# Portnov Story

Unknown

Portnov, Mikhail – selected novels – San Francisco: Living Art Publisher, 2016. – 705 р.

Михаил Портнов, Американские горки. На

виражах эмиграции, проза – Повествование о первых

20 годах жизни в США, Михаила Портнова – создателя пер-

вой

в мире школы

тестировщиков

программного

обеспечения, и его семьи в Силиконовой Долине. Двадцать

лет назад школа Михаила Портнова только начиналась. Было

нелегко, но Михаил упорно шёл по избранной дороге, никуда

не сворачивая, и сеял «разумное, доброе, вечное». Школа

разрослась и окрепла. Тысячи выпускников школы Михаила

Портнова успешно адаптировались в Силиконовой Долине.

ISBN-13: 978-1518644870

ISBN-10: 1518644872

Copyright 2016 by Portnov M., Living Art Publisher.

All rights reserved.

No part of this publication may be reproduced, stored in a retrieval system or

transmitted in any form or by any means, electronic, mechanical, photocopying,

recording, scanning or otherwise, except if permitted by authors.

Редактор – Бармута Юлия Владимировна

Корректор – Ковальчук Светлана Николаевна

Дизайн – Ольга Скороход, olga.ladyart@gmail.com

Фотографии – Личный архив автора и с разрешения,

Издательский дом «Living Art Publisher”, San Francisco, CA

marinabichinsky@yahoo.com

Дорогому моему сердцу читателю и

Моей жене Светлане, которая вот уже

40 лет вдохновляет меня на новые

свершения и без поддержки которой эта

книга никогда бы не увидела свет.

6

Михаил Портнов

ОБ АВТОРЕ

Двадцать лет назад, когда я входил в класс школы

Михаила Портнова, я даже представить не мог, что меня

ожидает.

Если бы кто-то сказал мне, что через несколько меся-

цев я получу новую специальность, и не где-нибудь, а в

Америке, в знаменитой Силиконовой долине, я бы только

рассмеялся. Чудес не бывает! Для человека, который впер-

вые увидел компьютер только в помещении школы, это было

очень и очень трудно, практически невозможно. Ho… И была

первая работа по новой специальности. Затем вторая работа.

Затем уже чуть ли не одесский торг с агентом о зарплате. Как

великий Пушкин «наше всё» в литературе, так Михаил Портнов

стал «нашим всё» в профессии QA в Америке. Михаил стал

лоцманом, который твердой учительской рукой повёл лодку

жизни студентов через бушующее море новой американской

жизни. Спокойный, уравновешeнный. С отличным чувством

юмора. Прирождённый педагог и оратор, умеющий, совер-

шенно не напрягаясь, перевести сложные вещи в простые.

Одним своим видом Михаил вселяет в учеников уверенность:

«Вы нужны Америке! У вас в руках новая уникальная специ-

альность. Вы будете востребованы! Идите впeред и ничего не

бойтесь!»

Об авторе

7

Что самое интересное – его «мантра» отлично рабо-

тает. Выпускники школы действительно стали востребованы в

Америке и практически все нашли работу. О чём Михаил нам

пророчески вещал.

Двадцать лет назад школа тестировщиков Михаила

Портнова только начиналась. Было нелегко, но Михаил упорно

шёл по избранной дороге, никуда не сворачивая, и сеял, сеял,

сеял «разумное, доброе, вечное». Школа разрослась и окре-

пла. Тысячи Мишиных учеников успешно адаптировались в

Силиконовой долине и уже сами стали учителями.

Всегда в курсе последних тенденций Cиликоновой

долины и мира, Михаил не останавливается на достигнутом

и открывает видеоканал на YouTubе «Голос Силиконовой

долины» (Silicon Valley Voice), где продолжает свою просве-

тительную деятельность. Каждый день – несколько интересных

видеосюжетов с весёлыми комментариями о жизни, природе,

местных обычаях и традициях, но главное – о том, как найти

себя и как стать успешным в Америке. И уже десятки тысяч

людей начинают свой день с просмотра Мишиных видео.

Бодрящая чашка визуального Портновского кофе!

И вот, наконец, Мишинa книга: детство, юность, школа,

институт, научная деятельность, становление в Америке…

Непростой путь простого иммигранта. В этой книге вся его

жизнь. Правдивая! Занимательная! Интересная! Книга с

огромным количеством подробностей, которые могут значи-

тельно облегчить жизнь не только начинающему иммигранту,

но и тем, кто только думает о переезде в США и справедливо

имеет огромное количество вопросов: от быта до устройства

на работу.

Книга написана простым языком, с юмором. Отчётливо

видно, как автор совершает ошибки, переживает, анализи-

рует, но не впадает в панику, а упорно движется дальше. И

становится чище и светлее в человеческом отношении.

Прочитав эту книгу, определённо скажешь: редко, очень

редко встретишь в жизни человека, у которого есть внутрен-

ний стержень из правильных аксиом. Такие «люди-человеки»

ощущают жизнь на очень тонком уровне, порой незаметном

простому взгляду. Ничто не сломает их, ничто не остановит.

Они никогда себя не растеряют. Такие люди стараются дарить

окружающим частичку своего внутреннего тепла, своей

душевной красоты, чтобы и они смогли увидеть мир другим,

более ярким. Людям с похожим мироощущением это очень

8

Об авторе

помогает. Они получают своего рода эстафету и передают

её по жизни дальше. Вот так мир и становится теплеe, душев-

неe и лучше. И в этом весь Михаил Портнов. Он обладает силь-

ной и открытой душой, и на страницах своей книги делится ею

со всеми.

Зная, как Михаил любит бардов и сам поёт и играет

на гитаре, я бы назвал эту книгу – «Песня человеческой души.

Исполняется впервые».

Игорь Штутман (Гарик Прораб)

Фримонт, Калифорния

2015

Об авторе

9

ПРЕДИСЛОВИЕ

Повествование о первых 20 годах нашей жизни в США,

которое Вы, дорогой моему сердцу читатель, держите сейчас

в руках, появилось на свет спонтанно. Процентов 80 текста

буквально выплеснулись на страницы иммиграционного

форума Govorimpro.us за две недели. Тогда я и не думал, что это превратится в книгу, не планировал содержание, не

разбивал на главы. Пружина воспоминаний, радостей, обид,

побед и поражений вдруг распрямилась и появился этот

текст. Условно называю его жанр «форумной прозой»: текст

перемежается с комментариями, фотографиями, вставками

с Ютуба... Второй раз написать его я не смогу, детали смыло

из памяти. Даже читать этот материал спустя 3-4 года мне

сложно: кажется, что не моей рукой написано. И язык вроде

не мой. Разве я так говорю?

В книге описаны события, произошедшие с 1990 года,

когда мы переехали из Москвы в Сан-Франциско, и вплоть

до конца 2011 года, когда я «взялся за перо». Этот текст не

предназначался для какой-то аудитории, скорее я писал для

себя, чтобы сбросить груз прошлого и идти по жизни дальше.

Количество просмотров этой истории на форуме

перевалило за миллион. Самые разные люди находят в ней

что-то полезное или занимательное. Меня очень тронул высокий

Предисловие

10

уровень сочувствия и сопереживания, исходящий от молодых

и немолодых людей, россиян и жителей других республик

бывшего СССР, имеющих и не имеющих эмиграционных

намерений… Очень разных людей. Возможно, это происходит

оттого, что мое изложение предельно искренне.

Имена людей и названия организаций мною

сознательно изменены по этическим соображениям.

Поэтому не только формально, но и по существу могу

сказать, что возникающие у читателя параллели и ассоциа-

ции с реальными участниками описанных событий, лишены

фактических оснований.

Заранее приношу извинения за возможные неточно-

сти, погрешности стиля, неумышленное, но неизбежное

привнесение англицизмов в текст, написанный по-русски.

Всего Вам самого-самого наилучшего!!!

Михаил Портнов

6 июня 2015 года

Предисловие

11

12

Михаил Портнов

ЖИЗНЬ В МОСКВЕ

Umaк...

М ы живем в США с конца 1990

года. За это время произошло

много событий, и я знал, что

когда-то мне придется эти

события осмыслить и записать.

Время идет. Наверное, следовало сделать это раньше или

все время вести дневник. Но, что ни говори, лучше поздно,

чем никогда. И если сейчас не написать эту историю,

то уж и не знаю, когда руки дойдут. С другой стороны, в

приключившейся задержке есть и свои плюсы: задним числом

легче анализировать. И над ошибками проще посмеяться

на расстоянии. Не знаю, с какого места начать подробное

описание наших эмиграционных приключений, поэтому

начну приближаться к ним издалека.

Жизнь в Москве

13

Я родился в 1956 году

Рос обычным для своего времени мальчиком. Отец –

военнослужащий, мама – инженер-механик. Старший брат

на семь лет старше. В то время такая разница между детьми

в семье встречалась довольно часто.

Жили мы в Москве. До 1961 года – в коммунальной

квартире с так называемой коридорной системой: у каждой

семьи квартира отдельная, но с выходом в общий коридор,

семей на 20. Из коридора – вход в общую кухню, общую

ванную, общий на всех туалет, общую кладовку в торце.

Эдакий симбиоз общежития и обычного многоквартир-

ного дома. В коридоре люди беседовали часами, малыши

катались на трехколесных велосипедиках... Там шла оживлен-

ная внутренняя жизнь.

Этот период я плохо помню в силу юного возраста.

Помню, что наша семья занимала две комнаты. В 1961 году

нам дали двухкомнатную квартиру от той воинской части, в

которой служил отец. Отдельные квартиры по тем временам

были большой редкостью. Жилищных кооперативов, позволя-

ющих зажиточным гражданам купить квартиру за свой счет,

ещё не существовало. Люди десятилетиями подчас жили в

очень тяжелых условиях, ожидая, когда государство выделит

им жилье получше. Так что наша двухкомнатная квартира в

хрущевке (28 кв. метров, две смежные комнаты и совмещен-

ный санузел) считалась чем-то почти запредельным. Мне

только исполнилось 5 лет. Помню, через два года после того,

как я пошел в школу, учительница попросила поднять руки

тех, кто живет в отдельных квартирах. Поднялись три руки,

и все трое оказались из нашего дома. Остальные жили в

коммуналках и даже в фанерных бараках, стоявших со

времен Великой Отечественной войны. Их уже в то время

активно сносили.

В 1963 году, когда я пошел в первый класс, для мальчи-

ков ввели школьную форму нового образца, цивильную,

взамен прежней, имевшей явно военизированный характер:

с гимнастеркой, брюками, ремнем с желтой латунной

пряжкой. Мой старший брат, восьмиклассник, донашивал

свою гимнастерку с двумя пуговицами на горле, а у меня был

пиджак с отворотами и белым воротничком, который мама

регулярно подшивала.

14

Жизнь в Москве

Учился я вполне прилично, но без чрезмерного рвения.

Как-то не располагало ничто к академическому рвению. Читал

много, запойно. Географией увлекался, призы получал на

городских олимпиадах для школьников. Класса до восьмого

хотел стать географом. В хорошую физико-математическую

школу я попал почти случайно. Брат увлекался математи-

кой и поступил на механико-математический факультет

МГУ. Там он встретил многих выпускников физико-матема-

тических школ. В те годы в Москве существовали 3-4 очень

серьезные физмат-школы с придирчивым отбором. Брат и

отвел меня в одну из них (№57) на собеседование, как раз

набирали учеников в 9-й класс. Конкурсный отбор включал

несколько туров. Меня туда приняли. И после этого вся моя

жизнь перевернулась.

Раньше 11 вечера отложить учебники не получалось.

Первые месяца три я думал, что не выдержу, но потом

попривык, втянулся и стал потихоньку своего рода матема-

тическим «ботаником». Настолько, что первые два курса в

институте связи не мог запомнить, как зовут девчонок в нашей

группе. Они казались мне все на одно лицо. Но, опять же,

привык: девчонки были замечательные. Вообще, в институте

я чувствовал себя очень комфортно. Единственное, чего я

так и не научился там толком делать, – это паять и чертить,

что, впрочем, и не требовалось. Но без особых усилий все

пять лет отучился на одни «пятёрки». Это как-то само собой

получилось после школьной закалки.


Сделано в СССР

В политическом смысле меня можно было назвать

продуктом своего времени: я верил в идеалы социализма и

во всё остальное, во что полагалось верить будущему стро-

ителю коммунизма. В 15 лет я на спор с братом прочел

первый том «Капитала», а учась на втором курсе института,

будучи пару недель на сельхозработах, прочел «Диалектику

природы» Энгельса, чем поверг в страшное недоумение

своих соседей по нарам. Они думали, что я свихнулся – такое

читать! Работы Ильича – все, что по программе положено, и

даже кое-что еще, просто из любопытства – прочел в ориги-

нале. Преподаватели общественных дисциплин, поняв на

экзаменах, что я действительно это прочел, трясли мне руку и

Жизнь в Москве

15

ставили «пять». Конечно, всё это не могло не отразиться как-то

на моих молодых мозгах. Но со временем произошли два

серьезных события, которые впервые подорвали моё дове-

рие к социалистической системе в целом и конкретно к

Стране Советов.

Будучи школьником, я не понимал предметно разго-

воры на тему, что евреев во многие вузы СССР не принимают.

Само еврейство моё, в силу образа жизни нашей семьи,

представлялось какой-то абстракцией, чем-то, не имею-

щим отношения к реальной жизни. Действительно, никакой

национальной культурной среды, как в местечках, вокруг

не было. Москва, она и есть Москва, кто там разбирается

в национальностях? Но мне пришлось столкнуться с «наци-

ональным вопросом», и очень предметно. Мой опыт сдачи

вступительных экзаменов в Московский инженерно-физиче-

ский институт (МИФИ) оказался настолько омерзительным и

сокрушающим основы моего тогдашнего мировоззрения,

что я три дня провалялся в депрессии на диване не в силах

ничего делать. Пока мой брат не поднял меня и не отвел в

Московский электротехнический институт связи (МЭИС, в

настоящее время – МТУСИ), потому что «туда берут». Выбор

вузов, куда «берут», оказался очень ограниченным. А институт

связи находился в 10 минутах от дома, и там не требовалось

черчение. Это всё и решило.

Вторым «подрывным» событием оказалось распреде-

ление. Меня, со всеми моими «пятёрками», не принимали

никуда на работу. То есть сначала мне радостно трясли

руку, но потом, когда в анкете следом за «Портнов Михаил

Петрович» вылезала пресловутая «пятая графа» (графа

«национальность» в документах и анкетах), выяснялось, что я

не нужен. Бытовала в те годы шутка: «Объявление: меняю пятый

пункт на две судимости». Дело было в 1978 году. Тогда мы с

супругой впервые задумались, что надо уезжать. Моя жена

Светлана очень активно агитировала меня за эмиграцию.

Мы женились очень молодыми, можно сказать, юными.

19 лет жениху и 18 лет невесте. Большая любовь сохранилась

между нами и сейчас, спустя 39 лет. Так что, когда я писал,

что «все девушки казались мне на одно лицо», я, похоже,

немного лукавил. В группе они поначалу показались мне

неинтересными, не как представительницы противополож-

ного пола, а в смысле «разговор поддержать».

16

Жизнь в Москве

Работа — инженер

В итоге меня таки взяли в ЦКБ – Центральное конструк-

торское бюро Министерства связи СССР – разработчиком

цифровых устройств для передачи данных. Из двадцати пяти

сотрудников нашего отдела двадцать два оказались чисто-

кровными евреями, двое – евреями наполовину. Веселились

сотрудники целый день – анекдоты, приколы, шутки не утихали.

Работалось тоже с огоньком, с интересом, но перспективы

роста отсутствовали, а перейти куда-либо я не мог: очень

сложно найти хорошую работу с неправильным «пятым

пунктом» в паспорте. К этому времени я еще зачем-то заочно

окончил в Твери математический факультет университета.

Наверное, для того, чтобы окончательно зарезать юношескую

мечту о математике. Диплом я получил, любовь прошла, оста-

лась только привязанность. Там же я получил педагогическое

образование, которое мне тогда казалось нонсенсом. В те

годы повсеместно в областных центрах создавались универ-

ситеты на базе педагогических институтов, которых имелось в

изобилии. Так и возник университет в Твери, в дипломе кото-

рого у меня в графе «специальность» написаны два слова:

«Математик. Преподаватель».

Впоследствии очень существенная часть выпускников

тогдашнего института связи и почти весь личный состав ЦКБ

перекочевали в США и Израиль. Так что теперь я даже призна-

телен КПСС за пробуждение моего юношеского сознания,

замутненного ею же. Но тогда, в 1979 году, время выдалось

непростое, тревожное: советские войска вошли в Афганистан.

Разрядка закончилась. Выезд закрыли.

Собственно, свободного выезда из СССР никогда не

существовало. Но тогдашний генсек Л. И. Брежнев продви-

гал активно программу разрядки международной напряжен-

ности. США настаивали, в качестве одного из условий, что

СССР должен разрешить воссоединение еврейских семей.

Не эмиграцию – упаси, Господь! – просто воссоединение. Вы

можете спросить: почему, например, не крымских татар или

корейцев? Не знаю наверняка, но подозреваю, что в Конгрессе

США еврейское лобби есть, а корейского или крымско-

татарского нет. Установили квоту: 36 тысяч человек в год (цити-

рую по памяти, без претензий на точность), но на практике

выпускали и существенно больше. До этой договоренности

Жизнь в Москве

17

с каждого выезжающего, имеющего высшее образование,

требовали 5000 рублей, что являлось суммой запредельной,

запретительной. Но потом эту сумму взыскивать перестали.

Неофициально поговаривали, что американцы ее списы-

вали с невыплаченных долгов СССР по ленд-лизу (программе

помощи СССР во время Великой Отечественной войны).


Работа — методист

После ЦКБ я работал в отраслевом НИИ, в системе

профессионально-технического образования, старшим

научным сотрудником по методам интенсивного обучения.

Разработал на пару с коллегой очень популярную в те годы

методику быстрого обучения машинописи. Делал методики

обучения для роботов и станков с ЧПУ (числовым программ-

ным управлением). Публиковался. Почти окончил аспиран-

туру в области профессиональной педагогики, но защитить

диссертацию не успел: мы уехали раньше. Оттягивать отъезд

не имело смысла.

За пару лет до отъезда я зарегистрировал образова-

тельный кооператив, один из первых по тем временам. Всё

началось с того, что на тот момент у нас в руках имелась

методика быстрого обучения машинописи, широко известная

благодаря публикации в журнале «Наука и жизнь» тиражом

3 миллиона экземпляров. За 3-4 часа я вслепую разучивал

клавиатуру механической печатной машинки с группой из 30

человек. Скорость печатания они наращивали очень быстро.

Почти все московские ПТУ (по количеству учащихся – половина

учащихся профтехучилищ страны) работали по нашей мето-

дике. Пришла широкая известность, а вместе с ней и деньги.

Я консультировал кооперативы и готовил для них преподава-

телей. В 7:35 утра, когда по московскому радио шли объяв-

ления, ежедневно звучало: «Кооператив «Лингва-П» производит

набор учащихся на курс машинописи по методике Портнова-

Ходыкина». Зарабатывалось легко, но существовала опас-

ность, что всё может в один день развернуться в обратную

сторону и тех, кто вскочил на подножку кооперации, как я,

например, не простят. А ещё работалось мерзко потому,

что ни одного шага нельзя было сделать, не давая взяток. Меня

терзало, что я совершаю преступление. Мысль, что я делаю это

не по своей воле, что взятки у меня вымогают, не приносила

18

Жизнь в Москве

облегчения. Я жил в условиях полной беззащитности, с одной

стороны, и полного произвола властей, с другой. Для моего

инженерно-педагогического сознания это казалось чересчур.

Вырос я, можно сказать, в тепличных условиях и раньше просто

не понимал, в каком мире живу. Только став предпринимате-

лем, я впервые по-настоящему понял, в какой несимпатичной

системе отношений здесь приходится жить.

Время паковать чемоданы

К идее эмиграции нам с женой удалось вернуться

только в 1989 году, когда усилиями М. С. Горбачева и его еди-

номышленников страна вышла из изоляции. Выезд не только

снова разрешили, но и перестали открыто травить отъезжа-

ющих в обществе, увольнять с места работы, лишать граж-

данства СССР. Мы, по совету осведомленного приятеля,

взяли иммиграционные анкеты (их выдавали у посольства

США в Москве), заполнили их и сдали обратно в посольство

США где-то в июле 1989-го. К этому времени родители жены

и ее старшая сестра только-только уехали своим ходом в

Сан-Франциско. В посольстве нам назначили интервью на

18 марта 1990 года. Мы успешно его прошли и вылетели из

Москвы 22 ноября того же 1990 года. Нашей дочери на момент

отъезда почти исполнилось одиннадцать лет – десять с хвости-

ком. Ни малейшего понятия о том, куда мы едем и что там

придется делать, у нас не было. Но мы и умом понимали, и в

воздухе носилось, что в СССР оставаться невозможно.

Но мои родители и старший брат оставались в Москве

и уезжать не собирались. Нас они не понимали и не поддер-

живали. У моего брата как раз приближалась защита доктор-

ской диссертации.

Пару слов надо сказать о родителях и семье старше-

го брата. Моя мама – очень открытый, исключительно поло-

жительный человек, необычайно легкий, оптимист от рожде-

ния. Она бы согласилась на переезд, тем более, что вышла

несколько лет назад на пенсию. Но отец… Он прошел очень

суровую школу жизни. Родился в небольшом райцентре в

Житомирской области на Украине. В детстве он видел, как

каждый день с улиц убирали трупы умерших от голода во

время Голодомора. Только в 14 лет отец впервые заговорил

по-русски, потому что мой дед послал его учиться в Одессу

Жизнь в Москве

19

в ФЗУ (фабрично-заводское училище, аналог современного

ПТУ). Преподавание там велось на идиш, но в городе, в основ-

ном, жители говорили по-русски.

В 1940 году отец, имея бронь, добровольцем пошел

в армию, где и прослужил 33 года. За годы, проведенные

на службе, ему довелось насмотреться всякого, и он очень

опасался за нас и переживал, как бы чего не вышло. Мне в

студенческие и школьные годы не разрешалось появляться у

синагоги. Со слов отца, там велась постоянная видеосъемка.

Нам внушали, что по телефону лишнего говорить нельзя, и

вообще болтать нельзя: слово не воробей. Когда-то, казалось

бы, давно, в молодые годы отца, на его глазах исчезали люди,

прослушивались телефоны, граждан репрессировали по

поводу и без повода. Эти страхи никуда не ушли из его созна-

ния до конца жизни. Отец очень боялся за меня, за брата,

который работал в «почтовом ящике» (закрытом НИИ). За

свою военную пенсию, которую у него могли отнять за то, что

он поставит свою подпись на наших документах на выезд. По

тем временам это считалось преступлением против партии и

народа. Подпись он так и не смог поставить, от одной мысли

об этом он оказался в госпитале с инфарктом. За него с заве-

рением нотариуса подписался мой товарищ.

Чисто технически подпись ставилась под заявлением

о том, что гражданин СССР не имеет материальных претен-

зий к своему сыну или дочери в связи с их выездом на ПМЖ

за границу. По закону родители имели право на получение

содержания от детей по старости. И вот эту подпись родите-

лям, особенно членам КПСС, инкриминировали как пособни-

чество в предательстве Родины их детьми. Если они не подписы-

вали заявление, то сын или дочь не могли уехать. Такие случаи

имели место. В институте связи учился знакомый парень, кото-

рого мать вот этой самой подписью, точнее её отсутствием,

по идейным соображениям на 10 лет лишила возможности

уехать. Он после научной работы 10 лет в кочегарке уголь

кидал, диссидентствовал, пока времена не изменились, и он

смог, в итоге, уехать в Израиль. Мать считала, что она его выры-

вает из лап сионистов.

Документы мы собирали летом 1990 года.

Аргументы к вопросу «уезжать или оставаться» в те годы

(перестройка, кооперация) звучали примерно так же, как и

сегодня.

— В принципе, жить и зарабатывать можно и дома.

20

Жизнь в Москве

— Всё меняется к лучшему.

— Если бы раньше, тогда понятно, а сейчас, когда

наступила свобода, то зачем?

— Кому мы там нужны?

— Кто будет ухаживать за родителями без нас?

— А язык?

В конце 80-х начался настоящий исход евреев из СССР,

из Москвы в частности. На вопрос: «Куда едете?» — частенько

отвечали: «Не куда, а откуда». Почти каждую неделю мы

переживали очередные проводы: слезы, прощания, объятия,

поездки в Шереметьево и обратно. Самое тяжелое – вычер-

кивать имена из записных книжек. За год половина знакомых,

занесенных в мои телефонные кондуиты, убыла за рубеж. От

этого порой становилось не по себе.

Вот ведь молодость! Несмотря на все негативные

моменты, жизнь бурлила, идеи фонтанировали. Место

убывших знакомых постепенно занимали новые люди. В

стране, несмотря ни на что, витал воздух перемен и надежд.

Даже понимая необходимость эмиграции, решение не

далось мне лично легко и просто. Были переживания.

У жены не только с советским режимом, но и со всем

этим местом на карте имелись личные счеты почти с рождения.

Светлана родом из Киева. Росла с сочной еврейской фами-

лией. Я в детстве, в Москве, с антисемитизмом сталкивался

иногда, но скорее как с недоразумением, нежели нормой.

В Киеве, мощнейщем университетском городе, реалии были

другими. В вузы на дневное отделение евреев принципиально

не принимали. Брянск – ближайший к украинской границе

российский университетский город. В нём несколько крупных

вузов, в частности, политехнический. В Брянске, в частном

секторе и в общагах, жило несколько тысяч студентов-евреев

с Украины, сотни киевлян, много одноклассников моей жены.

Жена училась в физико-математической школе с

большим процентом учащихся-евреев, и все они до единого

уезжали в Россию, чтобы поступить в институты Москвы,

Питера, Казани, Новороссийска, Брянска... Супруга моя

уехала в Москву и поступила в институт связи, где мы с ней

и встретились. Она училась курсом младше. У Светланы вся

семья – связисты. А её старшая (на семь лет, естественно)

сестра когда-то закончила этот же институт, вышла замуж за

преподавателя математики и жила на Щелковской. Так что

супруга моя, приехав учиться в Москву, у нее и поселилась на

Жизнь в Москве

21

первое время.

Уехать подальше ей хотелось со школьных лет.

Буквально с начальной школы. Еще 10-летней девочкой она

мечтала выйти замуж за еврея с русской фамилией, и чтобы

он хорошо решал задачки по арифметике на много действий

(загадала меня, короче !!!). Сама мысль о том, что в СССР

можно построить достойную жизнь для нас и наших детей,

воспринималась ею как совершенно очевидный нонсенс.

Собственно, усилиями жены мы и уехали. Я не противился

особо, но и не предпринимал никаких усилий в этом направ-

лении – работал круглые сутки. Лучше бы английский язык учил,

но это дело прошлое.

Оказалось, на рейс «Аэрофлота» Москва – Нью-Йорк

купить билеты нереально. Очередь в кассе на станции метро

«Парк культуры» практически не двигалась. Какие-то барыги

держали списки и пропускали вперед только за мзду. Но

существовала ещё касса на Петровке, для командирован-

ных. В будни там толкалось много народу, но касса работала

и в субботу, а командированный люд свой личный выходной –

субботу – терять в очереди не хотел. Я перечислил деньги со

счета нашего кооператива, и, когда мы в субботу пришли в

кассу с платежной квитанцией, в очереди оказалось всего три

человека. Кассир долго не мог понять, почему у нас билет в

одну сторону, и настойчиво препирался. А мы твердо стояли

на своём, и получили билеты на руки 22 ноября 1990 года, в

15-ю годовщину нашей свадьбы.

В билете, в графе «форма оплаты», указано: безналич-

ный расчёт. А в наших паспортах стоял штамп: «На ПМЖ». И

мы с женой очень переживали, что из-за этого могут возникнуть

какие-то проблемы. Пока самолет не взлетел, уверенность,

что он взлетит или что он взлетит с нами на борту, отсутство-

вала. Ещё четыре месяца спустя после прилёта нам каждую

ночь снился один и тот же кошмарный сон: нас не пускают в

самолет. Мы только к трапу подходим, а тут человек в штат-

ском, откуда ни возьмись, подходит и говорит тихонько, беря

крепко за локоть: «Гражданин, давайте отойдем на минутку,

вот туда...»

22

Жизнь в Москве

Жизнь в Москве

23

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Поехали!

M ы летели рейсом «Аэрофлота»

Москва – Нью-Йорк, бизнес-

классом, и всю дорогу твори-

лись чудеса: нам подавали

бутерброды с икрой, кагор,

курицу... Стюардессы катили тележки беспрерывно, одну

за другой. На земле оставалась Москва с пустыми, шаром

покати, полками, а тут, ещё и границу не пересекли, просто

продовольственный коммунизм! А ещё по стаканчикам

постоянно разливали колу и пепси из маленьких метал-

лических баночек.

Летели мы с двумя дозаправками – в Ирландии и

Канаде. В Нью-Йорке нас выгрузили из самолёта часа в два

дня. Половина борта оказалась эмигрантами вроде нас. Всех

разместили в просторной комнате с туалетом. Работники

Первые шаги

25

иммиграционной службы копались в бумагах, иногда нас

по одному вызывали, но ничего не происходило. Время шло.

Час за часом. И ничего... Не могли найти какие-то документы.

Часов в 10 вечера всех погрузили в микроавтобус и отвезли в

мотель, расположенный где-то в Квинсе. Точнее не скажу. Мы

были в отчаянии: в Сан-Франциско нас ждут родственники, а

мы застряли здесь, неизвестно где! Позвонили родителям жены

в Сан-Франциско. Нам было сказано совершенно спокойно:

главное, что вы в Америке! Тут ничего плохого с вами не случит-

ся. Мы немного успокоились и свалились в сон.

Квинс. Нью-Йорк. Первая неделя в США

Америка началась для нас утром. Мы проснулись

рано, часов в пять-шесть утра, – сказывалась разница во вре-

мени. Нью-Йорк готовился к параду в честь Дня благодаре-

ния (Thanksgiving). По телевизору шла трансляция с городских

площадей. За окном невероятно тихо заводились машины. Я

выглянул в окошко мотеля: под окном находилась парковка.

Машины (сейчас таких уже не встретишь на улицах) выглядели

громадными, как баржи. Чтобы развернуться на городской

улице, они выезжали на перекресток и поворачивали, заезжая

слегка на все 4 улицы. Небольших современных машин почти

не было.

С отвагой исследователей мы вышли на безлюдные

улицы. Сначала минут на 10, пробежаться туда-сюда.

Потом уже на полчасика. Одолевали сомнения: вдруг

обратной дороги не найдем? Все магазины были закрыты,

но, обходя окрестности, мы наткнулись на крохотный

магазинчик с корейцем в качестве продавца или хозяина –

не знаю. Это был наш первый в жизни буржуйский магазин.

Очень тесный внутри, но с потрясающим ассортиментом.

На полках лежали фрукты разных сезонов. Им вообще,

казалось бы, не положено находиться в магазине

одновременно! Тем, кто не помнит качество и внешний

вид тех жалких подобий фруктов и овощей, что

продавались в СССР, не понять нашего удивления и восхи-

щения. Рядом лежало мясо: чистое, без жира и костей. Ну, и

всякая другая экзотика, незнакомая по тем временам совет-

скому человеку. Мнения наши с женой разделились. Её нача-

ло немного подташнивать (она не могла объяснить почему),

а мне стало обидно, что рядом нет моих родителей, друзей,

26

Первые шаги

ведь это же надо видеть! Невозможно, чтобы такая лепота

лежала сама по себе и никто ею не восхищался! Мы купи-

ли 3 груши. Я с детства очень любил сочные груши. Эти были

необычного цвета: тёмно-коричневого. И прикольной формы:

вытянутые, а не пузатые, как мы привыкли.

В Нью-Йорке стояла солнечная погода, градусов 15-18

тепла. А мы только что прилетели из снежной вьюги. И хотя Нью-

Йорк явно не тропики, но, согласитесь, очень приятно, даже

как-то волшебно, перенестись из зимы в теплое солнечное

лето. Начало казалось явно хорошим.

Нами занимается ХИАС

(HIAS – Hebrew Immigrant Aid Society) – одна из еврейских

благотворительных организаций. Поскольку наступили празд-

ники, нас бросили в мотеле и просто подкармливали в ожида-

нии начала рабочей недели. За это время всем эмигрантам

сделали потерявшиеся по дороге медицинские анализы. Это

заняло дней десять. А пока мы «отмокали» в мотеле. Еду нам

трижды в день приносили из соседнего китайского (как позже

выяснилось) ресторанчика. Меню составлял кто-то из сотруд-

ников ХИАСа. Составлял умело: мы наслаждались пышными

сэндвичами с ветчиной, сыром, капусткой и помидорами,

супами, и чего там ещё только не было! Кормили обильно. Но

поскольку мы питались каждый день одним и тем же, в соответ-

ствии с утвержденным свыше меню, народ стал похныкивать,

что, мол, приелось. Работник ХИАСа, навещавший нас раз в

два дня, выслушал глас народа и сказал, что поскольку финан-

совый год только начался (в США это 1 октября), денег много,

то велено на нас не экономить. Поэтому нам раздадут меню,

и мы сами сможем выбрать себе, что угодно. Все согласи-

лись в радостном предвкушении чего-то прекрасного.

Ресторан, как я уже упомянул, был китайским. Сле-

довательно, меню было составлено на английском и китай-

ском. Многие слова были понятны: chicken, veal, lam, noodles,

soup. Многие слова были не понятны. Но какая-то гастроно-

мическая картина в целом складывалась. Кроме того, неко-

торые блюда в меню были напечатаны красным шрифтом.

Посовещавшись, мы решили, что это нечто самое классное,

раз его цветом выделили. Поделились догадкой с соседями

Первые шаги

27

– тем тоже идея понравилась. Короче, весь мотель заказал

блюда из красного списка. Кто же мог знать, что так выделяют

очень острые блюда?! Есть принесенное по нашему заказу

было невозможно в принципе: слишком остро. И вообще,

черт знает, что там ещё оказалось, помимо остроты. Работ-

ник ХИАСа, покачав головой, сказал, чтобы новички не выпен-

дривались, теперь он сам будет для нас заказывать.

С каждым приемом пищи нам выдавали на троих

три баночки колы или другой газировки в этом роде. Баночки

накапливались, и мы обратили внимание, что в каждой лавке

висит объявление: там принимают баночки и дают за них по

пять центов. Наш первый американский заработок за сданные

банки от газировки составил целых полтора доллара!

Из недоступных и желанных по советским временам

дефицитов мы в первые дни наслаждались консервирован-

ной кукурузой по доллару за три банки. Не могли наесться!

ХИАС оплачивал наше проживание и питание. Я

говорил жене, что поскольку нас тут держат не по своей воле,

то, наверное, нам ещё положены какие-то суточные. Она

крутила пальцем у виска, типа: ты что, офигел?! Тебя кормят,

содержат, какие ещё суточные? В некотором смысле я

оказался прав. По приезде в Сан-Франциско нам выдали за

проведенные в мотеле дни какую-то сумму фудстемпами

(талонами на питание). Практически те же деньги, но купить

на них можно только продукты и только в тех магазинах, где

фудстемпы принимают, то есть не повсеместно.

Раз в день к нам заходил улыбающийся во весь рот

мексиканец, говорил одно слово: «гарбидж», забирал мусор,

менял мешок и уходил. «Гарбидж» оказался первым новым

английским словом, которое мы выучили в США. Мы долго

не могли внутренне смириться с выбрасыванием в помой-

ку пластиковых ведер, стаканов, вилок-ложек. То есть нам

объясняли, что это все одноразовое. Но как такую красоту

выкидывать?! Сердце кровью обливалось! Выбросили гораз-

до позже, уже в Сан-Франциско, когда поняли, что хранить это

негде, да и воспользоваться этим добром снова не придётся.

В гостях

В Нью-Йорке за эту неделю с небольшим с нами

произошли два ярких события. Во-первых, из Нью-Хевена нас

28

Первые шаги

навестила школьная подруга жены со своим мужем. Они

эмигрировали ещё в 1978 году, а до их отъезда мы общались

очень плотно: в Крым вместе ездили, по Киеву гуляли, когда

навещали там родителей жены. Короче, мы были очень рады

их видеть. За 10 лет ребята обросли всякой недвижимостью,

получили местное высшее образование (в Киеве они окон-

чили железнодорожный техникум). Было приятно встретиться.

Они навещали нас в гостинице.

Другая встреча состоялась уже со школьной подру-

гой Ирины – старшей сестры Светланы, моей жены. Ирина из

Сан-Франциско позвонила своей подруге и попросила нас

развлечь. Подруга с мужем и детьми жила в США уже лет 10.

Жили они в собственном доме, не уверен точно где, но в горо-

де, а не в пригороде. Они посадили нас в свою машину-бар-

жу, и мы поехали к ним. По пути заехали на Брайтон в большой

двухэтажный русский магазин. Там было много кассовых ап-

паратов, много разных отделов. Мы от разнообразия просто

ошалели: торты, конфеты, колбасы, деликатесы мыслимые и

немыслимые. А муж сестриной подруги уныло осматривал

полки. Увидев наше оживление, он спросил с вялым удивле-

нием: «Вам нравится?» Мы дружно закивали головами в утвер-

дительном смысле. Он же покачал головой и сказал: «Не знаю

даже, нечего взять». Но что-то он купил, и вскоре мы оказались

у них дома.

Сейчас я уже не могу вспомнить их дом, зато помню

стол со всякими яствами. А на столе – 3 или 4 полугаллоно-

вые (1,8 литра) пластиковые бутылки с газировкой, разные, с

яркими этикетками. «Вот это люди живут, — подумал я, — на

широкую ногу!» Поделился мыслью с женой, и она со мной

согласилась. Это тебе не хлипкая жестянка, за которую дают

пятачок. Мы тогда еще не знали, что в мелкой расфасовке

товар стоит намного дороже.

За неделю в Нью-Йорке мы отоспались, привыкли к

разнице во времени и стали строить планы, какие достопри-

мечательности хотим посетить и осмотреть. Но, совершенно

неожиданно, нас подняли однажды утром, как по тревоге,

взяли на анализ кровь и мочу, а на следующий день мы уже

летели в Сан-Франциско. Полторы тысячи долларов за биле-

ты на этот рейс мы потом по тридцатке в месяц выплачивали

ХИАСу несколько лет, удивляясь, где они нашли такие дорогие

билеты.

Первые шаги

29

Делаем вызов моим родителям

В январе 1991 года, через полтора месяца после

нашего приезда в США, жена предложила: пока суд да дело,

надо подать документы для вызова моих родителей. Я очень

удивился, поскольку родители уезжать отказались наотрез, но

возражать не стал. Документы мы отправили куда положено,

но никому об этом не говорили. А где-то в августе мама сама

позвонила и намёками (она по привычке никогда не говорила

по телефону открытым текстом) стала зондировать почву. Я

сказал ей, что всё уже в подаче. И буквально через пару меся-

цев им назначили интервью в посольстве США. Приехали они

к нам довольно скоро, уже осенью 1992 года.

В то время для беженцев со слабым здоровьем суще-

ствовали так называемые «медицинские рейсы». Именно

таким рейсом родители и прилетели. В Москве отец уже лет

10 практически не выходил из дома из-за проблем с сердцем.

Лечить его никто не брался. В ведомственном госпитале МВД,

где отец раньше лечился, ему сказали, что у них тут не дом

престарелых, помочь ему ничем не могут и чтобы он не при-

ходил и не морочил им голову. Это стало последней каплей

для родителей. Врач, сопровождавший рейс из Шереметьево,

передал мне отца в аэропорту Сан-Франциско. На инвалид-

ной коляске мы прокатили его через весь аэропорт на парков-

ку, а оттуда – в новую жизнь…

В Штатах отцу почти сразу сделали операцию на серд-

це в госпитале Стэнфордского университета, поставили 4

шунта, и он прожил еще 16 лет вполне полноценной жизни.

Брат с женой и сыном приехали чуть позже, в самом

начале 1993 года, месяца через три после родителей. Так

что семья наша в полном составе переместилась на новое

место. В отличие от Москвы, где мы все жили на приличном

расстоянии друг от друга, в Силиконовой долине мы оказа-

лись совсем рядом, на расстоянии 15 минут пешего хода.

Нужно искать работу

В профессиональном плане на момент переезда в

США я представлял собой довольно сложную комбинацию

невостребованных умений и навыков:

— деклассированный разработчик цифровой схемо-

30

Первые шаги

техники. Могу подхватить, в принципе, и вернуться в строй. Но

душа не очень к этому лежит;

— тонкий специалист по методам интенсивного

обучения. Хотел бы заниматься именно этим, но не могу из-за

практически нулевого английского;

— готов на любую работу, но пока нет никакой. Мы

приехали в самом начале довольно неприятной затяжной

рецессии, которая продлится до конца 1995 года.

Английским я занимался всего месяц до отъезда,

с преподавателем, в небольшой группе, по интенсивной

методике. А до этого, в школе и в институте, изучал немецкий.

В первые же дни мы отправились в сити-колледж и сдали

тест на знание английского. Насчитали мне 200 баллов, что в

сущности ничто, считай, на нуле человек. Было начало декабря

1990 года. Занятия в колледже начинались через месяц с гаком,

после новогодних каникул. За этот месяц я самостоятельно

позанимался языком и сдал тест уже на 400 баллов. Стало

понятно, что в колледж я ходить не стану, поскольку самообу-

чаюсь быстрее.

Друзья по институту связи убеждали меня искать работу

в цифровой схемотехнике, то есть в той области, которой я

довольно успешно занимался первые 4 года после инсти-

тута. Они дали мне книжку по схемотехнике на английском и

оставили с этим. Я дотошно выписывал на карточки и вызубри-

вал незнакомые слова, то есть практически все подряд. Первая

страница была прочитана дня за три. За следующие три дня

было прочитано страниц пять. Потом я потерял контроль, на

каком языке написан текст, я уже просто читал.

Тёща нашла в библиотеке диссертацию по изуче-

нию словарного запаса студента университета Беркли, (это

один из двух солидных местных университетов, еще есть

Стэнфордский). В приложении к диссертации имелся спи-

сок из 3000 наиболее употребительных слов, упорядочен-

ных по частоте употребления. Приблизительно 500 слов из

3000 представляли собой интернациональные научные тер-

мины, которые я, можно сказать, уже знал из прежней жизни.

Остальные слова я заучивал по сотне в день. Особая прелесть

частотного словаря в том, что люди действительно эти слова

употребляют в речи. Как только выучишь слово, сразу начина-

ешь его слышать. У меня и сейчас, 20 лет спустя, некоторые из

этих слов сидят в голове просто от заучивания, хотя не скажу,

чтобы я ими часто пользовался.

Первые шаги

31

Я написал резюме для рассылки на вакансии дизай-

нера цифровых устройств. Описал, как мог, что делал в ЦКБ

связи, и дал на проверку товарищу, с которым мы три года

проработали в ЦКБ за соседними столами. Товарищ уже два

года работал в США именно в этой области. Прочитав мое

резюме, он покачал головой и сказал, что половину из описан-

ного мной здесь делают техники. Документацию разработ-

чики не пишут, прототипы не настраивают, методики наладки

не пишут... Как правильно написать резюме, он так и не

объяснил, но лицо его выражало некоторое страдание после

чтения моего текста. Раздобыть образец резюме я не мог в

силу отсутствия интернета в том виде, каким мы знаем его

сегодня. Чувствовал я себя довольно грустно.

Этот конкретный эпизод научил меня тому, что впослед-

ствии я никогда никого не ставил в подобное положение. Если

кому-то нужно написать или подредактировать резюме, я

сажаю человека рядом с собой и своей рукой составляю или

правлю резюме в живом диалоге.

Итак, рассылка резюме оказалась непродуктив-

ной идеей: поддержать разговор с работодателем ни по

телефону, ни на собеседовании я всё равно не мог. Но

главное, я страдал комплексом обладания чем-то большим

и уникальным, чего не хотел потерять, отпустить, утратить,

а именно: методами быстрого обучения. Я действительно

обладал уникальным знанием, но предложить свои услуги в

этой области не мог в силу недостатка опыта жизни в новой

стране. Я совершенно не был одержим идеей собственного

бизнеса, как некоторые новички, и очень рад был бы работать

по найму.

Первые два года в Сан-Франциско

Сестра жены и ее родители снимали в Сан-Франциско

две квартиры на одной лестничной площадке 4-этажно-

го дома в районе Ричмонд. На каждом этаже располага-

лось 4 квартиры. Там вся улица такими домами застроена. В

Ричмонде, видимо, из-за близости океана и связанной с этим

повышенной влажности, деревянные дома застройки 20-х

годов ХХ в. (каковых там большинство) подванивают гниющим

деревом. При этом внешне они выглядят более чем прилично:

32

Первые шаги

штукатурка, гранит. Красивые домики. Но когда говоришь, что

живешь в Ричмонде, тебя частенько спрашивают: «Дом воня-

ет?» Дома там делятся на вонючие и невонючие, хотя на цену,

как я понимаю, запах не влияет.

Нам повезло: родственники жены жили в невонючем.

Это было не первое их жильё. В первом на стенах собира-

лась вода – конденсировалась ночью из влажного океанского

воздуха. Вообще, на первых порах трудно снять нормальное

жильё просто в силу спешки и понятных бюджетных ограни-

чений. К тому времени, как мы приехали, родители жены –

пенсионеры – получили квартиру в субсидированном доме

(разновидность социального жилья) и через две недели должны

были в нее переехать. Их прежняя квартира доставалась нам.

Но пару недель до их переезда мы жили в этом 1-бедруме

(по-здешнему, квартира с одной спальней) впятером.

В Ричмонде улицы, идущие параллельно океану, про-

сто пронумерованы. Ближайщая к океану – 48-я авеню.

Мы жили между 3-й и 4-й, то есть довольно далеко от океана.

Если, для примера, поехать к кому-то в гости вечером в

район 30-й авеню и оставить машину на улице, а потом

выйти в 10 вечера и подойти к машине, то сверху она

окажется покрытой слоем воды. Не испариной, а толстым

слоем воды. Уж как она там держится, не знаю, но этот

факт лично наблюдал неоднократно.

За квартиру мы платили 745 долларов в месяц. Аренда

включала парковку во дворе дома. Без парковки стоимость

аренды составила бы 715 долларов. Это на сотню дороже,

чем аналогичный вариант в «вонючем» доме с коридорной

системой. (В качестве коридора выступает внешний балкон,

по которому все движутся туда-сюда мимо твоих окон.) Но нам

выбирать не приходилось, – что есть, то есть. Тем более, что

наша квартира была светлая и просторная. Да и сестра жены

жила рядом, и с ней – две племянницы, студентки. Одна учи-

лась на IT, другая посещала Арт-колледж. Она ещё в Москве

окончила художественную школу при Суриковском институ-

те. Талантливая девочка, художница. Оба поколения родствен-

ниц относились к нам с теплотой и заботой. Это невозможно

переоценить. Особенно по первости, когда в новой стране ты

словно с Луны свалился, пыльным мешком прибитый и очуме-

лый. Да еще и без языка толком.

Первые шаги

33

«Где деньги, Зин?»

В финансовом отношении наш изначальный расклад

был таков: квартиры в СССР продавать было ещё нельзя, так

что наша московская двухкомнатная кооперативная квартира

в деньги не трансформировалась. Нормы разрешенных к вы-

возу ценностей постоянно ужесточались. На момент нашего

отъезда, к примеру, одному человеку дозволялось вывезти пять

золотых изделий весом не более 2 г каждое. На черном рынке

советские рубли менялись по курсу 20 рублей за доллар. Но

и это не имело никакого смысла, так как наличной валюты

вывозить из страны разрешалось 152 доллара на человека.

Бизнес я оставлял друзьям и вынимать оттуда деньги не хотел.

Нарушать законы ещё больше не хотел. Купить что-то с собой

в дорогу не мог: полки магазинов были голыми, как пустыня

Каракум.

Кое-что из одежды мы, конечно, прикупили на попу-

лярной тогда толкучке у Рижского рынка. Американские род-

ственники сформулировали нам задачу так: привезти с собой

самое необходимое, чтобы в первый год не тратиться. Мы, как

могли, постарались упаковаться, но практически все деньги,

вырученные за две недели до отъезда от продажи автомобиля,

я просто оставил родителям, поскольку не смог на них ничего

купить. Итак, мы приехали в Штаты втроем с 456 долларами в

кармане и шестью чемоданами самого необходимого. Книги

отправили посылками, так как жалко было их оставлять, хотя

толку от них в Штатах почти никакого. Но кто тогда мог об этом

догадаться?

Официально нас принимала «Джуйка» (Jewish family

and children services). У этой организации было заключено

соглашение с правительством США, согласно которому

первые три месяца клиенты «Джуйки» не могут оказаться на

велфере (программа для неимущих, включающая денежное

содержание, талоны на питание и медицинское страхова-

ние). Поэтому, сразу по приезде, семья беженцев получала от

«Джуйки» 900 долларов единовременной помощи и еще 2700

долларов в долг на первые три месяца. Те эмигранты, кто хоть

немного ориентировался в местных реалиях, старались вызы-

вать своих родственников из СССР через другие организации,

Толстовский фонд, например, и отправляли их на велфер в

34

Первые шаги

первый же день.

Нам помогали деньгами родители жены, подбрасы-

вая пару сотен ежемесячно, иначе бы мы концы с концами

не свели даже притом, что разве только не нищенствовали в

первое время.

Вообще, тотальная нищета новых советских беженцев

была вполне обычным явлением с учетом момента времени:

— работы нет вообще никакой, но есть деморализу-

ющая рецессия. Половина витрин замазаны крест-накрест

белой краской;

— наплыв беженцев из Вьетнама, так называемых boat

people. Они выходили на лодках в океан, и там их подбирали

иностранные суда. Кто-то выживал, кто-то погибал, по-разному;

— советские беженцы представляли собой толпу шибко

образованных и совершенно социально дезориентированных

граждан без языка и копейки за душой, вроде нас;

— не было еще тогда в Сан-Франциско заметной про-

слойки русскоязычного бизнеса. Из работодателей – один

русский магазин и десяток врачей. Без языка податься было

некуда…

Наука выживания

Выживание без денег имеет множество тонких граней и

оттенков. Это целая наука, с лабиринтами и закоулками. Нам

довелось в этой науке получить ученую степень.

Для примера:

— месячный проездной тогда стоил 32 доллара, и купить

мы его не могли, тем более на двоих. Но! – мы получали про-

ездные бесплатно в Catholic Charities: навели по дружбе знаю-

щие люди. Никто об этом канале не знал;

— рассылать резюме тогда можно было только обычной

почтой. А можно было прийти в Jewish Vocational Services,

отдать конверт девочке-секретарше, и она отправит от имени

организации. Шутки шутками, а каждая такая рассылка эко-

номила нам около 15 долларов;

— в большом универсаме по соседству с нами, в зале,

стояла большая тележка на колесах. Раз в несколько часов её

увозили на склад и выкатывали обратно в зал, доверху набитую

пакетами со слегка помятыми овощами и фруктами, которые

следовало срочно распродать. Стоили такие овощи и фрукты

Первые шаги

35

в 3-4 раза дешевле, чем аналогичные на прилавке. Обычно

центов 50 за приличный пакет. К моменту вывоза тележки ее

уже поджидали в зале несколько новых эмигрантов.

Помимо личного опыта, «где можно что-нибудь получить

на халяву», существовала ещё общественная наука, «где,

что и, главное, КОГДА следует покупать». Раз в неделю в наш

почтовый ящик бросали рекламки трех ведущих сетевых

универса- мов: Safeway, Lucky и Cala Food – со скидками

на следую- щую неделю. В каждом из универсамов что-то

предлагалось по очень доступной цене. В распродажах,

что очень важно, наблюдается цикличность. Например,

мороженый лосось – «салмон» – стоит обычно $2.99 за

фунт. Но раз в месяц есть неделя, когда цена уже 99

центов, то есть втрое дешевле. В морозилке с ним ничего не

сделается до следующей распродажи. Эмигрантская

масса выжидает момент и набирает полные тележки с

верхом. Помню замечательный плакат на русском языке,

выставленный в витрине крупнейшего сетевого универсама

Safeway на 31-й улице (это довольно русский район):

«Лосось отпускается не больше трех в одни руки».

Отдельный разговор – это куриные четвертинки («квоте-

ры»). Их обычная цена – 49 центов за фунт. Но раз в месяц бывает

неделя, когда цена опускается до 39 центов. А бывают рас-

продажи, когда их можно купить за 29 центов. Американские

собачники, я видел, брали их громадными морожеными бри-

кетами для своих четвероногих питомцев.

Если цена заявлена, а товара нет в наличии, то можно

взять на кассе rain check и прийти потом в любое время, даже

когда распродажа закончилась, и взять по цене распродажи.

Этим все очень широко пользовались.

Ну и, конечно, вырезание и отоваривание купонов для

похода в магазин. Были магазины, где купон производителя

удваивался равнозначной скидкой со стороны магазина. Были

места, где на этих же условиях принимали и чужие купоны

тоже.

Магазин кожаных курток

Серьезной школой жизни для меня стала подработка

в магазине кожаных курток на оживленной торговой улочке

даунтауна Сан-Франциско. К хозяину меня привели знако-

мые. Работал я по субботам: приходил к десяти утра и пыле-

сосил магазинчик, совсем крохотный. Узкие проходы вели

36

Первые шаги

между рядами курток, висящих на одноуровневых вешалках,

а вдоль стен – на двухуровневых, вертикально. Запах кожи

стоял невероятный, я очень такой люблю. Куртки были амери-

канского производства, из относительно дорогих: и по 400, и

по 500 долларов. Много всякой всячины для мотоциклистов:

с шипами, заклепками. За день заходило человек 20, из них

2-3 что-то покупали, большей частью – японские туристы. Они

ехали в США со списком вещей для покупки, и в этом списке

частенько значились куртки фирмы Schott, которых у нас было

много и разных.

Хозяин (его звали Герман) с утречка открывал замки на

магазине, отодвигал решетки, запускал внутрь меня с пылесо-

сом, а сам шел в соседнюю дверь. Там находилась крохоту-

лечка-кафешка. Герман покупал три стакана кофе и три оди-

наковые булки. Одну порцию он съедал сам, другой угощал

меня, а третью отдавал бомжу, сидящему метрах в пяти слева

от входа в наш магазин. Это не был пришлый какой-нибудь, а

наш, квартальный бомж. Официальный. Он с благодарностью

и одновременно с достоинством принимал подношение.

Я как раз тогда разучивал по сотне слов в день из частот-

ного словаря студента Беркли, и мы с хозяином обсуждали

тонкости смысловых различий. Хотя Герман не был силён в этих

тонкостях. Например, разницы между timber (лес в бревнах) и

lumber (пиломатериалы) объяснить он не смог. Сказал, что это

одно и то же. Как-то в разговоре с ним я употребил глагол to

implement (внедрять). Он меня остановил и сказал: «Майкл, ты

этого слова больше не употребляй». Я удивился: «Почему?» —

«Потому, — говорит, — что я 45 лет на свете прожил и ни разу

этим словом не воспользовался. Скорее всего, оно и тебе не

нужно».Герману и его старшей сестре этот магазинчик, а с ним

в придачу пяток многоквартирных домов в хорошем районе

оставил их отец, выживший в Освенциме польский еврей-эми-

грант. Так что брат с сестрой зарабатывали на жизнь сдачей

квартир в аренду и вот этим магазинчиком. Они никогда нигде

больше не работали и не учились в колледже.

Магазин работал с 10 утра и до 5 вечера. Мои обязан-

ности, в основном, состояли в наблюдении за посетителями,

чтобы они ничего не украли, пока хозяин занят. В одиночку

Герману было за всем не углядеть. Мне за день он платил 20

долларов, и это было большим подспорьем в нашем семей-

ном бюджете. Без преувеличений.

Первые шаги

37

В те времена, раза два в месяц, в «Гудвилле» (это сеть

благотворительных магазинов) проводились распродажи «всё

по доллару». За 20 долларов можно было всей семьёй поряд-

ком приодеться, что очень важно, поскольку нас, советских, на

улице было видно за версту. Не только из-за одежды, конечно.

Выдавали нас и походка, и осанка, и пугливая улыбка, и опас-

ливый взгляд. Но и одежда играла не последнюю роль. Да и нам

не хотелось отличаться от местных! Мы не из металла отлиты,

нам и одеться нормально хочется, и видеомагнитофон купить,

и телевизор. Боже, сколько счастья можно было бы поиметь,

будь в кармане на тот момент свободная тысяча долларов! Ну,

хотя бы пятьсот. Но не было и десятки.

Корейский центр

С первой заработанной двадцатки я записался в

Корейский центр, заплатив 15 долларов за регистрацию, что

по бедности казалось серьезной суммой. В центре была

организована специальная образовательная программа для

беженцев, проплаченная «Джуйкой», не имевшей в то время

ни собственного компьютерного, ни лингафонного кабинетов.

В центре было много классов по изучению английского, пре-

подавателей присылали из сити-колледжа. Имелся еще курс

машинописи (typing) на электрических пишущих машинах,

курс работы в текстовом редакторе (word processing) Word

Perfect под ДОСом, еще что-то. Я часами сидел в лингафон-

ном кабинете, погружаясь в ритм и мелодику английского

языка. Курсов было на выбор десятка полтора. И каждый линга-

фонный курс состоял минимум из десятка видеокассет. Курсы

эти продавались в магазинах, но там они стоили по 150-200

долларов и выше, что для нас было совершенно неподъёмной

суммой.

Корейцев в центре было немного, в основном пожи-

лые, они занимались в классах с корейским языком обучения.

Остальные – наши бывшие соотечественники из разных уголков

СССР. Тогда считалось, что без слепой машинописи никуда

на работу не попасть. Народ сидел и по толстой книжке само-

обучался, тюкая по клавишам. Я взялся помочь одной парочке

и за этим занятием был застукан директором Корейского цен-

тра – красивой худощавой женщиной, прилично говорившей

по-русски. Как выяснилось, она имела докторскую степень

38

Первые шаги

по русской литературе и переводила Пушкина на корейский

язык. Звали директрису доктор Чен.

Так, неожиданно, я получил свою первую работу в США

(магазин не в счет!): два часа в день, пять дней в неделю. Меня

наняли преподавать машинопись и модный по тем временам

текстовый редактор Word Perfect. Платили 15 долларов в час.

Это было уже что-то.

Однажды доктор Чен подходит ко мне и спрашивает,

что такое «злачный». Я объясняю: «Это такое место, где крими-

нал тусуется». Она качает головой: «Нет, не подходит». Достает

томик Пушкина и тычет пальцем в строку: «Умолкли злачные

долины...» «А, — говорю, — это долины, где злаки растут».

Разговор шел по-русски. Она удивленно поднимает брови:

«Cereals? Ну, да!»

Занятно, конечно, но для образованного эмигранта на

новом месте вопрос: «Не поучиться ли мне на каких-то кур-

сах?» — так же актуален, как и вопрос: «А не преподавать ли

мне самому какую-нибудь дисциплину?» Мне довелось пре-

подавать ещё до того, как я сам начал учиться чему-то новому.

Через месяц-другой я был нанят на такую же примерно

работу в CRDC – схожую организацию, только китайскую, хотя

учащиеся там тоже были самые разные. В CRDC мне платили

10 долларов в час, зато там я работал три часа в день. А на

работу нужно было добираться через мост Bay Bridge на дру-

гую сторону залива, в Окленд. Надо сказать, что 300 долларов

в неделю – это еще не коммунизм, но уже и не под мостом

ночевать! Мои русские студенты, делясь в перерывах бытовы-

ми проблемами, махали рукой («Товарищ не понимает») и

говорили мне: «Вам-то что? Вы – устроены!»

Снова рассылаем резюме

Рассылать резюме на вакансии преподавателя маши-

нописи я стал уже в марте-апреле 1991 года. В этом был

некоторый внутренний напряг, поскольку я не преподаватель

всё-таки, а методист, разработчик методов быстрого обуче-

ния. Мне приходилось и раньше преподавать в своё удоволь-

ствие, но никогда я не зарабатывал этим на жизнь, хотя и имел

педагогическое образование. А тут еще и страна другая, и

язык, и культура. Им тоже принять меня, такого, на преподава-

тельскую работу сложно – инородное тело.

Первые шаги

39

А куда отправлять резюме? Тоже хороший вопрос. Не

существовало ещё не только интернета, но и вообще ника-

кого централизованного источника информации о наличии

учебных заведений, где я могу пригодиться.

Я пошел в ближайшую публичную библиотеку; благо,

их много и они очень хорошие. Взял телефонные справочники

нашей местности, в радиусе часа езды от Сан-Франциско,

и выписал все бизнес-школы и курсы. Им, родным, и отослал

своё резюме в конверте. Тогда других способов пересылки

резюме не существовало. Шла середина семестра, и шансы

мои были близки нулю, но, видимо, в моем резюме была

какая-то экзотика. С той рассылки я получил за пару недель

пяток предложений прийти на собеседование. И одно из них

увенчалось успехом!

Собеседование состояло в том, что меня завели в

класс, где сидели 3-4 студента-афроамериканца, и сказали:

«Ну, учи!» Я с ними минут 15 активно поработал (секундомер

у меня был с собой), и меня приняли в стаю. Мне предложили

постоянное место на 30 тысяч в год с бенефитами (соцпакет -

страховка, пенсионный план, оплаченный отпуск). Приступать

в понедельник. Я даже успел к новым работодателям на

барбекю сходить вместе с женой. Оказалось, что женщи-

на-преподаватель, ранее занимавшая эту должность, купила

дом в Сакраменто и уезжала из этих мест. Ей искали замену,

что было непросто из-за спешки и межсезонья. Так что моё

резюме пришлось просто в масть!

В пятницу перед тем самым понедельником мне позво-

нили и сказали: преподавательнице банк неожиданно отказал

в кредите, то есть денег у неё нет, покупка дома отменяется, и

она никуда не уезжает.

Зато, буквально в течение недели, возникло предложе-

ние из Корейского центра. Наверное, в карьерном смысле,

мне было бы намного полезнее и приятнее работать в част-

ном колледже, нежели в безденежном нон-профите (неком-

мерческой общественной организации), но, видимо, тогда я

ещё не дорос до этого уровня.

Еврейское счастье

Помимо всех остальных государственных и негосу-

дарственных организаций, помощь нашей волне эмиграции

40

Первые шаги

оказывали несколько еврейских организаций. Постараюсь

передать по возможности точно переживания и реалии тех

дней. Сначала о структуре.

«Джуйка» – Jewish Family & Children Services. Занимается

миллионом разных дел, имеет множество программ, помо-

гает абсолютно всем людям, независимо от национально-

сти и вероисповедания. Какие-то программы платные, что-то

финансируется государством, и что-то – благотворительными

программами со стороны. У Джуйки есть детский сад, курсы

английского языка, развлекательные и развивающие програм-

мы для пенсионеров. Организация исключительно полезная

и всеми новичками ценимая. Может, и не всеми, но таковых

я не встречал. В нашем случае, как и большинству новичков,

эта организация помогала с обустройством на новом месте:

дарили мебель, машины, предметы быта.

Нам назначили социального работника – молодень-

кую американскую девочку лет девятнадцати. Она была очень

заботливой и доброй. Ее усилиями нам привезли однажды с

пяток предметов мебели: комод, настенное зеркало, журналь-

ный столик. Мебель и предметы быта частенько вывозили из

квартир умерших пожилых людей. У «Джуйки» был небольшой

крытый грузовичок, вроде тех, что перевозят мебель. Водитель

брал с собой пару крепких парней-волонтеров. Они должны

были за раз полностью освободить квартиру. Ценные вещи –

картины, столовое серебро, фарфор – разбирали родствен-

ники покойного, остальное подлежало вывозу и раздаче нович-

кам. То, что не разобрали новички, свозилось в уже знакомый

нам «Гудвилл», – сеть благотворительных магазинов, которая

распродает по символической цене вещи, подаренные людь-

ми и организациями.

Если бы не девочка-соцработник, то не видать бы нам

дареной машины никогда. Дело в том, что сан-францисская

«Джуйка» – одесская. В Пало-Альто (мы сейчас на ее терри-

тории живем в Силиконовой долине) – московская. То есть в

одной работают и принимают решения бывшие одесситы, а в

другой – бывшие москвичи. Соответственно в Сан-Франциско,

да еще при тогдашнем наплыве новичков, у сотрудников орга-

низации было кому отдать эту машину и без нас.

Люди отдают свои автомобили в «Джуйку» (и не только),

чтобы получить списание налогов. Есть такой стимул, а заодно

и дело доброе сделал. В то время в городе был наплыв бежен-

цев и машины редко кому перепадали. А в Силиконовой

Первые шаги

41

долине тогда почти никто не селился и одному нашему знако-

мому по институту связи перепало три машины. Их ему выда-

вали одну за другой по мере того, как они у него выходили из

строя. Наша первая машина – десятилетняя «Вольво» DL240 –

в нормальном вполне, как нам на первый взгляд показалось,

состоянии. В нее, по совести, следовало вложить тысячу дол-

ларов, чтобы довести до ажура. Но не было ни денег таких, ни

понимания, что с машиной делать. Поэтому масло при езде

куда-то девалось. И тормоза ужасно скрипели, просто душе-

раздирающий был звук. Масло я подливал нещадно, но оно

продолжало исчезать. Кончилось тем, что через год мы про-

дали эту машину за тысячу долларов, только чтобы от неё

избавиться.

Jewish Vocational Services (JVS) – эта организация,

как понятно из её названия, должна была помочь нам с тру-

доустройством. За каждым беженцем закреплена сумма в

несколько тысяч долларов, которую беженская программа

выплачивает организации за помощь оным. Конечно, реаль-

но JVS не могла толком ничего сделать во время рецессии.

Кроме того, работают там мальчики и девочки за 22-24 тыся-

чи в год, по американским меркам считай бесплатно. Они,

конечно, любят помогать, но серьезно помочь не могут, так

как некомпетентны. Это я сейчас очень хорошо понимаю

задним числом, а тогда понимание было другое. Сотрудников

этой организации новички сильно и массово недолюблива-

ли, если сказать мягко. И было за что! Кроме неспособности

помочь, сотрудники JVS безжалостно унижали новых эмигран-

тов. Открыто принижали их возможности, уровень образо-

вания, разговаривали с ними, как с людьми третьего сорта.

Надо было видеть брезгливые гримасы на их лицах, когда они

с нами общались.

Мне в этом плане повезло. Ко мне прикрепили недав-

него эмигранта, переводчика в прошлом, очень прилично-

го парня. Он же мне составил первое резюме, научил, как

сэкономить на рассылке, вообще много полезного расска-

зал. Жене досталась рослая американка Татьяна лет три-

дцати, высокомерная и хамоватая. Образцов резюме тогда

взять было негде, но мы обзвонили по газете несколько ком-

паний-работодателей и попросили выслать формальное опи-

сание обязанностей (job description) – надоумил кто-то нас

так поступить, спасибо ему! Из речевых оборотов, которые

42

Первые шаги

мы там нашли, жена слепила описание своего прошлого тру-

дового опыта. Чистая правда была там написана, только на

американский манер. Жена, очень довольная, отправилась с

этим резюме на аппойнтмент (заранее назначенную встречу)

к этой Татьяне, а я прохаживался в коридоре возле ее офиса

и слышал, как та в голос орала: «Вы не имеете права на такое

резюме! Это резюме американца!» То есть, согласно её убе-

ждениям, мы должны были с первого взгляда выглядеть как

недоделанные.

Реальная помощь от Jewish Vocational Services прихо-

дила тогда, когда бизнесмены просили кого-то прислать на

работу. Но происходило это довольно редко, с учетом эконо-

мического спада и наплыва эмигрантов.

Когда мы только приехали, то нас в Jewish Vocational

Services учили поиску работы. Собрали семинар – человек

30 новичков. Пришла худющая развязная девица в джинсах,

лет 22-23. Уселась она с ногами по-турецки на стол, лицом к

аудитории, и начала свое повествование с заявления, что она

– лесбиянка. Помнится, она поделилась интересной теори-

ей наклейки марок на конверты. Надо пойти в почтовый офис.

Там продаются нестандартные марки: большие, красивые,

оригинальные, не как у всех. И, говорит она, именно такую

марку надо клеить на конверт с резюме. Секретарь, переби-

рая с утра почту, увидит красивую марку и положит ваше пись-

мо сверху на пачку. Начальник придет и сразу откроет именно

ваше резюме – тут вам и карты в руки. Сколько мудрости в

ребенке! Не лесбиянка, а целая синагога!

Наши первые автомобили

«Вольво», подаренный «Джуйкой», имел автоматиче-

скую коробку передач, и именно на нем жена сдавала на

водительские права. В Москве у Светланы имелись права, но

опыта вождения не было. В Штатах оплатить услуги инструкто-

ра не представлялось возможным в силу полного безденежья.

Так вот, под моим руководством, она и подучилась.

В этой машине казалось, будто сидишь в танке, –

серьезно, броня имелась. Колёса выкручивались невероятно,

можно было легко развернуться если не на месте, то близ-

ко к тому. Проблемы с маслом начались у неё не с первого

дня, а после того, как нас ударили сзади на светофоре. Удар

Первые шаги

43

пришелся в бампер. В результате бампер ушел чуть внутрь (не

сильно), отвалилась проржавевшая выхлопная труба и еще

что-то вместе с ней. А, главное, масло стало фонтанировать и

исчезать во время езды.

Почти сразу после приезда мы одолжили 3000 долларов

у нашего приятеля, назовем его Лешей, и купили двухлетний,

малость стукнутый сзади и сбоку, «Хюндай»-хетчбэк. Очень лег-

кая была машинка, на мосту её реально ветром туда-сюда

бросало. Пробег на одометре стоял 28 тысяч миль. Резвая

невероятно, мало бензина потребляла, с механической транс-

миссией, но мне не привыкать. Тем более в Сан-Франциско

местами очень холмисто, и с механической трансмиссией

безопаснее ездить. Но жена на ней ездить отказывалась на-

отрез. Собственно, ей этот «вольво» и подарили, не мне.

Возвращать долг за «хюндай» нам было нечем совер-

шенно. Но мы принципиально отдавали в месяц по стольнику,

чтобы не краснеть при встрече с товарищем. Он и не торо-

пил, но нам самим было неудобно. Продав «вольво», мы с ним

окончательно рассчитались.

Леша и его жена учились со мной на одном потоке в

институте связи. В студенческие годы мы не были особо близ-

ки. Но сразу после окончания учёбы они подали на выезд, где-

то осенью 1978 года, и подвисли на два года – ни отказа, ни

разрешения на выезд. На работе их посылали в основном на

стройки и сельхозработы, но не увольняли. Работали они на

эксплуатации – телефонные и телеграфные станции, сети.

Мало этого, так от них ещё все окружающие отвернулись, –

кто со страху, кто по глупости, кто по подлости. Круг знакомых,

с кем можно поддерживать отношения, сузился для них нео-

бычайно. А мы жили по соседству и считали себя обязанными

морально их поддержать. Да они и ребята совершенно оча-

ровательные, кроме всего.

Так вот, Леша с семьей уехал в Штаты в начале 1981

года. Когда Рейган заступил в январе на президентскую долж-

ность, Советы в качестве жеста доброй воли выпустили за гра-

ницу несколько тысяч человек, подвисших между небом и

землей. Улетали они из Москвы 12 апреля 1981 года, в День

космонавтики. Вечером мы провожали их на квартире, я

сделал фотографии на память, потом ночью за пару часов

дома проявил пленку, растворил химикаты, напечатал фо-

тографии с проводов и рано утром был с фотографиями в

Шереметьево. Работники аэропорта, с перекошенными от

44

Первые шаги

ненависти лицами, норовили сказать гадость и как-то задеть

пассажиров Лешиного рейса. Тогда не уезжали, чтобы вер-

нуться. Уезжали навсегда. Когда ребята перешагнули рубеж,

после которого обратного шага назад уже сделать нельзя,

после таможенного досмотра, провожающая их тетя разры-

далась. Ее обнял за плечо муж, интеллигентный очкарик, и ска-

зал с вызовом, обернувшись на гэбэшников: «Не плачь, пусть

они наших слез не увидят…»

Отец Леши, живший в то время в Германии, договорил-

ся с приятелем, который жил в Сан-Франциско, чтобы тот за

сыном присмотрел. А потом, когда пошла наша волна эми-

грации, Лешин дом стал просто перевалочным пунктом. Через

его дом прошел весь институт связи вместе с родственниками

и друзьями. В частности, именно Леша встречал в аэропорту

сестру жены, уехавшую на 2 года раньше нас, и дал ей приют

на недельку. Это легендарный и одновременно малозамет-

ный человек, реальный герой эмиграции.

С «хюндаем», вторым нашим автомобилем, связана

такая история: он был куплен часов в 7 вечера, в полумраке,

возле гаража его владельца, в небольшом городке Хейворд.

Владелец – какой-то рассеянный мужчина лет 40, инженер по

технике безопасности, американец. Помимо слегка помя-

того заднего крыла, у машины был оторван ремень безопас-

ности пассажирского сиденья, просто вырван с корнем. Мы

его потом сами покупали и приделывали. Хозяин сказал, что

машина побывала в аварии, и не более того. Мы ее сторго-

вали за 2500 долларов, потом еще шины поменяли на новые,

более широкие. Налог заплатили. На это и ушли все одолжен-

ные 3тысячи.

Приехали домой, и на следующий день сделали тест на

выхлопные газы (смог-чек) за 18 долларов. Всё прошло гладко,

что не удивительно: машина почти новая. Дали мне справку о

прохождении теста, и я отправился в DMV (местную автоин-

спекцию) ставить машину на учет. Очередь отстоял, подхожу

к окошку со всеми документами, а мне в окошке объясняют,

что смог-чек у меня на другую машину, не на мою. «Вот, —

тычут пальцем, — номерной знак купленной машины отлича-

ется от того, который был на машине, прошедшей тест». Во,

думаю, бардак! Надо снова ехать в мастерскую, чтобы справ-

ку переписать. Подхожу к машине, смотрю на задний номер

– ну точно, они перепутали. Номер тот же, что и в документах

на машину. Потом спереди захожу – МАММА МИЯ! Задний

Первые шаги

45

номер заметно отличается от того, что спереди! В мастерской

вписали в справку передний номер.

Тут в голову полезли дурные мысли. Вернулся я домой,

позвонили бывшему владельцу. Он какую-то ерунду лопочет,

типа, прислали ему из DMV всего один номер вместо двух, он

его сзади поставил, а спереди, просто чтобы дырку закрыть,

старый какой-то знак прицепил, из эстетических соображений.

Настроение скверное, но деваться некуда, пошел

снова в DMV, что называется, сдаваться властям. Там сиде-

ла чернокожая женщина моих лет, необъяснимо похожая

на мою маму в молодости, только черная. Прямо наважде-

ние какое-то. Взгляд ласковый и невозмутимый. Она меня вы-

слушала совершенно спокойно. Спросила, где моя машина.

На улице, говорю. Вынула она из ящика отвертку, дала мне,

говорит: «Скручивай номера и неси ко мне». Ну, думаю, всё!

Деньги одолженные пропали, еще под следствие попаду...

Принес ей номерные знаки. Она взяла тот, что владельцу при-

слали из DMV якобы в единичном экземпляре, поставила его

вертикально на ребро и стукнула по нему сверху отверткой.

Знак развалился на два идентичных. То есть бывшему владель-

цу прислали всё-таки два номерных знака, но они слиплись! С

невозмутимым спокойствием женщина отдала их мне и ма-

шину зарегистрировала. Ни один мускул при этом не дрогнул

на её лице. Кудрявая, пухленькая, большие красивые глаза.

Точно из наших, только чернокожая!

Светлана и ее трудоустройство

По гороскопу я Телец, а по жизни не просто Телец, а

канонический, классика тельцовости. Практические вещи

понимаю, а как начинается что-то завиральное, теряю нить.

Жена – Близнец. В ее рассуждениях мне бывает сложно иногда

сориентироваться. Это я к тому, что за год до отъезда Светлана

получила ученую степень кандидата педагогических наук.

Её научный руководитель, ныне покойный, был совершенно

гениальным и на редкость интересным человеком, выходцем

из Киева. После развала СССР он вошел в число 17-18 ака-

демиков – учредителей Российской академии образования,

назначенных указом президента Ельцина.

В педагогике Светлане нравилось все, кроме непо-

средственно преподавания. Она занималась философией

46

Первые шаги

образования, а не процессом. В США Светлана совершен-

но не знала, чем заниматься, поэтому у нее периодически

возникали всякие, подчас неожиданные, идеи на этот счет. А

поскольку мы толком не понимали суть многих вакансий, то

частенько она попадала на странные интервью. Самих интер-

вью было много, несмотря на рецессию, поскольку резюме

она делала под каждую вакансию отдельно. Позвонит, попро-

сит выслать job description, напишет резюме. То есть совпаде-

ние формальных требований и кандидата было убойным. Но

дальше разговоров дело не шло. Мы, конечно, были с другой

планеты.

Если я начал работать за деньги уже в апреле-мае, то

жена где-то в августе 1991 года. Поначалу она пошла волон-

тером в мексиканский нон-профит «Arriba Juntos», который

помогал потерявшим работу сотрудникам офисного звена

возвращаться в строй. Такие программы тогда существова-

ли во всех нон-профитах. Уже с ноября ей стали платить 15

долларов в час. Не 8 часов в день, но 2-3. То есть под тысячу в

месяц. С моими корейско-китайскими заработками мы уже

вытягивали за две тысячи в месяц, где-то под тридцать тысяч в

год на семью. По тогдашним местным понятиям, не так плохо.

Жить можно и даже иногда побаловать себя чем-то. А с учетом

рецессии и «никаким» английским, так мы, можно сказать, к

концу первого года просто были в шоколаде, хоть и совершен-

но нищие, конечно. Еще ХИАСу начали отдавать за перелет.

Плюс выплачивали те 2700 долларов, что «Джуйка» нам на пер-

вые 3 месяца одолжила. Небольшими порциями, долларов

по 20-30 в месяц, без процентов. Но, Боже, как тяжело было

наскрести и отдать эти 30 долларов, и еще 30 долларов, и еще

30 долларов!..

Что представляла собой тогдашняя

«русская» иммиграция?

Могу судить лишь по тому, что было перед глазами. А

было следующее:

1. «Харбинцы» – потомки бежавших в Китай белогвар-

дейцев и тех, кто ушел с ними. Их мало очень, но они есть. На

местном сленге тех лет, это «русские русские», то есть говорят

по-русски, но не евреи.

2. Предыдущая волна еврейской эмиграции. В Штатах

Первые шаги

47

живут уже лет десять. Их немного по сравнению с нашей вол-

ной, но на них многое держится. К ним едут родственники, а

к тем – новые родственники, и так по цепочке. У них собствен-

ные дома, нормальная работа, стабильность, устроенность.

Они не сидели на велфере и даже не знали, что есть такое.

Приезжали в семидесятые и сразу принимались за работу.

Это просто «русские». То есть на 95% евреи и члены их семей.

3. Наша волна, беженцы-баптисты и пятидесятники. С

ними мы практически не пересекаемся. Разве что на улице.

Они выезжают из СССР по израильским визам: была догово-

ренность на этот счет между СССР, Израилем и США. Их тоже

относительно мало вокруг, во всяком случае в Сан-Франциско.

4. Все остальные: невозвращенцы-туристы и бизнесме-

ны, невесты и жены американцев. Как раз в это время запу-

стили прямой рейс Москва – Сан-Франциско с посадками во

Владивостоке и Анкоридже (Аляска). С каждого рейса масса

народу начинала искать, где сдаться властям и попросить

убежища. Во время ГКЧП целый борт с туристами в Сиэтле

обратился за политическим убежищем. Пока из СССР нельзя

было свободно выехать, убежище в США давали на раз. Но

эта категория тоже была очень немногочисленной.

Так что наш круг общения состоял на 95% из собратьев

по нашей беженской волне и на 5% – из знакомых по прошлой

жизни, из волны предыдущей. Они нам действительно очень

рады, но заняты, времени на нас у них особо нет.

В то время очень много обид возникало на почве того,

какое количество времени и вообще внимания старожилы

могут уделить новичкам. Тогда только начали выпускать из

СССР в гости в США. И вот приезжают люди, которые не про-

сто 10 лет не виделись, а не надеялись уже и свидеться. Им

надо показать окрестности, развлечь. Под это берется недель-

ный отпуск. Гости смотрят красоты, дома друзей, их машины

и понимают, что надо эмигрировать. Возвращаются назад в

СССР, не могут ни минуты там больше оставаться, переезжа-

ют в конце концов в США. Здесь их встречают, селят в съемную

квартиру подешевле, звонят пару раз в день по телефону: «Как

дела?» И ВСЕ!!!

Ибо сказано: «Не путайте туризм с эмиграцией!!!»

Переоценка будущего объема внимания со стороны

старожилов имела место сплошь и рядом. Я летел в самолете

с парнем, брат которого, уехав 10 лет назад, стал инвестиро-

вать в недвижимость, и у него был с десяток домов на балансе.

48

Первые шаги

То, что за дом нужно моргидж (ипотеку) платить, советский

человек не понимал. И вот он мне говорит: «У брата 10 домов,

так он же, конечно, даст нам один, чтобы мы в нем жили».

Брат у него, надо сказать, был заботливый и ответственный. Я

знал его по Москве, по институту связи. Он снял им квартирку

и этим ограничился. Иначе и быть не могло, но в советскую

ментальность это не укладывалось.

Сижу, пишу, нахлынуло…

Жена подключилась, грозится сама что-то написать.

Фотки мне подбирает. Хочет, чтобы история сохранилась

в семейных анналах, потому что не поверит наша 4-летняя

внучка Саша, когда подрастет. А ее дети? Ну, ладно. Пишу,

вспоминаю…

Воспоминания не идут в какой-то последовательности.

Вообще непонятно, почему всплывает именно то или это,

и именно в этот момент. Пишу и думаю, сам для себя хочу

понять, что я описываю-то. Эпоху? Нашу эмиграцию? Кому

это все интересно из-под нафталина? Есть ли там хоть что-то

полезное для сегодняшнего читателя в сугубо практическом

плане? И причем тут евреи? И пустые полки? Это никогда в

моей жизни не играло заметной роли, а тут почитаешь, так

вроде все об этом.

Светлана смеется. Говорит: «Люди читают и думают:

ни фига себе, притеснённые! Два высших образования,

аспирантуры, ученые степени, публикации в «Науке и жизни»,

у брата докторская на выходе, дача, машина, квартира в

Москве – всё им мало!» Я понимаю, что со стороны это труд-

но понять. Но что мне теперь делать, переубеждать их, что ли?

Объяснять, как фигово быть человеком второго сорта в стране,

где родился и вырос, даже с лишней сарделькой на тарелке?

Или рассказывать, какой ценой достигались эти заметные со

стороны и незаметные изнутри ценности тогдашнего совет-

ского общества? Общества с двойной моралью, закрытыми

границами и торжествующим превосходством люмпена, топ-

чущего «фальшивые» ценности старого мира: совесть, честь,

достоинство, равенство, заповеди!..

О чем рассказ-то мой? Не суть! Буду выдавать на-гора,

что придет по цепочке сознания. Заранее приношу извинения,

если что не так, но я не сортирую и не просеиваю. Я просто

Первые шаги

49

проживаю заново всю свою жизнь. Смотрю на фотографии

себя, 3-летнего мальчонки, на отца 20-летнего и на себя в том

же возрасте. И говорю с отцом, как с живым, и прошу проще-

ния за всё, за что не попросил при жизни.

Родители... Когда их нет, их уже нет! И ничего нельзя ис-

править. И всё, что при жизни им недодал, вдруг виснет тяжким

грузом. Только когда их нет в живых и ты уже не можешь им

сказать, как ты их любишь, вдруг начинаешь понимать, что не

ценил, не понимал, недодавал, что по гроб жизни в неоплат-

ном долгу перед ними...

Street Cleaning

В Сан-Франциско у городских служб была тогда такая

процедура – Street Cleaning. Два раза в год, по заранее

известному расписанию, городские службы проезжают с

утра вдоль улиц и забирают бесплатно всё, что жители выстав-

ляют на обочину. Если в обычный день я захочу, чтобы из моего

гаража вывезли старый диван, я должен за это заплатить.

Можно, конечно, вечерком на углу оставить, наверняка кто-то

приметит и тут же заберет. Но могут и серьезно оштрафовать

тоже. Неположено так поступать. А тут выставил – и заберут

бесплатно.

Зато, если тебе самому что-то нужно, едешь с вечера

на небольшом грузовичке в то место, где нынче Street Cleaning,

и забираешь то, что нравится. В канун Street Cleaning улицы

с вечера бывают изрядно завалены выволакиваемым из гара-

жей, балконов, кладовок хламом. Там мексиканцы постоянно

во все стороны движутся, но хватают выборочно, не все под-

ряд. Что нужно было новичку в наше время? Телевизор, стулья,

телефон, стол, тумбочка...

На второй или третий день после приезда в Сан-Фран-

циско мы, ничего не подозревавшие и никогда не слыхавшие

о таких делах, выходим с утречка в магазин Кала-Фуд, до кото-

рого два квартала ходу. Выходим рано, поскольку магазин

открыт 24 часа в сутки, а мы из-за разницы во времени пока

еще рано просыпаемся. Будний день. Выходим из нашего

16-квартирного дома и прямо у крылечка натыкаемся на акку-

ратненький такой ламповый телевизор. Антенна сложена,

провода смотаны и тоже аккуратненько приложены. Заношу

в квартиру, проверяю – работает! Черно-белый, но качество

50

Первые шаги

картинки отменное. Нам все в радость, другого нет всё равно.

Выходим снова на улицу. Проходим 20 метров – еще

один стоит. Что делать? Не оставлять же добро на улице?

Заносим – проверяем – работает! Цветной, качество картин-

ки не идеальное, но вполне приличное. Пока мы прошли до

Кала-Фуда эти самые два квартала, мы занесли в квартиру

и проверили 5 телевизоров. Два не работали, и я вернул их

обратно. Один мы потом кому-то подарили, а два у нас еще

год нормально работали.

Дочка наша в Москве училась в английской языковой

школе. Там учились дети с повышенным интересом к жизни

в США и Англии. Сразу после истории с телевизорами дочь

написала письмо своей близкой подруге, однокласснице

Насте. (Они, собственно, и сейчас продолжают дружить.) До

отъезда мы жили в одном доме. Письма тогда в один конец

ходили недели две. Проходит месяц, и приходит нам письмо

от другой одноклассницы, жизнерадостной бойкой девчуш-

ки. Начиналось письмо со стихотворения, из которого я до сих

пор помню начало:

Я помню Инночку Портнову,

Она отличницей была,

Но улетела в Сан-Франциско,

И даже адрес не дала.

После стихотворения было само письмо (передаю

близко к оригиналу):

«...Мы всем классом читали твое письмо. Особенно

меня поразило то место, где ты рассказываешь, как вы прино-

сили с улицы телевизоры. У нас же, если ты еще помнишь, не то

что телевизора, приемника поганого на улице не найдешь...»

В гости на Пасовер

В апреле 1991 года, на Пасовер (еврейскую Пасху),

«Джуйка» командировала нас для празднования в богатую

семью. Такая традиция. Пасовер – это праздник избавления от

рабства, исхода из Египта. Принято приглашать кого-то из све-

жего эшелона спасенных.

В 1989 году еврейская община США организовала

Первые шаги

51

большой сбор денег на вывоз евреев из СССР: на билеты,

устройство быта на первое время. В основном деньги шли на

эмиграцию в Израиль. Существовало понимание важности

момента: если сейчас не вывезти тех, кто хочет уехать из СССР,

то следующий шанс неизвестно когда появится. Конечно, день-

ги в основном собирали с «отцов» общины. Десятки и двад-

цатки от пенсионеров к серьезному делу не пришьешь. На

Сан-Франциско была спущена условная разнарядка: 17 мил-

лионов долларов. Долгий вечер и половину ночи «отцы» засе-

дали в просторном конференц-зале (я бывал в нем пару раз)

и скинулись на 25 миллионов. Им, я думаю, хотелось видеть,

что они не зря все это сделали. «Джуйка» нас «по разнарядке»

направила в дом к одному из этих людей.

Дом стоял на берегу залива, на утесе. Стен толком нет

– стекла с потрясающим видом. Парковка там вокруг, как под

куполом цирка, я чуть концы не отдал, пока приткнулся под уте-

сом. Хозяин дома – декан стоматологического факультета в

местном медуниверситете. У него своя клиника. Жена – по

благотворительности. Когда-то она была директором Jewish

Vocational Services. Велела обращаться, если что, и таки при-

шлось к ней в какой-то момент обратиться. Практически все

гости были родственниками. И все без исключения – врачами

с учеными степенями. Лица породисто-интеллектуальные.

Но не сказать, чтобы сияли счастьем. Скорее заботой. Но не

чрезмерной.

Идя в гости, мы лихорадочно соображали, что с собой

принести. Нам сказали, что ничего не нужно приносить, там

будет какой-то невероятно изысканный стол. Но внутренний

голос говорил, что с пустыми руками идти неудобно. Мы же

не прямо из Египта через пустыню Синайскую. Мы из Москвы

на самолете. А денег нет, то есть, ну, совсем нет. С мыслью о

бюджете в пять долларов мы забрели в кошерный магазин на

Гирибасовской (Geary Boulevard) – эпицентр русской жизни

Ричмонда. Магазинчик плюгавенький и грязный. Продавец

и пара-тройка посетителей буквально сошли с иллюстра-

ций к рассказам Шолом-Алейхема. Мы стали изучать прила-

вок. Ну, ничего там такого не было, чтобы в рамках бюджета и

чтобы не стыдно в дом принести. Но Господь смилостивился

над новоспасенными и благословил нас коробкой кошерно-

го мармелада, ничем не отличающегося внешне от советских

засахаренных апельсиновых долек, продававшихся больше-

виками на развес. Только эти были посвежее, и более сочных,

52

Первые шаги

глубоких красок. Главное, что мы потратили всего три с полти-

ной. И коробка с кошерной символикой.

Нас очень тепло встретили, без выпендрежа совершен-

но. Жена моя довольно прилично изъяснялась по-английски

еще со школы. Я, работая в лаборатории интенсиваных мето-

дов обучения ВНМЦентра Госпрофобра СССР, прошел как-то

у нас же в лаборатории интенсивный курс французского за

месячишко. Это сильно сказалось на мне в том смысле, что

всякие тормоза и барьеры в общении на любом языке, в том

числе и языке жестов, рухнули еще 10 лет назад так, будто их

никогда не существовало. В принципе, и с сотней слов в запа-

се я мог бы поддержать задушевный разговор. А у меня их уже

было под пару тысяч! Поэтому общению ничто не мешало.

Во всяком случае, не язык. Хотя, когда дошло до чтения вслух

кусочка из Торы, на этой лексике я почувствовал себя реаль-

ным атеистом, если не хуже.

Мы наивно ждали обещанной изысканной кухни, хотя

сам по себе праздник Исхода для этого подходит очень слабо

просто по самой задумке. Но хозяин дома, профессор, дан-

тист, богатей и душевный человек, так светился, расписывая

свою приходящую кухарку-китаянку, что хотелось ему верить.

Она не только кошерное сварганит почище любого раввина,

так ещё исповедует здоровую пищу до самых фундаменталь-

ных основ оной.

В какой-то момент вынесли ЭТО!!! Оно было серого

цвета и, скорее всего, как-то связано с рыбой. Но выпарено

и выхолощено блюдо было настолько, что есть его, тем более

без соли и всяких других излишеств, было невозможно. Хозяин

ликовал и светился. Гости фальшиво улыбались и кривились. Я

откусил маленький кусочек и вспомнил песню про именины в

доме бакалейщика Доси Зельцермана:

Ох, там было угощенье,

и печенье, и варенье,

от акулы жареный пупок,

соловьиные яички,

две потрепанные птички

и морковно-жареный шматок.

Вот этот самый «шматок» и всплыл в сознании. Тут, как

бы желая исправить ситуацию, хозяйка дома, находившаяся на

другом от нас конце длинного стола, показушно заголосила:

Первые шаги

53

«Вy the way!!! Майкл и Лана принесли вот эти забавные кошер-

ные конфетки», — и с этими словами она кладет открытую

коробку на стол. Я, соблюдая приличия, не рванул, как мог бы,

а интеллигентно двинул в сторону коробки, но оживившиеся

медики снесли все в доли секунды, и нам не досталось.

Не считая единственного последующего контакта, эта

встреча и это знакомство прошли в нашей эмигрантской судь-

бе по касательной. Но было прикольно. А об этом единствен-

ном контакте я при случае расскажу обязательно. В какой-то

момент, через годик, поработав в двух нон-профитах и почув-

ствовав себя на уровне, я поинтересовался, не найдется ли

для меня работа в Jewish Vocational Services. И меня, с пода-

чи хозяйки дома, пригласили туда на собеседование. Вот об

этом собеседовании я и расскажу.

Диковинки тогдашней Америки

Мы приехали из страны, где полностью отсутствовала

телевизионная реклама. Ну, разве что диктор по бумажке

зачитает объявление. С первого нашего дня в мотеле Нью-

Йорка я был просто очарован рекламными роликами. Я знал

их наизусть и произносил с выражением. Поскольку мы начали

американскую жизнь с зимы, то шла реклама таблеток от

простуды. Это поначалу сбивало с толку. Смотришь и пони-

маешь, что рекламируют не разные товары, а один и тот же,

но от разных производителей. Как сориентироваться поку-

пателю? Какие таблетки принимать от насморка и головной

боли? Рекламировали «софт-дринки» (пепси, колу и проч.),

автомобили, стиральные порошки, медикаменты, нижнее

белье... Мы смотрели по бедности только бесплатные

каналы, в них рекламные блоки, встроенные в фильмы, удли-

нялись по мере приближения к концу фильма. Некоторые

люди говорили, что реклама посреди фильма очень удобна:

можно пойти спокойно пописать, не боясь пропустить содер-

жание. Когда начиналась реклама, я думал о них: «Вот пошли,

наверное, писать».

Мы, люди советские, воспитаны в пуританских тра-

дициях. А тут по телеку такой сюжетец: худосочная женщина

лет 45 со страдальческим лицом говорит: «Ах, я так страдала

последнее время от vaginal itches». Затем ее лицо становится

54

Первые шаги

счастливым, и она с облегчением говорит: «НО ТЕПЕРЬ!!!» — и

в руке у нее появляется коробочка с препаратом от чесания в

этом самом месте.

Еще меня приводила в восторг система продвижения

товаров, которой я никогда в жизни не видел: купоны, рас-

продажи со скидкой, раздача образцов, торговля по ката-

логам, скидка за количество купленного, скидка за покупку

большей упаковки товара... Рецессия обостряла борьбу за

сбыт, и за каждым поворотом возникали новые трюки, приемы,

подходы. Мне тогда казалось, что это изощренная система

развода, подаваемая потребителю в красивой, но обман-

чивой обертке.

Лотереи зазывали со всех сторон. Почтовый ящик раз-

бухал от лотерей. Очень популярной оказалась лотерея с под-

пиской на журналы. Для участия в следующем раунде нужно

подписаться еще на что-то, и шансы на выигрыш 10 миллионов

типа росли со страшной силой.

Первый же поход в Safeway (популярный сетевой уни-

версам) закончился тем, что я взял там публикуемую раз в

неделю рекламу с купонами. Собственно, её и так в ящик

бросали, но так уж случилось. Дома я сел и стал выписывать

слова, описывающие продукты. Чтобы в таких вещах не блу-

ждать впотьмах. Когда я впервые начал вчитываться в надписи

на коробках с едой (обычно продаваемой в замороженном

виде), то увидел, что со всех сторон пестрят такие выражения,

как Sugar Free, Fat Free, Cholesterol Free. Значение слова free

(бесплатно) я понимал хорошо. «Да, вот это страна! — востор-

галось сознание. — Самое вкусное, и бесплатно!!!»

Тогда же, в условиях полной дезориентации в уличных

вывесках, у меня появилась идея сделать учебное пособие

«Америка в вывесках». Потому что очень сложно иной раз

понять, что за бизнес там, что за сервис, о чем речь вообще?

На самом деле, довольно быстро начинаешь разбираться,

но не мгновенно. Важно, чтобы кто-то просто пальцем ткнул и

объяснил.

Еще в первый год мне казалось, что я никогда не смогу

разобраться в марках машин. Столько производителей!!! У

каждого – столько моделей. А они еще и по возрасту отли-

чаются. Это же сотни, и сотни, и сотни, – нет, в этом мне не

разобраться никогда.

Аналогично с мороженым. С первого взгляда на холо-

дильник в универсаме очевидно, что все это перепробовать

Первые шаги

55

невозможно. Тем более, что ассортимент постоянно попол-

няется и обновляется.

Зима в Сан-Франциско обходится без снега, конечно,

но если в 7 утра выйти на остановку автобуса, то температура

воздуха будет в районе 5-7 градусов тепла. Потом распого-

дится и будет +15 в тени и +20-25 на солнце. Люди на оста-

новке одеты с перспективой на улучшение погоды, а не под

реалии текущего момента. Многие в шортах и вьетнамках на

босу ногу, в открытых маечках. Стоят и трясутся от холода. У

девочек ножки и ручки покрыты гусиной кожей. Форменная

одежда в Сан-Франциско зимой и летом – кожаная куртка.

Тут ветрено, холодный океан. Если половина населения полу-

одета и мерзнет под гусиной кожей, то вторая половина – в

кожанках. Кожанка идет к джинсам, шортам, длинным и

коротким юбкам...

Ещё одно из сильных первых впечатлений – это лосины

или просто обтягивающие тренировочные штаны на жен-

щинах. Особенно на афроамериканках, хотя и белые тяже-

ловесы не отстают. Упитанные до болезненного состояния

женщины в этих лосинах движутся по улицам, и ты видишь

эти телеса, массу жировых складок, потоки жировых отло-

жений, синхронно колышущиеся при ходьбе. Так выпукло, так

рельефно, так обычно и рутинно для окружающих… Кроме

нас, никто на них и внимания не обращает. Никто не пытается

лишний вес замаскировать. Никто не стесняется колыхать

телесами на публике.

Нашими действиями по обустройству на новом месте

руководит социальный работник «Джуйки». Она не только

говорит нам, куда, в какой последовательности и зачем идти,

она же туда звонит и назначает нам аппойнтмент. Среди

многих новичков зреет возмущение: он пришел поговорить, но

с ним говорить не стали, поскольку нет аппойнтмента! А у него

в жизни такого не было, чтобы по аппойнтменту, разве что на

прием к врачу.

Соцработник «Джуйки» знает все программы, что и

кому положено. Нам даже напрягаться не нужно. Просто

тупо следуем предписаниям. Из сложного – пользование

общественным транспортом и вообще с ориентированием

в городе. То есть мало иметь назначенный аппойнтмент,

нужно еще туда вовремя попасть в незнакомом городе, поль-

зуясь непонятным общественным транспортом. Тут, конечно,

нам очень помогли сестра жены, у которой был личный

56

Первые шаги

автомобиль, и мама жены – невероятно тщательный и орга-

низованный человек. Она в соавторстве с мужем написала

несколько учебников для техникумов связи, её дотошности

мог позавидовать любой редактор или корректор. Вот она нас

организует, строит, везет куда-то, отчего мы сами плохо запо-

минаем, куда едем, полагаясь на нее.

По бедности нам положены «медикал» (медицинская

страховка для неимущих от штата) и фудстемпы. Фудстемпов

первые три месяца выдают на 3 сотни в месяц, потом чуть

меньше. Их остается с избытком. Мы, конечно, экономим и на

троих укладываемся в 180-200 долларов в месяц на питание.

Некоторые на фудстемпы умудряются даже подстричься.

Люди на дому стригут за пятерку фудстемпами, – те же деньги,

в сущности.


Частенько можно наблюдать такую картину: к рус-

скому магазину подъезжает «мерседес» или «вольво», (две

излюбленные марки у тогдашних советских эмигрантов).

Оттуда выходит старожил со свежими новичками. Новичков

видно издалека – они не идут, а как бы несут себя, они знают

себе цену, они в кожаных пальто, в золоте и бриллиантах. Они

заходят в магазин, берут икру, осетрину, расплачиваются фуд-

стемпами и уезжают.

Лечиться нам по «медикалу», слава Богу, не пришлось,

но два события имели место. Нас с ходу отправили на общий

медосмотр и медицинские анализы. Первый раз в жизни мне

сделали анализ крови на холестерин и намерили 308 – это

очень много. Меня сразу же посадили на таблетки «Зокор».

Холестерин упал до 240, что тоже высоковато. Поскольку мой

отец перенес несколько инфарктов, что явно указывало на

наследственность, с этой фигней надо было что-то делать.

Кроме того, мы попали на осмотр к дантисту.

Поставленные перед отъездом советские свинцовые пломбы

нам тут же поменяли на местные. Заодно поставили мне фар-

форовую коронку, которая простояла без проблем лет 18,

совсем недавно заменили. В мои детские годы в СССР зубы

сверлили бормашиной, которая чудовищно вибрировала, зуб

нагревался до высокой температуры, боль была адская. К 34

годам (когда мы уехали в США) мой опыт общения с данти-

стами был относительно невелик: 3-4 пломбы, один раз удаляли

корень зуба. Но в детстве мне раз десять что-то сверлили.

Страх перед лечением зубов остался на уровне подсознания.

И ещё лет 10 после переезда в США я становился мокрым

Первые шаги

57

только от того, что просто погружался в стоматологическое

кресло. Я знал, что мне не будет больно, но страх уже сидел

в подсознании.

Ребенок на новом месте

В марте 1991 года нашей дочери исполнилось 12 лет. В

Москве мы пытались, как могли, поместить девочку в правиль-

ную, на наш взгляд, среду. Поэтому была английская школа и

занятия шахматами во Дворце пионеров на Ленинских горах.

Мы туда через весь город мотались на занятия, но оно того

стоило.Девочка спокойно переносила отсутствие тех или иных

благ, никогда не жаловалась и не скулила, просто понимая,

что нет и нет и взяться неоткуда. В этом смысле нам с ней было

легко. С другой стороны, она очень благодарно принимала

то, что есть. Я считаю, что нам с ее характером очень повезло.

По приезде ее направили в более старший класс

школы, чем следовало. Что-то в справках советских напута-

лось. Из пятого класса московской школы она оказалась в

седьмом классе американской. До конца года она занима-

лась в ESL (классе для детей с неродным английским языком),

а с начала восьмого класса ее уже перевели в обычный. В

Roosevelt Middle School, где она училась в Сан-Франциско,

не только подавляющее большинство учеников, но и учите-

лей тоже были китайцами. У дочери даже её английский

стал на некоторое время как бы чирикающим: набралась от

окружающих.


В школе училось несколько русских девочек. Они

подружились и дружат до сих пор. Через пару месяцев я заме-

тил, что, беседуя друг с другом на школьные темы, девочки

переходят на английский, поскольку их русского словарного

запаса не хватало для описания новой реальности.

Поначалу дочери нашей выдавали бесплатные завтра-

ки в школе. Она их поедала с большим удовольствием. Не

хочу описывать тот кошмар, который подавали в московских

школьных столовых, но поверьте: разница очень существенная

в пользу американских завтраков.

Как-то раз, через несколько месяцев после переез-

да, дочь пришла домой и поделилась: «Вот иду я из школы и

думаю: «Я же не просто иду. Я ПО АМЕРИКАНСКОЙ ЗЕМЛЕ

58

Первые шаги

сейчас иду!» Ещё лет 10 мы если не каждый день, то очень

часто будем испытывать это же самое чувство: не может быть,

неужели это всё наяву?

В Сан-Франциско на весь город есть одна сильная

хай-скул (соответствует старшим классам советской сред-

ней школы). Называется Lowell High. Туда сложно попасть.

Особенно новичку, который просто не имеет достаточно

времени на получение нужного количества высоких баллов.

Дочь туда не взяли. Оставалось идти в George Washington High,

которая не пользовалась хорошей репутацией, это если ска-

зать мягко. Поэтому наш переезд в Маунтин-Вью (самый центр

Силиконовой долины) за неделю до начала 9 класса оказался

для нас просто благословением свыше. Мы тогда даже не

понимали еще, что такое Los Altos High, нам просто риелтор,

помогавший со съемом квартиры, сказал, что школа хоро-

шая. Из-за этой школы мы и дом купили в Лос-Альтос через

пару лет, чтобы дочери оттуда не переводиться.

Я думаю, что в эмиграции наша девочка насмотре-

лась на родителей многих подруг и стала гораздо больше

ценить своих родителей. Мы довольно легко и без потерь

пережили подростковый период. Окончила она школу, потом

– Калифорнийский университет в Беркли, исторический

факультет, в 2000 году. Потом окончила в Беркли же Law School

и стала адвокатом. Замужем, двое детей. Это если конспек-

тивно. А подробно мы еще потом поговорим.

Первый компьютер - дареный

Почти сразу по приезде в Сан-Франциско среди

подарков по линии «Джуйки» нам достался десятилетний

компьютер – настоящий ветеран. Это был оригинальный IBM

с дисководом, куда вставлялись два громадных диска одно-

временно. Дисков к нему мы насчитали в коробке с десяток.

На двух стояла операционная система. На остальных – при-

кладной софт. На одном из дисков мы обнаружили нечто

вроде электронных таблиц, в которых приноровились писать

резюме. Принтер шумный, игольчатый, в метр длиной, печатал

на рулоне перфорированной по краям бумаги. Жесткого

диска в системе не предполагалось.

Это чудо нам передал приехавший в Штаты на год

раньше нас парень, которому все это хозяйство тоже

Первые шаги

59

неизвестно от кого перепало. Парень сказал, что чего-то там не

работает, поэтому он так и не смог толком этой техникой вос-

пользоваться. Хотел в «Джуйку» вернуть, а они его на нас пере-

вели. Мы ни на что особо не надеялись, но в комплект входил

ещё ящик с документацией, которую моя жена дотошно

изучила и приспособила все это хозяйство к делу. Все-таки

институт связи никакими педнауками не перешибешь!

Эту технику мы тоже передали по эстафете, когда

через год купили себе нормальный компьютер.

Эмиграция — это не курорт

Живя в СССР, мы практически ничего не знали о жизни

в США, не имели представления о нашем будущем в новой

стране. Информация черпалась из писем людей, уехавших

в Штаты. Эти письма читались в компаниях и на вечеринках,

обсуждались на кухнях, переписывались и копировались. В них

содержались подробнейшие инструкции, что везти и что не

везти с собой, что отправлять посылками. Передавались из уст

в уста рассказы о жизни в Америке тех или иных людей, кото-

рых мы знали по институту или по работе. Но это всё невозмож-

но было на себя предметно примерить в силу какой-то эфе-

мерности, нереальности историй.

Помню, в одном письме парень писал из Сан-Диего

(передаю дословно): «90% соотечественников, которых я тут

встречаю, – это люди, которым в СССР я не подал бы руки».

Эту его фразу, преломленную через мой личный опыт, теперь

я интерпретирую так: и дома, и в эмиграции мы живем в очень

узком социальном слое. Мой московский круг общения на

90% был сформирован физмат школой и институтом связи.

Даже само смысловое наполнение слова «еврей» в моем

доэмигрантском понимании сводилось к человеку с высшим

образованием, работающему в таких областях, как наука,

медицина, стоматология, образование, инженерия, бухгалте-

рия и далее в этом ключе. Отдельным слоем проходили работ-

ники сферы торговли и снабжения. Но и они имели высшее

образование.

В эмиграции мы поначалу пытаемся переносить преж-

ние понятия на новых людей, и не получается. Это другой пласт.

Не лучше, не хуже – другой.

Город, из которого человек приехал, по важности стоит

60

Первые шаги

после принадлежности этого человека к твоему социальному

слою. Это касается не только его рода деятельности и уровня

образования. Это ещё и этика, и категории, которыми человек

мыслит, его система ценностей. Но затем идет специфика

страны, города, – это тоже участвует в создании комфортного

микроклимата, микросреды, в которой тебе хорошо.

У нового эмигранта самая большая проблема – обре-

сти свой микромир. На это уходят годы, и годы, и годы. Вот это

я бы и назвал самым трудным в адаптации на новом месте.

Во всяком случае я исхожу из опыта нашей адаптации и того,

что приходилось наблюдать вокруг. Надо заново построить круг

общения, человеческое окружение, которое на Родине строи-

лось десятилетиями.

В иммиграции ошибки и потерянное время – это есте-

ственный ход вещей. Если человек из десяти начинаний преу-

спел хотя бы в одном, то это очень успешный человек. Нет ника-

кой трагедии в том, чтобы начать что-то и «потерять время зря».

Трагедия в том, что человек живет и ничего не делает из боязни,

что у него не получится. Вот эти – действительно обреченные. И

насчет того, что неудача равна «потере времени зря», я не могу

согласиться никак. На неудачах успешный человек учится в 10

раз больше, чем на победах. Нет движения вперед без неудач.

Их не надо бояться, нужно выходить из них, становясь сильнее.

Мне очень нравится у Маркса фраза: «Человечество, смеясь,

расстается со своим прошлым». Не со слезами, а именно

смеясь! Но для этого оно должно стать прошлым. С настоя-

щим расставаться зачастую очень болезненно.

Волею судеб я испытал очень много боли в ситуациях,

связанных с другими людьми. В значительной степени это связа-

но с тем, что я рос в тепличных условиях, созданных старшими

поколениями, прошедшими через такие чудовищные лишения

и страдания, что весь смысл их жизни был в оберегании нас,

молодых, от жизненных трудностей. Эта тепличность мне доро-

го стоила, но это моя жизнь, и я ее ни на что менять не хочу. Моя

боль и радость моя, и судить мне себя самому, и ошибки свои

самому исправлять. Жизнь продолжается… Если бы я знал трех

человек и в двух из них разочаровался, то мог бы, наверное,

спиться или свихнуться. Но поскольку я знаю несколько тысяч

человек, то на одного такого разочаровавшего у меня найдет-

ся несколько десятков других, участием в жизни которых я гор-

жусь, и надеюсь, что за это участие мне многое простится.

И еще я, честно говоря, не верю в дорогу без препятствий,

Первые шаги

61

ведущую к чему-то большому и светлому. Если препятствий нет

на пути, то и путь этот в никуда.

Ещё могу сказать, что в США мы стали намного чище

и светлее в человеческом отношении. Не помню, чтобы я тут

кому-то, когда бы то ни было позавидовал, например. И мыс-

лями стали чище, и поступками, и к злу нетерпимее, и к себе

в нравственном отношении требовательнее. Во время пере-

стройки в СМИ часто цитировали слова А. П. Чехова из письма

к брату Михаилу: мол, надо каждодневно по капле выдавливать

из себя раба. Так вот, здесь этого не нужно. Рабство вытекает

само по себе, за отсутствием вдавливания.

Фермерский рынок

Рассказывая о впечатлениях первого времени, и осо-

бенно о выживании в условиях безденежья, хочу рассказать

о Farmers Market (фермерском рынке) в Сан-Франциско.

Начнем с того, что в той части города, где селятся многие наши

соотечественники, то есть в Ричмонде, доминируют количе-

ственно китайцы. Там чисто, спокойно, хорошо, в общем и

целом. Почти в каждом квартале (а на улице Клемент так и по

2-3 на квартал) расположены китайские и вьетнамские овощ-

ные магазины. Там все свежее и относительно недорогое. Во

всяком случае намного свежее и дешевле, чем в больших

сетевых супермаркетах.

В таких условиях, кажется, что можно ожидать от город-

ского «колхозного рынка»? Меж тем рынок располагается в

самом центре города, практически напротив сити-холла. Там

много места для парковки и вообще просторно. Один день в

неделю, в воскресенье, если не ошибаюсь, раскидываются и

расставляются брезентовые навесы, расставляются расклад-

ные прилавки, и на этом пространстве в серьезной толчее

городские массы сходятся за свежатинкой. Там есть практиче-

ски все, что можно найти в овощных магазинах, но очень све-

жее, прямо с грядки. Там и мед, и свежевыпеченный хлеб, и

свежевыжатые соки, и даже свежая рыба на льду – сегодняш-

ний улов. Фрукты и овощи заметно дешевле, чем в китайских

лавках. Для примера: если в крупном сетевом супермаркете

Safeway апельсины стоят 59 центов за фунт, в китайском мага-

зинчике – доллар за 3 фунта (крайне редко за 4), то на рынке

за доллар можно купить 5 фунтов апельсинов.

62

Первые шаги

В Силиконовой долине тоже много рынков, побольше

и поменьше. Тот, что в Маунтин-Вью по воскресеньям, у стан-

ции калтрейна (местной электрички), – пятый в Калифорнии

по величине. Но здесь рынок не дешевый. Наоборот, он подо-

роже магазинов, поскольку всё свежее и товар, преимуще-

ственно, органический.

Непонятки с джинсами

В СССР джинсы были в большом фаворе и делились

на три категории:

— импортные (круто – цвет, трутся);

— отечественные (фуфло);

— техасы (вообще не джинсы, так, неприличная стили-

зация).Отечественные джинсы появились относительно недав-

но. Покрой у них был неважный, но джинсовая ткань относи-

тельно приличная. Раньше и этого не было, только техасы.

А техасы для мальчика 10 лет – нормально, а для взрослого

парня это все равно, что тренировочные штаны, только в колхоз

выезжать.

Соответственно и цена джинсов импортных (у фар-

цовщиков) сильно отличалась от цены отечественных (в

магазине). Это было понятно, и с этим сознанием мы оказы-

ваемся сначала в Нью-Йорке, а потом в Сан-Франциско. И тут

вылезает на свет божий какая-то явная ерунда. Джинсы одной

категории – импортные – продаются в разную цену! Причем в

разную – это мягко сказано. Если на развалах в Манхэттене

Джинсы Импортные можно купить за десятку, то в Сан-Фран-

циско мы заходим в специализированный магазин Jeff Jeans,

где подрабатывает наша племянница, и там Джинсы Импорт-

ные стоят и семьдесят долларов за пару, и больше. И народу

в магазине полно – смотрят, примеряют. Вот и пойми их, аме-

риканцев!

Американский хлеб

Мы раньше слышали неоднократно, что хлеб в Америке,

как вата, – в письме каком-то прочитали и со слов туристов. И

когда в первый раз дошло до покупки хлеба, мы стали детально

изучать предложение. Идешь вдоль довольно длинной полки, а

Первые шаги

63

на ней – множество пакетов с нарезанным хлебом квадратной

формы. Чем они отличаются, понять невозможно, кроме цены,

конечно. Со временем ты узнаёшь, что это хлеб для сэндвичей.

Такой, к которому мы в Союзе привыкли, тоже есть, и очень

приличный. Поначалу мы этого не знаем и смотрим на тот, что

есть на полке. В то время ценник начинался от 59 центов за

упаковку. Следующий, справа от него, – 61 цент за упаковку.

Тут я начинаю тупить: кому, нафиг, нужен этот хлеб за 61 цент,

если рядом лежит точно такой же (мягкий и квадратный) за 59

центов? Если дойти до конца полки, то там цена хлеба доходит

почти до трешки, а он точно такой же, квадратный и мягкий.

Один из сюрпризов Америки

Дети в публичных местах, в магазинах, например, не

плачут. Ни белые, ни мексиканцы, ни китайцы, ни черные.

Спокойно себе сидят в колясках, на полу в грязи возятся, никто

их не одергивает. Если вдруг где-то заорут, то это русские. И

если ругаются муж с женой, то это тоже обязательно русские,

– язык знакомый, не ошибешься.

Постоянно кажется, что встречаешь на улице кого-то

из московских знакомых. Временами даже тех, кого давно

не видел. Мотаешь головой и снова всматриваешься: ба! Да

это же китаец! А вылитый слесарь Гоша из третьего ЖЭКа.

Знакомые просматриваются в людях абсолютно любых этни-

ческих групп – и среди китайцев, и среди афроамерикан-

цев тоже. Но это только по первости. Потом этот феномен

исчезает.

Русский магазин

В Сан-Франциско на тот момент существовал один-

единственный русский магазин, на улице Бальбоа. Не очень

большой, но и не крошечный. В нем даже был мясной отдел,

где топором рубили мясо.

Мы подходим к прилавку и с интересом рассматри-

ваем, что там продается. В то время из СССР завоза не было,

поэтому продаются товары, похожие на привычные нам по

прошлой жизни, но иностранного происхождения: брын-

за из Греции, шоколодно-вафельные тортики из Польши,

халва из Болгарии, колбасы копченые из Италии. Из стран

64

Первые шаги

Средиземноморья были товары. Но в целом скудненько, с

Нью-Йорком не сравнить. Кстати, русские конфеты привозят

из Нью-Йорка, у них те же ностальгические названия, но слегка

отличается форма – не такая плоская. Они не просто свежее

тех, что продавались в Москве (даже в лучшие годы), они бо-

лее шоколадные. В «Белочке» – целый орешек, не потертый в

пыль, а прямо шариком.

Если в Москве у меня раза два в неделю изжога и я гло-

таю соду в порошке, запивая водой, то в США изжога ушла

навеки. Точнее, два раза за 20 лет случилось: один раз купили

банку молдавской баклажанной икры (ностальгия замучила),

в другой раз поели голубцов в польском ресторане.

Телевидение на русском языке

Оно ограничено получасовой программой «Время»

на бесплатном International Channel. На этом канале в обра-

зовательных целях каждые полчаса идут новости из другой

страны: Ирана, СССР, Кувейта, Гонконга... По новостям мы

соскучились, поскольку привыкли к международным, а тут все

местные.

Давно нет дождей

В Сан-Франциско, как и в Калифорнии в целом, дожди

идут пару месяцев в году, зимой. Водохранилища наполняют-

ся, и на весь год этого хватает. А в штате не просто 30 с лишним

миллионов населения, но и мощнейшее сельское хозяйство,

которое тоже нуждается в воде.

К моменту нашего приезда уже года 2-3 дождей не

было вообще, просто катастрофа. На горнолыжных курортах

простой. Мало того, что нового снега нет, так еще и старый

подтаивает, где был. Каждый выпуск новостей начинается с

сообщений, на каком уровне вода в пяти-шести главных водо-

хранилищах. Эксперты советуют экономить воду в туалете и

не спускать, когда идешь по малой нужде, а только если по

большой. Разрабатывают планы по урезанию водоснабжения

плантаций. В этой связи договариваются о завозе апельсинов

из Флориды и Израиля. Тема воды – наитрепещущая.

И вдруг КАК ПОЛИЛО!!! Весь штат следит, сколько и в

каком водохранилище воды накопилось. Все это живенько

Первые шаги

65

так, с видеорядом, с комментариями экспертов. Радости

непрерывной на несколько месяцев.

Тут дочь, а ей уже лет 14, затосковала по оставшейся в

Москве подруге Насте. Той самой, которой было адресовано

письмо о подобранных на улице телевизорах. Дочь требует

доставить её на недельку прямо в Москву. Я звоню Настиной

маме и говорю, что давай, мол, лучше мы Настю к нам доста-

вим на неделю-другую. Та отвечает, что рада бы, но денег нет.

Я взял расходы на себя, но оставалась проблема, что под-

ростка не пустят без сопровождения взрослого в самолет, как

нам говорили абсолютно все. Кроме того, нам все говорили,

что ей визу не дадут.

Я написал трогательное письмо в посольство, объяснил

ситуацию и под свою личную ответственность взял на себя все

обязательства, которые мог придумать. Дали Насте визу и в

самолет без взрослых пустили. Это было уже году в 1993.

Прилетает Настя и солидно так рассуждает про

Америку. И про Калифорнию, говорит, им тоже рассказывают

в английской школе. То есть она в курсе новостей.

Спрашиваю: «Что рассказывают про Калифорнию?» —

«В Калифорнии, — говорит Настя, — с водой плохо». — «Верно,

— говорю я, — и что?» Тут она оживляется, поскольку есть воз-

можность блеснуть: «Поэтому воду экономят. Сначала, когда

наливают ванну, в ней купается папа, потом купается мама,

потом в этой воде купают детей, потом стирают белье, а напо-

следок в ней купают собаку!»

Мы повезли Настю на 17 Miles Drive – это такая досто-

примечательность, очень живописное место. Там шикарные

гольфовые поля и возле одного из них – ресторанчик, куда

мы зашли перекусить. Взяли обед в русском стиле: курочку

с жареной картошкой, очень приличненько. И сам ресторан

далеко не из средненьких, да и место такое. Выходим, поку-

шав, на улицу. Настя с удовлетворением поглаживает живот

со словами: «Хм, общепит, а прилично кормят!»

Надо учиться

В начале девяностых на русском языке издается только

одна газета – «Новая жизнь». Ее издает «Джуйка» и рассыла-

ет подписчикам. Тираж где-то 6 тысяч, периодичность – раз в

месяц, одиннадцать месяцев в году. Там вся реклама: курсы и

66

Первые шаги

программы «Джуйки», русские врачи, пара страховых агентов,

несколько американских магазинов, которые рекламируют-

ся в русскоязычной газете. Подписка бесплатная, что очень

удобно. В редакции три постоянных сотрудника. Они получают

немного, но любят свое дело. Плюс в «Джуйке» для сотрудни-

ков роскошные бенефиты на всю семью.


Вот в этой газете я и натыкаюсь на объявление некоего

учебного заведения под названием Rockwell College. Там

вроде как переучивают советских инженеров на что-то

местное. В том числе инженеров-электриков, что мне очень

подходит.

Звоню по телефону. Отвечает человек по фамилии

Бровкер, имени не помню. Предлагает встретиться и пого-

ворить. Мы встречаемся на улице и гуляем по округе. У него

коляска с маленьким ребенком, совсем крохой. Самому

Бровкеру под сорок, он тут уже лет 10, инженер, из Киева.

Выясняется, что школы у него пока нет, но он хочет ее создать,

поэтому дал объявление. Собственно, у Бровкера в планах

и офисные профессии, и мой опыт в обучении машинопи-

си ему нравится. Про переучивание советских инженеров

Бровкер говорит разумно: надо учить прикладным навыкам,

делать реальный проект, включать его в резюме. Собственно,

так работают многочисленные курсы в Нью-Йорке и других

местах, где много советских эмигрантов. Мне все это импони-

рует. Потом мы несколько раз перезваниваемся, общаемся в

очень открытой и дружелюбной манере, я интересуюсь, как

движется проект. Собственно, к тому моменту я уже начал

преподавать как почасовик в паре местных организаций, но

почему бы не поработать и у Бровкера? Дело хорошее. А он

уверяет, что вот-вот у него начнется курс обучения секретарей.

(К обучению инженеров он так никогда и не приступил).

В какой-то очередной раз я ему звоню и слышу ледяной

голос. Если не враждебный, то близкий к этому. Спрашиваю,

как продвигается проект? В ответ слышу произнесенную ледя-

ным голосом фразу: «Ничем не могу помочь». Самое интерес-

ное, что я к нему никогда не набивался, он сам меня пригла-

шал и выражал заинтересованность. Это меня очень удивило.

Я попытался спросить, что случилось. Но ответ был таким же

ледяным и таким же идиотским: «Ничем не могу помочь». Еще

он добавил, что нашел преподавателей-американцев. Слово

«американцев» произносилось так, что я должен был понять:

по сравнению с ними я полное ничтожество просто потому,

что они американцы.

Первые шаги

67

Первый штраф и первое посещение Traffic

Court (дорожного суда)

Ехал я как-то летом 1991 года по улице в Сан-

Франциско. А ехать там, надо сказать, довольно неприятно:

полосы узкие, перекрестки на очень близком расстоянии

друг от друга, пешеходы снуют туда-сюда, вообще не глядя

на автомобили. Да еще много городского транспорта: авто-

бусы, троллейбусы. Напряжение при езде за рулём очень

большое.

Короче, выехал я на перекресток, едва загорелся

желтый на светофоре, но не тут-то было, – уже какая-то

девица перебегает передо мной дорогу, не давая проехать.

Тронулся с места я уже на красный, и тут же меня полицей-

ский прихватил. Я ему резонно говорю, что выехал на желтый.

На что он, не менее резонно, отвечает, что, мол, в следующий

раз, как будет желтый, тормози. Я бы и затормозил, но боялся

встать посреди перекрестка: узко все, тесно. Ну, вышло так.

А он мне штраф выписывает: 250 долларов! Сумма для

нас просто космическая.

У Ирины, жениной сестры, есть книга на этот случай:

что и в какой ситуации на дороге можно и нужно оспаривать.

Находим наш случай в книжке, получается, что я не виноват

и штраф мне должны снять. Это типичный случай ошибки со

стороны полицейского. С этим я и отправляюсь в суд. Там

надо сначала подать заявление, и они тут же назначают дату

суда. На подачу заявления очередь минут на 10. На мне надета

куртка местной телефонной компании PacBell, кто-то пода-

рил. Стоящий передо мной парень поворачивается, тычет

пальцем в куртку и спрашивает, работаю ли я в этой теле-

фонной компании. Нет, говорю, не работаю. Перекинулись

парой слов. Он дал мне карточку со словами «если работой

интересуешься, то позвони». Я заяву в суд (Traffic Court) подал,

день слушания себе в блокнотик записал и убыл по месту

проживания.

Суд выглядел так: сидит в мантии худощавый афроа-

мериканец средних лет, выражение лица вполне приличное.

Все идет по шагам.

1. Вопрос в зал (а там человек 70): «Кто признает вину

и хочет пойти на курсы вождения, чтобы снять нарушение?»

Половина зала встает и регистрируется у секретаря.

68

Первые шаги

2. «Кто считает, что его оштрафовали не по делу?» Эти

должны за рассмотрение дела заплатить сбор долларов 30.

Судья смотрит, на кого полиция прислала объяснение ситуа-

ции. На половину ничего не пришло. Им всё прощают, дело

закрывают, они уходят. Но это не мой случай.

3. Остальные беседуют с судьей по одному. У меня на

листе бумаги картинка аккуратно нарисована, как все было.

Судья с симпатией слушает и говорит: «Ну, ладно, заплатишь

половину штрафа». У меня глаза на лоб: за что, говорю, поло-

вину, если я вообще не виноват? Вот и в книжке написано.

Он тоже не понимает, смотрит на меня: я ведь тебе, говорит,

половину скостил. Больше никак не могу.

Меньше всего на свете суд имеет отношение к выяс-

нению, кто прав, а кто нет, и к справедливости в целом. Но по

самому факту обращения в суд дают скидку со штрафа,

даже если ты реально виновен. Те, кто действительно набе-

зобразничал, уходят с половиной штрафа очень довольные.

Нас агитируют за «Амвей»

А тому парню, что телефон мне оставил, я всё же

позвонил по поводу работы. Он сказал, что подъедет к нам

вместе со своей женой. Ну и приехали они вдвоем. Достали

коробку с разным товаром и каталогами. Стали нас развле-

кать разговорами и презентацией. Мы тогда ни про «Амвей»

(Amway, сокр. от англ. American Way of Life — «американский

образ жизни», старейшая сетевая компания США), ни про

сам сетевой маркетинг слыхом не слыхивали. Но послуша-

ли внимательно. И поняли: это не то, что нужно, сейчас нам

необходим устойчивый заработок. Да и не знаем мы толком

никого, кому такой товар предложить. Те же товары, что у них

в каталоге – стиральный порошок, зубную пасту, еще всякую

всячину, – всё это мы намного дешевле покупаем. Наверное,

как я сейчас понимаю, качество пасты и порошка было несо-

поставимо, но нам в то время было совершенно не до этого.

Джинсы импортные. Паста для зубов. Порошок для стирки.

Различия в брендах мы понять не могли при всем желании. А

переплачивать за один бренд против другого вообще считали

бессмыслицей.

Главным местом наших покупок в то время был мага-

зин Canned Food в центре Сан-Франциско, на Харрисон.

Первые шаги

69

Гигантского размера сарай с товарами как продовольствен-

ными, так и всеми остальными. По-русски там если не каждый

второй покупатель разговаривал, то каждый третий-четвертый.

Сейчас этот магазин называется Grocery Outlet. Такие есть во

многих городах Калифорнии. Там продают то, от чего боль-

шие и небольшие магазины хотят избавиться. Цены более чем

хорошие, просто сказочные. Например, дорогое мороженое

в виде шоколадных конфет, которое обычно стоит 3-4 доллара

за небольшую коробку, там стоит полтора. Начав там поку-

пать, ты уже многие товары вообще нигде больше покупать не

захочешь: и пасту, и бумажные полотенца, и горошек-куку-

рузу-оливки, пищевые масла, вина. Я до недавнего времени

мог заехать в такой магазин в 20 минутах от нашего офиса в

Редвуд-Сити, чтобы купить вина. Там вино, которое всюду стоит

по 30 долларов бутылка, отдают по 7-8 долларов. В те годы мы

платили по доллару за бутылку, которая стоила 4-5 в других

местах.Имея опыт покупок в Canned Food, мы никак не могли

врубиться в концепцию покупки по каталогу аналогичных това-

ров за вдвое-втрое большую цену. Но, благодаря истории со

штрафом на дороге, состоялось наше первое знакомство с

сетевым маркетингом. Мы поблагодарили семейную пару

и сказали, что не сможем к ним присоединиться. Просто

ищем нормальную работу. А ребята были симпатичные,

наших лет. Очень приличные, объясняли, что к чему, без

перебора и давления.

Светлана натыкается на странную

организацию

Примерно в это же время мы попадаем в необыч-

ную историю. Жена находит объявление о найме, и мы туда

едем. Дело происходит в гостинице, в большом зале на 500-

600 человек. В то время под объявление о найме можно было

легко собрать и больше народу. Некая COPA Corporation.

Рассказывают, что они из Флориды, расширяются на

Калифорнию. А занимаются тем, что продают пенсионные

планы для простого народа. На комиссионных. Некоторое

сочетание сетевого маркетинга (шум, тарарам, восторги)

и страхового финансового бизнеса. Вполне возможно, что

полное кидалово, – не могу судить. Мы тогда мало что поняли

70

Первые шаги

из всех этих разговоров, но поняли, что будут обучать, назна-

чать аппойнтменты, а там надо произносить презентацию,

которой они тоже учат. И ещё поняли, что супругу мою они

приняли в команду (вряд ли они кому-то отказывали, как я

сейчас думаю).

Жена загорелась и несколько раз ходила на тренинги,

но произошел облом: она не могла заучить их презентацию.

Там не только текст довольно большой, но и выражение надо

было правильное отработать. Оказалось очень стрессово, но

ей в плане английского был хороший толчок, а нам вместе –

некоторый опыт, чего на свете бывает.

Многоликая Америка

Из событий 1991 года надо рассказать про ГКЧП, как

это выглядело с американской стороны. К Горби в общем и

целом в Америке было отношение как к хорошему парню.

От холодной войны все устали и радовались переменам. Те

три дня, что в Москве творилась суматоха с переворотом, тут

по телевидению не показывали практически ничего, кроме

трансляции с московских площадей, перебиваемых репор-

тажами московских корреспондентов и комментариями

местных обозревателей. Уровень сочувствия и сопережива-

ния был невероятно высоким, разве что заплаканых глаз не

было. Мы открыли тогда для себя еще одну грань Америки,

довольно неожиданную: после 60 лет конфронтации они

переживали за нас, как за самых близких. Как раз накануне

я свел бодрого американца-пенсионера лет 65-66 со знако-

мым кооператором в Москве. Американец собирался в его

кооперативе преподавать английский. По телевизору танки

показывают у Белого дома, а он звонит мне и спрашивает:

«Майкл, я же тут ни при чем, я же все равно могу поехать? Как

ты думаешь?» Кстати, уехал, женился там. Хороший мужик,

интеллигентный и неравнодушный.

На улице к нам много внимания. Иногда необычного.

Подходит паренек, спрашивает, откуда мы. Отвечаем. Протя-

гивает руку и говорит по-русски с сильным акцентом: «Здрав-

ствуйте, товарищ».

На второй день после приезда шли мы с женой по

даунтауну с картой города в руках, пытаясь найти какое-то

Первые шаги

71

учреждение. Видимо, лица у нас были очень стрессовые.

Навстречу нам – громадный афроамериканец. Подойдя

поближе, он на нас смотрит и говорит: «Smile!!!»

Мужчина постарше на улице спрашивает, откуда мы.

Говорим, что «from Russia». На что получаем одобрительное, c

пониманием: «Oh!!! Russia is a very good country to be FROM!!!»

Когда мы собирали вещи и садились в самолет, нам

казалось, что мы по горящему мосту уезжаем и он вот-вот за

нами обвалится. Ничего подобного! Приехавшие на 3-4 меся-

ца позже нас, в марте-апреле 1991-го, смотрят на нас, как

на свалившихся с Луны. Оказывается, мы ВООБЩЕ ничего не

знаем про СССР! Мы не застали повышения цен!

Голые и босые, а так всё нормально

В первые пару недель по приезде в Сан-Франциско

нас посещают 3-4 небольшие делегации совершенно незна-

комых людей, узнавших, что приехали новички. Они по сово-

купности надарили нам мешков пять одежды. Не пакетов,

и не больших пакетов, а именно мешков. Мы с удивлением

перебрали содержимое. В основном размеры не подходили.

Ну, может, пару вещей взяли. Да и мы не совсем раздетыми

приехали. А мешки-то место занимают. Теперь я понимаю,

что народ просто хотел от одежки этой избавиться. Когда у нас

машина появилась, я эти мешки в «Джуйку» и отвез, отдал в

donation. Там меня попросили какую-то карточку заполнить. С

тех пор нам стали приходить по почте просьбы о пожертво-

ваниях в пользу «Джуйки». Мы веселились от этого невероятно.

Под самый Новый 1992 год родители жены подарили

нам тысячу долларов на покупку компьютера. В те годы суще-

ствовало множество вьетнамских и китайских мастерских,

где за недорого собирали всякие конфигурации. За 1000 дол-

ларов у нас появилась система с 80-мегабайтным жестким

диском под Windows 3.1. Знакомый программист нас ругал

как беспредельщиков: «Нормальным людям больше чем

40-мегабайтный диск не нужен!» В это же самое время мы

купили ещё свой первый видик Funai за 180 долларов. Стали

обрастать барахлом!

На этом мы расстаемся с 1991 годом – нашим первым

годом жизни в США. Было трудно и радостно одновременно.

72

Первые шаги

А в стране рецессия и много

недовольных

Папа-Буш не был плохим президентом. И даже эконо-

мика при нем была не настолько плоха, чтобы менять коней на

переправе. Но ему не хватало душевности, харизмы. Говорит

об экономике, о том, что трудности преодолеваются, но к

тем, кто в беде, ни капли сочувствия от него нет даже в голосе,

даже в выражении лица. Конечно, Клинтон в этом смысле

выглядел намного ярче. Папе-Бушу не помогла даже успеш-

ная, практически без потерь, кампания в Ираке. Многие недо-

умевали, почему не сместили Саддама и не добили режим.

Но, по большому счету, для американцев дела домашние на

первом месте.

В 1992 году набирает серьёзные обороты предвыбор-

ная кампания. Самые дискутируемые темы – геи в армии,

реформа здравоохранения, аборты. Ну, и экономика,

естественно.

Некоторая доля голосов к республиканцам прихо-

дит от крайне правых. Прокатилась волна убийств врачей,

выполняющих аборты. По телевизору показывают ограждения

вокруг госпиталей и врачей, выводимых с работы под охраной

мимо толпы беснующихся озверевших религиозных фанати-

ков. Страна вздрогнула: республиканцам придется с ними

рассчитываться за победу. Пусть не самой сахарной косточ-

кой, пусть хрящиками, но кому с отморозками по пути?

Летом целую неделю идет бунт в Лос-Анджелесе.

Порядка 50 человек погибших. Грабят магазины. Автобусы с

революционно настроенными отморозками идут «поднимать»

Сан-Франциско. Их перехватывают по дороге и разворачи-

вают. Ограничилось десятком побитых витрин.

Причина бунта – «социально несправедливое» реше-

ние суда, оправдавшее 4 белых полицейских, избивших

чернокожего парня. Избиение было случайно снято на виде-

окамеру, и небольшая часть 10-минутного сюжета пошла

на телевидение. Нацменьшинства требовали наказать раси-

стов-полицейских. Мексиканцы и афроамериканцы громи-

ли магазины в тех же районах, где сами жили. Но в нищих

кварталах Лос-Анджелеса мелкий бизнес в руках корейцев

и других азиатов. На бизнес в приличном районе у них денег

нет. Поэтому, помимо выяснения отношений между белыми

Первые шаги

73

и черными, начинается бодяга между черными и корейцами.

А я как раз в это время работаю в Корейском центре и выслу-

шиваю доктора Чен и других сотрудников по этому вопросу.

Мордобой и смертоубийство на улицах снимают на

видео с вертолетов. Кое-что идет по телевидению. Например,

хорошо помню кадры, снятые с вертолета: на плоской крыше

магазина прохаживаются 3-4 аккуратных корейца с ручны-

ми пулеметами наперевес. Корейцы – молодцы, организо-

вали самооборону! Национальная гвардия входит в город

для наведения порядка, кладет наповал с десяток граждан-

ских. Сотни раненых. По телевизору показывают каких-то, до

тошноты отвратительных, «официальных» чернокожих право-

защитников. Они негодуют. Называют грабежи и убийства

«ответом афроамериканской общины на несправедливость

общества».

Через несколько месяцев – президентские выборы. Мы

в них пока не участвуем.

Ровно через год после приезда, в конце 1991, мы подали

на грин-карту (карточка, подтверждающая наличие вида на

жительство). Тут же прошли интервью и через 2 месяца полу-

чили сами карточки по почте.

Мы обрастаем знакомыми

Работа в Корейском центре ставит меня как бы в эпи-

центр русской жизни: через мой класс по машинописи про-

ходит много новичков. Мы начинаем обрастать знакомыми. У

всех примерно одни и те же проблемы. У кого-то уже есть и

решения. Я свожу людей друг с другом на предмет обмена

опытом, сам довольно много полезной информации начи-

наю в голове держать.

Что всех волнует? Где, как и на чем можно сэкономить.

Тут, если ты приезжаешь к устроенной родне, то они толком

ничего не подскажут, поскольку сами не в курсе.

Второй вопрос: как вызвать родственников? В этом деле

есть тонкости. Вообще прелесть беженской программы в том,

что мы можем, буквально сойдя с трапа самолета, вызывать

родственников. В нашей собственной цепочке со временем

набралось уже человек 20. Один за другим, пласт за пластом.

Многих из них я раньше никогда не встречал, не доводилось.

У нас уже есть с кем куда-то поехать. Есть к кому

74

Первые шаги

пойти в гости. Новички тянутся друг к другу и стремятся создать

новый круг знакомств. Это не просто. Очень много потерянных

людей. Если не совершенно сумасшедших, то явно с пробле-

мами. Были натуральные зомби. На вопрос: «Как с работой?»

— повторяли, глядя в одну точку, с выражением лица, как у

моджахеда перед самоподрывом: «Я – инженер», «Я – глав-

ный инженер», «Я – главный энергетик», «Я – физик-теоретик».

Количество бывших главных инженеров и энергетиков превы-

шало все допустимые экологические нормы.

Стресс чудовищный – ни языка, ни работы, ни денег.

Начинаются проблемы в семьях. Авторитет кормильца и хозя-

ина жизни надо зарабатывать снова, но непонятно как. Крики,

ссоры, скандалы, разводы – этого добра сплошь и рядом в

неустроенных семьях.

Стабильности нет и близко

Я работаю в двух местах, и это лучше, чем вообще не

работать, конечно. Но есть проблемы:

— я занят всего 25 часов в неделю, а не 40;

— если в следующем семестре расписания занятий

совпадут по времени в обоих местах, то придется одно оста-

вить. Пока у меня занятия в одном месте утром, в другом –

после обеда. А если меня в одну и ту же смену поставят? И эти

проблемы с расписанием возникают три раза в год, поскольку

в году три семестра;

— все это бюджетные программы, финансирование

обрезают, кризис на дворе. В любой момент любая из моих

работ, а то и обе сразу, могут закончиться. И никто не знает,

есть ли деньги на следующий квартал.

Так что надо искать что-то постабильнее, понадежнее.

И тут мой взор упирается в вакансию социального работника в

Jewish Vocational Services. И описание прямо под меня, и тре-

бования все налицо. Во всяком случае мне так казалось в тот

момент. Там платят что-то около 24 тысяч в год, отпуска, бене-

фиты и всякое такое, что пока даже и не очень понятно, что это.

Мы позвонили старой знакомой по встрече Пасовера,

хозяйке дома, и она походатайствовала — меня вызвали на

собеседование. Наверное, как я сейчас понимаю, для их

команды я был слишком неамериканский, сырой совсем. И

шансов у меня реально на эту вакансию не было. Но со мной

Первые шаги

75

очень вежливо поговорила приятная женщина лет сорока.

Конечно, сочетание внешних условий было для них совер-

шенно невозможным.

Организация не могла справиться с поставленной

задачей. Если бы новичков было меньше раз в десять, а эко-

номика вела себя хорошо, то они бы нас просто по своему

активу раскидали, по владельцам мелкого бизнеса, как 10 лет

назад: в кочегарку, на уборку, на мытье посуды. Но все нао-

борот нынче: наплыв иммигрантов есть, а экономики нет. Ну,

и получается в их сознании, что «эмигрант нынче плохонький»:

не тянет, не ценит, не понимает, не старается. Позапишутся на

все программы, которые в списке есть, а как до дела доходит,

так никому, оказывается, ничего не нужно. Их посылают сортир

в госпитале мыть за 6 долларов в час со всеми бенефитами,

а они говорят: «Я – инженер и сортир мыть не хочу». А какой он

инженер? Приедут из стран третьего мира, и все инженеры,

понимаешь!

Самое главное, что до меня начинает доходить: так

жить нельзя! Даже 24 тысячи в год, которые платят социальному

работнику, – это тоже не жизнь, даже если заработок стабиль-

ный. Как промежуточный вариант, конечно, не вопрос, но это

совершенно не то, к чему я внутренне стремлюсь. Причем, к

чему я стремлюсь, я пока и сам сказать не могу. Но уже пони-

маю, что не к этому.

Когда я вижу, что у человека в голове явно завиральная

идея, и он ею полностью поглощен, то самое лучшее, что я могу

ему пожелать, – это чтобы его идея успешно осуществилась.

Тогда человек от нее освободится и будет готов к новому витку.

В противном случае, вместо того, чтобы радоваться жизни, он

будет переживать, что не состоялся в чем-то для него важном.

Хохмочки иммигрантской жизни

Находясь в эпицентре новой беженской тусовки Корей-

ского центра, я впитываю истории, рассказанные студентами,

и просто анекдоты. Да и в самой классной комнате случа-

ются забавные эпизоды.

Студентка

«Вы только представьте себе, сижу в кресле у стомато-

лога, а она мне говорит: «Пациент, не мувайте губами!»

76

Первые шаги

Анекдот

На ступеньках Chase Manhattan Bank сидит одессит

и продает семечки стаканом из мешка. Подходит знакомый

и просит одолжить 20 долларов. Тот ему отвечает: «Я бы рад,

но не могу. У меня соглашение с банком. Они не продают

семечки, а я не даю деньги в долг».

Классика неизвестного происхождения

В русском магазине продавец спрашивает покупа-

теля: «Вам сыр писом, или послайсать?»

Диалог

— Как там в Америке? Вроде рецессия?

— Пока тут есть такие помойки — жить можно!!!

Вопрос

— Как там Ваш племянник? Устроился? Или все еще

работает?

Рассказ женщины-новичка о собеседовании на долж-

ность продавца

— Подводят меня к менеджеру-китаянке. Она на меня

глаза как подняла, аж в лице потемнела!

— Почему?

— Сразу поняла, что через три месяца я здесь буду

менеджером.

Бывалый иммигрант оценивает резюме новичка

— Резюме у Вас в целом неплохое. Но, понимаете, тут

очень не хватает того, что называется American Experience.

— Так где же взять экспириенс, если мы только

приехали?

— Ну, экспириенс приходит с опытом!

(Крылатая фраза на протяжении многих лет.)

На озере

У нас есть автомобиль, и мы выбираемся на какое-то

озеро в лесу. Ставим машину и выходим на поляну. У входа

на тропу щит с объявлениями, который напоминает прошлую

жизнь. У нас в Москве было два хороших приятеля, у одного

фамилия Байкин, у другого – Хайкин. А на щите написано: «No

Biking, No Hiking».

Первые шаги

77

Об английском языке

В нашу первую неделю в США, когда мы сидели в

нью-йоркском мотеле и смотрели телевизор, в одной мыль-

ной опере тощая тетка говорила толстенной бабище: «Where

did you get jeans that size?» И сказала она это быстро – у меня

не было времени на осмысление, – но фраза была абсолют-

но понятна, хотя тогда я практически не владел языком.

С каждым днем ты начинаешь какие-то вещи лучше

понимать, не логическим осмыслением, а как на родном

языке: сразу, куском, не задумываясь, на каком языке это

сказано. Чтобы ускорить этот процесс, надо быть в языковой

среде, смотреть телепередачи, читать книги.

Второй момент: есть подмножества языка, которые

легче тренируются, но тянут за собой весь остальной язык.

Например, если, работая в ресторане, человек стал бегло

говорить на ресторанные темы, то этот уровень беглости у

него распространяется и на язык в целом. Если совершен-

ствовать язык сразу на разнообразном и обширном лексиче-

ском материале, то процесс займет больше времени.

Года через три я практически перестал замечать, на

каком языке идет разговор. Но и сейчас, если я попаду в незна-

комую ситуацию, например, на лесопилку, то мне понадо-

бится время, чтобы там освоиться с терминологией и сленгом.

78

Первые шаги

Первые шаги

79

ПЕРВАЯ РАБОТА

ТЕСТИРОВЩИКОМ

Не имей сто рублей…

K атализатором перемен в нашей аме-

риканской жизни стал близкий москов-

ский приятель. Назовем его Гошей. Мы

познакомились ещё в то время, когда

я, работая в ЦКБ Министерства связи

СССР, учился заочно на матфаке Калининского (ныне Твер-

ского) госуниверситета. Там было много москвичей и среди

студентов, и среди преподавателей. От Ленинградского вок-

зала до Калинина на электричке – менее двух с половиной

часов. Дома я готовился, а раз в месяц по субботам приезжал

и сдавал экзамены. В субботу на каждой кафедре дежурил

преподаватель, который мог принять экзамен. Дважды в год я

брал совершенно официально оплачиваемый отпуск дней на

10 и участвовал в установочной сессии, – это когда начитыва-

ется курс лекций по предметам, которые предстоит сдавать в

Первая работа тестировщиком

81

следующем семестре.

Вот там я с Гошей и познакомился. Он перевелся из како-

го-то московского вуза. Мы замечательно проводили время и в

Калинине, и в электричках. Потом стали и в Москве дружить. Я

был лет на пять старше его и уже работал в ЦКБ, а Гоша тогда

работал программистом рублей за 80-85 в месяц и комплек-

совал: «Кто мне без высшего образования даст больше?» Я

на него в этом тезисе наехал конкретно, привел его к нам в

ЦКБ, где ему сразу предложили 130 рублей, но Гоша к нам не

пошел: – не понравилось ему, чем у нас отдел автоматизации

проектирования занимался. Но основную идею он понял и тут

же нашел себе что-то по душе и за нормальные деньги.

Когда мы приехали в Сан-Франциско, Гоша жил в Сили-

коновой долине уже около года, работал программистом.

Через несколько месяцев к нему приехала жена с ребенком,

и они поселились в Саннивейле, где мы их иногда навещали,

а они нас в Сан-Франциско. Очень здорово, когда есть рядом

близкие люди из прошлой жизни.

Глядя на мои переживания по поводу работы и буду-

щего, Гоша просто дал мне книжку по программированию на

языке С и сказал, что с работой проблем не будет. Он же мне

установил на компьютере нужную программу, и я стал изучать

«Си». Резонанс в душе вызвало даже не то, что когда-то я разра-

батывал цифровое «железо», а то, что, занимаясь методами

быстрого обучения, мне пришлось запрограммировать обу-

чающую программу на странном устройстве под названием

Электроника Д3-28 – сначала в шестнадцатеричных кодах, а

потом на псевдо-ассемблере. Язык «Си» на меня снизошел

как манна небесная, как Божья благодать. Я пребывал в нео-

писуемом восторге, но как с этого работу получить – пока не

понимал.

Гоша переговорил обо мне со своим начальством на

работе, и начальство захотело со мной встретиться. В компа-

нии работало 25-30 инженеров. Президент – китаец, закончив-

ший физфак МГУ в начале 60-х, когда еще была дружба между

СССР и Китаем, – с симпатией относился к выходцам из СССР.

Мне предложили поработать тестировщиком. Я сказал, что не

знаю, что они имеют в виду, но охотно сделаю, что смогу. Гоша

и сам не знал, что в компании есть тестировщики. Положили

мне 1000 долларов в месяц как бы стипендии на первое время,

– дальше, мол, посмотрим. Офис компании находился на

восточном берегу залива Сан-Франциско, в городке Ньюарке.

82

Первая работа тестировщиком

То пусто, то густо

Было это в понедельник. А накануне, в пятницу, жена

получила job offer (предложение работы) от консалтинга на

годовой контракт в госпитале Стэнфордского университета

на 35 тысяч долларов в год. Это больше, чем до сих пор мы

вместе зарабатывали! Требовалось переобучить несколь-

ко тысяч медсестер пользоваться новой информационной

системой, внедряемой госпиталем. А госпиталь с понтами,

им непременно ученую степень PhD подавай на эту позицию!

А у нее как раз было при себе, и именно PhD.

Эти два предложения упали на нас в крайне критиче-

ский момент, когда я с тяжелым чувством уже мысленно при-

меривал на нас велферные бенефиты. Оба мои контракта

иссякли, денег там больше не было: кончилось финансиро-

вание. Ровно то же самое произошло и у жены. Мы оба ока-

зались на улице одновременно. Не хочу сейчас вдаваться в

подробности, как тяжко нам приходилось последние пару

месяцев перед сокращением, когда уже стало ясно, что к

этому всё идёт. Никто нас тогда всерьез не воспринимал. Ни

меня, ни жену. На тот момент мы еще не стали американски-

ми чебурашками, которым норовит подать лапу каждая двор-

няжка. Мы оставались странными безымянными совками, к

которым на ярмарке вакансий никто не подходил.

Перелом наступил в августе 1992 года.

Итак, в понедельник 10 августа 1992 года я вышел на

новую работу.

Первые шаги на новом месте

Мой рабочий день начинался в половине девятого утра,

– отвезу ребенка в школу и сразу на работу. Поскольку испыта-

тельный срок мне был дан всего 3 месяца, я, как мог, старался

побольше узнать за это время. Программисты обычно приходи-

ли в офис между 10:30 и 11 утра. Но и засиживались на работе до

9-10 вечера. Для меня было вполне обычным уходить домой и в 9,

и в 10, и в 11 вечера. Обучали меня ремеслу методом бросания

на глубокое место с последующим самостоятельным выплы-

ванием. Наш менеджер Раджеш, пухлый добродушный индус,

был первым человеком, приведшим меня к умозаключению, что

индийская еда не для меня. То есть он все время предлагал мне

Первая работа тестировщиком

83

попробовать что-то необычайно острое, приготовленное его

женой. Методом проб и ошибок я понял, что этого следует избе-

гать. Вообще же в то время индусов вокруг было крайне мало.

Их еще не завозили десятками тысяч по рабочим визам.

Начальство выделило мне 100 долларов на покупку техни-

ческой литературы по тестированию. Я отнесся к заданию ответ-

ственно и провел часа три в легендарном по тем временам

книжном магазине Computer Literacy Bookstore. Их было три на

всю Долину. Один – в кампусе компании Эппл. Туда я и отпра-

вился. Официальная реклама магазина утверждала, что на его

полках есть все до единой книги, издававшиеся когда-либо по

компьютерной тематике.

Книг по тестированию нашлось десятка полтора. Я их все

сгреб с полок и уселся по-турецки на полу, в окружении других

книгочеев. В соответствии с бюджетом мною были отобраны три

книги. Остальные показались либо устаревшими, либо чрез-

мерно академичными, вроде диссертаций.

Тестируемый (и разрабатываемый, конечно, компани-

ей) продукт работал под операционной системой Windows 3.1

и представлял собой очень симпатичный Workflow Management

Application для бизнесов, client-server, все как положено.

Поэтому одна из трех отобранных мной книг была майкросо-

фтовским пособием по стандартам Windows Graphic-User

Interface. Книга была написана для программистов и опреде-

ляла, как должны внешне выглядеть продукты, написанные для

работы под Windows . Еще одна книга была ранним изданием

Канера сотоварищи – Testing Computer Software.

Один корпоративный начальник принес мне в первый

же день коробку с только что вышедшим в свет Microsoft Test 1.0.

Это инструмент для автоматизации тестирования. Смысл его

и других похожих инструментов в том, что я, как тестировщик,

могу все действия пользователя описать формальным языком, и

этот инструмент будет за меня выполнять действия пользователя

столько раз, сколько я нажму кнопку запуска. Скорость колос-

сальная. То, на что тестировщику нужен час, эта штука сделает

за минуту и с гораздо более высоким качеством исполнения, –

не отвлекаясь и не нарушая процесс.

Книгу по пользовательскому интерфейсу я читал недели

две. Читая, подробно препарировал фразу за фразой приме-

нительно к нашему продукту. И понял, что весь продукт разрабо-

тан с грубейшими нарушениями абсолютно всего, что можно

нарушить. Программисты просто не знали о существовании

84

Первая работа тестировщиком

стандарта. Я написал отчет – параграф за параграфом, прин-

цип за принципом. В компании возник не то чтобы переполох, но

была серьезная дискуссия о том, насколько мы вообще хотим

быть связаны каким-то стандартом. Пришли к заключению, что

стандарты надо уважать.

Автоматизацию я тоже начал потихоньку осваивать,

благо, что плана нет и Microsoft Test мне дали больше как

игрушку. Но я с ним освоился и начал делать скрипты для авто-

матизации. Программирование как науку я никогда не изучал,

разве что в физмат школе, под «Алгол» и «Фортран». Но как элек-

тронщик я что угодно могу закодировать, и оно будет работать.

Вот и мои скрипты, может, у кого шибко грамотного и вызывали

улыбку, но отрабатывали нормально. Язык программирова-

ния, используемый в Microsoft Test, – это урезанная версия Visual

Basic с дополнительными библиотеками для удобного манипу-

лирования элементами интерфейса: менюшками, кнопками,

текст-боксами.

Забегая вперед, скажу, что мой опыт работы в этой

компании создал все 100% понимания профессии и учебный

план будущей школы тестировщиков.

Что за профессия такая необычная?

Определенный дискомфорт состоял в том, что тогда

тестировщиков как таковых вокруг не было. Я обзвонил с пяток

знакомых программистов, чтобы свели меня с их тестировщи-

ками, но все только пальцем у виска крутили, типа я с Луны

свалился. «Ну, сам подумай, — говорили мне. — Мы же пишем

софт, и часть нашей работы состоит в том, чтобы убедиться,

что он нормально работает. Тестировщики нам для этого не

нужны». Я отправился за разъяснениями к вице-президенту по

инженерии – жизнерадостному, доброму и очень умному

мужику, большому теоретику (сирийскому армянину), – типа,

что за профессия такая? Какие перспективы? Он мне ответил

дословно так: «Если ты у нас проработаешь лет пять и все будет

нормально, то сможешь выйти на уровень 40 тысяч в год».

А в компании, кроме меня и Гоши, трудятся ещё 3-4

русских программиста. Они слышат такой разговор, ржут и

говорят мне, чтобы я его не слушал, потому что за такую лажу

так много не платят. Этим ребятам лет по 26-28, у них лет 5

Первая работа тестировщиком

85

стажа, в основном, советского. Получают они 42-48 тысяч в год.

Через несколько месяцев приняли на работу еще одного рус-

ского, который получал 62 тысячи. Ему сорок, и он кандидат

наук. Но он такой один.

В свои 36 лет я в этой компании по возрасту уступаю

только высшему руководству. Среди русских программистов

только один парень из Одессы (остальные – москвичи) старше

меня на пару лет. То есть, с одной стороны, я – самый начина-

ющий, с другой – самый великовозрастный. Недоросль, нату-

рально! Не самое комфортное положение. Но до комфорта

ли человеку, которому надо кушать каждый день, и желательно

4-5 раз?

Кстати, о зарплатах

Все русские в компании знают, кто из нас сколько

зарабатывает. Не то, чтобы это имело какое-то значение, но и

мне скрывать неудобно, раз уж про других мне тоже известно.

По американским меркам, о размере своей зарплаты сле-

дует помалкивать. Если ко мне, как менеджеру, придет Джим

и спросит: «Почему это Билл получает больше меня?» – то

проблема у меня теперь и со склочником Джимом, и с болту-

ном Биллом. Но у новичков-эмигрантов интерес к зарплатам

особый: они хотят понять, насколько адекватно оплачивается

их труд, не пора ли поискать другую работу.

На эту тему я в 1997 году статью написал. Привожу её

здесь, так как тезисы не устарели.

«СКОЛЬКО ВЫ ЗАРАБАТЫВАЕТЕ?»

Они встретились в первый день, когда он вышел

на новую работу. Она уже проработала в этой ком-

пании больше года, сначала по контракту, потом в

штате. Оба в разное время учились в моей школе. Она

спросила: «Сколько ты получаешь?» – «35 долларов в

час, — ответил он. — А ты?» Она посмотрела на него

укоризненно и сказала: «Знаешь, такие вопросы зада-

вать неприлично». Он так и остался в неведении.

Вопрос о зарплате является очень деликатным,

особенно если задан человеком, с которым вы мало

знакомы. Но зачастую вы не хотите говорить на эту тему

именно с тем, кого знаете достаточно хорошо.

86

Первая работа тестировщиком

С другой стороны, вопрос о зарплате неизбе-

жен, когда вы ищете работу. Его зададут вам в отделе

кадров или в кадровом агентстве. Вопрос о зарплате

может встретиться вам в многочисленных анкетах, кото-

рые приходится заполнять по поводу и без. Задавая

такой вопрос или отвечая на него, надо хорошо ори-

ентироваться в некоторых общих и частных обстоятель-

ствах, чтобы не попасть впросак.

Сначала поговорим о вопросе, исходящем от

частного лица. Здесь можно выделить две принципи-

ально разные ситуации. Есть простое любопытство. То

есть человеку нечем заняться, и он ищет факты, кото-

рыми можно козырнуть перед не менее занятыми

людьми во время очередной партии в домино. Воз-

можность такого использования полученной инфор-

мации крайне велика. Поэтому, задавая всуе вопрос

о зарплате, вы рискуете не только не получить ответ, но

и приобрести репутацию неделикатного человека, от

которого лучше держаться подальше.

Но есть и другая ситуация. Человек приехал и

начал работать относительно недавно. Для него исклю-

чительно важно понять, насколько правильно он ори-

ентируется в окружающем мире. Может быть, ему

катастрофически недоплачивают и надо срочно искать

другую работу? Или, наоборот, надо двумя руками дер-

жаться за ту работу, которая есть?

Другой вариант – человек хочет сменить про-

фессию. Очень важно представлять, на какую зарплату

можно рассчитывать на первой работе, какие возмож-

ности финансового роста на перспективу. В такой

ситуации совершенно безобидно прозвучит вопрос:

«Скажите, пожалуйста, будучи специалистом в дан-

ной области, как вы оцениваете перспективы человека,

который хочет освоить эту специальность, включая зара-

ботную плату, конечно?»

Если вопрос поставлен таким образом, то вы

можете услышать именно то, что вас интересует. При

этом могут быть привлечены десятки конкретных цифр,

случаев из жизни, может быть, и из опыта того, кому Вы

задали этот вопрос, – он не ожидает подвоха и не опа-

сается, что вы используете полученную информацию

ему во вред. Желание помочь другим людям является

Первая работа тестировщиком

87

очень естественным для подавляющего большинства из

нас. Точно так же, как и нежелание оказаться объектом

внимания досужих, а нередко и недоброжелательных

болтунов.

Теперь рассмотрим несколько ситуаций, когда

вопрос о зарплате задаётся должностным лицом. Если

речь идет о найме, то вас могут и должны спрашивать

о том, сколько вы хотите получать, а не о том, сколько

вы получаете или получали на последней работе.

Нередко, особенно в анкетах, спрашивают не только

о вашей нынешней зарплате, но и о зарплате на всех

предыдущих работах. Предоставляя такую информа-

цию, вы рискуете. У свежего иммигранта зарплата рас-

тет довольно быстро. В частности, из-за того, что многим

приходится начинать с очень «низкого старта». Те, кто

принимает решение о найме, имеют свои представ-

ления о том, как быстро может расти оплата труда. И

эти представления могут резко расходиться с вашими.

Игнорируйте этот пункт в анкетах, то есть просто ничего

не пишите. Если вопрос задан по ходу разговора, ска-

жите, что, исходя из вашей квалификации, и с учетом

того, сколько вы получали раньше, вы претендуете в

настоящее время на такую-то денежную компенсацию.

Очень важно понимать, что когда о вас наводят

справки на предыдущем месте работы, то вопрос об

оплате является незаконным. Мне приходилось давать

рекомендации сотни раз, и только однажды был задан

вопрос о зарплате работника. Причем ответ, что такая

информация является конфиденциальной, не вызвал ни

малейшего протеста со стороны вопрошавшего.

Есть ситуация, в которой вы должны четко зая-

вить, сколько вы хотите зарабатывать. Если вам позво-

нил рекрутер (сотрудник агентства по трудоустройству)

и по ходу разговора задал такой вопрос, то вы будете

выглядеть по меньшей мере странно с ответам типа

«I am open» («Я открыт для предложений»). Вы должны

определить низшую границу того, что вы согласитесь

принять. В противном случае рекрутер потратит время

зря, пытаясь «сосватать» вас на работу, которая вас не

устраивает.

Иногда рекрутер пытается убедить вас в том, что

ваши требования слегка завышены. Вам могут, напри-

88

Первая работа тестировщиком

мер, задать вопрос: «Вы получали на прошлой работе

$20 в час. Вы получали эти деньги как W2 employee или

как 1099?» Новичка такой вопрос может поставить в

тупик. О чем, собственно, речь?

Дело в том, что постоянные сотрудники, как

и большинство временных, в конце года получают от

нанимателя налоговую форму W2. Если вы получили эту

форму, – значит, часть ваших налогов уже выплачена

вашим работодателем. Если вы получили форму 1099,

– значит, вы должны сами заплатить эти налоги. (О том,

как и когда это делать, лучше поговорить со специали-

стом.) С точки зрения рекрутера, если вам заплатили

$20 в час с формой 1099, это примерно эквивалентно

$18 c формой W2. Таким образом, он может попы-

таться предложить вам чуть меньше. (В реальной жизни

это не совсем так, потому что форма 1099 позволяет

списывать различные расходы, но на эту тему, опять же,

лучше проконсультироваться со специалистом.)

И, в завершение, несколько практических сове-

тов на «доходную» тему.

1. Помимо друзей, знакомых и незнакомых,

хорошим источником информации «что почем» явля-

ются рекрутеры. Не стесняйтесь позвонить в агентство

по трудоустройству и спросить без обиняков именно то,

что вас интересует. Кроме того, полезно познакомиться

с объявлениями о найме, где описание квалификации

соседствует с вилкой заработной платы. Посмотрите

такие объявления в интернете.

2. Статистически, люди, часто меняющие

работу, быстрее достигают потолка заработной платы

в той области, в которой они специализируются. Так что

подумайте о смене места работы, если вы уже «заси-

делись» на одном месте без существенного повыше-

ния оплаты.

3. Сравнивая оплату труда в разных компа-

ниях, никогда не исключайте из расчетов такие формы

оплаты, как страхование, пенсионный план, специаль-

ные планы по приобретению акций этой компании,

оплаченный отпуск, больничные и выходные дни на лич-

ные нужды.

4. Если вы работаете в такой области, где есть

стабильный или даже растущий спрос на специали-

Первая работа тестировщиком

89

стов, подумайте о том, чтобы начать работать в качестве

консультанта. В очень многих случаях такой переход

существенно повысит ваши доходы.

5. Не поддавайтесь распространенной иллю-

зии, будто постоянная работа обеспечивает больше

стабильности, чем работа консультанта по контракту.

В динамичной Силиконовой долине этот тезис давно

устарел. Потерять постоянную работу ничуть не слож-

нее, чем временную, разве что намного обиднее. Если

вы ищете стабильности, то вы найдете её, постоянно

повышая вашу профессиональную квалификацию.

Другого пути, к сожалению (а может, и к счастью), нет.

Наша команда

В этническом отношении среди сотрудников компа-

нии есть американцы, русские и китайцы. Русские и китайцы

малость наглеют: в кафетерии садятся своими группами и

разговаривают громко на своих языках. Я вижу, что американ-

цам это не очень нравится: они чувствуют себя в изоляции.

Отношение к ошибкам, когда мы о них сообщаем,

тоже отличается. Американцы просто смотрят на техническую

проблему и ее решают, ни в каком виде на себя лично этого

не принимают. Русские чувствуют себя как бы немного задеты-

ми, что у них не идеальный код. Китайцы, когда к ним случайно

(а это бывает) менеджер отбросит на починку чужую ошибку,

чинят чужую вместо того, чтобы сказать, что это к ним попало

по ошибке. Им неловко лишний раз беспокоить начальство.

Компания занимает среднее по размеру двухэтажное

здание у самого 880-го хайвея. Между зданием и хайвеем

метров 30 полосы обнаженного, даже без травки, грунта, что

очень редко для Калифорнии. За полосой сетка металличе-

ская натянута, а за ней уже большой и шумный хайвей. Между

нашим зданием и металлической сеткой иногда пробегают

ленивые жирные кролики. Откуда? Куда? Как-то раз был дождь,

и полоса грунта превратилась в грязное коричневое месиво.

Я минут пять смотрел на это месиво из окна кафетерия с

мыслью о дежавю. Где я это видел раньше? Потом вспом-

нил: в Москве!!! Откуда-то из глубин подсознания подкралась

ностальгия. Но ненадолго.

Через два с половиной месяца испытательного срока

90

Первая работа тестировщиком

меня приняли в штат с зарплатой 28 тысяч в год и медицинской

страховкой. На пару с женой мы в конце 1992 года зарабаты-

вали 63 тысячи долларов, и я с недоумением спрашивал себя,

куда можно потратить столько денег, и нужно ли нам больше

с учетом покрытия разумных потребностей семьи?

Мы осваиваемся в новой жизни

В те годы одним из заветных желаний новичка было

стать членом кредит-юниона (некоммерческого банка). Там

меньше процент кредита на машину, и, что очень важно, туда

просто так не попадешь. Нужно либо работать в компании,

которая является коллективным членом кредит-юниона, либо

быть родственником члена кредит-юниона. Когда меня взяли

работать тестировщиком, я поинтересовался, нет ли у нашей

компании группового членства. Увы, такового не оказалось.

Однако Раджеш, мой добродушный менеджер и любитель

огненно-перченой, драконовской (судя по оранжевой отрыж-

ке) пищи домашнего приготовления, пришел мне на помощь.

«Я, — сказал он, — член такого-то кредит-юниона, ты можешь

пойти как мой родственник». — «Какой родственник?» — уди-

вился я неожиданному предложению. «Ну, — говорит Раджеш,

— напиши, что ты мой двоюродный брат». Так я и породнился с

индусом на финансовой почве.

Вторым, еще более заветным желанием новичка, было

обзавестись кредитной картой. В то время это было относи-

тельно новым сервисом, и банки выдавали карточки с боль-

шой опаской, недоверчиво. Те, кто прожил в стране год-два,

делились на две категории: люди с кредиткой и люди без кре-

диток. Толком объяснить нам, как и что, было некому, поэтому,

прогуливаясь однажды по Сан-Франциско, мы с супругой

зашли в отделение Wells Fargo Bank, где у нас был рассчет-

ный счет, чтобы полюбопытствовать, что к чему. На тот момент я

всего пару месяцев работал за смешные деньги в Корейском

центре и понимал, что нам карточку получить пока не светит.

Подошли к окошку. Там милая такая мексикан-

ская девочка на мой вопрос протягивает форму и пред-

лагает заполнить. Я ей говорю: «Нам бы справки навести».

Она отвечает: «Заполняйте пока, наведете справки потом».

Заполнили мы, что там было положено, отдали ей, но разгово-

ра не получилось. Я подумал, что надо будет как-нибудь еще

Первая работа тестировщиком

91

зайти, попозже. Но через пару недель – о чудо!!! – в почтовом

ящике мы находим две карточки с лимитом в 750 долларов.

Оказывается, у Wells Fargo Bank самая либеральная политика

выдачи кредитных карточек своим клиентам.

Уже начав работать в области ай-ти, мы переехали

в Маунтин-Вью, и как-то раз, когда я уже являлся постоянным

сотрудником и вдвоем с женой мы получали за 60 тысяч в год,

забрели мы в Sears – большой сетевой магазин, торгующий

инструментами, бытовой техникой и не только. Там при входе

стоит столик и каждому, кто заполнит заявление на получение

карточки Discover, дают подарок на доллар. Это очень новая

по тем временам карточка, не очень востребованная, ее

мало кто принимает. Зато ее, и только ее, в то время прини-

мает популярная сеть Costco. И вцепился в нас этот парень за

столиком, как я не знаю что. Заполнили мы анкету, взяли пода-

рок и тут же забыли напрочь об этом факте жизни. Но через

пару недель нам приходит отказ на том основании, что мы

недостаточно долго живем по последнему адресу. Этот слу-

чай привел к тому, что с картой Discover у нас с тех пор отно-

шения закончились, так и не возникнув.

А банк Wells Fargo – это наша любовь на всю жизнь.

У врача

Наш самый первый медосмотр по беженской про-

грамме я совершенно не помню – будто вообще не было.

Помню только про обнаруженный высокий холестерин – первый

раз в жизни тогда мне его измеряли.

На своей первой тестировщицкой должности я получил

от компании медицинскую страховку в «Кайзер Перманенте»

– это сеть больниц и поликлиник со своей собственной меди-

цинской страховкой. Надо сказать, «Кайзер» – это идеал

социальной медицины в глазах Клинтона и его единомышлен-

ников-реформаторов. Мне всё это заведение напоминало

советскую поликлинику. Лечиться мне там не довелось, но

запомнились два эпизода.

Первый: дочь простудилась, и мы позвонили, чтобы запи-

саться к врачу. Но не вышло. Нас перекинули по телефону на

медсестру, она по телефону спросила о симптомах и ска-

зала, какое лекарство принимать.

Второй: осмотр у врача во время постановки на учёт. Тут

92

Первая работа тестировщиком

следует заметить, что врачи в «Кайзере» — наемные работники,

а не предприниматели, как в частных офисах. То есть я как

пациент к врачу отношения не имею. Я не его личный клиент, а

системы «Кайзер». Соответственно и заинтересованность врача

во мне не предпринимательская. И это хорошо чувствуется.

Итак, сижу я на медицинской койке. Врач, худощавый

мужчина лет сорока, слушает меня стетоскопом: «Вдохните,

задержите дыхание». Процесс знакомый. Между делом он

интересуется, чем я занимаюсь. Моя должность называется

Software Engineer, о чем я ему и сообщаю. Врач смотрит на

меня с недоумением и говорит: «Я всегда считал, что для такой

работы надо иметь высшее образование». – «Так у меня два

высших образования», — отвечаю. Тут он с еще большим удив-

лением меня рассматривает и произносит «хм!», что в пере-

воде на русский должно означать нечто вроде «чудны дела твои,

Господи!!!»

Что такого дебильного рассмотрел он у меня в лице, что

я, по его мнению, даже на инженера не похож? Мне вот аме-

риканцы говорят, что я вообще похож на Клинтона.

На работе не скучаем

Мне поручили освоить RoboHelp – инструмент для

создания хелпа. Он текстовый файл переводит в формат

хелп-файла со ссылками, оглавлением и прочим. Коробочка

с RoboHelpом имеется, в ней книжка. Читаю книжку – написа-

но легонько, всё довольно просто, инструмент симпатичный. А

я параллельно продолжаю выписывать незнакомые слова на

карточки. И в этой самой документации натыкаюсь на слово,

которого ни в одном словаре нет – thingamajig. Что делать?

Я в соседний кубик, к американцу-программисту, веж-

ливо подкатываюсь на предмет разъяснений. Он смотрит в

книжку и говорит: «А! Ну, это то же самое, что и doohickey».

Легче мне ничуть не стало, вопрос был явно написан у меня

на лице. Он на меня посмотрел и добавил: «То же самое, что

whatchamacallit». Поняв, что и это не помогает, коллега объяс-

нил развернуто, и я для себя перевел это слово как фиговина,

или хреновина. Неформальность языка технического доку-

мента приводила в восторг!

В громадном открытом помещении, занимаемом

компанией, вдоль стен располагаются офисы начальства.

Первая работа тестировщиком

93

Остальные сотрудники сидят в небольших кубиках, выстроен-

ных в три ряда. Сразу при входе в офис – ресепшн, то есть при-

лавок длиной метров в пять, и за ним секретарша – девочка

лет 18, выросшая в лесистых окрестностях озера Тахо. То есть

девочка наша, калифорнийская, но простая очень в общении,

непосредственная.

Она, восседая в своём кресле, спрашивает меня

как-то, чтобы я ей для прикола пару русских скабрезностей

записал, эпатировать русских сотрудников. Совсем уж руга-

тельных слов я ей давать не хотел, ограничился словом «козел».

Написал английскими буквами, произнес вслух, она повтори-

ла. У девочки просто феноменальные способности – вооб-

ще без акцента за мной повторила, но интонационно слово

не нагружено. Я ей еще раз слово произнес, но уже с интона-

цией навроде «придурок». Она повторяет безукоризненно. Тут

дверь в офис открывается и заходит китаец из отдела марке-

тинга. Она, не задумываясь, к нему поворачивается и говорит

с нужной интонацией: «Казе-е-е-ел!!!» Но китаец не подка-

чал. Практически не задумываясь, он ей с улыбочкой отвечает:

«Same to you» («И тебе того же»).

Переезжаем в Маунтин-Вью

Тем временем остро встал вопрос о нашем переезде

из Сан-Франциско поближе к Стэнфорду: жена ещё не имела

своей машины, да и опыта вождения у неё не было. Пару-тройку

недель мне приходилось совершать сложные передвижения:

утром вёз жену из Сан-Франциско в Стэнфорд, дорога занима-

ла примерно час. Оттуда до Ньюарка, на мою работу, еще минут

сорок. Вечером то же самое, но в обратном направлении.

Жить так невозможно, но квартиру искать можем толь-

ко по выходным, что осложняется нашей полной неосведомлен-

ностью о местности – какое там есть жильё, школы. Спросить

толком некого, ни знакомых тут, ни друзей. Берешь газету,

смотришь объявления и так вот ищешь, наездами.

В Пало-Альто мы нашли пару комплексов с приемле-

мыми условиями. Школы там все замечательные. В Саннивейле

нашли, что хотели, – квартира прекрасная, комплекс весь в

ручьях, с рыбками и пальмами, – но нам отказали по недостаточ-

ности доходов, моей тысячи в месяц вдобавок к заработку жены

не хватало.

Благодаря одному из объявлений мы познакомились с

94

Первая работа тестировщиком

женщиной-риелтором, помогающей своим клиентам сдавать

их квартиры в кондоминиумах. Она посадила нас в свой «мерсе-

дес» и стала возить по окрестностям. Нам очень понравилась

одна квартира в Менло-Парк, но за забором этого комплек-

са уже начинались другие комплексы, они принадлежали к

Ист-Пало-Альто. Кто этого не видел, пусть лучше остаётся в неве-

дении. Ист-Пало-Альто в те годы называли «столицей убийств» по

количеству новопреставленных на тысячу человек населения. Там

сводили счеты друг с другом банды торговцев наркотиками. Ни

ехать через этот город, ни, упаси Боже, выходить там из машины

не рекомендовалось. Если заглох – запрись, сиди и жди полицию.

После этого впечатляющего места мы оказались в

Маунтин-Вью, на улице Latham, где в итоге и поселились в шикар-

ном кондо с тремя спальнями за 995 долларов в месяц. Ни про

Лос-Альтос, ни про его легендарные школы мы тогда и не слыхи-

вали, но риелтор нас заверила, что школа очень хорошая. И что

наш дом относится именно к Лос-Альтос high school (9-12 клас-

сы), что нам и требовалось, поскольку дочь шла в девятый класс.

Наша новая квартира находилась в трехэтажном здании

с подземным паркингом. Рядом – бассейн, сауна, джакузи, хоро-

шая площадка для вечеринок и еще одна, у искусственного ручья,

– для барбекю. Первую неделю мы ходили в бассейн каждый

день. Вторую-третью неделю – через день. Потом стали настолько

безразличны, что купались, только когда гости приходили.

Работаем дальше

Как-то раз начальник велел нам вычитать «Руководство

пользователя». Продукт серьезный, руководство к нему тоже вну-

шительное. У нас в компании есть Technical Writer, то есть про-

фессиональный разработчик технической документации. Это не

то же самое, как я когда-то в ЦКБ связи сам писал инструкции к

своим разработкам. Нас к этому моменту уже пять тестировщи-

ков, и каждому достается по пачке распечатаной документации.

Мы должны желтым фломастером и ручкой сверху в распечатке

помечать и править.

Память у меня, как я уже раньше говорил, зрительная.

Если я слово видел, то орфографию практически безоши-

бочно помню. Конечно, со стороны это выглядит странно: объ-

ясняющийся на ломаном «руинглише» человек приносит пачку

правки, где половина – это орфографические ошибки. Наш

Первая работа тестировщиком

95

вице-президент хохочет, как ребенок, листая страницу за стра-

ницей. Приходит Technical Writer. Тот ему пачку отдает и просит

впредь быть повнимательнее. «А то (кивает в мою сторону) даже

Майкл у тебя ошибки находит». Но я был горд, поскольку для меня

самого это было неожиданным открытием: я могу за американ-

цем-профессионалом находить орфографические ошибки!

В стране рецессия, 10% населения получают фудстемпы,

а в сфере ай-ти подъем. Количество проданных персональных

компьютеров удваивается каждый год. К ним нужен прикладной

софт. В нашу компанию периодически кого-то нанимают.

Через месяц после того, как я начал там работать, мне

неожиданно позвонил приятель по институту связи, который

недавно приехал в Сан-Франциско. У него месяц ушел, чтобы

разыскать меня через общих знакомых. Мы встретились, я взял

его резюме и на следующий день отдал начальству. Товарищ

мой в СССР работал в мелиорации – писал программы, обра-

батывающие снимки пустынь и каналов из космоса. Его тут же

взяли тестировщиком. Жена товарища училась в МГУ в одной

группе с женой Гайдара, тогдашнего российского премьера. Та

даже приезжала в Шереметьево их проводить. Через несколько

месяцев наш вице-президент подходит к нему и говорит: «Дружок

твой работу потерял. Ты ему напиши, пусть к нам приезжает, есть

вакансии». Это он в новостях увидел, что Гайдара отправили в

отставку.

Новый 1993 год мы отмечали корпоративом в ресторане.

Во время празднования подводит к нам президент крохотного

китайца со словами: «Вот, познакомьтесь, это наш представи-

тель в Гонконге, китайский еврей». Я присмотрелся к нашему

представителю в Гонконге. В принципе китаец как китаец. Но нос

чуть с горбинкой и волосы сзади у шеи малость кудрявятся.

Не вся бочка медом полна

Один мой бывший коллега по ЦКБ связи, работающий в

США электронщиком, рассказывал, что первый год чувствовал

себя на работе, как немецкий шпион в старых советских филь-

мах: дрожал от страха, что сейчас придут пионеры в красных гал-

стуках и его разоблачат. Я испытывал похожее чувство.

Несмотря на то, что место мое в компании у самого

плинтуса, отношение к людям там очень хорошее. Практически

96

Первая работа тестировщиком

любой из русских программистов не отказывался объяснить,

если что неясно, хотя кто-то просто не умел объяснять. Но было

пару сотрудников, которые сложнейшие вещи умели разложить

по полочкам в двух словах и очень понятно.

Но с какого-то момента моё пребывание в компании ста-

новится просто невыносимым. Всё началось с того, что в компа-

нию на должность тестировщика взяли жену Гоши – святого для

меня человека. Сам по себе этот факт можно было бы рас-

ценивать положительно – «нашего полку прибыло», но всё пор-

тила одна существенная деталь: два-три раза в неделю Гошина

жена приходит ко мне в кубик потрепаться. В компании это при-

нято. Начинает она разговор с безобидной фразы абсолютно на

любую тему, а заканчивает всегда одинаково – рассуждением

на тему, чтобы я сильно губы не раскатывал, поскольку в аме-

риканской жизни мне ничего не светит. Компьютерного обра-

зования у меня нет! (Институт связи и матфак университета не в

счет.) Поэтому даже если на хлеб с маслом я и заработаю, то

в приличную компанию, Майкрософт, например, меня не возь-

мут. Любая моя попытка что-то возразить приводила к тому, что

Гошина жена смотрела на меня, как солдат на вошь, и заявляла:

«Да что с тобой вообще разговаривать!» Но не уходила, а продол-

жала экзекуцию.

(Интересно, что пару раз в неделю я подвозил её с работы

домой, но в машине она вела себя пристойно.)

Бесит меня даже не тот бред, который она несёт, а то, что

я не могу послать её, куда следует, потому что она – жена моего

товарища. Ни избавиться от травли, ни разрядиться, высказав ей

напрямую, что я об этом думаю, я не мог. Каждый раз меня удер-

живала мысль, что это чревато разрывом с её мужем – челове-

ком, которому я был обязан если не всем, то очень многим.

Из-за этого я совершенно теряю удовольствие от пребыва-

ния в офисе и начинаю подумывать о поисках другой работы. Но

куда сунуться с несколькими месяцами опыта?

Неожиданно ситуация разрешается сама собой: в один

день из 25-ти инженеров нашей компании сокращают 20. Наше

финансирование шло от инвесторов со всего мира, месяц за

месяцем. То есть деньги не лежали на банковском счету компа-

нии, а поступали на него раз в месяц. Однажды что-то не срабо-

тало, и нас всех сразу уволили.

Произошло это в конце апреля 1993 года. Мне предстояло

впервые выйти на рынок труда в качестве тестировщика – амери-

канского чебурашки с русским акцентом.

Первая работа тестировщиком

97

ВТОРАЯ РАБОТА

П риключения, связанные с моей

второй работой в качестве тестиров-

щика программного обеспечения,

уже были однажды мною описаны

в статье, которую почти дословно и

привожу ниже.

ЗОЛОТОЕ РУНО

Увольнение произошло в понедельник. Из 24

инженеров 20 сократили в один день. С утра нам

объявили об увольнении нескольких сотрудников.

Мы все вместе пошли на ланч, чтобы их проводить, а

когда вернулись, то оказалось, что и остальные могут

завтра не приходить. Шел апрель 1993 года.

Гнусность увольнения в понедельник заключа-

лась в том, что в те времена единственным источни-

ком объявлений о найме были газеты. Точнее, всего

Вторая работа

99

одна газета – «Сан-Хосе Меркури Ньюс». Основная

масса объявлений о вакансиях публиковалась в вос-

кресном номере, их всего-то было чуть больше стра-

нички. Интернетом, в том виде, как мы его знаем

сегодня, тогда и не пахло, а достать вчерашний вы-

пуск газеты оказалось невозможно. Предстояла не-

деля вынужденного безделья.

Мало того, в кармане уже лежала бронь на

гостиницу в Диснейленде: давно обещали ребенку

туда съездить. Это означало, что еще несколько дней

выпадают из активного поиска работы. Что делать?

За неделю в газетах набралось с пяток объяв-

лений с вакансиями для тестировщиков. Я выслал

резюме факсом с пометкой, что вернусь через

неделю. И мы отправились в Диснейленд.

Говоря вообще, те времена для тестиров-

щиков были довольно странными. В большинстве

софтверных компаний тестировщиков не просто не

было – о такой профессии никто не слышал. «Тести-

ровщик? — удивлялись программисты. — А зачем?

Мы сами свой код тестируем». То есть работу было

искать очень непросто.

С другой стороны, даже если контора и хотела

нанять тестировщика, то найти человека с опытом

оказывалось невозможно. А у меня к тому времени –

почти год американского стажа! Плюс много всякой

всячины мне приходилось делать в СССР. Я эту «вся-

чину» обтесал в резюме так, чтобы ничего лишнего не

осталось, и получилось, что уже много лет я только и

делаю, что тестирую: то цифровые системы пере-

дачи данных, то образовательный софтвер. По прин-

ципу: если я все это сам разрабатывал, то ведь сам

и тестировал, на сторону не отдавал!

С пяти отправленных мною методом ковро-

вого бомбометания резюме я получил приглашения

на два собеседования. Одно почему-то на долж-

ность менеджера. Но агент по трудоустройству меня

об этом заранее не предупредил, и во время собе-

седования мне приходилось яростно отрицать своё

руководящее прошлое, вызывая тем самым недо-

умение президента компании. Если бы агент зара-

нее поставил меня в известность, я бы, возможно, и

100

Вторая работа

не отказывался так упорно от своих прежних руко-

водящих постов. Возможно, и судьба бы моя теперь

по-иному сложилась. Вот как много зависит от одного

рекрутера!

А второе интервью завершилось предложе-

нием работы. Собственно, с этого и начинается

история, которую я хочу рассказать. Ибо история эта

– о маленькой компании, второй в моей американ-

ской жизни.

Для начала несколько слов о месте действия и

действущих лицах.

К моему приходу в компании (назовем ее Трай-

Софт) трудилось всего шесть сотрудников. И прак-

тически все они по должности были директорами.

Примерно в той же степени, в какой я, будучи един-

ственным тестировщиком, мог бы именовать себя

директором по тестированию. То есть вся работа в

данной компании осуществлялась директорами.

Теперь вкратце опишем этот небольшой тру-

довой коллектив. Итак…

Натан Лернер, президент, 46 лет. Калифор-

нийский еврей в третьем поколении, которому по-

везло оказаться в первой десятке сотрудников Эппла,

вследствие чего Натан разбогател и стал заниматься

созданием или скупкой перспективных компаний с

целью их быстрой перепродажи. На чем разбогател

просто сказочно.

Он обладал удивительным рыночным чутьем и

не менее удивительными связями. Наш ТрайСофт был

уже седьмой его кампанией на продажу. ТрайСофт

был создан в декабре 1992 года с уставным капита-

лом в 300 тысяч долларов, а в ноябре 1993 Натан уже

продал 70% компании за два миллиона. Грубо говоря,

он сумел меньше чем за год удесятерить инвестици-

онный капитал. Натан не только знал о существова-

нии золотого руна, но и систематически отстригал

себе на жизнь от его кудрявой шерстки.

Господин Лернер невысок и коренаст. Ездит

на крутом мотоцикле. Одевается соответственно:

мотоциклетная куртка, кожаные штаны, сапоги. Не

всегда, конечно. Иногда он приезжает на автомо-

биле и вид имеет вполне заурядный. Однако при всех

Вторая работа

101

стараниях ему не удавалось одеться формально.

На протокольных мероприятиях Натан смотрелся за-

бавно. Вроде и костюм хороший, и всё, что к нему

положено, но не сочетается это с его обликом! Осо-

бенно нарушали гармонию непослушные кучерявые

вихры, которые наш президент мог только остричь,

но не заставить слушаться.

В тот момент, когда я проходил собеседова-

ние, то есть в начале мая 1993, компания уже активно

продавалась. Но требовалось показать какой-то го-

товый продукт и клиентов. Нужны были люди для удар-

ного завершения проекта. Натану нужны были люди,

а мне нужна была работа.

Всё-таки хорошо жить в мире чистогана!

Кроме жены и детей, ты нужен еще многим людям.

Фред, арт-директор, 50 лет. Симпатичный

мужик с хорошим чувством юмора. Лицо интелли-

гентное, но с оттенком некоторой испитости, что вы-

зывало у меня особенно теплые чувства. Фред много

лет проработал художником. Специализировался на

комиксах. Сейчас этот вид искусства почти вымер,

а когда-то Америка этим сильно увлекалась. Затем

Фред переключился на компьютерную графику, стал

делать рекламные видеоклипы и демо-ролики для се-

рьезных компаний, таких, как IBM и Кока-Кола. У него

была своя небольшая фирма, в которой работали

три человека: он, художественный подмастерье Дэйв

и программист Крис. Именно Фреду принадлежала

идея продукта. Натан просто выкупил его фирму. С

этого и начался ТрайСофт. Но рассчитались с Фре-

дом не деньгами, а акциями. Таким образом, Фред

стал вторым крупнейшим совладельцем ТрайСофта.

В молодости Фред был жутким коммунистом,

имел приводы в полицию за участие в разных безобра-

зиях, посещал международные левацкие сборища и

с гордостью рассказывал, что в американских ком-

петентных органах он проходил под кликухой Fred The

Red. С тех пор Фред сохранил известный пофигизм,

выражающийся преимущественно в редко встреча-

емом богатстве способов употребления слова f*** в

абсолютно любом контексте. Выражался наш худож-

ник очень точно, сочно и всегда предельно ясно. Мы

102

Вторая работа

с Фредом очень дружили и любили, при случае, по-

трепаться на самые разные темы. Он для меня был

чем-то вроде первого экскурсовода по американ-

ской жизни.

Вот пример нашего диалога.

— Фред, а что ты делал во время депрессии?

— Пацаном был. Курил табак и воровал бур-

жуйские яблоки.

— Но хреновое было время или как?

— F***!!!

Крис, технический директор, 27-28 лет. Тощий,

рост за 2 метра, со светлой бородой. Вырос в очень

богатой семье. Ещё работая в компании Фреда,

Крис создал на основе С++ удобный язык для созда-

ния мультяшек, состоящий из трех десятков команд.

(Этим языком пользовался Дэйв для создания реаль-

ного продукта.) В ТрайСофте Крис поддерживал этот

язычок и писал систему защиты от несанкциониро-

ванного копирования софта с производимых компа-

нией CD-дисков.

Крис – типичный компьютерный ботаник с пол-

ным отсутствием того, что называется коммуника-

тивными навыками. В течение недели он получает с

пяток компьютерных журналов, которые прочитывает

от корки до корки. Его эрудиция в компьютерных во-

просах просто феноменальна. (Хотя написанный

им код довольно слаб, судя по отзывам заслуживаю-

щих доверия людей.)

Тут пришло время описать сам продукт. Ком-

пания производила CD, на которых хитрым образом

было установлено 70-80 популярных и не очень про-

граммных продуктов. Демонстрационную версию

программ можно запустить 5-6 раз через наш до-

морощенный интерфейс и поиграться. Если после

этого клиент желает приобрести продукт, он звонит

нам и даёт номер своей кредитной карты. После

чего мы выдаём ему код для дешифровки и програм-

мами можно пользоваться, запуская их непосред-

ственно с диска. Фирменная коробка высылалась

клиенту почтой.

Наиболее сложную часть нашего собствен-

ного программного продукта писала консалтинговая

Вторая работа

103

компания из трех человек. В задачу Криса входила за-

щита продукта от взлома, чтобы человек, не имею-

щий выданного нами кода, не мог скопировать эти

70-80 программ.

Собеседование со мной Крис проводил в

своей обычной манере: не спросил ни о чем из моего

прошлого опыта. Почитал резюме и поинтересо-

вался: как в университетах СССР обучают математи-

ков? Дошло до моей дипломной работы десятилетней

давности. Когда он понял, что я доказывал теорему по

оценке сложности конечных автоматов (кафедра

матлогики), то полез в детали. Сложность была даже

не в том, что я порядком всё подзабыл, а в том, что

по-английски на такие темы я никогда не разговари-

вал. Благо, под рукой оказались ручка и бумага. Ока-

залось, он прочитал много работ Марвина Мински,

а я как раз одну из его оценок в дипломе уточнял. С

этого момента Крис проникся ко мне доверием. О

тестировании разговор не вёлся вообще.

Мне сделали предложение о работе на 34 ты-

сячи в год. Эта сумма взялась не с потолка. Мне дали

анкету с вопросом о моей зарплате на последнем

месте работы. Я не был уверен, зачем им это надо,

но подумал, как бы они не предложили мне ровно

столько же, и оказался прав. Я написал в анкете про

34 тысячи, и ровно столько же мне Крис и предложил.

Но поскольку он был ботаником, то, когда я спросил

его, почему именно 34, он мне бесхитростно ответил:

«Потому, что в анкете указано столько». Я поторго-

вался, Крис сходил к начальству, и мы сошлись на 36

тысячах в год. Потом, при продаже ТрайСофта, мне

накинули до сорока. Так прогноз вице-президента с

моей предыдущей работы, что до сорока тысяч в год

я дослужусь не раньше, чем за пять лет, сбылся до-

срочно – всего за год.

По жизни Криса нельзя было назвать приятным

или неприятным человеком. Он весь в своих мыслях.

У него абсолютно отсутствует чувство юмора, впро-

чем, как и желание пошутить или пообщаться за пре-

делами должностных обязанностей.

Быть его непосредственным подчиненным

оказалось тяжело, так как Крис слабо представлял

104

Вторая работа

объём работ и время, необходимое для их выполне-

ния. Он мог совершенно запросто спросить: «Майкл,

можешь к завтрашнему дню сделать автоматический

тест, который все продукты будет запускать и прове-

рять их основные функции?» Да на такое дело две

недели надо, только чтобы спецификацию в первом

приближении составить! А сама кодировка может

на месяц потянуть. Гляжу на него испуганно, а он,

поняв, что не получится, говорит с укоризной: «Нехо-

рошо обманывать. Говорил, что знаешь Майкрософт

Тест, а как до дела, так и в кусты». И уходит, не дожи-

даясь ответа. А улыбка в целом добрая.

Фред его любил по-своему, но постоянно под-

калывал, хоть и без всякой надежды быть услышанным

и понятым.

Дэйв, директор по производству, 30 лет. Сво-

ими руками создал интерфейс нашего продукта, ис-

пользуя упомянутый выше язычок. Рослый, подтянутый,

очень улыбчивый, доброжелательный и ответственный.

В свободное время с ним можно поговорить

за жизнь, но круг его интересов ограничен преиму-

щественно спортом, машинами и пристраиванием

жены на работу. Дэйв любит поправлять мой англий-

ский и делает это тактично, с большим педагогиче-

ским мастерством. Явный талант у него к этому делу.

Помню, сваял он что-то и позвал меня посмотреть.

Какое, говорит, слово из четырёх букв наилучшим об-

разом характеризует этот интерфейс? Смотрю я

на картинку и перебираю в уме все известные мне

слова, подпадающие под определение. (Надо заме-

тить, что four letter word, дословно «слово из 4-х букв», –

это идиома, обозначающая матерное ругательство.)

А Дейв откинулся на спинку стула и, глядя на картинку,

с нежностью говорит: «Сute» (симпатично). Это я как

пример любви к родному языку привожу.

Патриция, директор по маркетингу, 26-27 лет.

Это она договаривалась с компаниями-правообла-

дателями и заключала договора на право продажи их

программного обеспечения на наших дисках.

В то время, за отсутствием интернета, муль-

тимедийные технологии были последним писком. В

эту отрасль рвануло много инвесторов. Компании

Вторая работа

105

создавались каждый божий день. Почти все новые

компьютеры шли с CD-ROM устройствами, а самих

CD-дисков то и не было. На момент моего прихода

в ТрайСофт самый полный каталог насчитывал всего

около 400 наименований. Жуткое количество компа-

ний создавалось в то время именно для того, чтобы

набивать CD-диски любым содержанием: картин-

ками из зоопарка, словарями и еще Бог знает чем.

Надежды были большие.

Патриция работала очень круто. Она раскру-

тила всех лидеров индустрии на полную катушку. От

Лотуса у нас было с пяток продуктов, от Борланда,

от Бродербанда, от Семантека, от Асисметрикса.

Мы выпускали занятную штуку под названием Fitness

Partner – мультимедийный партнер по фитнесу. Вы-

ставляешь набор упражнений, частоту повторений,

темп, музычку – и очень славная девчушка на экране

с тобой эту зарядку делает. Выпускали с пяток орга-

найзеров. Вообще все продукты были упакованы аж в

12 категорий. Игры, обучающая всячина, с пяток про-

дуктов для бесплатного копирования – типа, бонус

такой для покупателей. Весь офис компании был

завален коробками, приходящими со всех концов

страны, а в коробках – программный софт.

Патриция среднего роста, светловолосая.

Окончила Калифорнийский университет в Санта-

Барбаре, отделение маркетинга, и постоянно огры-

залась на наших мужиков, подкалывавших ее, что,

типа, университет-то «пляжный». И в характере, и во

внешнем облике Патриции была какая-то стреми-

тельность. Она стремилась к бабкам и готова была

целый день долбать по телефону каких-то людей,

многие из которых ее отчаянно посылали. Но послать

нашу даму безнаказанно было, ой, как непросто.

Она впивалась в потенциальных клиентов бульдожьей

хваткой и дожевывала их медленно, но верно.

При всей своей напористости Патриция

могла быть на удивление сентиментальной, хотя и не-

долго. Например, нюхая цветочек или глядя на фо-

тографию недавно родившегося племянника. Мне

Патриция была чем-то очень симпатична. Пашет как

пчела, не хнычет от грязной работы, умеет отдохнуть

106

Вторая работа

и развлечься, умеет слушать и похохотать может от

души. Однажды она пришла ко мне с бумажкой и

стала выпытывать русские матерные слова, которые

тут же аккуратно записывала и многократно повто-

ряла вслух для лучшего произношения. Я встречал

много американцев, которые способны с ходу повто-

рить пару слов без всякого акцента. Она из таких. На

мой вопрос, зачем ей это надо, Патриция объяснила:

для бойфренда, чтоб не зазнавался. (У нее имелся

русский бойфренд.) Но перед тем как излить новый

лексикон на бойфренда, Патриция стала упраж-

няться на клиентах. Положит трубку и как выдаст трель

по-русски. Народ, естественно, заинтересовался:

что происходит? Она им всё поведала. Бумажку тут

же отксерили и стали хором разучивать. Неделю я

совершенно не мог работать. Когда они по-англий-

ски ругнутся, мне без разницы, а когда по-русски, то

как-то нехорошо на душе. Сам я таких слов особо не

употребляю, а у них это как игра: «Ну что, б***, когда

на ланч пойдем?» Но через неделю они наигрались и

перешли на родной язык.

И, наконец, шестой по счету сотрудник –

Иришка, то есть…

Айрин, секретарша, 20 лет. Единственный че-

ловек в компании, не имеющий директорского титула.

Очень тактичная и не очень общительная. Одновре-

менно пухленькая и накачанная. В жизни коллектива

почти не участвует, всё больше возится с бумагами

и сидит на телефоне. За ней ухлестывало несколько

парней, и эта часть жизни поглощала много её вре-

мени, но деталями она не спешила поделиться, да

никто особо в душу и не лез.

Седьмым был я.

Восьмым стал программист Гоша – его при-

няли на работу через неделю после меня. Как ока-

залось при ближайшем рассмотрении, Гошина

миссия заключалась в том, чтобы править код Криса,

хотя Гоше сильно хотелось вообще его переписать.

Гоше гораздо чаще, чем мне, приходилось общаться

по работе с Крисом, соответственно его Крис достал

намного раньше и сильнее. Кроме того, несмотря

Вторая работа

107

на приличную прибавку в жаловании по сравнению

с предыдущим местом работы, Гоша с первого

же дня стал болезненно переживать, что нам с ним

акций ТрайСофта не перепало. Только зарплата.

Меня отсутствие акций волновало в то время намного

меньше, то есть, можно сказать, вообще не волно-

вало, что вполне объяснимо для текущего момента

нашей иммиграции.

Как-то раз Дэйв, отчаявшись допроситься у

Криса недостающих команд несчастного язычка,

неофициально попросил помощи у Гоши, и тот с

удовольствием помог. Но Крис его здорово за это

отругал, что было со стороны Криса большим свин-

ством. Работали мы с 8 утра до 11 вечера. И акций

компании не имели. Даже если человек отлучался с

работы на часок по личным делам – что такого? А уж

тем более, если по делам производства. Но Крис не

умел общаться с людьми, о чем уже было сказано

выше. Был в нашей компании еще один человек:

Карл, финансовый директор, 40 лет. Импо-

зантный, в очках, с очень интеллектуальным и живым

лицом. Поначалу он приходил в офис на пару часов

в неделю, но с сентября перешел на постоянку и

сидел в офисе целыми днями. Карл в интересах ком-

пании жульничал нещадно: не платил вовремя по сче-

там, вынуждая клиентов либо плюнуть на деньги, либо

привлечь адвоката. Платили аккуратно только тогда,

когда знали, что человек или организация понадо-

бятся компании в будущем. Софт тоже не покупали,

а с одобрения Карла использовали нелицензионный.

Экономия была огромной.

Натан вообще был большим мастером по

накручиванию максимально высокого процента

прибыли с вложенных денег. Он не был жадным, но

делал это из азарта, ради спортивного интереса,

что ли. Например, у сотрудников не было медицин-

ских страховок. Обещали оформить после продажи

компании (так и случилось). Благо у меня была стра-

ховка от жены, но перегибы в экономии наблюда-

лись повсеместно: не хватало кофейника на кухне,

отсутствовали обычные блага в виде бесплатного чая,

108

Вторая работа

кофе, какао, сахара. О большем я уже не говорю.

Когда я теперь объясняю своим студентам, как понять,

есть ли у компании деньги, то говорю: «Ребята, смо-

трите, что у них на кухне. Если напитки в двухлитровых

бутылках, – это бедные. А если соки в мелкой рас-

фасовке, особенно в стеклянной таре, – это люди со

средствами».

Теперь от личного состава перейдем к офису

компании.

Первые три недели я проработал в лос-га-

товском офисе. Потом фирма переехала в Санта-

Клару. Натан объяснял это тем, что приличная

хайтековская организация должна иметь адрес и

офис именно в Санта-Кларе.

В Лос-Гатосе работать было здорово. Компа-

ния занимала две комнатки в двухэтажном доме в

самом конце самой центральной улицы города. Кто

в Лос-Гатосе не был – при случае побывайте. Место

богатое, и организовано для тех, кто «энжоит лайф»,

то есть наслаждается жизнью: всюду букинистиче-

ские магазинчики, кофейни, картинные галереи,

балдеющий народ... Когда говорят, что в Америке нет

красивых женщин, я сразу понимаю, что человек в

Лос-Гатосе не бывал. Красивые? А фигурки, а холе-

ность, а выражение лиц! Ходить на ланч было, как на

экскурсию. Но, эх, уехали мы оттуда, и больше не о

чем говорить.

Новый офис нашей компании располагался

как раз напротив Санта-Клара Конвеншн Центра,

где ярмарки вакансий проходят. Кто там бывал, тот

знает, о чем речь. Здание одноэтажное, с высочен-

ными потолками, что усиливало ощущение большого

пространства. Помимо приемной, занятой Ириш-

кой, имелись две большущие комнаты и три-четыре

офиса. Была еще «тещина комната» – глухой чулан-

чик вроде кладовки. Когда мы на новое место вшесте-

ром переехали, то чувствовали себя очень вольготно.

Дислокация была такой: в одной большой комнате

работали Гоша, Дэйв и я. В другой сидела в одиноче-

стве Патриция. Натан, Карл, Крис и Фред имели от-

дельные кабинеты. Про убогость нашей обшарпан-

ной кухоньки я уже говорил. Сортир тоже не блеск, но

Вторая работа

109

чистый и не вонючий.

А вокруг безработица 10-11%, и сам факт на-

личия работы греет сердце. Работай и получай от

жизни удовольствие. А фронт работ был обеспечен

на славу.

Компании-производители программного обе-

спечения платили за место на нашем диске. Кроме

того, нам должны были поступать комиссионные от

продажи их программной продукции. Да и сами

диски в будущем планировалось продавать. Но для

начала, для раскрутки, решили первую партию отдать

бесплатно. Как раз намечался выход нового муль-

тимедийного журнала, распространяемого через

розничную сеть. И в качестве бесплатного приложе-

ния к первому номеру предназначался наш первый

диск. После выхода диска потенциальный покупатель

нашей компании должен был оформить сделку. В ка-

честве покупателя выступала издательская компания

с годовым оборотом в 4 миллиарда долларов.

Ситуация на рынке была к Натану беспо-

щадна. Он только начал раскручивать ТрайСофт,

а уже через три месяца у него было с пяток конку-

рентов. Особенно один дышал в спину – СофтТэнк.

Эту компанию создал гигант продажи программного

обеспечения через каталоги. Их ассортимент был на-

много богаче нашего, и издавать они собирались не

отдельные диски, а сразу целые альбомы из несколь-

ких дисков. Плюс у них была своя сеть клиентов. Но

СофтТэнк нас не догнал. У них было слишком много

денег на старте. Они стали собирать гулянки с уча-

стием крупных предпринимателей – гольф, жрачка,

веселье… В то время как мы под руководством

Натана клепали продукт днем и ночью. Опоздать к

намеченной дате выхода журнала было равносильно

закрытию нашей компании. Денег у компании хва-

тало только на то, чтобы выпустить продукт и сразу же

продаться.

В предшествующие релизу несколько недель

обстановка в компании накалилась до предела. Мы с

Гошей валились с ног. Остальные пахали не меньше.

Надо отметить, что при общем диком нервном напря-

жении и чудовищной сверхурочной нагрузке никто не

110

Вторая работа

срывался, не орал, не болел, не начинал сволочиться

или высчитывать, кто больше сделал. Компания рабо-

тала как часы. Мы все находились несколько недель в

состоянии полного остервенения, включая мою жену,

которая даже со стороны смотреть на это спокойно

не могла. Особенно ее возмущало, что нам, засижи-

вавшимся на работе до ночи, компания не предла-

гала еду. Действительно, так принято, когда работают

сверхурочно. Обычно заказывают пиццу.

Однажды, придя в офис часам к 10 утра,

Карл помахал нам рукой и спросил: «How are you?»

(«Как вы?») На что шутник Гоша ответил: «Bad, but who

cares?» («Плохо, но кого это волнует?») Карл не на

шутку встревожился и побежал к Натану, хотя я пере-

хватил его на полпути и объяснил, что это была шутка.

Однако Натан нас двоих вызвал и пообещал бонус в

случае успешного выхода продукта в срок. Не помню

сколько. Тысячи три-четыре. Мы сказали, что и без бо-

нуса сделаем всё от нас зависящее, но за внимание

спасибо и от денег не откажемся.

Дэд-лайн отправки мастер-диска на тиражи-

рование наступал в 8 утра какого-то числа октября

месяца. В этот день к 7 часам утра я уже проработал

беспрерывно сутки. В семь утра Крис повез мастер-

диск в аэропорт. Свершилось!

Пару дней отоспались с разрешения началь-

ства, а бонуса всё нет. Ждём ещё – нет! Тут я совсем

озверел. Раньше меня Гоша накручивал, что Натан –

жмотина и надо отсюда валить, а мне в целом всё

нравилось, и я отнекивался. А тут наоборот: Гоша

спокоен, а я завелся. А тут еще моя жена подключи-

лась: безобразие, мол, и все такое. Звонит мне на

работу и на мозги капает. Гоша предлагает: давай я

с ней поговорю, успокою. Они мирно беседуют, но

в процессе успокоения, на реплику моей жены, что

надо оттуда увольняться, Гоша в миротворческом по-

рыве отвечает: «Ну где ему ещё такие деньги запла-

тят?» Мне эта фраза не понравилась. По окончании

разговора я Гоше высказал, что признателен ему и

всё такое, но эта фраза явно была лишней. Реакция

Гоши меня озадачила. Он всё отрицал: мол, не про-

износил он этих слов, и не мог произнести, я на него

Вторая работа

111

наговариваю. С мыслью, что может мне и вправду

почудилось, приезжаю домой и уточняю у жены: были

такие слова или нет? Она говорит: «Да, я еще сама

очень удивилась, чего это его в эту сторону понесло».

Этот небольшой эпизод расставил на места

многое в моем понимании природы некоторых

вещей. Мы с Гошей никогда не ссорились, не выяс-

няли отношений, но я просто перестал их активно

поддерживать. Они сами собой сошли в ноль после

того, как Гоша уволился.

А тогда я просто пошел к коммунисту нашему

и говорю: «Фрэд, что за ситуёвина такая?» Фрэд начал

меня успокаивать: «Брось, они не такие ребята, чтобы

обмануть. Просто в суете забыли о вас». Но к Натану

он всё же сходил. Тот, надо отдать ему должное, меня

в сторону отозвал, извинился, чек вручил и поблагода-

рил за хорошую работу. Зарплату поднял. В общем,

отошел я. Понял: шефу тоже все это нелегко далось.

После завершения проекта в компании воца-

рилась атмосфера всеобщей любви и братства.

Прям корчагинцы какие-то. Но тут начинается вторая

часть этой истории, посвященная периоду существо-

вания нашей компании после её продажи, которая

вскоре была юридически оформлена.

Пока мы вели борьбу на техническом фронте,

компания продолжала пополняться новыми людьми.

Патриция обзавелась помощницей – добродуш-

ной и очень скромной девушкой. Помощница робко

обзванивала компании и спрашивала, не хотят ли они

посмотреть наши рекламные материалы. Обычно

никто не возражал. Через недельку за них бралась

сама Патриция и добивалась подписания контракта.

Появился у нас и директор по продажам, кото-

рого звали Кевин Блум. Его задача состояла в том,

чтобы пристраивать следующие выпуски нашего CD.

Кевин договаривался с крупными производителями

компьютеров, такими, как Компак, чтобы они наш CD

с программным обеспечением сразу прилагали к

своим компьютерам. Производители платили нам по

трёшке за CD, а клиентам говорили: «Даём вам на

200 долларов бесплатного программного обеспече-

ния». Кевин взял себе «тёщину комнату», потому что

112

Вторая работа

не хотел, чтобы кто-то слышал его переговоры с ком-

паниями. Хотя орал он по телефону так, что нам все

было слышно: вход в его каптёрку был через наш зал.

В помощь Кевину взяли выпускника колледжа,

в задачу которого входило обзванивать местные и

неместные мастерские по сборке компьютеров и

агитировать их к своей продукции прилагать наши

диски. Таких мастерских было если не тысячи, то

сотни наверняка. Этот парень работал в нашей ком-

нате, его стол стоял прямо у входа в каптёрку Кевина.

О Кевине следует рассказать особо. Было

ему тогда лет сорок, и он только-только женился. Сам

он вырос в патриархальной еврейской семье в Бру-

клине и хотя кашрута не соблюдал, но знал все ню-

ансы этого дела и жену себе нашёл такую же, через

синагогу. Роста Кевин был среднего, телосложения

плотного, с мясистым большим носом, приличной

лысиной, начинающейся со лба. Если бы не лоск,

не шикарные костюмы, которые Кевин ежедневно

менял, то внешне он вполне сошел бы за русского

таксиста, каких в Сан-Франциско сотни. Особенно

принимая во внимание его небольшое брюшко, под-

держиваемое ремнем, причем подчеркнуто снизу.

Характер у Кевина был очень веселый, ино-

гда даже чересчур. Он любил и потрепаться, и пор-

жать, и приколоть кого-то из ребят, но совершенно

беззлобно. Переход от бурного веселья к полной

серьезности у него происходил мгновенно. Хотя,

глядя на серьезного Кевина, не оставляло ощуще-

ние, что он сейчас что-то озорное отчебучит. Это был

комедийный персонаж. Расскажу пару случаев для

наглядности.

В первый рабочий день Кевина в компа-

нии Натан, как водится, провел новичка по офису и

каждому сотруднику персонально представил. На

меня Кевин посмотрел очень пристально, поздо-

ровался с характерным бруклинским выговором,

и я просто кожей почувствовал, что сейчас он в уме

решает, еврей я или нет. Я ему и говорю: очень при-

ятно, что вы к нам пришли. Успех компании в ваших

руках, так что уж, пожалуйста, не подкачайте. Мы на

вас очень надеемся.

Вторая работа

113

Закончив процедуру знакомства с сотруд-

никами, Кевин подошел ко мне снова и с самым

серьезным видом, от которого я чуть не прыснул,

спросил: «Ты это серьезно все говорил?» — «А как же!

— говорю я. — Откуда такие сомнения?» А он: «Пони-

маешь, обычно инженеры – это самонадеянные

козлы, которые думают, будто от них что-то сильно

зависит. Они не в состоянии понять, что это мы, кото-

рые любое дерьмо умеем продать, определяем

успех или неуспех компании». И спрашивает: «А ты

еврей?» — «Да разве не видно?» — делаю обиженный

вид. «Видно, видно, — говорит он доверительно и жмет

мне руку. — А то думаю, откуда у инженера такое

глубокое знание жизни?»

Кевин любил хорошо одеться. Он не врубался,

что хвастать передо мной шмотками бессмыс-

ленно, истинного ценителя во мне не найти. Но, за

неимением более подходящей аудитории, он подхо-

дил ко мне и рассказывал с оживленным видом про

какой-нибудь редкий галстук или костюм. Лейблы

всякие объяснял. Только с меня ему было проку как

с козла молока. Но он, скорее, для себя это расска-

зывал. И счастлив при этом был, как дитя. Однажды

я, по советской привычке, настроение ему подпор-

тил – неудачно пошутил. Он мне галстук новый пока-

зывал, брызжа слюной и подпрыгивая от радости. За

75 баксов оторвал галстук, который стоит 150! «За 75

баксов, — говорю ему, — во многих странах семья

может прожить месяц». Тут он так страшно обиделся,

надо было видеть его лицо. Ушел к себе в чулан. Но

уже через пять минут прибежал и похвастался, как он

с кем-то удачно по телефону что-то уладил. Я ему и

говорю: «Не обижайся, это у меня такая неудачная

шутка вышла, сам понимаешь, cultural differences»

(культурные различия).

Тут Кевин пришел в страшное возбуждение и

потребовал, чтобы я ему рассказал несколько рус-

ских шуток. Хотел, наверное, употребить в бизнесе.

Или еще для чего. Начинаю рассказывать анекдот:

приходит отец забирать сына из роддома... (Лицо Ке-

вина расплывается в сладкой улыбке.) «Будет у меня

сын футболистом», — говорит медсестре. (Кевин

114

Вторая работа

довольно ухмыляется.) Медсестра отвечает: «Футбо-

листом не получится, у мальчика ножек нет». (Кевин

страшно заволновался и помрачнел.) «Тогда, — гово-

рит отец,— будет пианистом». (Кевин слегка успоко-

ился.) «Не получится,— отвечает медсестра, — у него

ручек нет». (Тут Кевин чуть не заплакал.) Когда дошли

до конца анекдота и Кевин узнал, что весь ребенок –

это одно большое ухо, но и оно глухое, он посмотрел

на меня с укоризной и говорит: «И это у вас там счи-

тается смешным?!»

В другой раз Кевина понесло рассказывать,

как он привык широко жить. Мы, говорит, с ребятами

последние лет десять получали по 150 тысяч в год. Ра-

ботали как волы. А потом возьмешь отпуск на пару

недель и айда в Кению, на львов охотиться. Десять

тысяч просадишь, зато удовольствия – море.

Потом как-то начал про свой новый дом рас-

сказывать. Женившись, он купил дом в Маунтин-Вью

за полмиллиона долларов. Хороший дом. Мы с

женой пару лет спустя у него в гостях побывали, когда

у них ребенок родился. Так вот, гордился Кевин своим

домом до чертиков. Я ему и говорю: «Странно, ты

столько лет подряд большие бабки получал, а ничего

не нажил». — «Как, — говорит, — ничего? Я дом купил!»

— «Ну, хорошо, — говорю, — дом. Ты за него сто тысяч

выложил из своего кармана, остальное одолжил.

Да ведь ты мог уже пять таких домов иметь при

своих доходах». — «Нет, — говорит, — Майкл, не

понимаешь

ты

«лайф

стайл»

настоящего

американца!» — «Нет, — говорю, — не понимаю».

Иногда Кевин делился со мной житейской му-

дростью. Вот образчик такой делёжки, цитирую от

первого лица: «Пошли мы как-то с отцом в ресторан.

Я еще молодой был. Мало чего в жизни понимал. Отец

заказал свиную отбивную. У меня глаза на лоб выка-

тились, я ему говорю: «Отец, что ты делаешь? Это же

не кошерная еда!» А он на меня посмотрел своими

мудрыми глазами и ответил: «I like it» («Мне она нра-

вится»). Учиться надо жизни у старшего поколения!»

Кевин использовал в работе много старых

связей и очень боялся, что наш продукт окажется пло-

хим и его личная репутация окажется подмоченной.

Вторая работа

115

Официальная политика компании, озвученная

Натаном на приватном собрании, заключалась в

том, чтобы «не отвлекать Кевина от работы», то бишь

не делиться с ним информацией о реальном состо-

янии продукта. Кевин понимал, что от него истинное

положение дел скрывают, и из-за этого нервничал.

Я этим обстоятельством гнусно пользовался,

когда Крис отказывался исправлять что-то существен-

ное в продукте. Подзову Кевина к моему компьютеру

и спрашиваю: «Как ты считаешь, должны мы эту про-

блему устранить или нет?» — «А как же!!!» — орал

Кевин на всю комнату. — «Тогда, — говорю ему, — я

тебе ничего не показывал, но, если ты не заставишь

Криса всё переписать, оно так и останется». — «Да

я этого ботаника в момент урою!» — кричал Кевин

и влетал к Натану с на ходу сочиненной историей:

«Я тут потенциальному клиенту показывал наш про-

дукт, а он мне вот в эту хреновину пальцем тычет и

говорит, что мы г**** к нашим компьютерам не при-

кладываем!» Встревоженный Натан бежал к Крису

и требовал: «Я не понимаю, в чём там дело, но эту

штуку надо исправить». Крис говорил: «F***, как меня

достали эти идиоты!» — и отдавал приказ Гоше всё

исправить.

Как только CD-диски с журналом ушли к потен-

циальным клиентам, но не раньше, компания стала

нанимать специалистов по техподдержке. Но за один

день никого приличного не наймёшь, а тут нас стали

осаждать звонками клиенты, причём массово. Вся

контора села на телефоны. Такого дурдома я в своей

жизни не видел. Количество пользователей персо-

нальных компьютеров в то время удваивалось чуть ли

не ежегодно. Наши телефоны обрывали толпы поль-

зователей, впервые попытавшихся оседлать элек-

тронного коня. Недели через три компания наняла

толковых специалистов технической поддержки и с

нас эта тяжкая обязанность была снята. Но школу

жизни мы прошли классную. Надо знать свой контин-

гент, господа!

Звонит один ковбой:

— Слышь, мужик, я две штуки в этот долбанный

компьютер вложил!

116

Вторая работа

— У вас что-то не работает?

— Не понимаешь ты ни хрена. Я же тебе про-

стым английским языком объясняю: две штуки.

— Но вы наш продукт установили?

— Да нахрен мне нужен ваш продукт?

— А что является причиной вашего звонка?

— Да я же тебе уже третий раз повторяю: две

штуки баксов стоит компьютер…

Звонит другой. Интеллигентный мужчина вроде.

Мы с ним беседуем минут десять, пока я вычисляю,

что у него не так. Наконец все исправлено. Я желаю

ему всего доброго.

— Можно еще один вопрос, не по теме?

— Конечно.

— А вот эта проблема, что у меня была, она у

многих встречается?

— Нет, это первый случай, а что?

— F***!!! It always happens to me! («Вечно это

происходит только со мной!»)

Большинство звонивших не умели выполнять

простейшие операции. В основном они ограничи-

вались консультацией по устранению проблем. Но

один звонок поверг меня в шок. Позвонил чудак из тех,

что покупают всякую мелочь по десятке. И нарвался

на меня. Говорит, а у самого голос смущенный:

— Я купил у вас вчера Post Card Designer.

— Спасибо за покупку. Надеюсь, вы не

разочаровались?

— Нет. Тут другое. Ваш сотрудник дал мне

номер для раскодировки продукта.

— Вам не удается его раскодировать?

— Нет, тут другое. У меня этот номер все

остальные продукты тоже открывает.

В глазах у меня темнеет от ужаса. Отвечаю:

— Одну минуточку, я сейчас уточню.

Хватаю с соседнего стола вчерашнюю сводку

из отдела продаж – там всего один клиент, кто эту

мерзость купил. Немного прихожу в себя.

— Ваше имя Пол Саммет, из Массачусетса?

— Да, откуда вы знаете?

— Поздравляю, мистер Саммет. Мы всего

третий день на рынке. Вы оказались нашим первым

Вторая работа

117

покупателем из штата Массачусетс. Поэтому ком-

пания в виде бонуса дала вам мастер-шифр. Поль-

зуйтесь на здоровье всеми продуктами, что есть на

диске. Но, пожалуйста, будьте осторожны. Чтобы

не иметь проблем с законом, этот шифр никому

больше не сообщайте. Он зарегистрирован на ваше

имя. — Да что я, враг себе, что ли? Будьте покойны.

Я запустил наш диск на трех разных системни-

ках. Попробовал шифр: он действительно открывал

всё подряд! Передо мной встала задача: сообщить

ли о случившемся? И если да, то кому? Ну, Гоше, по-

нятно. А еще кому? Я принял Соломоново решение

– отослал сообщение по электронной почте в отдел

технической поддержки.

Что тут началось, мамма мия! Начальство

носилось взад-вперед. Говорили все шепотом. Крис

из своего офиса три дня не показывался, зато к нему

наведывались частенько Натан и Карл. В эти три дня

мы ничего не продавали. Звонившим клиентам обе-

щали перезвонить и не перезванивали. Через три

дня Крис из своего офиса выбрался, выдал мне свой

дешифратор и велел протестировать. В итоге всё

обошлось, но перенервничало начальство страшно.

Боялись гнева производителей программного обе-

спечения. Отдать за просто так сто тысяч копий! Не

все такие богатые.

По случаю продажи нашей компании устро-

или большой прием. Натан написал приличного раз-

мера поэму в шекспировском стиле, которая была

зачитана автором и тепло принята присутствующими.

Для разъяснения грядущих перемен чуть ли не

ежедневно устраивались собрания. Обсуждали пен-

сионный план, бенефиты, новый план покупки акций

сотрудниками. Натан так полюбил свое детище, что

решил новой компании не заводить, остался нашим

СЕО. Но в замы ему прислали хлыщеватого импозант-

ного бездельника с красавицей женой. Зам должен

был присматривать за ходом развития, на которое

выделили хорошие деньги.

Но Натан не мог руководить компанией.

Ему мешала психология инвестора-спекулянта. Он

118

Вторая работа

продолжал экономить на всем подряд. Несколько

новых сотрудников, смекнув, что к чему, уволились.

Уволился и Гоша, которого Крис достал окончательно.

А мы пока клепали второй релиз.

Релизы планировались ежеквартально. На

наш CD открыли подписку за 20 долларов год, но под-

писчиков было мало. Софтвер тоже никак не прода-

вался. Пристроить наш CD к ведущим производителям

компьютеров не удавалось. Брали его только мелкие

вьетнамские мастерские, и то мы всё больше бес-

платно им отдавали, за отсутствием реальных поку-

пателей. Бизнес-модель не работала. Деньги нам

платили только те компании, которые размещали

свои программы на нашем CD. Майкрософт от нас

отказался, они работали с СофтТэнк, который делал

для них специальный альбом. Майкрософт и нам

предлагал такой вариант, но мы на альбом не тянули.

В какой-то момент у новых хозяев лопнуло

терпение, и они стали детально вникать, что у нас

происходит? Натана обвинили в том, что он не осва-

ивает выделенные средства (это чистая правда) и

попёрли из начальников. Он очень огорчился. Послед-

ним своим декретом поднял мне зарплату на 10% и

отбыл в неизвестном направлении. В том смысле, что

после трехмесячного отдыха начал какое-то новое

предприятие.

Кевин тоже немного покрутился и куда-то

отчалил, в приватной беседе сославшись на то, что

у компании нет будущего. Такая маленькая, а уже

забюрократизированная. Действительно, заправ-

лять делами в компании стали какие-то новые

люди, принесшие с собой другую атмосферу.

Задушевная обстановка маленького стартапа

улетучилась в течение месяца. Хотя сверхурочная

нагрузка,

как ни странно, осталась очень

приличной. И по выходным сотрудники частенько

выходили на работу.

Тут еще одно обстоятельство нарисовалось,

которое и стало решающим для меня. Специалисты

из техподдержки были загружены после релиза от

силы месяц. CD за неделю расходились, потом было

сколько-то звонков, потом всё замирало. Мужики

просто болтались без дела. Тогда рачительное

Вторая работа

119

руководство стало их привлекать к тестированию.

Через пару месяцев мое участие в деле стало явно

избыточным, так как из стадии разработки продукт

перешел в стадию производства, как в обычном жур-

нале или каталоге.

Однажды меня вызвал Крис и со свойственной

ему простотой объяснил: «Мы можем теперь без тебя

обойтись, поэтому принято решение о твоём сокра-

щении». Заодно, кстати, сократили и Фреда. В по-

следнее время он сильно скучал и иногда засыпал на

работе. Мы с Фредом тепло попрощались и отправи-

лись по домам. Потом частенько еще перезванива-

лись, как и с Кевином и с ребятами из техподдержки.

Единственным человеком, кто совершенно

неожиданно для меня подошел и сказал на прощание

несколько теплых слов, оказался наш красавчик зам.

В самый последний рабочий день выяснилось, что он

вполне себе с человеческим лицом мужик. Раньше,

видимо, по должности, ему полагалась маска корпо-

ративного пугала. Он мне очень хорошее рекомен-

дательное письмо написал, что сыграет решающую

роль в моем последующем трудоустройстве. Забе-

гая вперёд, скажу, что на моём следующем месте

работы менеджер был англичанин. Он мне потом

рассказывал, что, увидев инженера с рекоменда-

тельным письмом, был очень растроган, − есть в

Америке приличные люди, да и те из России!

А страна жила своей жизнью

Когда стали известны результаты президентских выбо-

ров 1992 года, я понял, что в США надежда – это экономическая

категория. Впервые за несколько лет рванули вверх предрож-

дественские продажи, – раньше люди боялись тратить. Мало

того, Федеральный резервный банк начал снижать процент по

банковским кредитам. Они еще долго будут им манипулиро-

вать, и весьма успешно, но тогда это было очень к месту. За

те два месяца, что прошли от выборов до вступления Клинто-

на в должность, экономика уже стала лучше, и настроение в

стране тоже улучшилось. Демократы получили большинство в

обеих палатах, то есть ничто не могло им помешать провести

120

Вторая работа

в жизнь те кардинальные реформы, на которые они получили

мандат.Первая ошибка, совершенная Клинтоном: он, торопясь

сделать то, что можно сделать быстро, чтобы с ходу показать

результат, начинает с геев в армии. Многие недовольны: у нас

что, других проблем нет в рецессию, более важных? Геи тоже

недовольны, потому что реформа не доведена до конца. Да,

теперь их не будут спрашивать: гей, не гей? Но если открыто

признаешь, что гей, – из армии уволят. Половинчатая, выходит,

реформа.

Вторая ошибка, которая стране обошлась в триллионы:

Клинтон поручает своей жене провести реформу здравоох-

ранения. Стервозная, заносчивая, открыто неуважительная,

первая леди настроила против себя демократов в Конгрессе.

Реформу грохнули не республиканцы, а сами демократы. У

демократической партии имелись в колоде десятки опытней-

ших политиков, которые провели бы реформу на раз, – но

нет! Такого лузера, как Клинтон, в истории США еще поис-

кать. Однако учетная ставка снижается, к 1996 году экономика

выберется из затяжной рецессии и Клинтон получит репутацию

успешного президента.

Снова ищу работу

Если бы на момент увольнения из ТрайСофт у меня

оказался под рукой танк (только глаза закрой – и вот он, и в

каждой руке по рычагу!), то, кажется, разнёс бы это гребаное

здание до пыли, до щебенки, до того было обидно! Обещали,

обещали, а потом – бац! – и сократили. Ведь я работал очень

много часов, и не то, чтобы мне их обещания были как-то

важны. Но и за язык их никто не тянул, надо заметить.

Но это все эмоции. Второй раз в жизни мне предстояло

выйти на рынок труда в качестве тестировщика. На этот раз

поиск работы у меня занял месяц. Прошло меньше года, но

рынок буквально взорвался объявлениями о найме тестиров-

щиков. В день уже появлялось по 15-20 объявлений о вакансиях,

что намного приятнее, чем 5 в неделю. Плюс даже по местным

понятиям я уже матёрый тестировщик: две работы в США за

плечами! И английский заметно подтянулся.

И стали меня тягать по собеседованиям, как ту

Савраску, – всю долину перепахал во всех направлениях. Было

Вторая работа

121

несколько предложений о работе. Из известных компаний

помню Seiko Instruments. Но я ждал предложения от Борланда,

легендарной по тем временам компании. Они просили подо-

ждать, и я согласился, потому что очень хотел работать именно

там. В этот период, когда за год буквально взорвался рынок

и я уже понимал, как и что нужно подавать, чтобы оказаться

востребованным, у меня в голове сложился абсолютно четкий

план курсов по тестированию, до мельчайших деталей. Я знал,

кого учить, чему учить, как учить, на чем учить, что писать своим

студентам в резюме, как препарировать опыт их прежней

жизни, чтобы вытащить из него на свет навыки, переносимые

из одной профессии в другую.

О покупке жилья

В Москве мы привыкли жить в квартирах, и сама мысль

о доме вызывала у меня сильное отторжение. Это значит зале-

зать на крышу по стремянке, косить траву, выравнивать забор...

Жуть брала от одной мысли. Мы прекрасно жили в Маунтин-

Вью в съемной квартире-кондо за $995 в месяц. Но вокруг было

очень много новых эмигрантов, для которых покупка дома

была чем-то таким, о чем они говорили с придыханием. По

тем временам дом в Пало-Альто наши знакомые покупали за

сумму в пределах от 250 до 370 тысяч.

Во время рецессии недвижимость плохо продава-

лась. Кроме рецессии, обвалу цен помогло землетрясение

1989 года. С конца 1992 года банковский интерес по ипотеке

начал быстро снижаться. А мы потихоньку стали ощущать,

что такое платить налоги. А как платить меньше? Надо иметь

списания. Так, начав прилично зарабатывать, неизбежно при-

ходишь к вопросу о списаниях налогов, а от него – к покупке

недвижимости.

Хронологически это выглядело так:

— август 1992, мы сняли квартиру-кондо в Маунтин-Вью;

— октябрь 1993, в этом же доме мы купили кондо, (1200 кв.

футов, 2-бедрум, 130 тысяч долларов);

— сентябрь 1995, купили дом в Лос-Альтос. Об этом

будет отдельный рассказ.

Дом купить мы были просто вынуждены, поскольку дохо-

ды росли довольно быстро и кондо уже не спасало своими

122

Вторая работа

скромными списаниями. Требовалось нечто значительное.

Вот мы и купили дом, хотя не лежала к нему душа. А потом

привыкли, и уже стало естественно жить в доме. А потом такое

началось с недвижимостью, что лучше я отдельно отпишусь.

Светлана и ее работа

Светлана начала работать в Стэнфордском госпитале

в августе 1992. Её английский за год стал заметно лучше и

общее самочувствие тоже, – появилась уверенность, приспо-

собленность к местной жизни. Но контракт подходил к концу,

нужно было искать новую работу.

Занял у Светланы этот процесс месяца три. Задержка

происходила, на мой взгляд, из-за того, что у неё не было чет-

кой картинки, понимания, что она может и что хочет делать.

Кончилось это очень странным трудоустройством в громадной

компании с жуткими интригами, подсиживаниями и прочими

атрибутами корпоративного мира. Начальница, нанявшая

мою жену на работу, на тот момент сама была объектом

выживания более молодыми и энергичными коллегами по

цеху. Это сказалось и на позиции моей супруги. Проработала

она там 4 месяца, но нехороший привкус оставался еще

долго. Но нет худа без добра. Ладно, сказала она, стану тести-

ровщиком! Это было весной 1994 года, буквально за месяц до

моего сокращения в ТрайСофте.

Я начал на жене шлифовать мою метòду перековки:

дал ей книжки, объяснил, что именно оттуда надо выудить,

пару-тройку часов сам рядом с ней посидел, показывая, как

делать те или иные вещи, а дальше она сама довольно резво

понеслась вперед. Но нужно было еще преодолеть акаде-

мичность учебного процесса. Нужна была практика. Я догово-

рился в ТрайСофте, что Светлана со мной недельку посидит

в лаборатории. Народ малость скривился, но возражать не

стал. И через неделю Светлана была готова к выходу на рынок

труда в новой упаковке.

Первая работа не заставила себя долго ждать. Это

был постоянно продлеваемый контракт в компании Xerox.

Тестировался программный продукт, распознававший руко-

писный текст, что довольно интересно само по себе. Месяцев

через 9-10, когда супруга сказала менеджеру, что уходит, та

Вторая работа

123

очень удивилась: чего тебе в хорошем месте не сидится?

Но пора пришла уже двигаться вперед. А тогда мы имели на

руках 27 с полтиной в час и довольно много сверхурочных.

Если часовая ставка ниже определенной суммы, то сверху-

рочные по закону оплачиваются в полуторном размере. Чтобы

этого не произошло (а про сверхурочные было известно зара-

нее), Светлане предложили на пару центов больше этой кри-

тической ставки, чтобы сверхурочные оплачивать по обычной

шкале, а не полуторной. Но, когда жена моя получила первый

чек, мы минут пять не могли прийти в себя. Я как сейчас помню

эту немую сцену.

Мы сидим за кухонным столом, напротив друг друга.

Светлана достаёт чек из запечатанного конверта, смотрит

на него слегка замутненным взглядом, пожимает плечами

и отдает мне. Я смотрю на чек: там семь с лишним тысяч за

месяц! Это слишком много. Сознание с трудом переваривает

сумму. Чек переходит из рук в руки. Состояние ошалелости

долго не проходит. Вдруг это ошибка? И надо вернуть, пока не

поздно?

Собеседование в Борланде

Первое собеседование в Борланде (всего их было два)

меня напрягло очень сильно. Во-первых, туда доехать – целое

приключение, по серпантину, по горной дороге. Я им кто,

горец с Военно-Грузинской дороги? Чуть концы не отдал по

пути с непривычки. Да и машина у меня о четырех цилиндрах,

экономичная, она не тянет, если на обгон в гору переть.

В самой компании собеседование началось с

утречка, и так меня до четырех часов дня по цепочке с рук

на руки передавали. Самая стыдуха была, когда пришли в

столовую. Там всё за наличные, а у меня карточка банков-

ская, но я пин-код не помню: не пользуюсь сам. Мне собе-

седник одолжил пятерку. Я купил то, что люблю покушать, а это

вышло боком. Взят был пухлый французский батон с ветчин-

кой, сырком и всякой всячиной внутри. А его в рот просто так

не впихнешь. Нужно сжать обеими руками, только тогда он в

рот пролезает. А теперь представьте, что вы в рот ЭТО впих-

нули, откусили, а в этот момент от вас ждут ответа на вопрос.

Ну почему, думаю, я не взял чего-нить мелкого по размеру,

там же было?! Не сообразил. Те двое, что со мной на ланч

124

Вторая работа

ходили, с сочувствием смотрели, как я ем. Даже, не побоюсь

сказать, с сопереживанием. Влюбленными глазами на меня

смотрели. Как бы то ни было, позвали меня на второе интер-

вью и положили 30 долларов в час, что было фантастически

много. Начиная с мая-июня 1994 мы с женой вдвоём зараба-

тываем хорошо: за стольник в год.

Тряхнул стариной и провел

курс машинописи

В рассказе о моей самой первой работе тестиров-

щиком я упоминал кандидата наук лет под сорок, который

получал жуткие по тем меркам деньги – более 60 тысяч в год.

Пришло время рассказать о нём подробнее. Для определен-

ности назовем его Золотарёвым.

Был Золотарёв мягким, симпатичным человеком,

москвичом. Мы сдружились семьями. У него жена очарова-

тельная, детки замечательные. Они и квартиру недалеко от нас

снимали в Маунтин-Вью, пока не купили собственный дом.

В помещении пало-альтовской «Джуйки» Золотарёв

вел курсы по программированию на С. Вначале вообще на

доске мелом, потом у него появилось 6 полуживых «писишек»,

пожертвованных компанией Гузика. Я говорил Золотарёву, что

надо обучать тестированию, но он не разделял моей убеждён-

ности, что обучать надо в Сан-Франциско, где много людей.

Далеко, говорил он, мы не выдержим туда-сюда мотаться. А

я-то был совсем свеженький, прямо из города, и мыслил пока

еще тамошними категориями.

Буквально через неделю после моего сокращения в

ТрайСофте мне позвонил Золотарев с неожиданным пред-

ложением: пока я ищу работу, не проведу ли я курс маши-

нописи для его студентов? Всё-таки я методист, а не препод.

Никакой самоценности в проведении курсов для меня нет.

Тем более надо ещё материалы подготовить. И я вышел со

встречным предложением: попросил выделить мне кандида-

та, которого обучу моим методам преподавания на примере

этой группы (которую я, конечно, возьмусь обучить), а потом

этот человек уже самостоятельно будет преподавать маши-

нопись другим группам. Мысль Золотареву понравилась, и он

обещал подумать.

Так в нашей истории появляется женщина средних лет,

Вторая работа

125

назовем её Руфина. Она была приставлена ко мне Золота-

ревым на предмет освоения науки преподавания машино-

писи. Руфина была грузинской еврейкой из Баку. Было ей 34

года, но я этого поначалу не знал и думал, что ей лет 45. Двое

маленьких деток от второго брака. На тот момент она состоя-

ла в третьем браке, возможно, гражданском, поскольку муж

ее работал в строительстве, а сама она сидела с детишками

на велфере и подрабатывала за наличку, чем могла: убирала

дома и исполняла у Золотарева административные функции.

Он ей платил 100 долларов в месяц, то есть скорее символи-

чески. Да и не было никаких реальных возможностей боль-

ше платить. Студентов у него было 5-6 человек в классе. Они

платили какие-то гроши. А еще за использование помещения

нужно рассчитываться с «Джуйкой». Так что денег этот бизнес

действительно не приносил, но Золотарев надеялся, что дело

пойдет и во что-то вырастет.

Нищета не делает человека красивее ни внешне, ни

внутренне. Поскольку в то время беженская эмиграция была

совершенно нищей первое время, плюс мало кто владел

английским, мало кто имел конвертируемую профессию, да

ещё и экономика находилась в рецессии, то новички, живу-

щие в нищете, вызывали гораздо меньше удивления, чем

живущие в достатке.

Это затянувшееся вступление предваряет мой рассказ

о Руфине, какой я её увидел тогда, в апреле-мае 1994 года.

И объясняет, почему никакого отталкивающего впечатления на

меня её нищета не произвела, – я видел много людей в таком

состоянии в наши первые два года эмиграции, особенно

когда работал в Корейском центре. Более того, я на собствен-

ной шкуре узнал, что людям требуется немножко жизненной

удачи, чтобы выпрямиться во весь рост и стать сильными, кра-

сивыми, щедрыми, привлекающими к себе хороших людей.

Нищета материальная – ничто по сравнению с

подорванной верой в себя, в свои возможности. Без денег ты не

натянешь на себя крутое платье от модной фирмы. Без веры

в себя ты и выглядишь, как стоящий одной ногой на погосте, и

чувствуешь себя так же. И все вокруг, только взглянув на тебя

мельком, начинают это не столько даже понимать, сколько

физически ощущать на подсознательном уровне. Даже вслух

говорить ничего не надо. Достаточно невербального общения

– твоего взгляда, вялого рукопожатия, убитого выражения лица.

126

Вторая работа

В итоге

Мы практически закончили вводную часть 20-летней

истории нашей жизни в иммиграции. В этой вводной части,

занявшей почти 4 года, новые иммигранты без копейки за

душой, без ходовой профессии, практически без знания

английского языка проделывают путь к финансовой само-

стоятельности в новой стране. В принципе первичная адапта-

ция закончена, и тема, казалось бы, исчерпана. Но поскольку

рассказ ведется ретроспективно, то, зная, что будет дальше,

я могу сказать, что он ещё и не начинался. Мы пока только

загрунтовали холст и написали на нём грубыми мазками

фон. Многие спрашивают, где я беру время, чтобы все это

описывать при такой занятости. Время найти несложно, при

желании. Сложно заставить себя заново прожить то, о чем

не хочется ни говорить, ни вспоминать, о чём невозможно в

полную мощь (то есть без утайки) рассказать в силу самых

разных обстоятельств. А мы вступаем именно в эту часть

повествования. Я соберусь немного с духом и продолжу.

Вторая работа

127

ШКОЛА

ТЕСТИРОВЩИКОВ.

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Работа в Борланде

Б орландовская группа OBEX была

переведена из Парижа в недавно

отстроенный кампус в Scotts Valley. Это

несколько миль не доезжая до Санта-

Круз и около 40 миль в один конец от

нашего кондо в Маунтин-Вью. Группа

интернациональная по составу, из 12 человек – трое англичан

во главе с менеджером Саймоном, турчанка, израильтянин,

бельгиец, француз, несколько человек из других стран. Уже

на месте они наняли пару-тройку новых сотрудников, в том

числе и меня.

То было время, когда велась борьба за будущие сотни

миллионов пользователей электронной почты. У Борланда

существовал секретный договор со Спринтом на совмест-

ную разработку, и нашу бригаду создавали под этот проект.

Школа тестировщиков. Первые шаги

129

Что к чему, объясняли только после выхода на работу, зашторив

окна, чтобы не подглядел никто в окно через подзорную трубу,

– я не преувеличиваю.

Борланд по тем временам был легендарной компа-

нией, третьей в мире по продажам софта. Она быстро росла,

делая удачные и не очень покупки. За пару лет до того, как я

пришел в Борланд, их акции утроились за год, но в дальней-

шем они только падали. Основатель компании не справлялся с

темпами роста, и его отстранили от руководства через некото-

рое время. Всего в компании работало свыше тысячи человек.

На тот момент у Борланда, кроме компиляторов

языков программирования, имелись такие убойные продукты,

как SideKick (personal information manager), Paradox, dBase,

InterBase. При мне вышла первая версия Delphi. Еще был офис-

ный пакет, конкурировавший с Майкрософтовским. Об этих

пакетах пару слов отдельно скажу.

Тогда Майкрософт только приступил к выпуску приклад-

ного программного обеспечения. Еще пару лет назад их знали

только как компанию, выпускающую Дос и Windows. На рынке

прикладного обеспечения были свои лидеры. Майкрософт

начинал активно выходить на новый для себя рынок, который

потом полностью под себя подмял. В офисный набор входили

текстовый редактор, таблицы, презентации, база данных.

Соответственно у Майкрософта это Word, Excel, PowerPoint,

Access. У Лотуса был свой набор: AmiPro, Lotus 1-2-3, Freelance

Graphics, Approach. И Борланд кооперировался с компанией

WordPerfect (WordPerfect, Quattro Pro, Word Perfect Presentation,

Paradox). Борьба на этом рынке шла не шуточная, и победи-

теля не знал никто.

Борландовский кампус представлял собой комплекс

зданий у подножия гор. На собрания мы частенько выходили на

полянку. Пройдемся по горной тропке минут десять, покараб-

каемся, а там полянка. И на полянке митингуем. Как-то пошли

вот так, взяли с собой ящик пива, а открывалку забыли. Детский

сад! Я заколебался ключом крышки им открывать, но советская

закалка пригодилась. И был у тропки этой дуб-великан, навер-

ное, обхватов в пять толщиной. А в нем у самой земли дупло-не

дупло, но отверстие, и можно прямо в него зайти, внутри оно по

размеру с небольшую каморку. Я сначала заходить не хотел,

все носом вынюхивал, ожидая, что до нас там уже побывали

люди с естественными потребностями. Именно так и случи-

лось бы, расти этот дуб у тропы где-нибудь в известных нам

130

Школа тестировщиков. Первые шаги

местах. Но там внутри ничего не оказалось, – просто чистый

песочек.

Были на кампусе круглосуточно работающий бассейн,

теннисные корты, пара столовок, магазин сувениров. Как-то

раз в два часа ночи я видел, как в бассейне трое плыли по

дорожкам. Многие, создавалось ощущение, вообще домой

не ходили.

Тамошний молодняк любил автомобили «Мазда Миата»,

маленькие такие, с открытым верхом. Половина парковки

была ими заставлена. Молодых сотрудников лет 25-28 вокруг

невероятно много. Они и дурачились иногда совершенно

по-детски: держали на работе здоровенные пластмассовые

базуки и стреляли друг по другу мягкими каучуковыми мячами

очень ярких и сочных расцветок. Иной раз так распалятся,

что в туалет, пригнув голову, скачешь короткими перебеж-

ками. Не со страху, конечно, а чтобы не мешать им резвиться.

Европейцы, блин!

Самое смешное, что проект со Спринтом закрылся

через пару недель после моего прихода в компанию. Но

поступила команда ждать следующего, и в компании не только

никого не увольняли, а продолжали нанимать сотрудников, не

объясняя, на какой проект.

Саймон, наш менеджер, помня мой прошлый опыт с

автоматизацией, имел на меня какие-то виды в этом плане, но

какие – не говорил, а просто подкидывал мне задачки: сделай

это, сделай то. Я работал на MS Test (усеченный Visual Basic с

набором библиотек для тестирования). Когда мы почти закон-

чили, я наконец понял, что он хотел создать. Сегодня мы бы это

назвали automated testing framework. Тогда мы говорили test

harness – такая утилита с удобным интерфейсом для создания,

запуска, и анализа автоматизированных тестов. Мне пришлось

ожесточенно чесать репу, потому что раньше такого делать не

приходилось.

Жена принесла со своей работы какие-то файлы со

скриптами, написанными тамошним гением автоматизации –

программистом. Я разбирал их строчка за строчкой, и вся эта

коллекция чужого кода пару месяцев не складывалась у меня

ни во что осмысленное. Но был вечер, и было утро, – я понял,

наконец, что к чему! На разборе этих скриптов мой уровень

понимания автоматизации вырос в космических пропор-

циях. Обо мне пошли слухи, ко мне приходили советоваться

люди из других отделов, когда у них что-то не фурычило, и я

Школа тестировщиков. Первые шаги

131

всегда был в состоянии диагностировать проблему в течение

пары минут. Попёрла автоматизация! Я приходил на работу, и

вдруг, мяукнуть не успеешь, как выясняется, что рабочий день

уже закончен и надо домой. Там сверхурочные не работали.

Ощущение полного рабочего дня сводилось к нескольким

минутам. Вот это дожил, докатился!!!

В компании работало много народу из близлежащего

городка Санта-Круз. Это университетский городок на берегу

океана. Там много артистического народа, художников, боль-

шая лесбийская община. Красивое место – надо видеть. Был

там один мужик в службе технической поддержки, на вид лет

под 50, странный. Например, когда он меня видел, то радостно

и дружелюбно кричал: «Хайль Гитлер». Ну, псих, натурально.

Как-то раз заходит он в кафешку и со своим обычным, то есть

весёлым, как у бешеной собаки, настроем кричит с ходу: «Кто

загадку отгадает?» На него народ косится вполоборота. Мужик

выдаёт загадку, стоя прямо возле столика, где три лесбиянки

мирно чаевничают: «Чем отличается женщина от собаки?»

Лесбиянки оживляются не в самом благоприятном для продол-

жения ключе, но мужик остановиться уже не может: «Собаку

если в дом пустить, то она замолчит». Не видел я его больше с

тех пор, короче.

Еще в Борланде проводились акции под названием

Bug Hunt. Это когда перед выходом новой версии продукта вся

компания один день его тестирует, как может. Кто найдет что

по мелочи, получит купон в кафетерий на пять долларов. А кто

докопается до чего серьёзного – бонус до 500 долларов. Всех

участников потом награждают коробкой с новым продуктом. Я

так «Парадокс» тестировал и был удостоен коробки с порядко-

вым номером 49.

Вообще ничего лучше, ярче, чище и достойнее, чем

Борланд тех времен, я не встречал ни до, ни после. Это было

настоящее профессиональное братство.

Кстати!

Ещё в бытность мою преподавателем Корейского

центра, я познакомился с одной парочкой: молодые ребята

из Владивостока, жизнерадостные, дружелюбные, ориентиро-

ванные исключительно на собственный бизнес, а не работу по

найму.

132

Школа тестировщиков. Первые шаги

А в то время существовала такая сеть магазинов –

«Прайс-Клаб», потом они слились с Costco, да ничем абсо-

лютно они от Costco и не отличались. Ближайший к Сан-

Франциско прайс-клабовский магазин находился рядом с

международным аэропортом. Но получить у них членство было

не просто. Они просто так с улицы не брали. А у знакомых

ребят был зарегистрированный бизнес и членство в «Прайс-

Клаб» от бизнеса. Как-то раз ребята мне и говорят: «Хочешь,

мы тебе от нашего бизнеса карточку сделаем? Ты будешь по

нашему аккаунту покупки совершать».

Конечно, хочу! Кто же откажется? В магазине тогда чеки

принимали, а карточка была нужна, чтобы просто войти-выйти.

Потом ребятишки эти что-то начудили в Америке и

смылись обратно в Россию. Взяли в кредит дорогую машину,

погрузили ее на баржу и исчезли. Это мне общий знакомый

рассказал. Но тогда я ещё не понял, как мне это знакомство

аукнется. И вот однажды подхожу я в «Прайс-Клаб» к кассе с

полной телегой. Они берут мою карточку и кого-то по телефо-

ну вызывают. Приходит мужичок и начинает выяснять, знаем ли

мы, где эти ребята, когда последний раз их видели. А заодно

сообщает, что чек в оплату у нас не примут и если мы хотим

купить то, что в тележке, то должны заплатить наличными, ибо

доверия к этому бизнесу больше нет. Ребята, оказывается, и в

«Прайс-Клаб» тоже проделали такой же маневр, как с авто-

мобилем: взяли в кредит и исчезли.

А наличных при себе у нас столько и нет. Я им пытался

объяснить, что это мой личный чек и что со мной-то проблем

никогда не было. Они все очень извинялись, но сказали, что

ничего не могут поделать: политика компании такая. Я им эту

карточку и оставил – обиделся. Открыл членство уже на себя

лично в Costco , тогда это было уже совсем просто.

Нужно учить новичков

тестированию

С 1992-1993 года, когда мы с Золотаревым работали

в одной компании, прошло уже года полтора, и я стал убеж-

даться, что Золотарёв был прав: учить тестировщиков в Сан-

Франциско невозможно – не наездишься. И сверхурочные по-

стоянно в рабочие планы вмешиваются, и дорожное движение

Школа тестировщиков. Первые шаги

133

на дорогах вечером такое, что не доехать до Сан-Франциско

раньше 9 вечера.

В целом Золотарёв очень благосклонно относился к

моей идее обучать тестированию, но понимал это по-своему.

Вот пример нашего с ним типичного диалога той поры:

Я: Надо учить тестированию, смотри, какой спрос!

Золотарёв: Да, хорошая идея, я как раз хочу собрать

группу и учить их тестированию.

Я: А чему именно?

Золотарёв: Программированию на «Си».

Я: А как же тестирование?

Золотарёв: Так это же и есть тестирование. Вот пред-

ставь, приглашают человека на собеседование. Он говорит,

что хочет работать тестировщиком. Ему сразу зададут вопрос:

«А ты «Си» знаешь?

Мама рассказывала, что во время войны, в эвакуации

(а дело было в Барнауле) она в студенческом джазе играла

на ударных. Парней тогда мало было, только покалеченные

войной и «белобилетники». И играл у них на скрипочке один

еврейский мальчик-одессит. Какую мелодию ни заиграют, а

его скрипочка всё ведет в сторону «Раскинулось море широ-

ко...» Вот так и тут, как ни поверни, – всё начиналось и закан-

чивалось «Си», а в моих учебных планах его вообще не было в

помине.

Тем временем Руфина присутствовала на моих

занятиях по машинописи, которые я вёл по договоренности с

Золотаревым для его студентов. Перед занятиями я объяснял

ей, что будет происходить на уроке, а после мы разбирали по

свежим следам методические вопросы. Руфина очень пере-

живала, что студенты растащат по домам мои упражнения.

Ей казалось, что если они размножат учебные материалы, то

никто к ней учиться уже не пойдет. Будто упражнение само

может человека чему-то научить! Я не был уверен, что Руфина

понимает что-то в моей методике преподавания машинопи-

си. Она фокусировалась на другом, и проведение занятий не

входило в её приоритеты.

Руфину одолевали мысли о собственном бизнесе. И

не вообще о бизнесе, а о школе. Более глубоких деталей в её

представлении не было. Школа как место, где чему-то учат.

Вот в Баку у нее была школа, и очень успешная! Версия «своей

школы в Баку» менялась от рассказа к рассказу. Иногда это

была собственная компьютерная школа. Иногда – совместная

134

Школа тестировщиков. Первые шаги

с партнерами по бизнесу. Иногда это была школа крутых

ребят, к которым Руфина то ли имела отношение, то ли нет.

Эта часть её прошлого оставалась неопределенной. Но

неоспоримый факт состоял в том, что Руфина была одержи-

ма идеей создания школы, без подробностей. Поэтому всё

до кучи пригодится, в частности, машинопись – дело нужное.

В перерывах между лекциями мы трепались о жизни. Я

рассказал Руфине о наших метаморфозах и о том, что надо

бы тестирование нести в массы, что я и собираюсь в принци-

пе делать. Руфина вцепилась в меня мертвой хваткой: «Давай

вместе! Ты все равно целый день на работе. Кто-то же должен

днём сидеть на телефоне, отвечать на звонки, с будущими

студентами разговаривать!»

Более того… Согласно моему видению задачи,

первая часть курса для тестировщиков должна была

покрывать пробелы в элементарных компьютерных навыках

и знаниях: обучать пользованию DOS, Windows, файловой

системой, работе с утилитами. Вторую, профессиональную

часть курса, я должен вести сам – больше некому. Но на азы

можно кого-то

привлечь.

Руфина

с

невероятным

энтузиазмом принялась меня убеждать, что у нее

компьютерное образование. Она вообще программист, в

сущности! Просто дети малые не позволяют работать. А так

она базы данных программировала! И с азами охотно

справится, на раз. (Через пару лет к этой истории

прибавятся

подробности:

якобы

Руфина

програм-

мировала не абы что, а работала на космических проектах,

которые в СССР как раз в Баку и разрабатывались J.)

Не могу сказать, что её рассказ о покорении вершин

программирования произвёл на меня какое-то впечатление,

но преподавать то, что требовалось в первой части нашего

курса, было делом более чем простым. Пара месяцев – и

всякий мотивированный человек мог бы это делать очень при-

лично. А мотивации Руфине было явно не занимать.

Я стал думать: действительно, если начинать учебный

процесс, то нужен человек на телефон. Я на работе не могу

этим заниматься. За 6 долларов в час в те годы можно было

найти подходящего человека. Но в этом случае преподавать

азы компьютерной грамотности пришлось бы нанимать еще

кого-то. Это тоже не проблема, когда есть раскрученный биз-

нес, поток, деньги и все то, что отличает бизнес реально функ-

ционирующий от умозрительного. А если нет ничего, кроме

идеи? И если быть честным с самим собой, то нет никаких

Школа тестировщиков. Первые шаги

135

гарантий, что идея эта состоятельная. У меня есть

видение,

есть опыт перековки: свой личный и в

индивидуальном порядке – моей жены и ещё двух

московских знакомых. И всё. А

разница между

индивидуальным обучением одного человека и целой группы

– это как между небом и землей! В этом-то сомнений у

меня не было, поскольку я у доски с 15 лет стою. И достаточно

ли работы для потока новичков? Кто может сказать?

Мысленно я колебался: взять в компанию человека

совсем со стороны, как Руфина, или еще одного инже-

нера вроде меня самого? Но меня напугали разногласия с

Золотарёвым по поводу учебного плана подготовки тести-

ровщиков. Поди объясни программисту, что он не понимает

тестирования! Если бы я мог найти близкого по духу тести-

ровщика… Но его не было. Вообще тестировщиков вокруг

не было, – время такое. Кроме того, на телефоне сидеть все

равно некому. Нанять человека на телефон не сложно, если

два инженера скинутся и сделают всю остальную работу. Но

не было второго инженера. А в одиночку я боялся не спра-

виться. Вот такие у меня на тот момент были мысли.

Но отсрочить запуск учебного курса для тестировщиков

было уже нельзя. Процесс фактически пошел. Руфина ката-

лизировала накопленный мною потенциал, и он должен был

разрядиться, и очень скоро.

Театр начинается с вешалки.

А школа?

Моё тогдашнее представление, кого принимать на

курсы тестировщиков, сформировалось, с одной стороны,

моим опытом работы в Корейском центре, где я встречал

невероятное количество интеллигентных, образованных и

одновременно совершенно потерянных в профессиональ-

ном плане людей, с другой стороны, – моим личным опытом

развития в профессии.

Совокупный образ идеального студента в итоге был

сформулирован так:

— не старше 50;

— высшее техническое образование;

— английский, пусть скромный, но умеет прочитать

книжку и сможет пройти собеседование;

— личный автомобиль;

136

Школа тестировщиков. Первые шаги

— домашний компьютер для занятий.

Стоимость курса сложилась очень забавным путем. Я

рассуждал так: в среднем тестировщик начинает с зарплаты

сорок тысяч в год (что являлось цифрой даже слегка занижен-

ной на тот момент). Округляем до сорока, в пользу студента.

Если мы возьмем за обучение 10% дохода за первый год

работы, это для обеих сторон честная сделка. Поэтому стои-

мость обучения была установлена в размере 4 тысяч именно

из таких соображений.

Следующий момент: ни у кого из тех, кого мы соби-

раемся учить, нет в кармане 4 тысяч. Более того, даже если

бы и были, то нам их никто не даст, ибо и сам я, и профес-

сия тестировщика для них на данном этапе – не более чем

фантом, гипотеза и благое пожелание. Да нам и не нужно

платить вперед (в этом вопросе у нас с Руфиной серьезные

расхождения), поскольку мы хорошо зарабатываем и можем

подождать. Кроме того, если человек поставленной цели не

добился, то это на нашей совести, и брать с него деньги не за

что. С чего высчитывать 10 %? Но совсем не брать оплату тоже

нельзя, иначе придут люди без мотивации, досужие. Поэтому

финансовый расклад такой: $500 вперед (последующие

наборы платили вперед $1,000) и $ 3,000 в течение года после

трудоустройства. Если работу нашел спустя шесть месяцев

и более после окончания курса, то уже ничего не должен.

Выплачивать вторую половину начинаешь не с первой зарпла-

ты, а после 3 месяцев работы, чтобы появилось чувство, что ты

«встал на ноги».

Ни малейшего представления о том, как все пойдет

с финансовой точки зрения, никакого формального бизнес-

плана у меня не было. Ожидаемые доходы я не планировал

и даже не слишком ими интересовался. По складу харак-

тера, от рождения, я фокусируюсь на том, чтобы двигаться

в правильном направлении. Детали мне неинтересны. Да

и невозможно, на самом деле, что-то предсказать. Так чего

заморачиваться? Если направление правильное, то там

должны быть деньги, поскольку создается что-то востребован-

ное. Чем более востребованное, тем больше денег.

Это можно сравнить с тем, как если бы вы вели маши-

ну из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк ночью. Сколько дороги

высвечивают фары автомобиля? 300 метров, не больше. Но

до Нью-Йорка машина доедет несомненно, даже если вы не

видите всю дорогу целиком и не знаете, на какой миле в каком

Школа тестировщиков. Первые шаги

137

мотеле какие цены и есть ли там рядом «Макдональдс»?

Практика в компаниях, в моём понимании, была очень

важным моментом успешного обучения тестировщиков.

Откуда она возьмется, пока оставалось неясно, но важность

практики была мне очевидна, – это краеугольный камень

будущего успеха.

С Руфиной мы, не торгуясь, сошлись на 50/50 и заре-

гистрировали партнершип в сити-холле Маунтин-Вью. Я при-

думал красивое, как мне тогда казалось, название:

«Альфа Тест Инструментс», как бы консалтинг по

тестированию под Windows. Распределили обязанности.

Моя задача – организовать учебный процесс, обучить

профессии, написать студентам резюме и помочь им с

трудоустройством. Всё это вечером и по выходным. Задача

Руфины – обучать студентов

азам

компьютерной

грамотности, отвечать на телефонные звонки, беседовать с

потенциальными студентами, вести дела с «Джуйкой» (мы

расположились на их территории). Основная нагрузка на ней

днем, когда я на работе.

Я опубликовал статью в местной независимой рус-

скоязычной газете «Взгляд», которая только-только начала

издаваться. К статье прилагалось объявление. Весь наш

начальный инвестиционный капитал составили расходы на

это объявление – 200 долларов. Называлась статья «Черный ход

в Силиконовую долину». Там объяснялось, что есть такая про-

фессия – тестировщик ПО. Никто про нее не знает, а она ждет

тех, кто образован, целеустремлен и готов трудиться, чтобы

устроить свою жизнь достойно на новом месте. Собственно, я

и сейчас примерно то же самое говорю.

Собрались первые студенты. Всего их было 18 человек.

В силу особенностей расписания они разделились на две

группы – 7 человек в одной и 11 человек в другой.

Откуда взялись первые студенты

В основном обе группы были заполнены людьми отча-

явшимися. Плохой английский, отсутствие востребованной

специальности. Почти все на велфере, почти все из Сан-

Франциско, за небольшим исключением. Всего пара чело-

век до тридцати, а так всё больше за сорок. Одна женщина

вообще попала обманным путем. На вопрос о возрасте она

ответила: «Ну, до пятидесяти». Было ей на самом деле 54 года,

138

Школа тестировщиков. Первые шаги

как впоследствии стало известно. И она оказалась одной из

наших самых успешных студенток. Кандидат технических

наук, из Питера.

Глядя на ее путь в новой профессии, я понял, что потолок

в 50 лет – это мои собственные комплексы и страхи, нежела-

ние брать на себя ответственность. В реальном мире возраст

не помеха.

А у неё не только с возрастом были проблемы, но и

с языком не ахти, и вдобавок без автомобиля. То есть полный

букет налицо! Мы к этой даме еще вернемся. Ибо история ее

сама по себе заслуживает внимания.

Жизненные истории людей на переломе судеб…

Пронаблюдав свыше пяти тысяч человек в их профессиональ-

ной и, временами, человеческой трансформации, я могу

привести много примеров, иллюстрирующих ту или иную

идею. Иногда от всех этих историй и их поучительности у меня

возникает почти физическое ощущение тонкой связи с теми,

кто задокументировал для нас истории своих великих совре-

менников, живших столетия и тысячелетия назад. Ученики

Христа, сподвижники Моисея или царя Соломона… Теми,

кто наблюдал, осмыслял и излагал их жизнеописания на папи-

русах... Истории людей, которых я наблюдал начиная с 1994

года, с которыми соприкасался в процессе их перековки в

тестировщиков, сами по себе составили бы хорошую коллек-

цию для любой философской школы.

Вы еще много жизненных историй узнаете из этой книги.

Грустных и веселых, о величии духа и его ничтожности, о подло-

сти и достоинстве, о грязи и чистоте. О жизни в общем. Ибо что

есть жизнь, если не путь, не движение, не преодоление?

Итак, ко мне пришли 18 отчаявшихся по жизни людей.

Что их привлекло? Почему они согласились участвовать во всем

этом более чем сомнительном мероприятии? Социальные

работники в Jewish Vocational Services говорили им: «Ребята,

очнитесь! Даже если эти никому не известные выскочки не

смоются с вашими деньгами, зачем вам платить им за то, что

мы для вас делаем бесплатно?»

Друзья и знакомые говорили им: «Не существует такой

профессии! Программисты сами свой софт тестируют. Где

ты вообще видел, чтобы на инженера за три месяца с нуля

обучали?»

Еще больше народу им твердили: «Куда ты с суконным

рылом в калашный ряд? Без языка, с непонятно каким (т. е.

Школа тестировщиков. Первые шаги

139

неамериканским) образованием, старый (то есть не сразу

после института). Кругом полно американцев безработных,

с местным образованием, с прекрасным английским, моло-

дые выпускники университетов – погляди, пиццу развозят. Что ты

о себе возомнил? У тебя нет никаких шансов».

Ко мне пришли люди, которые уже сдали свой первый

тест на успех в жизни: сказали НЕТ тем, кто тянул их на дно. В

принципе, они уже знали мою историю и примеряли её на

себя: смогу ли я повторить путь этого парня? Потому что весь

наш курс был моделированием пройденного мною профес-

сионального пути. И это был если не единственный, то самый

важный вопрос.

Руфина поначалу опасалась беседовать с потенци-

альными студентами – совсем не знала, что им сказать. Но

пыталась. Успокаивала их, что у нас есть опыт, что мы не с

улицы, что концепция уже обкатана на мне… Остальное я сам

уточнял, если у людей оставались вопросы. Не уверен, пони-

мала ли Руфина, что люди приходят после прочтения моей

статьи. Но она очень гордилась, что народ собрался в таком

количестве, и постоянно хвасталась, как замечательно она

провела беседу с тем и с другим. Может, она хотела, чтобы я

ее похвалил? Но я совершенно не способен хвалить человека,

который сам себя часами безостановочно нахваливает.

Помещение и компьютеры

Как я уже говорил, шесть дышащих на ладан компьюте-

ров были подарены «Джуйке» фирмой Гузика. Руфина ставила

это себе в заслугу: никто не верил, что Гузик что-то пожертвует,

но она к нему сходила, поговорила, и он смягчился.

На собранные со студентов деньги были куплены еще

компьютеры, примерно по тысяче долларов за каждый. Были

ещё небольшие расходы – на учебники, например. Всего

компьютеров набралось немного, с десяток, не больше.

Выделенная «Джуйкой» комната была небольшой,

метров 20-25, вытянутой, со столами, расставленными вдоль

двух длинных стен. Студенты сидели лицом к стене, спиной ко

мне, двумя рядами. Я мог двигаться туда-сюда по образовав-

шемуся проходу, что очень удобно, когда нужно при изучении

автоматического тестирования править быстро и сразу десят-

ку человек. Комнатушка не отапливалась и выглядела скорее

140

Школа тестировщиков. Первые шаги

как сарайчик, нежели классная комната.

С «Джуйкой» у нас был договор: за аренду помеще-

ния они получают 20% от сбора, то есть по сотне со студента.

Пребывание на территории «Джуйки» имело для нас одно

преимущество: хоть мы и не имели к организации никакого

отношения, но авторитет «Джуйки» на нас в известном смыс-

ле распространялся. По принципу, «были бы это жулики – их

бы «Джуйка» не пригрела». Такое рассуждение. Плюс, как я

раньше уже говорил, пало-альтовская «Джуйка» – москов-

ская. Даже более того: из двух работников русского отдела

одна была женой моего товарища по институту связи, и в ЦКБ

связи мы с ним тоже проработали вместе года четыре. Таким

образом, в глазах местных силиконово-долинных эмигрантов

(не сан-францисских) из зоны влияния «Джуйки», (т. е. 95%

советских эмигрантов), мы не просто свои ребята, а очень

надежные, приличность которых подтверждается на очень

доверительном уровне.

Студенты первого набора

Даже спустя 17 лет я помню их очень хорошо (не всех,

конечно).

Вот Гога – симпатичный мужчина из Киева, лет 48.

Работает временно, месяца три чертит что-то за копейки. Весь

светится улыбкой, теплом, доброжелательностью. Как-то уже

в конце курса я объяснял студентам, как проходить собесе-

дование. У меня имелся список из десятка важных принципов,

которые я, один за другим, по номерам, на доске им изложил.

А Гога и еще пара студентов на тот момент уже активно иска-

ли работу. Через неделю собираемся на очередное занятие.

Гога, возбужденный прошедшим накануне собеседованием,

на перемене отзывает меня и говорит: «Миша, когда вы рас-

сказываете про собеседование, очень важно рассказать вот

об этом…» И он пункт за пунктом, почти дословно, перечисляет

то, что я им неделю назад рассказывал. Я отвечаю: «А разве это

не то, что я рассказывал в последний раз?» Он смотрит на меня

удивленно, будто я с Луны свалился. «Послушайте, — говорит,

— в следующий раз, когда будете рассказывать про поиск

работы, очень важно сказать вот об этом…» И снова идет по

моему списку. То есть он не столько усвоил материал, сколько

присвоил, что для педагога очень приятно на самом деле.

Школа тестировщиков. Первые шаги

141

На последнем уроке каждый студент запускал свой

проект по автоматизации тестирования. Каждому был выдан

софт для этих целей, всем разный. Гоге достался детский муль-

тимедийный продукт. На экране лес с птичками и животными.

Кликнешь мышкой на ворону – она крыльями машет и кричит

«кар!», кликнешь на волка – он воет «ууу!» Гога создал скрипт,

который нажимал на всех подряд. Зверье лесное голосило со

страшной силой. Народ в классе катался по полу от восторга.

Гога пребывал на вершине блаженства. «Позволь, — спросил я

его, — а что именно сейчас тестируется? У тебя какой-то демон-

страционный ролик получился. А нам надо сравнить реальный

результат с ожидаемым, найти между ними разницу или уста-

новить совпадение, записать результат в лог-файл, мы же всё

это изучали два месяца». Гога на меня посмотрел непонима-

ющими глазами: чего я прицепился к его идеальному скрипту?

Гога обладает двумя важными качествами, которые

друг друга дополняют. Первое – он абсолютно не врубается в

предмет. Второе качество полностью компенсирует первое –

он абсолютно уверен в собственной если не гениальности, то

непогрешимости. Гога полностью сфокусирован на себе, и

ничто за пределами этой темы его не волнует. Если бы он мог

сам себя поцеловать, то ходил бы весь день сам с собой вза-

сос. Он всем нравится с первого взгляда. Со второго – меньше,

с третьего вообще не нравится, но уже поздно.

Гога влюбился в правила тестирования Graphic User

Interface, и это понятно: знаешь мало, а ошибок находишь

много. Он на первой же своей работе так всех потряс тонной

найденных ошибок по этой теме и при этом так был рад сам

за себя, что его профессиональный рост на этом остановился

навсегда. Но причин для переживаний за Гогу нет, он получил,

что хотел. Он проработал 17 полноценных трудовых лет с хоро-

шей зарплатой и вышел на пенсию в должности тестировщика.

Дом он купил через год после окончания нашей школы. Во вся-

ком случае первый свой дом. Я с Гогой потом не встречался,

хотя было одно пересечение через год, о котором я расскажу

после, в совершенно другом контексте.

(Отступление: пусть вам не покажется, будто над кем-то

из своих студентов я подсмеиваюсь. Я всеми ими, за редким

исключением, очень горжусь. И очень рад их успехам! А

посмеяться спустя столько лет – не грех. Потому что «над кем

смеемся? над собой смеемся!»)

Аня из Питера, 54 года, кандидат наук. Та самая, что

142

Школа тестировщиков. Первые шаги

попала на курс, схитрив о возрасте. Серьезная, располага-

ющая к себе, добрая, интеллигентная. Аня очень маленького

роста, отчего кажется лет на 10-15 моложе своего возраста.

Всегда в ровном настроении, никогда не показывает своих

переживаний, хотя переживаний ей хватает.

Учится Аня самозабвенно, соображает великолепно. В

академическом смысле она безукоризненна. Острый пронзи-

тельный ум с ходу проникает в глубину понятий и связей между

ними. Она ещё очень высоко поднимется в профессиональ-

ном плане. Сейчас ей 71 год, но она всё ещё продолжает

работать тестировщиком, такая умница!

Ане нужно было выходить на практику в Борланд. Это

довольно далеко, а машины у нее нет. Аня живет у родствен-

ников в Лос-Гатосе, мне это по дороге – я ещё работаю в

Борланде. Кто-то подвозит её на контрольную точку, откуда я её

забираю и везу в Борланд. Обратно она возвращается с кем-то

из ребят, которые там работают.

Аня – пример скромного мужества и трудолюбия, кото-

рые сметают на своём пути любые проблемы, горы проблем,

каждая из которых могла бы свести на нет успешную эмигра-

цию сотен и тысяч людей, поставленных в ее ситуацию.

Беня тоже из Питера. Он приезжает в нашу школу из

Сан-Франциско. Когда-то давно он был программистом, на

чем-то таком писал, что сейчас уже и не найдёшь. В свои 45

лет Беня совершенно седой, ни одного темного волоса. Он

очень интеллигентный, ранимый, мягкий и славный человек. К

себе он беспощадно критичен, болезненно переживает свою

временную неспособность к производительному труду на

новой родине.

По уровню самоотверженности Беня побил все рекор-

ды. Он тоже попал на практику в Борланд. Но если из Маунтин-

Вью мне туда 40 миль в один конец, то добираться туда из Сан-

Франциско, с учетом дорожного движения, – это несбыточно. И

мы все это понимаем. Поэтому Беня всю неделю живет у дру-

зей в Пало-Альто, оттуда ездит в Борланд и только на выходные

возвращается домой к семье.

Когда доходит до поиска работы, я настоятельно советую

Бене покрасить волосы в темный цвет. У него молодая свежая

кожа лица, а седина старит его лет на 20. Но Бенина жена вста-

ет на рога и категорически против этого возражает: пусть берут

такого, какой есть! После Борланда он получает первую работу

за 15 долларов в час. Беня просто не может сидеть дома без

Школа тестировщиков. Первые шаги

143

дела, его это убивает. Пусть за 15 долларов, лишь бы что-то

делать, находиться среди людей, а не сидеть в четырех стенах.

Физик из Харькова, лет под 50, кандидат наук. Стройный

высокий мужчина, подтянутый и серьёзный. Производил бы очень

хорошее впечатление, если бы не одна деталь – у него

испитое лицо хронического алкоголика. Это при том, что он

абсолют- ный трезвенник и ни на вкус, ни на дух спиртного не

переносит. Вот такая особенность внешности. Мне это в

новинку, но надо работать с тем, что есть. Физик ходит на

бесчисленные собесе- дования, но дело не идет, хотя он,

наверное, самый сильный из всего выпуска. Но если человек

не бросает начатое на полпути, а идет до конца, ему

обязательно улыбнется удача! На одном из собеседований

Физику попадается серьезный русский парень, сотрудник

компании. Этот парень понимает сразу, с кем имеет дело.

Он идет по начальству, все объясняет, и наш Физик снова в

строю!

Первые трения с Руфиной

Мы приступили к обучению двух первых групп 20 августа

1994 года, а закончили 6 ноября 1994. Я использовал свои ста-

рые и новые связи, чтобы пристроить выпускников на практику в

компании. Троих взяли в мою самую первую компанию, – один

из тамошних русских ребят по моей просьбе подкатился к

начальству и договорился, спасибо ему.

В борландовском списке адресов электронной почты

были разные группы для циркулярной связи. Среди них была

группа QA Managers. В эту группу я отправил запрос, не нужны

ли им практиканты-тестировщики. Откликнулись 4 менеджера,

но реально взяли практикантов только двое – в «Парадокс» и

«КватроПро». Итого 6 человек практикантов в Борланде, а всего

в двух компаниях уже девять.

Человека три исчезли сразу и никогда больше не поя-

вились. Трудно сказать, зачем они вообще приходили, но факт

есть факт.

Ещё одну очень славную студентку, из Питера, муж

по своим каналам на работу определил. Она была первой

из выпуска, кто нашел работу, но мне ребята без обиняков

сказали: это не в счет, она не на рынке труда работу нашла!

Однако она была единственной, кто нашел работу ещё в 1994

году. Остальные либо проходили практику, либо активно искали

144

Школа тестировщиков. Первые шаги

работу, либо не очень активно искали, но собирались.

Второй набор студентов начинался в первых числах

декабря, но у нас не было никаких выдающихся результатов,

под которые можно народ собирать. А куда без знамени

поскачешь?

В новой, декабрьской, группе всего 10 человек. Из них

один – просто любопытный мужик с денежкой, ему работу

менять не нужно, он пришел к нам из интереса. В этой же

десятке мой старший брат. После переезда из Москвы он в

течение

года

волонтерствовал

преподавателем

математики в сити-колледже, помогал студентам выполнять

домашнюю работу. Хотя, когда он ещё с трапа самолета

спускался в начале 1994 года, его уже ожидала

волонтерская должность в НАСА, программировать на С, – я

через знакомых договорился. Оттуда бы через 3 месяца его и в

штат перевели! Но брат отказался. Хотел преподавать

математику, и все тут. Я с самого начала не понимал,

почему он хочет преподавать математику в США. Он её и в

СССР никогда не преподавал. Но спустя год пробка из головы

вылетела, и брат перешел к действиям в верном

направлении. Итак, в декабре у нас всего одна группа, то есть

преподавательская нагрузка вдвое меньше, чем поначалу.

Следует заметить, что мне пришлось на первом наборе

очень тяжко, поскольку у Руфины случился провал: на её лек-

циях народ так и не обучился азам компьютерной грамотно-

сти. Мне приходилось подтягивать студентов на ходу, что не есть

«гуд» ни в каком отношении. Я Руфине объяснил, где и что надо

в будущем подправить, но не стал делать из этого проблемы,

поскольку понимаю, что всякий процесс нуждается в корректи-

ровке. Как вдруг вижу: в декабре у нас появляется новая статья

расходов – привлеченный педагог за 10 долларов в час, который

ведет Руфинины классы. И кто же этот педагог? А наш Физик! То

бишь ноябрьский выпускник. Он в принципе нормальный мужик,

но дело не в этом. Во-первых, без моего ведома такие вещи

делать неправильно. Во-вторых, завтра он выйдет на работу, а

мы так и не наладим свой собственный процесс. А ведь мы с

Руфиной именно об этом и договаривались, и не намеками, а

в самой ясной форме.

Подкатываюсь к Руфине с вопросом: что у нас происхо-

дит со строительством курса молодого бойца? Руфина пере-

ходит в атаку и заявляет, что она у доски стоять не намерена,

ибо она ни больше ни меньше как менеджер, выражаясь её

словами, «бизнес-вумен». В какой форме происходил этот

Школа тестировщиков. Первые шаги

145

диалог, ваше воображение легко нарисует, если я напомню,

что Руфина возмущена, – это раз, и что она грузинская еврейка

из Баку, – это два, три и четыре.

Я не приемлю, когда человек отказывается от своих слов.

Моё слово для меня дороже любых бумаг с печатями, потому

что мне и в голову не придет отказываться от него. А тут мы

имеем такую картину, и даже не маслом, а совсем другими

субстанциями. Чем я, естественно, счел необходимым поде-

литься с Руфиной, поскольку между партерами секретов быть

не должно, – одно дело делаем. Но Руфина стояла на своём:

в отличие от меня, который на работе прохлаждается, она чуть

ли не сутками разговаривает по телефону с потенциальными

клиентами, и без этого весь бизнес пойдет прахом.

На самом деле, придут студенты или не придут, не

зависит от ее разговоров. Будет хорошая статистика трудоу-

стройства – придут. Не будет – не придут. Нет серединки между

этими двумя стульчиками, не усидишь на одних разговорах по

телефону!

Но как факт приходится признать, что она действитель-

но часами трындит с теми, кто звонит по нашему объявлению.

Плюс, кроме объявления, информационные круги по воде рас-

ходятся от наших практикантов, а это 9 человек, и за каждым

следят десятки людей. Кто посмелее, уже сейчас звонит.

О чем в принципе можно с ними говорить часами? Ведь

их можно собирать небольшими группками, я с ними вечером

и сам могу поговорить, если надо. Или Руфина. Но зачем с

каждым беседовать индивидуально? На самом деле у Руфины

для этого есть своя причина, и очень веская: в этих разговорах

она чувствует себя не Золушкой, а настоящей Принцессой биз-

неса. Она часами рассказывала звонившим истории, которые

сама для себя придумала. А это очень опасная фигня, потому

что если одну историю сотню раз повторить, то сам в неё пове-

ришь. Руфина рассказывала им, как она в Баку учила космо-

навтов компьютерным навыкам, как она создала в Америке

свой бизнес, как пригласила в свой бизнес Мишу, он парень

неплохой, в Борланде работает и под её чутким руководством

сможет себя еще показать…

С одной стороны, я понимаю: всякому человеку в глазах

окружающих хочется выглядеть лучше. Но есть бизнес, есть

общий интерес, есть договоренность, на которой стоит бизнес.

Если договоренности больше нет, то и бизнеса тоже больше

нет. Но самое чудовищное – Руфина сама верит в свои байки

146

Школа тестировщиков. Первые шаги

и начинает разговаривать со мной так, будто она осчастливила

меня своим доверием, взяв в свой процветающий бизнес, а не

я встретил её, когда она сидела на велфере и была рада 100

долларам в месяц наличностью из рук Золотарёва.

В чем разница между нашей школой и таким, к при-

меру, бизнесом, как продажа семечек стаканами из мешка?

Если тебе не нравится партнер, вернул ему стакан и больше не

торгуешь с ним из одного мешка. А в школе, кроме партнера,

у тебя есть ещё десять человек студентов. Которые не просто

деньги заплатили! Они смотрят на тебя, как на Моисея, который

обязался вывести их из Египта с последующей оплатой от дохо-

дов в Земле Обетованной. Их-то куда девать?!

Конечно, сейчас я бы легко разрулил эту ситуацию так,

что Руфина навсегда исчезла бы из моей жизни и студенты

остались досмотрены. Но если бы тогда я был так умён, как

сейчас, я был бы совсем другим человеком и наверняка не

писал бы сейчас эти воспоминания. Тогда я смалодушничал

и проглотил предательство Руфины. При этом на словах ей от

меня досталось, и она малость попритихла. Ведь если мне в

печенки влезть, я тоже могу сказать пару слов так, что ночь спать

не будешь. Но до такого в тот раз не дошло.

Оптик

Он учится на нашем втором, декабрьском, потоке. Ему

на вид лет 45, но точно не скажу, поскольку он носит бороду.

Оптик из Иркутска, физик, кандидат наук, разрабатывал какие-

то мудреные кристаллы. В Америку он приплыл на яхте в начале

девяностых: участвовал с товарищем в регате во Владивостоке

или в его окрестностях и так приплыл. Получил политическое

убежище. Он и живет на своей яхте, и работает в марине

(стоянке яхт) – чистит и красит чужие яхты. Потом попадает к

нам. Начав рассылку резюме на вакансию тестировщика,

Оптик с ходу получает приглашение на собеседование в ком-

панию Майкрософт в Редмонде, штат Вашингтон. При этом и

перелет, и гостиницу ему оплачивают. Прикольно!

Назначили ему собеседование на субботу, что случа-

лось тогда частенько. А в четверг звонит Оптику агент по тру-

доустройству и предлагает пойти на собеседование в Адоб.

Оптик отвечает: не уверен, у меня в Майкрософте сразу на

Школа тестировщиков. Первые шаги

147

двух проектах собеседование, так что скорее всего на следу-

ющей неделе я уже буду трудоустроен. Рекрутер снова ему

перезванивает и предлагает: давай, ты сходишь в пятницу на

собеседование в Адоб и если получишь от них предложение

о работе, то в Майкрософт в субботу уже не полетишь. Оптик

соглашается. Кто же полетит в другой штат, если рядом работа

уже в руках?

Идет он в Адоб и получает с ходу предложение о работе

за 25 долларов в час (по тем временам очень приличные день-

ги, как сейчас 40 долларов). Я его поздравляю и так, чисто для

проформы, спрашиваю: «Так ты в Редмонд не собираешься?»

Оказывается, собирается, поскольку для него Майкрософт –

это святое и упускать такую возможность никак нельзя.

Летит он в Майкрософт, проходит собеседование в

двух проектах и в одном получает предложение о работе на

постоянную должность. Приступать к работе через месяц.

Более того, он им рассказывает, что живет на яхте, а она подте-

кает и до Сиэтла своим ходом не дойдет. Так ему в договор

вписывают перевозку яхты по суше на специальном погрузчике

за счет компании!

С Оптиком не соскучишься. В понедельник он расска-

зывает мне эту историю с Майкрософтом, и я снова попадаю

впросак со своим вопросом: «Так ты теперь месяц будешь

отдыхать?» — «Ну что вы! — удивляется оптик. — Завтра я выхожу

на работу в Адоб. Надо же хоть месяц потренироваться где-то.

Неудобно в Майкрософт совсем сырым приходить».

Рынок труда оживляется

Что-то случилось с рынком – в январе 1995 года спрос на

тестировщиков рванул вверх. Да так, что за первые два месяца

нового года не только две августовские группы устроились на

работу, но и студенты из малочисленной декабрьской группы

(те, кто не пошел на практику) за пару недель находили работу.

И тут, что называется, поперло! На смену вымученной

декабрьской десятке набрались две полноценные группы по

15 человек. И какие группы! В связи с перебором желающих

среди соискателей проводилось тестирование и собеседова-

ние. Подобрался народ помоложе, и были это всерьез исто-

сковавшиеся по хорошему делу люди.

На душе у меня стало намного веселее, а то я уже

148

Школа тестировщиков. Первые шаги

начинал чувствовать себя местным Иваном Сусаниным. Но тот

хоть вражескую силу в лес завел, а я – своих. Отлегло у меня

от сердца. Никто, включая меня самого, не знал в начале пути,

чем закончится наше предприятие в плане трудоустройства

выпускников.

Тем, кто возвращался с практики, написать резюме

было несложно, поскольку у них уже имелся реальный опыт

работы, а длительным этот опыт в те годы ни у кого и не мог быть.

Но как быть с теми, кто без практики сразу рвётся на рынок

труда? Я проводил допросы с пристрастием, пытаясь выудить из

студентов что-то полезное из их прошлой жизни, что пригодилось

бы в качестве переносимых навыков. Увы, мы выросли в другой

культуре и резюме в СССР никогда не имели. Просто анкету

заполняли при приеме на работу, и все. Основная проблема

заключалась в том, чтобы свернутое действие развернуть и раз-

ложить на многочисленные составляющие. Даже сегодня, 20

лет спустя, ни русские, ни китайцы, ни индусы, которым я пишу

резюме, не умеют этого делать. А тогда, да с учётом больше-

вистского прошлого, вытянуть подробности прежней работы из

наших ребят оказалось невозможно. Я принял правила игры и

стал просто фантазировать на тему, что же такое этот человек

мог делать в своей прошлой должности. Процесс перешел в

другую плоскость. Я спрашивал: ты делал такое? Они отвечали

«да» или «нет».

Вот типичный диалог:

Я: Вы в Кишиневе чем занимались?

Студент: Инженером работал.

Я: А где именно?

Студент: На заводе.

Я: На каком именно заводе?

Студент: Так, на телевизионном.

Я: А что вы там делали?

Студент: Так я же говорю, инженером работал!

Я: Я понял, инженером. А что именно вы там делали?

Конкретно.

Студент: Ну, что все инженеры делают, то и я делал.

Я: В цеху работали или среди конструкторов?

Студент: В цеху.

Я: Что за цех?

Студент: Сборочный.

Я: Конвейер?

Школа тестировщиков. Первые шаги

149

Студент: Конвейер, а на выходе выбраковываем.

На этом мы временно прерываемся, поскольку я уже

собрал информацию, и я вписываю в его резюме десяток

пунктов, как он боролся за качество выпускаемых телевизоров

и что при этом делал. Если руку набить (а мне на безрыбье

пришлось это сделать!), то состряпать резюме – наука нехитрая.

Да и профессий, в большинстве своём, у наших студентов

не так много. Процентов 80 из них были заняты всего в десятке

профессий. Итак, с этим разобрались.

С рассылкой резюме сложнее. В те годы не было

такого количества рекрутеров, как сейчас. Мой полный список

включал менее 80 организаций, из которых на 15-20 прихо-

дился практически весь рынок. Остальные крохи подбирали и

никакой роли не играли. Важно было при таких масштабах не

подорвать доверия к нашему брату. Я с ужасом представлял

себе, как каждый рекрутер за год получит в руки сотню резюме,

написанных мной. А я, между прочим, тоже в стране всего

ничего. И даже по русской литературе у меня в школе больше

четверки не выходило. Поэтому я всех рекрутеров разделил на

три категории: крутых, так себе и плохоньких. Каждому выходя-

щему на рынок труда студенту я индивидуально выдавал спи-

сок поделенных по-братски рекрутеров из всех трех категорий.

Еще практиковалась такая техника. Выпускник выходит

на работу, а рекрутеры звонят ему потом еще месяцами.

Причем многие запоздалые звонки идут с горящими ваканси-

ями на руках. Поэтому тем, кто вышел на работу, я раздавал по

паре-тройке резюме новичков, именно на случай таких звонков.

Налетает озабоченый рекрутер, а ему говорят: знаешь, у меня

сейчас проект на руках, но я тебе предложу Васю, он – то, что

тебе надо, и как раз вчера освободился, даже резюме еще не

рассылал. Срабатывало исключительно! Реферал от успешно

работающего человека – это большой убеждающий фактор.

Люди тусуются и дружат по категориям: успешные – с успеш-

ными, лузеры – с лузерами.

Наше предприятие разрасталось. Вскоре встал вопрос,

куда пристраивать наших практикантов, которых становилось

всё больше. Все мои личные каналы уже задействованы,

больше возможностей не оставалось. И тут звонит мне один

знакомый (тот самый, что с Гайдаром корешковал) и говорит:

у них в компании планируют создать департмент по тестирова-

нию и для начала ищут менеджера. Давай, говорит, присылай

своё резюме, срочно.

150

Школа тестировщиков. Первые шаги

В Борланде было очень неплохо. Но там я пережил зиму,

то есть сезон дождей. Это означало возвращаться домой в тем-

ноте по серпантину горной дороги со слепящим глаза встреч-

ным транспортом. Свет фар вылетает на тебя из-за поворота,

то есть каждые пять-десять секунд будто пулеметная очередь

шарашит по лобовому стеклу, а стекло покрыто мелкими

каплями дождя, и каждая капля вспыхивает маленькой лампоч-

кой. Дороги в темноте не видно совершенно, и ты думаешь:

«Ну, блин, сегодня точно до дома не доеду без приключений!»

Это утомляет, честно говоря.

Кроме того, после двух увольнений я носом учуял

заранее, что скоро нас всех сократят. Это витало в воздухе.

И действительно, разогнали наш проект через месяц после

моего ухода. А тогда я успешно прошел два раунда собе-

седования и был принят менеджером. Не обошлось без

приятного момента. На первом собеседовании я с семью

другими менеджерами разговаривал, – это была большая

компания, солидная. Когда мне назвали потом сумму моей

будущей зарплаты, я просто опешил – за такие деньги я бы и

время на них тратить не стал. Назвал свою сумму. После чего

через неделю был приглашен к президенту компании. Он на

меня с большим интересом посмотрел и сказал следующее:

«Я бы никогда в жизни тебе столько не предложил, но случи-

лось невероятное. Эти семеро, которые никогда, ни по одному

вопросу, не могут прийти к консенсусу, пришли ко мне все

сразу и сказали, что надо накинуть». Кстати, не так уж там

много платили – под 60 тысяч с хорошими бенефитами. Зато я

договорился, что приведу бесплатных практикантов, поскольку

у компании планы большие, а бюджет совсем несерьезный.

Они были очень рады – их именно бесплатность практикантов

устраивала. Так что с марта-апреля 1995 года началась у меня

совсем другая жизнь.

Школа разрастается

Руфина совершенно взбесила меня как-то раз своими

местечковыми делами. Её попросили по знакомству принять на

курсы без собеседования парня, который только что приехал.

Она его зачислила, не сказав мне ни слова. Я из совка от этого

блатмейстерского дерьма уехал. Это раз. Чему мы студентов

учим? Это два. Что за двойные стандарты? И вообще, если мы

Школа тестировщиков. Первые шаги

151

партнеры, почему за моей спиной что-то происходит? Руфина

струхнула. Конфликтовать со мной из-за совершенно посто-

роннего человека ей было совершенно ни к чему. Вызвали

этого парня на дополнительное собеседование и формально

провели через ту же процедуру, что и всех остальных студентов.

У Руфины, надо сказать, от предвкушения чего-то боль-

шого в жизни сознание стало слегка просветляться. Меньше в

ней стало суетливости, больше упорядоченности в действиях.

Кроме того, теперь и звонков, и других разговоров стало на

порядки больше. Ладно, пусть висит на телефоне, если ей это

так приятно. Но и она уже не может терять по 2-3 часа на одно-

го человека. Помимо всего, на нее муж стал наезжать, что она

и дома все время болтает по телефону.

Потенциальным студентам начинаем назначать со-

брания, небольшими группами. Нам уже тесно и неуютно

квартировать в «Джуйке», и мы снимаем офис в Лос-Альтос,

в более чем приличном коммерческом здании на той самой

бизнес-плазе, где по стечению обстоятельств сейчас нахо-

дится наша школа. Мы снимаем громадную комнату, почти

квадратную. Менеджер подарил оставленный кем-то простор-

ный кубик, его мы размещаем в углу – для Руфины. Там у нее

теперь офис. У нас уже все компьютеры новые. И помещение

– не то, что прежний ободранный сарай.

Работаю менеджером

Компания, куда я поступил менеджером (назовем ее

«Таймер»), являлась частью большого концерна под названием

American Brands. Чего только в этом концерне не производили,

вплоть до табака, но нас это мало касалось. В нашей ком-

пании производились две линейки технологических продуктов:

навороченные мыши и трекболы по 120-150 долларов за штуку

(90% годовых продаж приходились на 2 месяца перед Новым

годом) и «Персональный менеджер» (календарь, записная

книжка, расходы, звонки, аппойнтменты и так далее). Бренд

ориентировался на выпуск продукции, предназначенной для

менеджмента высшего звена, не для рядового покупателя.

Ещё выпускались бумажные календари и гроссбухи в кожа-

ных обложках, сумки для лэптопов, замки от умыкания «Маков».

Прикольная обстановка. Сотрудники все практически только

белые, ни афроамериканцев, ни азиатов. Расположена

152

Школа тестировщиков. Первые шаги

компания на полпути к Сан-Франциско, в городе Сан-Матео.

Первым делом мне позволили нанять двух тестиров-

щиков из нашей службы технической поддержки. Один –

совсем юный, лет 19-20 парень по имени Филипп (можно

Филя), другому лет 28, зовут его Дэйв. Оба – замечательные

ребята, продукты компании знают как свои пять пальцев. Филя

называл себя resourceful – он постоянно тырил, что плохо лежит

на этаже, и вскоре наша тест-лаборатория наполнилась

мебелью, списанными, но ещё работающими компьюте-

рами, полочками и т. п. добром.

Наши мыши имели пожизненную гарантию. Специаль-

но сделанный на заказ робот тестировал их на 10 миллионов

щелчков по кнопочкам. А кнопочек было не две, а четыре.

Их можно было программировать. Например, левая нижняя

кнопка с одновременным нажатием на SHIFT шлет, куда надо,

заранее положенный в нужное место пароль.

Ни в Борланде, ни в «Таймере» я не мог никому сказать:

возьмите у меня на практику моих студентов, которых я в

свободное время учу на стороне. Требовалось «лицо школы».

Единственным остававшимся свободным было лицо Руфины.

В Борланде я назначал ей протокольный аппойнтмент, она

приходила, мы жали руки, она кивала головой, а я обговаривал

детали. В «Таймере» повторилась та же история. На Руфину

выполнение представительской функции произвело сильное

впечатление. Она не только всем вокруг, но временами даже

мне говорила, что здорова договариваться о практике для

студентов и без неё всё бы рухнуло в тартарары.

Сначала я брал по пять практикантов на пару месяцев,

потом дошло до десяти одновременно, в две смены. В школе

нагрузка тоже сильно увеличилась, и я начал скрипеть, работая

по 60-70 часов в неделю, включая субботы и воскресенья. Еще

больше начала скрипеть моя жена. Дело начинало принимать

невозможный оборот.

К преподаванию подключили Филю и Дэйва. Им при-

шлось особенно тяжело в моральном ключе. В «Таймере» они

получали 12 долларов в час в службе техподдержки и 14 – за

тестирование. В школе у них на глазах безъязыкие «чурки» взле-

тали за пару месяцев до 20-25 долларов за час. У ребят искры

из глаз сыпались от удивления! Ладно, Филя, он без «вышки». А

у Дэйва степень бакалавра по бизнесу! Но им понравилось

преподавать – всё копейка лишняя в хозяйство.

Практика у меня под боком для выпускников была не

Школа тестировщиков. Первые шаги

153

просто практикой, а настоящим мастер-классом. У меня

расхватывали выпускников просто из рук. Рекрутеры звонили,

наводили справки, поскольку ребята в резюме ссылались на

опыт работы в «Таймере». Пусть и бесплатной работы. А мы и

не говорили рекрутерам, что работа была бесплатной. Никому

это и в голову не придет, если сам им в рожу не ткнёшь. Я и

резюме студентам прямо на работе сочинял – задерживался

по вечерам, не в ущерб компании.

Полярник

Он был моим практикантом. Невысокий, щуплый, во-

лосы крашеные, лет 40, с Севера откуда-то, в строительстве

там работал. Он даже что-то около-компьютерное в СССР

закончил и, типа, был крут, хотя в этой области никогда раньше

не работал и путался в элементарных вещах постоянно, но с

достоинством.

Полярник комплексовал по поводу плохого, почти нуле-

вого, английского. И не так его английский был плох, как он

это себе внушил. Бывает такое. В принципе, он соображал

хорошо, был упорным, доводил дело до конца, пусть и коряво.

Как-то он мне скрипт на МайскрософтТесте сдал и показал с

гордостью: вот, работает! Я, когда посмотрел, что там внутри,

оборжался до икоты, хорошо, что не при нем, ведь Полярник –

мужчина ранимый, а я к нему хорошо относился. Он по жизни

рассудительный и не сачок. Параллельно с учебой пиццу раз-

возил, на жизнь зарабатывал.

Из-за этой пиццы я с начальством договорился, что мы

станем Полярнику платить 15 долларов в час, из расчета 20

рабочих часов в неделю, чтобы он бросил развозить пиццу и

сосредоточился на тестировании. (Полярник объяснял мне, что

не может бросить пиццу, пока не начнет хоть что-то зарабаты-

вать.) Но на деле он так и не бросил пиццу, продолжал разво-

зить, что мне, честно говоря, не нравилось.

Тем временем, у нас уже накопилось пять-десять «труд-

ных» студентов. Хорошие ребята, но не тянут, не понимают, не

врубаются. А с первых трудоустроенных выпускников начинает

капать по 250 долларов в месяц, чем дальше – тем больше.

Появилось поле для маневра. Договорились с Руфиной, что

на оставшиеся полставки мы Полярника возьмём вести тот же

проект, что и в «Таймере», но на школьной территории. Заодно

154

Школа тестировщиков. Первые шаги

он в индивидуальном порядке будет подтягивать отстающих.

Поскольку мы с Полярником очень много времени проводили в

беседах, он пропитался моей философией, наслушался при-

меров из жизни. Если чего-то не понимал, звонил мне из школы

прямо в офис, задавал вопросы. И он по-настоящему тащился,

когда тяжелейший, без преувеличения, народ в итоге выходил на

работу. Можно сказать, Полярник – мой воспитанник и помощ-

ник, мы с ним на одной волне. Вот только сам искать работу он

боялся из-за английского, хотя на его глазах народ устраивался,

будучи ничуть не сильнее его в плане владения языком.

Как-то он сказал интересную фразу о Руфине. Речь шла

о какой-то ситуации в школьном офисе, где Полярник теперь

проводил половину дня, и я его спросил, что по этому поводу

думает Руфина. Он на меня посмотрел с ехидной улыбкой и

ответил: «Мнение Руфины – это мнение последнего человека, с

которым она говорила». Это действительно очень точная харак-

теристика. Ни добавить, ни отнять!

С появлением собственного офиса, где можно в тече-

ние дня подтягивать отстающих, мы фактически имеем без-

отходное производство, nobody left behind. При этом добрая

половина наших студентов, изголодавшихся по нормальным

заработкам, идет на рынок без всякой практики. Мнения раз-

деляются. Те, что проходили практику, утверждают, что без неё

никогда бы работы не нашли. Те, кто вышли сразу на рынок,

говорят, что нет смысла ту же работу делать бесплатно.

Филя и его любовь

У Фили в нашей компании, в соседнем отделе, появ-

ляется любовь – нежная, хрупкая, очаровательная девочка лет

18-ти. Я с их этой любви чуть не влипаю по-крупному. Ее бывший

ухажер – натуральный псих, с пистолетом ходит, неуравнове-

шенный. Он ее преследует из-за того, что она теперь сошлась

с Филей. Как-то раз любовь эта прибегает в нашу лабора-

торию со слезами, хватает меня за руку и говорит, что Филя

пошел на паркинг с этим придурком отношения выяснять, а у

того пистолет.

И настолько у меня ничего в мозгах в тот момент не

было, кроме мысли «наших бьют!!!», что я помчался на паркинг,

поручив девочке вызвать полицию. Пару минут я их разнимал,

благо оба щуплые, а я тогда под сто кило весил. И смотрю на

Школа тестировщиков. Первые шаги

155

этого психа, чтобы он неожиданно не достал оружие. Страха

не было совершенно. Идиотизм полный. Мне даже хотелось,

чтобы он достал, тогда бы я ему оторвал и тут, и там. Сорок лет

– ума нет! Но тут соколы с сиреной подлетели и его забрали,

а с меня сняли протокол. Не оказалось у него, кстати, оружия

при задержании.

Филя и Дэйв с тех пор ко мне стали как-то теплее отно-

ситься. У нас теперь мужская солидарность. Девочка всем

растрепала про схватку. Наш менеджер по программирова-

нию, американец, пришел ко мне и пальцем у виска покру-

тил, но одобрительно. Филю все любили в компании, он как

сын полка там был. И девочка у него тоже очень нашенская.

Мы их в обиду не дадим!

Ребятам мы платили за преподавание по 25 долларов

в час. А себе ничего не брали. Всё тратили. Руфина, как я уже

говорил, была на велфере. Если бы она стала получать деньги,

то ей бы велфер уменьшили. Сначала надо довести доходы до

такой суммы, чтобы имело смысл от велфера совсем отка-

заться. Мне и вовсе деньги ни к чему, поскольку мы с женой и

так хорошо зарабатываем.

Я – владелец бизнеса и свой преподавательский труд

по часам оценивать не могу. По собранным задним чис-

лом деньгам, (а это меньше, чем нами было реально отрабо-

тано, не всё удалось собрать), в итоге за первый год я получил

тысяч 90, не беря ничего в течение этого самого года.

Быстрые деньги меня тогда совершенно не интересо-

вали. За первые пару лет мы настолько привыкли обходиться

самым минимумом, что выходили из этого состояния доволь-

но долго. Как сказал один знакомый, приехавший за 10 лет

до нас: «Зарабатывать, Миша, ты уже научился. Теперь учись

«енжоить бабки». А как их «енжоить»? Пошли мы с ним и еще

парой ребят в стриптиз-клуб. И доллара лишнего не жалко, но

как-то неудобно его в чужие трусы совать.

Работа там и тут –

в чем разница?

Если говорить об общем векторе, без лишней дета-

лизации, то могу попытаться сравнить работу в советских

учреждениях и в американских.

В СССР у всего населения страны был один наниматель

156

Школа тестировщиков. Первые шаги

– государство. В США на государство работают 25% населе-

ния. Еще 50% заняты в малом бизнесе. Оставшиеся 25% рабо-

тают на компании, большие и средние. Есть еще некоммер-

ческие организации.

Работа в государственных компаниях и крупных кор-

порациях ближе по стилю к работе в СССР: большая струк-

тура, спихотехника, незаинтересованность в результатах

труда, подсиживание и проч. Но, конечно, при всей внешней

схожести есть фундаментальные различия. В США имеется

несколько вещей, которые как воздух: ты их не замечаешь, но

они повсюду:

• нет озлобленности, все мирно и чинно. Никто не орет,

не машет монтировкой на дороге, не хватает за грудки.

Отношения очень спокойные;

• американцы не принимают на себя лично производ-

ственные вопросы. Если человеку говорят, что что-то

нужно переделать, то это его не ставит в положение

униженного или обиженного, – обычный рабочий про-

цесс. Никто не хочет никого унизить или оскорбить;

• в стране соблюдаются законы, и чем крупнее компа-

ния, тем круче ее накажут за нарушение прав сотруд-

ника. Штрафуют буквально на миллионы. Поэтому

отделы кадров следят, чтобы ни у кого не возникло

повода судиться. Гасят в зародыше любой намек на

конфликт. Судят не только за щипание задниц, но и

за непродвижение по службе, этническую или любую

другую дискриминацию, – десятки разных причин.

В небольших компаниях порядка и организованности

меньше. Там больше всё зависит от конкретного босса или

менеджера: и оплата, и атмосфера, и отношения между

сотрудниками. В Калифорнии, например, в частном бизнесе

ты можешь уволиться в любую секунду, но и тебя могут уволить

в любой момент. Это позволяет менеджменту и владельцам

компаний создавать и поддерживать определенную атмосфе-

ру наряду с обеспечением экономической эффективности.

Здесь в культуре есть понятие privacy – уважение лично-

го пространства. На работе не принято лезть в твои семейные

дела в отличие от СССР, где коллеги знали все о тебе, твоей

семье и детях.

Уважение к закону тоже сказывается во всем. В СССР

закон воспринимался как нечестная попытка государства

Школа тестировщиков. Первые шаги

157

что-то у тебя отнять. Действие в обход закона считалось даже

делом чести и совести. Тут все наоборот. Никто не хочет нару-

шать закон, только отбросы общества. И это очень приятно.

Жизнь кардинально преображается, когда не надо врать,

юлить, ловчить, выкручиваться, подозревать всех и каждого.

В СССР система подозревала нас всех по определе-

нию. Если я задаю вопрос: «А можно я ..?» – то первая мысль

отвечающего: «В чем подвох?» Здесь подвоха никто не ждет. То,

что Илья Ильф называл «страной непуганых идиотов».

Как тестируют в НАСА

Заехал я как-то за женой к ней на работу (её машина

была на обслуживании). А у них на фирме порядок – ну, прямо

армейский! Их менеджер Бен – отставной вояка, в НАСА

раньше служил по тестированию самолетов. Я ему культурно

выражаю своё восхищение, мол, приятно посмотреть, как у

тебя народ тестирует! Бен с тоской смотрит на свою команду

(которая, не поднимая голов, стучит по клавишам) и вздыхает.

— Да разве это тестирование?

— А как надо? — интересуюсь я.

Его глаза загораются.

— В НАСА мы знаешь, как тестировали? Понедельник

тестируем. Вторник тестируем. Среду тестируем. Четверг

тестируем… А в пятницу – на борт и взлетаем!!!

Легенда живая и неживая

Филя и Дэйв вели в классе проект, но преподавать

тестирование, кроме меня, было некому. Я вёл и ручное, и

автоматическое. И резюме студентам сочинял, и что с ним

делать, объяснял, и на вопросы многочисленные по ходу дела

отвечал, а ещё консультировал тех, кто уже вышел на рабо-

ту, им тоже надо было иногда помочь. Накапливалась чисто

физическая усталость. Но мало этого…

Я придумал школу, создал её с нуля своими руками, от

начала до конца разработал процесс, добился результата. А

ко мне, в мою школу, в мой класс, приходят люди совершенно

дезориентированные, пребывающие в абсолютной уверенно-

сти, что это бизнес Руфины, в который она то ли из жалости, то

158

Школа тестировщиков. Первые шаги

ли по случайности наняла кого-то там уроки вести. Я пытался

объяснить Руфине, что так делать нехорошо. Но выяснилось,

что она вообще не понимает, чего это я тут придумал и создал.

Это все она сама! Руфина совершенно искренне так считала.

Доходит до полного идиотизма. На мою реплику:

«Руфина, очнись, для тех, кто прошел через эту мясорубку, я

– живая легенда!» — получаю совершенно искренний и тем

самым еще более чудовищный ответ: «Кого я к доске постав-

лю, тот и будет для них живой легендой!»

Стало ясно, что история наша подошла к концу. Вопрос

только в том, как будет поставлена финальная точка.

Я сказал жене, что с Руфиной у нас ничего не получит-

ся, надо открывать свою школу. Жена ответила, что никакой

школы не надо, сил на неё нет. У нас уже есть всё, что нужно

для жизни. Пусть Руфина выкупит мою долю и дальше как

хочет, так и разбирается. Я согласился с женой. Сил на новые

подвиги не было совершенно.

Повод для окончательного разрыва не заставил себя

долго ждать. Но прежде чем я о нём расскажу, надо упомянуть,

что к лету 1995 года, то есть через год после открытия наших

курсов, в Сан-Франциско один за другим стали появляться

какие-то копии нашего курса. Причем много и быстро. Каждый

месяц добавлялось по одному-два. К концу года в русскоязыч-

ных газетах уже печаталось с пяток объявлений о наборе на

курсы тестировщиков. Руфина жутко по этому поводу пере-

живала – нас выдавливают из бизнеса конкуренты! Я смотрел

на это так: из Сан-Франциско к нам еще нужно добраться, это

не каждому под силу. То есть мы с города собираем самые

сливки: оснащенных, мотивированных, осведомленных. Если

проводить курсы в городе, то собрать желающих легко, но на

работу там мало кто устроится, в то время как у нас трудоу-

стройство выпускников практически 100%. То есть наши кон-

куренты, конечно, поначалу соберут деньги с тех, кто нам все

равно не интересен, а в бизнесе удержаться не смогут в силу

крайне слабого результата. Но Руфина не понимала этого в

упор. Каждого, кто за сотню баксов давал в газете объявление,

она считала убийцей её собственного бизнеса. А конкурен-

там даже нанять в преподаватели было некого. Да и понимали

они в предмете не больше Руфины, которая готова была брать

деньги с каждого, кто был готов платить.

Руфина потребовала, чтобы мы увеличили набор.

Можно было его и утроить, и упятерить: желающие сотнями

Школа тестировщиков. Первые шаги

159

записывались в лист ожидания. К сентябрю 1995 года у нас в

записи стояло 250-300 человек. Когда я говорил Руфине, что

нельзя брать на обучение больше людей, чем мы в состоянии

потом трудоустроить, она истерила: пока люди деньги дают –

их надо брать, а там видно будет! Что, типа, я зажрался, а ей

двух малых детей поднимать.

Ежедневное пребывание в современном офисе, где

при ней постоянно находился Полярник и с десяток студентов,

создало у Руфины ощущение руководства оживленным биз-

несом, большим хозяйством. Кроме того, со временем неко-

торые рекрутеры, знавшие о нашей школе, стали названивать

сами и просить прислать кого-то. Так парочка студентов из

подопечных Полярника получили работу. После чего Руфина

возгордилась окончательно. Крыша у нее поехала ещё силь-

нее, если вообще можно сильнее оторваться от реальности,

чем она уже оторвалась.

Однажды кто-то из студентов отказался дать ей своё

резюме для рассылки, сославшись на мой список рекру-

теров и инструкцию не выходить за его пределы. Руфина в

истерике позвонила мне в офис и заявила, что я подрываю

ее авторитет. Я спокойно ей объяснил, что есть процесс, она

просто не в курсе его деталей. И что если впредь кто-то из

рекрутеров будет просить резюме наших студентов, то надо

со мной согласовать кандидатуру, поскольку я это тщательно

координирую. Тут она мне и говорит: «Да я не хуже тебя этот

процесс координирую и студентов на работу устраиваю!» Вот

и отлично, говорю я. Значит, мне не придётся продавать мою

долю в бизнесе постороннему человеку. Если ты согласна на

150 тысяч, то я тебе её продам. Она тут же соглашается, не

торгуясь, и мы, повесив трубки, на некоторое время расста-

емся почти друзьями. Произошло это в двадцатых числах июля

1995 года.

«Где деньги, Зин?»

Проблема этой замечательной идиллии заключа-

лась в том, что Руфина не имела в кармане 150 тысяч. А

кредит в банке она, сидящая на велфере, никогда не полу-

чит. Оставалось брать с нее по частям. Пять лет по тридцать

тысяч в год. Две с половиной тысячи в месяц. Это нормально,

но насколько надежно? Чтобы брать частями, надо, чтобы

160

Школа тестировщиков. Первые шаги

Руфина оставалась платёжеспособной, то есть она должна

остаться в бизнесе. Этот пункт вызывает у меня даже не сомне-

ние, а полную уверенность в том, что Руфина не продержится

в бизнесе в течение пяти лет, на которые мы

договорились растянуть платежи. Получается, Руфине надо

помогать, её надо поддерживать. В принципе я люблю вести

уроки. А если не влом, и за нормальные деньги, то почему бы

нет?

Но это не то же самое, что получать деньги просто так,

из банка. Я сразу оговорил, что Руфина должна мне выпла-

тить всю сумму вне зависимости от того, справится ли она с

бизнесом. Как говорится, не уверен – не бери. Руфина согла-

силась, хотя это и казалось ей нечестным: за что она должна

деньги, если бизнес накроется? Согласилась она только пото-

му, что хотела от меня избавиться. А ещё потому, что верила

искренне, что сама подняла и поставила бизнес на ноги. А я

его тормозил, развернуться не давал, свёл все к тестированию

вместо того, чтобы Visual Basic и С++ преподавать. И деньги

уступал конкурентам вместо того, чтобы всё забирать себе. И

в Сан-Франциско ничего открывать не хотел... Короче говоря,

Руфина хотела от меня избавиться не меньше, чем я от нее.

На словах мы с Руфиной обговорили условия в очень

миролюбивой обстановке. Договорились встретиться 10 авгу-

ста вечером после работы и подписать документ о выкупе

моей доли. Я не упоминал об этом раньше, но, кроме дого-

вора о партнерстве, у нас не было раньше никакой докумен-

тации – всё на словах. Наш старый договор оговаривал лишь

партнерство 50/50. Сейчас мы решили расписать все под-

робно, чтобы потом не возникло разночтений. Руфина сказа-

ла, что у нее есть знакомый американец, то ли адвокат, то ли

студент-юрист, который поможет ей всё грамотно сформу-

лировать. Сама она две строчки на английском могла писать

два часа, так что мысль привлечь грамотного человека была

вполне разумной.

Студентов, учащихся в двух группах, предупредили, что

я отхожу от дел, но на них это никак не отразится, все занятия,

которые я должен провести в их классах, я проведу. Студенты

приняли это совершенно спокойно. Полная идиллия со всех

сторон. Мир и покой.

Днем 10 августа Руфина позвонила мне на работу и

сказала, что договор подготовлен в полном соответствии с

нашей договоренностью и готов к подписанию…

Школа тестировщиков. Первые шаги

161

И что мы в итоге имеем?

По мере того, как затихает эмоциональная составляю-

щая сделки (а сделка была эмоциональной с обеих сторон), я

начинаю анализировать и взвешивать риски. И мне становятся

очевидными два момента:

I. Пока Руфина выплачивает мне мои 2,500 в месяц, я (по

условиям выхода из бизнеса) не могу с ней конкурировать, то

есть не могу создавать никаких школ, учить на дому, работать

по найму в другой школе. То бишь Руфина крайне заинтере-

сована в том, чтобы я ей не мешал.

II. 30,000 в год – это десять студентов, то есть вообще

ничто. Я могу один заработать эти деньги, обучая трёх человек

у себя на дому и тратя на это один вечер в неделю. Даже при

таком раскладе выходит бόльшая сумма. А желающих – отбоя

нет. То есть я ничем не рискую. Вместо того, чтобы помогать

Руфине удержаться на плаву, я могу за то же время заработать

больше.

Чтоб служила мне рыбка золотая

И была б у меня на посылках.

Именно эти две фразы крутятся у меня в голове. Думаю,

пушкинские строки остались недооцененными в плане точ-

ности описания русского характера вообще и характера

русского бизнеса и русского истеблишмента в частности.

Для самоощущения успешности им мало власти, денег, слуг,

дворца… Необходимой составляющей положения «жизнь

удалась» является для них вытирание ног о людей, возможность

безнаказанно унижать, вести себя по-скотски, открывать дверь

ногой: мне можно, я выше правил, я выше быдла и толпы!

Руфина, получая каждый месяц чек с велфера и пачку

фудстемпов, при этом искренне верила в свою исключи-

тельность и свой бизнес-талант, каким бы безумием это ни

казалось. Она верила, что может устраивать выпускников на

работу. Еще больше она верила в то, что именно я препятство-

вал развитию бизнеса, и без меня она, наконец, развернется.

Переживать ей совершенно не о чем. И деньги со студентов,

кстати, можно брать не задним числом, а вперед.

Что я такого ценного делал-то? Резюме писал? Так их

в файлах у нее уже полно, фамилию с адресом поменял, и

162

Школа тестировщиков. Первые шаги

готово новое резюме.

Уроки вел? Так можно того же Полярника к доске поста-

вить или кого-то из выпускников – бывших программистов. Они

за 25 долларов в час еще и «спасибо» скажут, что их пригла-

сили. Они не выпендриваются, доли в бизнесе не требуют, не

строят из себя великих теоретиков, блин.

Практику организовывал? Так ведь это же она сама со

всеми компаниями договорилась! Да и без практики народ

легко устраивается на работу, так что не вопрос.

За те две недели, прошедшие между нашей первой

договоренностью по телефону о выкупе моей доли и 10-м

августа, когда мы назначили встречу, чтобы подписать оконча-

тельный договор о разделе бизнеса, произошло одно собы-

тие, о котором мне стало известно гораздо позже. Но в целях

соблюдения хронологии я расскажу о нем сейчас, хотя на тот

момент ничего о нем не знал.

Итак, сижу я у себя на работе в «Таймере», ничего не

подозревая, а Руфина в это время находится в нашем школь-

ном офисе в Лос-Альтос. Мы только что договорились с ней

по телефону о моем выходе из бизнеса, поэтому Руфина

чувствует себя, с одной стороны, немного нервно, с другой –

её распирает сладкое предчувствие открывающихся возмож-

ностей: уж теперь-то она развернется по-настоящему! И тут в

офис приходят двое, буду их называть для определенности Чук

и Гек. Эти двое выглядят солидно, держат пальцы веером,

потому что они бизнесмены, в натуре. У них своя газета в

Сан-Франциско. Правда, она только начала издаваться, но не

важно, – реклама своя и бесплатно. Заодно они решили открыть

школу тестировщиков. Решили – значит сделали. Другое дело,

что если начинать, то лучше купить готовый бизнес или войти

в долю с хорошо поставленным бизнесом, чем начинать с

нуля. Поэтому с кем-то или без кого-то, но на днях они откры-

вают свою школу. Помещение уже присмотрели, компьютеры

купят – не проблема, реклама собственная. То есть успех им

обеспечен. Но если Руфина хочет к ним присоединиться, то

они не возражают. Условия более чем честные: они обеспе-

чивают помещение, компьютеры, рекламу, присматривают

за процессом на месте, то есть в Сан-Франциско, а Руфина

приводит студентов, организует учебный процесс так же, как и

в Лос-Альтос, то есть преподавание, практику и трудоустрой-

ство. И поскольку партнеров теперь трое, ей по-честному за

Школа тестировщиков. Первые шаги

163

труды предлагают 1\3 от прибылей бизнеса.

И Руфина не была бы Руфиной, если бы она:

a) не перепугалась до полусмерти, что крутые бизнес-

мены обойдутся без нее,

b) не согласилась сразу же на все условия, не торгуясь!

Новым партнерам она сказала, что нас тут двое, но

я как раз ухожу, так что она вполне легитимна и правомочна

принимать решения.

(Тут кроется серьезная юридическая проблема. Нельзя

скрывать поступившее со стороны предложение о партнер-

стве от действующего партнера и совладельца, ибо такое

предложение резко меняет цену доли в бизнесе. На текущий

момент я являлся ровно таким же совладельцем и партне-

ром, как и Руфина, и сокрытие от меня бизнес-предложения

являлось со стороны Руфины не только безнравственным, но

и юридически серьезным преступлением. Случись судебное

разбирательство, ни один суд не оправдал бы её.)

Чук и Гек, будучи людьми серьезными, говорят ей, что

хотели бы увидеть наш договор о моём выходе из бизнеса,

чтобы убедиться не только на словах в чистоте сделки. Таким

образом, перед Руфиной встают две задачи: во-первых, скрыть

от меня происходящее, во-вторых, скорее заполучить мою под-

пись под договором о выходе из партнерства. Как первое, так

и второе совсем не сложно, если бы не одно «но»: не дай Бог,

бизнес пойдет не так успешно, как ей хочется, она всё равно

должна мне 150 тысяч.

Эта мысль не даёт Руфине покоя настолько, что она

совершает роковой шаг. В предложенный мне на подпись

документ, который, с её слов, составлен в полном соответствии

с нашей договоренностью, она вносит совсем иную формули-

ровку: я получаю в течение 5 лет 20% от прибыли, но не более 30

тысяч в год. То есть, если денег в бизнесе нет, я ничего не получу.

А есть деньги или нет, этого никто не узнает, их легко скрыть,

особенно наличность, тем более при Руфининых талантах.

Со стороны Чука и Гека сама идея привлечь Руфину

была провальной изначально. Если бы они это предложили мне,

например, я бы им сказал то, что уже до этого говорил парочке

таких же предпринимателей: ребята, если я захочу что-то сде-

лать в Сан-Франциско, я сам сниму помещение, сам куплю

компьютеры и не стану ни с кем делиться прибылью. Потому

что 15-20 тысяч за аренду помещения и покупку компьютеров

никак не тянут на 2/3 от бизнеса, где уже стоит очередь из 300

164

Школа тестировщиков. Первые шаги

человек с тысячей долларов в руке и в три раза большей сум-

мой, выплачиваемой в течение года после обучения.

Казалось бы, Чук и Гек совершили головокружительную

сделку, получив за свои три копейки в сотню раз больше. Но в

этом и заключалась проблема. Готовность Руфины на такую

чудовищную несправедливость в распределении прибыли

должна была озадачить элементарно разумных людей. Они

могли бы сами себя спросить, зачем они нужны Руфине. Но,

скорее всего, они точно так же, как она, не понимали, что

школа – это ещё что-то, кроме помещения с компьютерами.

Думаете, если у вас есть комната и в ней 20 компьютеров, то

у вас есть школа и доход от нескончаемого потока студентов?

Не обольщайтесь.

Хотели как лучше, а получилось

как всегда

А пока суд да дело, в нашей жизни тоже грядут переме-

ны. Мы с женой прикидываем, сколько налогов нужно заплатить

при наших доходах, и понимаем, что так жить нельзя. Особенно

в свете ожидаемых поступлений от выпускников, устраиваю-

щихся на работу. Мы начинаем подумывать о покупке дома.

Связываемся с той самой риелторшей, китаяночкой, что когда-

то помогла нам снять квартиру, а потом оформить покупку

кондо. Она проинструктировала нас, что к чему, и мы начина-

ем сами что-то присматривать, поставив мысленно планку в

400 тысяч, что было по тем временам суммой предельной для

людей с двумя хорошими зарплатами в семье.

Облазили весь Пало-Альто, но там за эти деньги про-

давались такие страшные сараи, что просто отвращение

возникало. Пожаловались риелторше. Она посоветовала

обратить внимание на Лос-Альтос. Правда, самые простень-

кие дома там стоят от 450 тысяч и выше, но выставленных на

продажу лотов больше, да и вообще город лет на 15-20 позже

застраивался, чем Пало-Альто, и там уже другой строительный

стандарт. Да и нам Лос-Альтос удобнее во всех отношениях,

поскольку дочь не хочет менять школу. Вы, говорит, дом поку-

пайте, но так, чтобы школа осталась той же самой.

Ладно, начинаем шуровать по Лос-Альтос. Как это

выглядит? Берешь газету, выписываешь адреса в выбранном

ценовом диапазоне и объезжаешь по выходным, когда там

Школа тестировщиков. Первые шаги

165

open house. И тоже картина безрадостная: либо гаража нет, в

спальню переделан, либо дом стоит на шумном перекрест-

ке… Но как-то раз едем мы по улочке с одних смотрин на дру-

гие и видим табличку: дом открыт для просмотра. А у нас даже

адреса этого нет в списке! Заходим и просто влюбляемся. То,

что доктор прописал! Спрашиваем цену. — «Пятьсот тысяч». —

«Уходим!» — говорит жена решительно.

По дороге я объясняю ей: «Послушай, лишние 50 тысяч

– это всего пятерка сверху при 10-процентном даунпейменте.

То есть вообще ничего!» (Даунпеймент – это часть покупной

цены, которую платят наличными сразу в момент покупки

дома. Остальная часть суммы выплачивается моргиджем или

другим финансовым займом.) Но дадут ли нам моргидж?

Звоню Леше (который у себя весь институт связи прини-

мал, он теперь моргидж-брокер), объясняю ситуацию. Лёша

говорит: «Справимся, с учетом доходов от бизнеса». Он знает,

как это показать в нужном ключе.

К 10 августа, когда запланирована встреча с Руфиной,

мы заключаем сделку и готовимся к переезду в собственный

дом примерно в октябре, пока все необходимые документы

пройдут через банк и Title Company.

10 августа, вечером после работы, в половине восьмого

или около того, я прихожу в школу. Идут занятия, и мы садимся в

кубике Руфины. Она как-то неуклюже лебезит и причитает, что

всё, как договаривались, остается только документ подписать.

Принимаюсь читать подготовленный документ на полутора

страницах. Читаю вслух, шепотком, не спеша. Руфина под-

дакивает после каждой фразы: «Вот видишь, я же говорила».

Чувствуется, что происходит какое-то паскудство, это читается

в лице и фигуре Руфины, в её причитаниях, но я ещё не пони-

маю, какое конкретно. Дохожу до строчек, где кардинально

изувечена моя доля. И я начинаю понимать, почему Руфина

так мерзко выглядит и так странно себя ведет: она обманывает!

Сказала, что все написано в точном соответствии с нашей уст-

ной договоренностью, и солгала. Сознательно солгала, сво-

лочь! Я готов придушить ее на месте. Но вместо этого говорю

спокойно, как мне кажется: «Мы не так договаривались».

Руфина начинает заламывать руки и заливаться слеза-

ми о своих малолетних чадах, обобранных мною. Я говорю,

что подписывать документ не буду, и встаю, чтобы уйти, устал

очень. На что Руфина голосит с таким видом, будто я ее на

большой дороге подстерег с вилами: «Правь текст документа,

166

Школа тестировщиков. Первые шаги

как тебе угодно!»

Я ручкой пишу сверху над строкой свой вариант, как

должно быть, и рядом с правкой ставлю свои инициалы. «Нет,

— говорит Руфина, — этого недостаточно. Мой адвокат сказал,

что для того, чтобы он мог продолжить работу над этим доку-

ментом, на нём должна быть твоя подпись, что ты согласен с

изменениями и возражений не имеешь». Всеми фибрами

души ощущаю подставу, но мне не нужно ничего сверх того, о

чем мы с ней устно договорились. Я написал: «С изменениями

согласен» – и поставил подпись.

В этот момент я ещё ничего не знал о новых партнерах

Руфины, но уже тогда понимал: денег мне не видать. Это раз.

Реальные обороты бизнеса я не узнаю никогда и проконтроли-

ровать не смогу. Это два. Руфина сделает все, чтобы мне не

платить, и это ясно как божий день, – три.

Я пришел домой и рассказал все жене. Вместе мы

пришли к выводу, что подписывать соглашение, в выполнение

которого не верим, нет смысла. Около одиннадцати вечера я

позвонил Руфине и сказал, что никакого окончательного доку-

мента мы подписывать не будем. Никакой договоренности о

моем выходе из бизнеса у нас больше нет, я передумал. Она

страшным голосом закричала что-то о моей неблагодарно-

сти, но я повесил трубку, и мы с женой пошли думать, как быть

дальше.В принципе нам от Руфины ничего не надо. Отбоя

нет от желающих у нас учиться. В доме, который мы практи-

чески уже купили, есть здоровенный гараж на две большие

машины, с отдельным входом с улицы и отдельным туалетом.

Десять компьютеров там отлично встанут, еще и место оста-

нется. Больших оборотов нам не надо, а стольник за год мы,

не напрягаясь, заработаем. Поэтому никаких обязательств о

неконкуренции мы на себя не возьмём. С паршивой овцы, то

есть с оставляемого Руфине бизнеса, нам бы шерсти клок:

например, компенсацию за половину стоимости оставлен-

ного оборудования. За эти деньги мы сможем оборудовать на

новом месте компьютерный класс.

Помочь нам с Руфиной договориться вызвался тот

самый московский товарищ, жена которого училась вместе

с женой Гайдара. Не хочу вдаваться в детали переговорного

процесса. Тошно и мерзко было смотреть на эту подлую,

насквозь лживую тетку. Обсудили детали, договорились, что

Руфина подготовит новое соглашение, и разошлись. Условия

Школа тестировщиков. Первые шаги

167

нашего окончательного развода выглядели так:

• партнеры расходятся, и каждый из них ведет биз-

нес самостоятельно;

• никто из партнеров не может утверждать, что

он продолжает тот бизнес, который они вели

совместно;

• Руфина выплачивает Михаилу 50% стоимости

оборудования (по цене покупки);

• заработанные совместно отсроченные плате-

жи, включая последнюю, незавершенную еще

группу, будут поделены поровну;

• последняя группа будет доучена Михаилом;

• Руфина переводит аренду автомобиля на себя

или третью сторону, чтобы он не числился на

кредитной истории Михаила;

• Руфина производит сбор отсроченных плате-

жей с совместно обученных студентов.

Я предлагал сбор денег поручить моей жене. Она

очень организованный и аккуратный человек, у нее есть сво-

бодное время. Но Руфина в чудовищной истерике, не остав-

лявшей шансов на договоренность, вцепилась в сбор денег.

Она боялась, что я воспользуюсь контактами с выпускниками,

чтобы агитировать их в свою пользу. Более того, она хотела

иметь доступ к выпускникам, чтобы рекламировать себя.

Единственное условие, которое оказалось выпол-

ненным, – это выплата мне 50% стоимости оборудования.

Она выписала мне чек тысяч на 15-16. Все остальные пункты

Руфина демонстративно нарушила. Само соглашение так

никогда и не было подготовлено. На мой вопрос, когда же мы

его подпишем, Руфина разразилась истеричными воплями,

что уже расторгла наш партнершип в сити-холле и никакого

соглашения подписывать не собирается.

Начинаем новую школу

Мы покрасили в гараже стены, повесили лампы днев-

ного света, застелили ковровым покрытием бетонный пол,

купили столы, доску и заказали у вьетнамцев десять «писи-

шек», соединенных в сеть. И наш компьютерный класс стал

168

Школа тестировщиков. Первые шаги

выглядеть очень даже прилично! В самом конце октября 1995

года начались занятия в моей «гаражной академии».

У меня сохранилась видеозапись, сделанная в дека-

бре 1995 года по моему заказу для местного русскоязычного

видеоканала «Отражение». Не знаю, посмотрел ли её тогда

кто-нибудь. Я точно нет. Эта запись самая первая, самая

древняя, можно сказать, в истории нашей школы. Классная

комната ещё в гараже. Мы специально снимали так, чтобы

было непонятно, что это гараж. А где я сам на фоне книжных

полок, – это снималось уже в доме. Недавно я пересмотрел

эту запись, в контексте рассказываемой истории. Грустно я

там выгляжу, не моя энергетика, подкошен событиями.

Седой Беня, которого я пригласил сняться в этом видео,

поначалу согласился. Но потом перезвонил и плачущим

голосом попросил его освободить от этого мероприятия. Не

хочу, говорит, чтобы Руфина на меня обиделась. Я тогда

Бене сказал: «Об одном жалею, что ты у меня учился, а не у

Руфины». Он даже не спорил и не оправдывался, просто

жалобно скулил в трубку.

Я оставил раскрученный бизнес и ушел ни с чем. Мой

единственный капитал составляли люди, знающие правду. В

свою «гаражную академию» я пригласил двух девушек, и они

согласились не только без колебаний, но с радостью. Они

тоже есть на этом историческом видео.

Поскольку преподавать у Руфины ни в Сан-Франциско,

ни в Лос-Альтос было некому, она перевела на полную ставку

Полярника, наняла самовлюбленного Гогу, еще пару вчераш-

них выпускников. Набрали они три группы в Сан-Франциско

(по 20-25 человек) и столько же в Лос-Альтос. Они бы и больше

взяли, но не хватало производственных мощностей. Всё это

мероприятие рекламировалось как «та самая школа» и ее

филиал в Сан-Франциско. Первым делом новые партнеры

кинули на тысячу долларов каждого из полутора сотен человек.

Меня трясло от бессилия и неспособности помешать

этой омерзительной бойне. ГАДЫ!!! Циничные мерзавцы, отни-

мают у нищих последние копейки, которые люди отдают им в

надежде вырваться из нищеты. Я не мог ни спать, ни сосредо-

точиться на чем-то другом.

Мне следовало просто переждать, отлежаться на дне,

пока сойдет мутная пена. Руфину и сотоварищи должно было

хватить на два выпуска. Пока учатся первые 6 групп, никто

жаловаться не будет, поскольку студенты надеются получить

Школа тестировщиков. Первые шаги

169

работу. Им ведь не просто учебный процесс обещан, а трудо-

устройство! К моменту выпуска первых шести групп скандал

ещё не разразится, поскольку народ ещё не разобрался, что

«кина не будет». Но к моменту выпуска второго потока студен-

тов результаты трудоустройства выпускников из первых шести

групп будут такими чудовищными, что на этом свежесформи-

рованный партнершип прекратит своё существование. Тут к

гадалке не ходи!

Однажды у меня зазвонил телефон. Мужской голос

завел странный разговор, дословно он сказал: «У вас враги

есть?» Я не сообразил, кто это говорит и что он такое несет.

Звонившим оказался Чук. Они с Геком забили мне стрелку.

По объявлениям в газетах я уже понял, что у Руфины

в Сан-Франциско есть какие-то партнеры, но деталей не

знал. Чук предложил мне встретиться, поскольку есть про-

блемы. Мы с женой приехали в их офис на Гирибасовской.

Присутствовали: Чук, его жена и Гек.

Чисто внешне Чук выглядел очень симпатичным мужиком

лет сорока: стройный, можно даже сказать, видный мужчина

с интеллигентной бородкой научного сотрудника. Его выдава-

ла довольно примитивная речь. Он оказался спортсменом в

прошлом. Борцом или кем-то вроде этого. Периодически, к

месту и не к месту, Чук грозил разборками. Говорил, что за них

пишется братва в Нью-Йорке. Косил под уголовника.

Жена Чука выглядела довольно миловидной и друже-

любной, больше о ней нечего сказать, поскольку она в беседе

почти не участвовала.

Гек был постарше, лет пятидесяти. Худощавый, чернявый,

очень немногословный. Слушал невероятно внимательно,

впитывая каждое слово и движение. Судя по внешности, я бы

решил, что раньше Гек у себя в Кишиневе заведовал каким-

нибудь складом. Может, и срок отбывал. По лицу не скажешь,

но было в нем что-то такое, что я бы не удивился, узнав, что

отбывал. С тех пор я называл их для краткости «молдавские

уголовники».

Чук и Гек в принципе не хотели ни с кем воевать. Они

просто хотели понять ситуацию. Их «завела» Руфина, которая

боялась и ненавидела меня параноидально.

В городе на остановках кто-то развесил листовки,

предупреждающие о кидалове, с призывом не ходить никуда

учиться, если лично не знаете тамошних выпускников. Без

уточнений. Мне одну такую листовку студент из города привез,

170

Школа тестировщиков. Первые шаги

родственник Гека, кстати.

Для Руфины, которая лгала, будто в школе тестиров-

щиков кого-то чему-то научила, эти листовки показались

страшным посягательством на благополучие её малолетних

детишек. Я оказался главным и единственным подозревае-

мым и зачинщиком. Поскольку, кроме меня, никто никого

ничему в школе тестировщиков не научил, то моё авторство

прокламаций было Руфине очевидно. А Чук и Гек уже от нее

наслушались.

Войдя в их офис, мы здороваемся и решаем для зна-

комства обменяться своими версиями произошедшего. Я

рассказываю им нашу с Руфиной историю. Они слушают

внимательно, не перебивая, если не считать Чука с его угроза-

ми. В качестве меры пресечения моих бесчинств долбанутый

на голову атлет грозит мне, дословно, «ограничением свободы

передвижения».

Затем Гек рассказывает, как они хотели открыть школу

и как попали к Руфине. Они хотели по-честному купить её уча-

стие. Из этого рассказа я понимаю, что именно произошло за

кулисами. А из моего рассказа они быстро соображают, что

у Руфины на руках ничего нет. Но, оказывается, они на Руфину

в долгосрочной перспективе и не рассчитывают. Им главное

-– запустить школу, а Руфина должна привести студентов.

После этого её можно и послать.

Они пытаются привлечь меня в свою схему, рисуют план

наступления. Я им объясняю, что планы эти несбыточны, так как

нереально трудоустроить 300 выпускников в год, недоученных,

без английского, без транспорта. Рынок труда не безразмер-

ный, он столько не проглотит! Но они меня не понимают. Не

соглашаются. Надо, говорят, чтобы рынок проглотил!

Чук с понтом рассказывает, что тут, в Сан-Франциско,

нет русской комьюнити, поэтому они сюда нью-йоркской

братвой командированы, чтобы её организовать. «Комьюнити

— это как?» — интересуюсь. А так, говорит Чук, люди тебе

бабло сами несут и ещё спасибо говорят. «Вот мы газету

создали, сейчас школу раскрутим, а потом все бабло ваше

будет наше!»

Выясняется, что как конкурент я им не интересен, пото-

му что мне ничего в Сан-Франциско не нужно, а им ничего не

нужно в Долине. Попутно выясняется, что они знают и крайне

невысоко ценят Полярника. Он хоть и преподает у Чука и Гека

в офисе, но тоже их сильно не любит (это я уже от него знаю).

Школа тестировщиков. Первые шаги

171

Старые между ними счеты какие-то, без деталей.

Если бы не дебильный атлет, мы могли бы даже остать-

ся в хороших отношениях. Но из-за Чука не получилось. Не

люблю, когда люди балуются уголовными угрозами. Правило

самосохранения: увидел пьяного – отойди.

Ладно, с этими вроде разрулили без осложнений.

Дом – это не только

налоговые льготы

Пока мы дом выбирали и покупку оформляли, то дума-

ли только о том, как хотим этот дом. Но когда подошло вплот-

ную к переезду, до нас стало доходить, во что нам это реально

обойдется.

Наш кондо продать нельзя. То есть теоретически можно,

конечно, но рецессия еще не закончилась, цены на недвижи-

мость не выросли. При продаже надо риелторам заплатить

6%, что от 130 тысяч составляет восемь с половиной. Есть еще

и другие расходы. Таким образом, при продаже кондо мы не

вернём себе ни цента из нашего даунпеймента в 10 тысяч.

Просто бросим всё и уйдем, чтобы не платить моргидж.

Такой вариант нам не нравится. Лучше кондо сдавать!

В этом случае нам придётся доплачивать ещё 200-400 долла-

ров в месяц, поскольку доход от сдачи кондо в аренду на тот

момент не окупает моргиджа за его покупку. Плюс в том, что

моргидж за кондо потихоньку всё же выплачивается. А кондо

нам нравится. Мы подумываем, что к моменту выхода на пен-

сию кредит за него будет полностью погашен и мы могли бы

там жить.

Итак, решено: не продаем! Смысла нет. Но это увеличи-

вает наши расходы, ведь нам ещё платить моргидж за куплен-

ный дом. Получается, как только мы переедем, мы останемся

на пределе заработков, вообще без лишней копейки.

Конечно, должны подойти деньги с трудоустроенных

выпускников. Но это только один год. А дальше что? Конечно,

мы сами начнем учить народ в «гаражной академии». Но всё

равно страшновато. Вот уж влезли в расход! Налогов меньше

платим, а на жизнь не остается.

И тут почти одновременно происходят два замечатель-

ных события. Первое: жена с 35 долларов в час переходит

на другой проект, там платят 50 долларов в час. Прибавка в

172

Школа тестировщиков. Первые шаги

пересчете на год составляет 30 тысяч или около того.

Второе: в «Таймере» идёт сокращение. Мои подопеч-

ные Филя и Дэйв уходят в НР на 30 долларов за час: не выдер-

жали. За ними ушла половина службы техподдержки, целая

ватага ребят, работавших за 13-14 долларов. В компании кри-

зис, а я оказался одним из счастливчиков, потому что получал

там мало, оставался только ради пристраивания на практику

моих студентов

В отличие от прошлых двух сокращений, когда я пере-

живал и огорчался, тут мне стало очень легко на душе. Через

неделю меня взяли в СуперМэйл на контракт в 40 долларов

за час. В пересчёте за год это на 20 тысяч больше, чем я

получал в «Таймере».

Итого, в течение недели-двух мы подскочили в дохо-

дах тысяч на 50 в год. И это только в зарплате, не в бизнесе.

Прошлые и будущие доходы от школы никто не отменял.

Выдохнули с облегчением.

Работу в СуперМэйле я подробно описал по свежим

впечатлениям, в начале 2001 года. Поэтому просто

привожу ниже опубликованный ранее текст.

ГНИЛОЕ МЕСТО

Дело было давно. Тогда по телевидению

показывали очереди желающих прикупить Windows

95, такие слова, как «браузер» или «Нетскейп» мало

кто слышал из непосвященных, цены на жилье уже

несколько лет никуда не двигались, а то, что сегодня

называется Portnov Computer School, умещалось в

гараже моего недавно приобретенного дома.

В это самое время я нанялся консультан-

том-тестировщиком в большую компанию под назва-

нием СуперМэйл. Позволю себе настоящие имена

заменять вымышленными, поэтому любые совпаде-

ния имен или названий являются чисто случайными.

Основные мощности компании находились где-то

под Хьюстоном, а в Долине у них было относительно

небольшое отделение, человек на 500.

Рецессия была на исходе, но мне в целом

повезло: попал под увольнение, будучи менеджером

отдела тестирования довольно крупной компании.

Школа тестировщиков. Первые шаги

173

Дела там шли хорошо, и наша компания прикупила

парочку «плохо лежащих» небольших стартапов.

Начали в них инвестировать деньги и остались без

свободного капитала. Короче, сократили наш отдел

вместе с менеджером. Мне в этой компании надо-

ело ужасно, давно собирался уйти. Но знаете, как это

бывает? Жена на контрактной работе, а тут покупка

дома на носу. Решили повременить с моим увольне-

нием, пока закончится оформление бумаг. Но еще и

въехать в дом не успели, как тут – раз! – и увольнение.

Настроение у меня хорошее, тем более

что выписали мне чек на отпускные и за две неде-

ли вперед. Думаю, пока найду новую работу, две

недельки посижу дома, мебелишку подвигаю, чемо-

даны распакую, а там и на работу выйду. Дело было

в пятницу вечером. Пришел домой, подправил за

полчаса резюме, отправил его факсом в десяток

мест и отключился от производственной тематики.

В понедельник начался перезвон, а в среду

было назначено собеседование в СуперМэйле.

После получасового разговора тамошний менед-

жер Раджив, взращенный в Америке индус, за руку

отвел меня в отдел кадров, и мы подписали контракт.

Провели меня по зданию, ткнули пальцем неопре-

деленно в сторону кубиков со словами: «Там будет

ваше рабочее место».

Настроение просто замечательное. Во-пер-

вых, работа на контракте, то есть 8 часов в день с

клятвенным обещанием, что сверхурочных не будет.

Во-вторых, денег намного больше против прежнего.

В-третьих, никаких административных обязанностей.

В-четвёртых, от дома до работы десять минут пеш-

ком. В-пятых, очень уж компания солидная, её назва-

ние украсит впоследствии моё резюме. В-шестых,

менеджер, ну, просто как родной.

Сама компания производила яркое впечат-

ление: шикарное здание с подземным паркингом.

Те, кто с этим сталкивался, знают: в летнее время

гораздо приятнее садиться в прохладную машину,

а не в раскалившуюся за день на калифорнийском

солнышке. Внутри здания на каждом этаже, бук-

вально через каждые пятьдесят метров, находились

174

Школа тестировщиков. Первые шаги

небольшие кухоньки, где не просто кофе или

чай можно сделать. Там стояли автоматы, как в

«Макдональдсе», для разлива напитков, и совершен-

но бесплатно.

Имелось, правда, одно отягчающее обстоя-

тельство: приступать к работе надо в понедельник,

то есть передохнуть пару недель не получится. Но мы

тоже с понятием. Работа есть работа!

В четверг мне домой позвонила Наташка,

недавняя моя выпускница, смышленая и очень при-

ятная по жизни особа. За неделю до того она жало-

валась, что за месяц у нее было пять собеседований

и ни одного предложения о работе. А тут у нее снова

проблема: в один день сразу четыре компании пред-

лагают работу, и она не знает, какую из них выбрать.

И что вы себе думаете? Одно из мест, куда ее пригла-

шают, – тот самый СуперМэйл! И тоже на контракт.

Когда я о себе рассказал, Наташкины сомнения

моментально развеялись, и в понедельник мы уже

встретились на рабочем месте. Сидели за соседни-

ми столами, но работали на разных проектах.

Проблемы начались в первый же день и в нео-

жиданно больших количествах. Вместо обещанного

кубика посадили меня в Lab – громадную комнату

с сотней компьютеров и искусственно поддержи-

ваемой температурой. Причем температура эта

оставляла желать лучшего. То есть холодно там было

до жути.

В комнате работали еще 10-15 консультантов.

Там же, в автоматическом режиме, обменивались

сообщениями по электронной почте компьютеры

разных систем. Несколько человек постоянных сотруд-

ников иногда наведывались к нам посмотреть, что с

этими компьютерами происходит.

То ли оттого, что комната изначально не пред-

назначалась для личного состава, то ли еще от чего,

но телефон имелся всего один на всех и находился

он на моем столе, который стоял в углу комнаты. То

есть я оказался единственным сотрудником, кото-

рый мог дотянуться до телефона. Мне предстояла

большая общественная нагрузка: снимать трубку

и подзывать к телефону незнакомых пока людей. В

Школа тестировщиков. Первые шаги

175

голову лезли грустные мысли с употреблением слов

детективного жаргона, в частности, «кинули» и «твое

место возле параши».

Счастливый непонятно с какой радости,

душка-менеджер сказал, что возмущен недоразу-

мением, но срочно на две недели улетает в какую-то

командировку, а как только вернется, все противоре-

чия тут же разрешит. Ответил мне на пару техниче-

ских вопросов, необходимых, чтобы я мог приступить

к делу, и был таков. То есть, выясняется, что никакой

особой необходимости спешно выходить с поне-

дельника на проект не было. И тут прокол!

Но не такие мы ребята, чтобы нам настрое-

ние можно было так легко испортить. В каждом деле

важно уметь найти положительные моменты. Для

компенсации всех остальных.

Поразмыслив, я решил начать с производ-

ственных подвигов и отправился искать сетевого

администратора, чтобы получить у него доступ к нуж-

ным серверам, адресу электронной почты, выходу в

интернет и всему, что нам для пользы дела положено

иметь. Этаж огромный, и народу там просто немеря-

но. В компании явно имелась напряженка с разме-

щением сотрудников.

Администратора с некоторым трудом я всё

же нашел. Причем поначалу он не хотел признавать-

ся, что это именно он. Потом сказал, что для того,

чтобы дать мне возможность заняться делом, ему

нужно получить заявку по электронной почте от моего

уже отбывшего на две недели менеджера. После

получасовых пререканий он мне за три минуты выдал

все, что положено.

Самое необычное во всем этом было то, что

выражение лица у этого администратора было такое,

будто он делает мне жуткое одолжение самим фак-

том разговора со мной. Мне же удавалось все это

время сохранять на лице жизнерадостную придур-

коватую улыбку и смотреть на него, как на лучшего

друга. Вспомнились детство и юность, проведенные

в СССР. Участие в турнирах по боксу и самбо. Моё

лицо расплывалось в счастливой улыбке оттого,

что я мысленно представлял, что и как я этому гаду

176

Школа тестировщиков. Первые шаги

сделаю. И еще больше оттого, что он от меня этого

не дождется.

В итоге моральная победа была одержана.

Не понимавший нависшей над ним опасности

администратор так и остался с надутыми щеками.

Черт с ним! Я получил от него, что хотел, и теперь

мог приступить к производительному труду на благо

гиганта индустрии программного обеспечения и его

акционеров.

Последующие несколько дней я провел, уста-

навливая на моем компьютере всё необходимое для

тестирования и изучая техническую документацию.

Мне предстояло тестировать новую версию довольно

занятного программного продукта под названием

СуперФорм, который раньше продавался отдельно,

а теперь должен был стать составной частью элек-

тронной почты. Смысл этой штуки в том, что пользо-

ватель электронной почты может по своему усмот-

рению создавать трафареты форм и посылать их

корреспондентам с нужным содержанием. Идея

вполне прозрачная, но деталей у неё очень много.

Вот именно их и надо было вычитать из документации.

Документация, надо отдать должное, была исключи-

тельно добротно сделана.

Следует добавить, что под контролем моего

менеджера находилось сразу три или четыре проек-

та. На суперформовском проекте я трудился пока

один. Предполагалось в перспективе нанять ещё

человека три-четыре, которые и появились приблизи-

тельно через месяц. А до того я ни поговорить ни с кем

не мог, ни получить пару дельных советов. Правда,

обещали, что из Хьюстона подъедет специалист и

пару дней нас потренирует. Прислать человека имен-

но из Хьюстона обещали потому, что первая версия

продукта, (которая отдельно продавалась), именно

там и разрабатывалась, и тестировалась. Но когда

было принято решение сделать СуперФорм частью

электронной почты, то и разработку, и тестирование

отдали в наше отделение компании в Силиконовой

долине. (Забегая вперед, скажу, что тем ребятам, кото-

рые в Хьюстоне делали первую версию, предложили

Школа тестировщиков. Первые шаги

177

вместе с продуктом переехать в наши края, но они

отказались. То есть отказались все до единого, и

программисты, и тестировщики. Более того, вскоре

выяснилось, что они вообще поувольнялись все и про-

вести с нами тренинг просто физически некому.)

Работая день за днем, час за часом, я все

отчетливее понимал, что потерян огромный пласт

информации. Кроме пользовательской документа-

ции, у меня ничего практически нет. А ведь должна

быть база данных, где находятся все уже известные

проблемы, имевшиеся в первой версии продук-

та. Доступа к этой базе данных у меня не было.

Вернее, мне никто и не сказал о ее существовании.

Тестировали продукт просто с нуля. То есть что значит

тестировали? Я один сидел и в одиночку тестировал.

С нуля. С чистого листа.

Терпеть не могу делать дурную работу. Должна

же быть где-то база данных, которую хьюстонские

тестировщики целый год наполняли описанием

найденных проблем. К счастью, в СуперМэйле была

возможность порыться в их гигантском корпоратив-

ном архиве. За пару часов мне удалось найти то,

что искал. Но не тут-то было! К нужной базе данных у

меня нет доступа. Не впускает меня внутрь система.

Нет, говорит, у меня прав таких!

Отправляюсь снова к поганцу-администра-

тору. Он всё с той же омерзительной физиономией

мне объясняет, что я не постоянный сотрудник, а кон-

сультант. Поэтому мне к их архисекретному архиву

не положено право доступа.

Я пошел к нашему менеджеру Радживу, вер-

нувшемуся наконец из командировки. Тот отправился

права для меня требовать. Да что-то не вышло у него.

Вернулся грустный, глаза опущены. Нет, говорит,

придется тебе работать так. Правила у нас такие,

никто на себя ответственность брать не хочет, чтобы

с тобой в обход правил разбираться. Зато, говорит,

с кубиком для тебя все улажено. Мы сейчас будем

перестраивать имеющиеся кубики, чтобы они мень-

ше места занимали. Как только закончим, так тебе

сразу и будет теплое место.

Тут я не столько даже загрустил, сколько

178

Школа тестировщиков. Первые шаги

поразился неспособности учреждения к элемен-

тарному функционированию. Стало даже жалко

нашего менеджера. С другой стороны, учитывая,

что в конторе творится тот еще бардак, я пришел

к мысли, что можно незаметно проникнуть сквозь

защиту заветной базы данных. Как оказалось на

поверку, защита у неё и вправду была совсем дохлая.

В пятницу, в конце рабочего дня, я запустил нехитрую

программку, а в понедельник утром, придя на рабо-

ту, уже имел пароль для полноценного доступа.

Боже мой, какие кладези всякого добра я выу-

живал ежедневно из этой хьюстонской базы данных!

Первая версия СуперФормы вышла к пользователям с

несколькими сотнями проблем высшей категории. В

следующей категории проблем оказалось не менее

тысячи. Кое-что из проблем первой версии было есте-

ственным образом устранено в ходе разработки

новой версии. Но около 90 % проблем осталось на

прежних местах. Я их по одной выуживал и пытался

воспроизвести в новых условиях.

Местная база данных для ошибок второй

версии ежедневно моими усилиями пополнялась

на 3-4 десятка проблем, перекочевавших из вскры-

того архива. Новые проблемы тоже, конечно, были.

Интенсивность обнаружения проблем и их масшта-

бы привели в ужас не только менеджера, но и еще

каких-то незнакомых мне людей, которые постоянно

подбегали и с несчастным видом что-то у меня пере-

спрашивали или уточняли.

В кубик меня так и не пересадили, но отно-

ситься стали с большим почтением. Раз в неделю

по нашей лаборатории проходили какие-то группы

людей, ведомые местными «экскурсоводами». Они

останавливались возле моего стола, и экскурсово-

ды говорили: «А вот это Майкл. Уж это такой Майкл!

Просто всем Майклам Майкл!» Гости с недоверием

осматривали мой убогий закуток, закутанную в плед

замерзшую стокилограммовую тушу самого Майкла,

жали мне руку и шли дальше.

Тем временем кондиционер, наполнявший

комнату необходимым ей холодным воздухом,

продолжал работать. Оказалось, что он не просто

Школа тестировщиков. Первые шаги

179

в комнату воздух подает, а просто таки дует мне в

самую спину. Через три-четыре дня спина стала

ломить. Просьбы куда-нибудь меня пересадить не

помогали. Я пришел к заключению, что в СуперМэйле

скотское отношение к людям вообще и к коллегам

в частности не являлось исключительной привилегией

рядовых сотрудников. Напротив, и руководству оно не

чуждо. Проработав неделю-другую, я начал понимать,

что работающие в компании консультанты – это чер-

ная кость. Причем официально. Пренебрежительное

отношение к нам постоянных сотрудников являлось

просто отражением официальной политики. Про

сильно ограниченный допуск к абсолютно необходи-

мой для работы информации я уже говорил. Возьмем

теперь пластиковые пропуска.

Все сотрудники имели такой пропуск с

фотографией и магнитной полосой. Но пропуска

консультантов отличались по цвету. На их магнитной

полосе было запрограммировано время разрешен-

ного нахождения в здании, буквально с восьми утра

до пяти вечера. Как-то раз я пришел на работу без

пяти минут восемь и не смог войти в здание, посколь-

ку пропуск не позволял открыть входную дверь.

Электронные замки стояли не только на входе

в здание, но и возле лифтов, а также в многочислен-

ных коридорах. Чтобы из нашего морозильника прой-

ти в туалет, следовало три раза чиркнуть пропуском

у разных замков, что само по себе не является про-

блемой. Но меня никто заранее о магических свой-

ствах пропуска не предупреждал. Представьте себе

мое удивление, когда перед уходом домой я пошел

в туалет помыть руки и не смог вернуться на рабо-

чее место. Мой пропуск, запрограммированный до

5 часов вечера, после уже не срабатывал. В итоге я

смог вернуться, конечно, но для этого у каждой двери

мне приходилось поджидать попутчиков и оправды-

ваться, что, мол, пропуск барахлит.

Задерживаться в лаборатории после окон-

чания рабочего дня было можно. Дверь изнутри

открывалась простой ручкой. Но снаружи попасть

в лабораторию после пяти было невозможно. Чтобы

180

Школа тестировщиков. Первые шаги

отлучиться не то что в туалет (это уже большое при-

ключение), а просто на десять метров по коридору

сделать чашку кофе, надо было предварительно

убедиться, что в помещении лаборатории кто-то

остается и предупредить его, чтобы открыл дверь,

когда ты вернешься назад.

Особой необходимости работать сверху-

рочно не было. Но не ждать же мне пяти ноль-ноль

с точностью до одной секунды. Бывает, найдешь

какую-нибудь бяку в продукте и надо с ней повозиться.

Например, воспроизвести проблему на нескольких

компьютерах, прежде чем в базу данных заносить.

Вот и задержишься.

Неудобство с этими пропусками, да и только.

Я как-то по недомыслию книжку подложил, чтобы

дверь не захлопнулась, пока я чай заварю. Так при-

бежал охранник и, узнав, мягко объяснил: дверь не

может находиться открытой больше какого-то време-

ни, иначе у него сигнализация срабатывает. Я, кстати,

очень большой сторонник хорошей сигнализации и

системы безопасности в целом. Но, признавая раз-

умность удаления аппендицита, нельзя обрадовать-

ся, когда тебе это делают через задний проход. Я,

собственно, только об этом.

Выяснилось также (и тоже эксперименталь-

ным, к сожалению, путём), что, помимо ограничения

по времени суток, мой пропуск действителен только

на месяц. В день, когда я это узнал, мне пришлось

простоять полдня на входе, дожидаясь, когда внутри

разыщут уполномоченных чиновников, найти которых

никто не мог. То ли их никогда невозможно найти, то

ли мне в этот день не повезло. Но менеджер наш

взялся в будущем это дело поправить и справился с

задачей успешно.

Консультантов официально ставили во второ-

степенное положение и при выделении рабочего

места. В лаборатории не было ни одного постоянно-

го сотрудника. Даже у тех консультантов, что пришли

раньше и уже сидели в кубиках, кубики были более

тесными или же в них работали по несколько человек.

Разница между американской политкор-

ректностью и русской демократической мыслью

Школа тестировщиков. Первые шаги

181

обнаружилась вскоре вполне явно. Очень многие (хотя

далеко не все) постоянные сотрудники СуперМэйла

из местных выражали свое брезгливое отношение к

консультантам только выражением лица и вызывающе

хамской манерой разговора. Но тестировщик Ваня в

разговоре со мной популярно объяснил, что консуль-

тант – это человек второго сорта и должен знать свое

место. Выражением лица и манерой разговора Ваня

не отличался от американцев, но он позволил себе

вслух высказать то, что остальные демонстрировали

только мимикой и жестом.

Ване под 50. Он отучился годик в какой-то

американской полукомпьютерной ремеслухе и

тестировщиком стал совершенно случайно. В этой

конторе он работал уже года три и считал себя вете-

раном. Не знаю наверняка, чем Ваня зарабатывал

себе на жизнь в прошлом, но, судя по его манерам

и бедности речи, умственным трудом он не занимал-

ся. Может, работал в литейке. Это всего лишь моя

догадка, происходящая из того обстоятельства, что

Ваня разговаривает очень громко, почти кричит. Когда

мне доводилось проходить через гигантскую комнату,

где был расположен его кубик, то в любой точке этой

комнаты был хорошо слышан его бас. Ваня постоян-

но говорил по телефону и что-то объяснял по-русски

то ли жене, то ли сыну.

При первой встрече, еще не разобравшись,

с кем имею дело, я поделился с Ваней удивлением

по поводу организационной неразберихи, имеющей

место в учреждении. Вот тут-то я всё и услышал: и про

консультантов, и про место у параши, и как почетно

и престижно быть постоянным сотрудником такой

замечательной компании, как СуперМэйл. Видимо,

на моем лице Ваня заметил некоторое сомнение

по поводу последнего пункта. Чтобы окончательно

поставить меня на место, он сделал многозначи-

тельное лицо и, выдержав соответствующую тор-

жественности момента паузу, назвал получаемую

им зарплату. Сумма эта была ничтожно мала для

человека с тремя годами стажа. Это было вдвое

меньше того, что платили мне, и примерно столько

же, сколько получала окончившая месяц назад мою

182

Школа тестировщиков. Первые шаги

гаражакадемию голубоглазая Наташка. Чтобы окон-

чательно добить меня, Ваня торжествующе доба-

вил, что через несколько месяцев рассчитывает на

повышение.

В СуперМэйле имелось что-то вроде внутрен-

ней табели о рангах. Каждый человек принадлежал

к какой-то категории. Чтобы надбавить ему зарплату,

необходимо иметь вакантную ставку в следующей

категории. В принципе ставки в соседних категориях

могли перекрываться, но только до определенного

предела. Бедный Ваня, ему катастрофически недо-

плачивали! Скорее всего он это понимал и потому

нуждался в какой-то разрядке.

Ему пришлось пережить настоящий удар,

когда через несколько месяцев Наташке предложи-

ли перейти на постоянную работу. Она согласилась,

и ей предложили в полтора раза больше, чем Ване.

Им бы в этом учреждении помалкивать о своих зар-

платах, но так уж повелось, что русские между собой

тайны из своих зарплат не делали. Ваня взорвался и

ушел в другую компанию, на вдвое бóльшую зарпла-

ту. Ему бы раньше задуматься и о жизни, и о своем

месте в ней, но лучше поздно, чем никогда. С тех пор

я Ваню не встречал, но очень надеюсь, что общаться

с ним сейчас легче, чем тогда.

Почти ежедневно из компании увольнялись

люди. То было время, когда интенсивно создавалась

инфраструктура грядущего интернетовского взрыва.

Ребята из СуперМэйла, уже имевшие хороший опыт

работы с интернетом, шли нарасхват. Телефон на

моем столе звонил все чаще и чаще. Большинство

звонков было от рекрутеров, пытавшихся кого-то оты-

скать. Звонки меня достали вконец, но альтернативы

мне не было, и приходилось поднимать трубку.

Соответственно в компании шел интенсивный

набор новых сотрудников. Все комнатки для собе-

седований были постоянно заняты. Консультантов

к собеседованиям не привлекали, не положено.

Наконец, в мою бригаду наняли двух очень славных

девчушек-китаянок. Два года назад обе окончили

приличные университеты со специализацией в

программировании. Обе два года проработали

Школа тестировщиков. Первые шаги

183

тестировщиками в очень известных компаниях. Когда

я их спросил, почему они не пошли в программисты,

то ответ был вроде «неохота надрываться».

Заниматься ими совершенно некому, потому

что наш менеджер постоянно где-то носится. Он не

просит меня над ними шефствовать, но когда видит,

что я это делаю, благодарно улыбается. Я тоже в свое

время был молодым специалистом и помню пре-

красно, как плохо себя чувствовал, когда никому до

меня не было дела. Тем более, начав работать над

проектом, я уже могу довольно четко сформулиро-

вать, что и как надо делать.

Девчушек посадили отдельно от меня, среди

постоянных сотрудников. Они пытались приходить ко

мне в лабораторию, чтобы выяснить всякие произ-

водственные вопросы, но моё рабочее место вовсе

не приспособлено для посещений. Да и мерзли они

ещё сильнее моего. Приходилось мне навещать их в

«запретной зоне», то есть в их кубиках. Но незаметно

пройти по конторе невозможно. Через неделю-дру-

гую меня вызвали на ковер.

«Ковёр» принадлежал агентству, имевшему

статус придворного в СуперМэйле. Весь найм и кон-

сультантов, и постоянных сотрудников шел через них.

Формально я являлся сотрудником агентства и зар-

плату получал от них. За консультантами от агентства

присматривала щуплая блондинистая лесбиянка

Синди. Она тоже водила экскурсии по компании и

включала меня в процесс обмена рукопожатиями.

Разговор начался с непрезентабельности

моего пледа, потому что ей пару раз задавали вопро-

сы на этот счет. Неплохо бы, говорит Синди, тебе в

куртке сидеть. Потом перешли к тому, что вместо

того, чтобы делом заниматься, я торчу в чужих кубиках

или вишу на телефоне. Насчёт телефона никто на

меня не настучал. Просто, когда проходишь по кори-

дору, то через стеклянную дверь хорошо виден и я, и

телефон. Пытаюсь ей вежливо объяснить, что я про-

сил и от телефона, и от кондиционера пересадить

меня подальше. А с девочками занимаюсь потому,

что мы в одной бригаде, нам надо координировать

работу, чтобы избежать дублирования. Синди меня

184

Школа тестировщиков. Первые шаги

внимательно выслушала и завершила разговор в

таком ключе, что координировать работу постоянных

сотрудников не моя забота. А если я дальше буду

снимать трубку, то какие-то страшные вещи со мной

случатся, причем непонятно какие.

Весь мой предшествующий опыт работы в

четырех американских компаниях, включая очень

большие, протестовал против того, что происходило в

СуперМэйле. Это был какой-то странный заповедник.

Или дурной сон. Казалось, вот проснешься сейчас, и

исчезнет весь этот бред, как наваждение.

Спустя приблизительно месяц после моего

прихода в СуперМэйл я встретил на выходе из здания

Гошу Рогожина. Гоша, в сущности, историческое

лицо. Если я, как основатель первой школы тестиров-

щиков, могу назвать себя, растопырив пальцы, «отцом

русского тестирования», то Гошу в этом смысле

можно считать его повивальной бабкой.

Гоша работал программистом на другом

этаже, в совершенно другом отделе. Чтобы попасть

на их этаж, не только моего куцего пропуска недоста-

точно. Не все постоянные сотрудники могли отомкнуть

входную дверь. Чтобы зайти к Гоше, впоследствии мне

приходилось сначала ему звонить, чтобы он подошел

и открыл мне дверь.

Короче, встретил я Гошу, и пошли мы вместе

пообедать, а заодно о жизни побеседовать. Где-то с

годик мы не виделись. Договорились до того, что в ком-

пании бардак и народ не зря уходит. Гоша, со своей

стороны, сделал поправку: уровень бардака у про-

граммистов меньше, чем у тестировщиков. То есть в

их отделе бардака намного меньше, чем в нашем.

Я поправку принял и говорю ему: «Слушай, Гош! А

чего это так выходит, что, где мы с тобой вместе ни

окажемся, там компания гибнет? И первая наша кон-

тора, и вторая. По разным причинам, конечно, но обе

накрылись. Да и эта, смотри, засасывается в трясину

на наших глазах».

Гоша носил бороду, имел серьезную склон-

ность к полноте и крайне добродушное выражение

лица. Нельзя ему также отказать и в некоторой склон-

ности к философствованию. «А я не об этом думаю,

Школа тестировщиков. Первые шаги

185

Миша, — сказал он задумчиво и почти даже роман-

тично. — Я думаю, а ведь сколько еще не сделано!»

Пусть у читателя не складывается впечатление,

будто вся моя жизнь в СуперМэйле была сплошной

пыткой. Вовсе нет.

Во-первых, я давно научился не обращать вни-

мания на чудаков. Просто смотрю на них и радуюсь

разнообразию форм, в которых может проистекать

жизнь. Во-вторых, в большой компании всегда доста-

точно симпатичных людей, с которыми общаться

большое удовольствие. Я там перезнакомился с двумя

десятками очаровательнейших людей: и тестировщи-

ков, и программистов, и консультантов, и постоянных

сотрудников.

В-третьих, я довольно быстро для себя решил,

что надолго задерживаться в этом учреждении не

собираюсь, что тоже помогает не обращать внима-

ния на всякую ерунду. Да и работа сама по себе

была интересной. Пришлось разбираться в массе

новых вещей. К тому же, если я напишу, что в такой-

то компании была хорошая атмосфера, то никто и

читать не станет, это обычное дело. Я пишу о стран-

ных, на мой взгляд, вещах, встречать которые нигде

ещё не доводилось. Но не следует думать, будто из

этого целиком состоят все мои впечатления. Отнюдь!

В нашем «морозильнике» сложилась очень

теплая компания консультантов. В какой-то момент

рядом со мной посадили добрейшего вьетнамца

Шона. Он очень любил бисквитные пирожные и

употреблял их в невероятных количествах, пытаясь

приучить к ним всех окружающих. Шон жевал в тече-

ние всего дня, временами тихонько срыгивая. Он же

открыл для меня целый мир вьетнамских ресторанчи-

ков и забегаловок, которые я до этого игнорировал.

В том же морозильнике с нами задружилась

персиянка Джеки, молодая стройная девчонка с

таким добрым и лучезарным взглядом, что мне иногда

казалось, будто мы с ней родственники или просто

давние знакомые. Понятно, что иранской кухне нами

также была отдана дань уважения, с учетом возмож-

ностей персидского общепита в непосредственной

186

Школа тестировщиков. Первые шаги

близости от компании.

И наконец, мои девчушки-китаяночки росли

профессионально как на дрожжах. Каждый день я

показывал им все новые трюки, а они их впитывали, как

губка. Дошло до того, что мы разбирали по косточкам

резюме тех кандидатов, с которыми им предстояло

проводить собеседование. Мы брали резюме, я им

объяснял, где кандидат явно завирает, а где просто

слегка приукрашивает, и почему это видно. И что

по какому пункту резюме следует у него спросить.

Своего рода школа жизни. Через пару месяцев они

на собеседование летели, как на свиданку, а понача-

лу тряслись как осиновые листочки.

Так что не всё было плохо, как может пока-

заться. Хотя после вызова на ковер я понял, что пора

уходить, но резюме пока не рассылал. Зато я расска-

зал ребятам в «морозильнике», как меня песочили.

Выяснилось, что с каждым из них Синди проделала

точно такую же процедуру. Мы долго и дружно сме-

ялись. Однако же, какое завидное родство душ, что

клиент, что заказчик!

Я продолжал работать, мысленно уже попро-

щавшись с СуперМэйлом. Но, как вы помните, теле-

фон на моем столе продолжал позванивать. И однаж-

ды позвонил незнакомый человек и спросил меня. Он

представился рекрутером и сказал, что разыскивает

меня по просьбе одного господина, который был

моим менеджером пару лет назад в одной очень

солидной компании. Сейчас этот господин возглавил

отдел в перспективном стартапе, нанимает людей и

просил рекрутера со мной по этому поводу связать-

ся. Но тут начинается уже совсем другая история...

А в завершение старой скажу, что проработал

я в СуперМэйле всего четыре месяца. Раджив, прора-

ботавший там пять лет, всё допытывался у меня, когда

я уходил, почему да как. Пришлось ему всю историю

рассказать. Он ничего не сказал. Только грубо ругнул-

ся и вышел за дверь. А через неделю сам уволился.

Воспитанницы мои тоже долго там не прора-

ботали. И с ними, и с Радживом мы дружим до сих

пор. А СуперМэйла больше нет. Да и кому он такой

нужен?

Школа тестировщиков. Первые шаги

187

Мы прощаемся со старой школой

Расставание с Руфиной было затяжным и крайне

болезненным. Мне ещё предстояло доучить две «старые»

группы, которым было обещано, что с моим уходом для них

ничего не изменится. То есть после окончательного развода

я ещё должен был приходить в офис к Руфине и вести там

уроки. А значит, видеть ее и выслушивать упреки в коварстве и

непорядочности.

Совершенно неожиданно для себя Руфина обнару-

жила, что многие студенты после моего ухода не видят смысла

в продолжении учёбы. Концепция превращения в живую

легенду каждого, кого она поставит к доске, не проникала в

массы, скорее наоборот. Руфина даже не подозревала, что в

глазах многих успех школы связан исключительно с моим уча-

стием, а не с участием той, которая отвечала на телефонные

звонки и собирала деньги. Открытие оказалось болезненным.

Поняв, что многие студенты последней группы видят

во мне гаранта их трудоустройства, Руфина объявила, что я

не буду составлять им резюме и вообще заниматься трудоу-

стройством. Устраивать их на работу будет она! Мои доводы

её не убеждали.

— Хорошо, — сказал я. — Пусть студенты сами решат,

кто из нас будет помогать им с трудоустройством. Люди пла-

тят деньги и имеют право выбирать.

— Нет! — закричала Руфина так, что стекла задрожали.

— Они выбирать не будут!!!

— Послушай, — сказал я, — ведь они же работу не най-

дут. Ты же никогда этим не занималась.

Ответ был настолько примечательным, что я его выде-

ляю жирным шрифтом:

— Пусть лучше они никогда не найдут работу, чем

получат ее из твоих рук!

— Ну и зачем тогда я веду уроки в этой группе?

— Не знаю, — ответила Руфина.

Наш разговор происходил перед самым уроком.

— Хорошо, — сказал я, — чтобы не отменять урок,

сегодня я его проведу. А дальше уж ты давай сама, как знаешь.

Впоследствии Руфина всем говорила, что я бросил

недоученную группу. Негодяй, короче.

В классе я сказал студентам, что больше здесь не

188

Школа тестировщиков. Первые шаги

появлюсь, что это мой последний урок. Сказал, что Руфина

хочет на них потренироваться, как надо помогать с поиском

работы. Но поскольку я им уже дал свое слово, то от него не

отказываюсь, обращайтесь, вот телефон. Половина группы

потом обратилась ко мне в индивидуальном порядке с прось-

бой помочь с резюме и трудоустройством.

Не иначе как миссия мне

спущена свыше

Перед самым отъездом из Москвы во сне мне явился

Сам. Тогда я много литературы читал по иудаике. Видимо, как-

то срезонировало. Материализовался Он предо мной, хотя

себя я во сне материальным не ощущал, скорее духовным.

Сон – дело такое.

И говорит Он мне не сурово, но строго:

— В Америку, Миша, едешь! Будет тебе там миссия от

Меня.

— Какая миссия? — говорю. — Помилуй, зачем?

Тут Он уже не просто строго, а как бы раздраженно

прикрикнул:

— Там узнаешь какая!!!

И был таков.

С утра просыпаюсь и жене рассказываю: прикольно!

Однако она как прикол ситуацию не воспринимает, говорит

серьёзно: «Миша, нам миссий не нужно. Зачем нам миссии?

Нам нужно на новом месте обустраиваться». — «Так я же Ему,

— говорю, — так и сказал!» Но супруга призадумалась. И взяла

с меня, кроме честного слова, для большей надежности ещё

и расписку в том, что в США я никаких школ организовывать не

буду. Сон и есть сон. Тем более, я – материалист, от мистики

очень далек. Но в то время, когда мы с Руфиной расставались,

у меня было ощущение, что я в ответе за всех тех, кому могу

помочь. Что если я могу им помочь, то и обязан!

Чувствовал я себя после предательства Руфины

настолько больным и разбитым, что добрался до психотера-

певта. Она меня сочувственно выслушала, взяла деньги. Легче

мне не стало.

Через пару дней массажистка, разминая мне мышцы,

сказала: «Опомнись, Миша, ты не спасатель. Ты просто учишь

Школа тестировщиков. Первые шаги

189

людей. Придут – учишь. Не придут – не учишь. Не бери на себя

лишнее!» По дороге домой я думал, что она неправа. Я – спа-

сатель! Если я не сделаю этого, если я не спасу этих людей, то

больше некому. The buck stops right here!!!

Сегодня, много лет и много тысяч выпускников спустя, я

уже не такой максималист. Мое дело предложить, не навязы-

вая и не уговаривая. В конце концов, далеко не все евреи ушли

с Моисеем из Египта. Но его миссия и не заключалась в том,

чтобы вывести всех до единого. Наверное, и моя скромнее по

масштабам, чем казалось в далеком 1995-м.

190

Школа тестировщиков. Первые шаги

Школа тестировщиков. Первые шаги

191

ШКОЛА

ТЕСТИРОВЩИКОВ.

ПРОЦЕСС ПОШЕЛ

Мы работаем в гараже.

Первые студенты

П ервую группу я отбирал очень тщатель-

но. Во-первых, потому что учебный план

был заметно расширен, усложнен.

Во-вторых, я понимал, что через пару

месяцев, к моменту первого выпуска

в моей «гаражной академии», рынок

вакансий будет полностью парализован толпой очумевших

людей, не имеющих ни малейшего понятия о профессии тести-

ровщика, с чудовищными резюме. Предстояла фундаменталь-

ная дискредитация русских инженеров как класса.

(Собственно, так и произошло, и нам пару лет понадо-

билось, чтобы рынок вернулся в прежнее состояние. Но уже с

самого начала было понятно, что всё к этому идет.)

Поэтому я не мог рисковать. Счастье еще, что половина,

если не больше, выпускников Руфины и ее новых партнеров

Школа тестировщиков. Процесс пошел

193

оказалась настолько деморализована, что просто не дошла до

рынка. Мои первые «гаражные» ученики… Васюта – украинец,

учитель истории из Днепропетровска. В начале девяностых он

учился у меня машинописи в Корейском центре. Васюта в числе

первых прилетел в Сан-Франциско новым рейсом «Аэрофлота»

через Владивосток и Анкоридж. Получил политическое убежище,

привез жену с детьми, работал на стройке, освоил английский

за эти годы. Он, конечно, косноязычен, но он и по-русски так

же говорит, он вообще немногословен. Технически слабоват,

но светлейший парень, рвется в бой, и он мне симпатичен.

Среди еврейских беженцев-интеллектуалов, наполнив-

ших мой гараж, Васюта выглядит слегка потерянным. Но не хнычет

и не комплексует, а рвется в бой: ему детей кормить надо!

Ещё в середине курса он начинает рассылать резюме и

через неделю получает предложение о работе в IBM за 35 долла-

ров в час. Интеллектуалы, до того смаковавшие тонкие нюансы

автоматизации тестирования и поиски работы другими людьми,

узнав об этом, тихо обалдевают и задумываются о жизни.

В группе настрой хороший, деловой. Но почти всех охва-

тывает мандраж перед тем, как сделать первый шаг, пусть даже

в очень нужном и правильном направлении. Народ начинает

поскуливать: я боюсь, я не могу! И тут кто-то из тех, что поспокой-

нее, язвительно говорит: «А Васюта может?» Васюта превраща-

ется в невероятный мотивирующий фактор для всех остальных.

Он близко не был так развит и рафинирован, как большинство

студентов группы. Но он был мотивирован и активно двигался в

направлении цели. А успех – это не сколько причин ты нашел,

чтобы ничего не делать, а то, что ты шел вперед, несмотря на

веские причины не идти.

Среди моих студентов – очень славная женщина лет 30 с

небольшим, из Кишинева, кандидат наук, занималась методи-

кой преподавания русского языка в молдавских школах. Тихая,

немногословная, с приятной улыбкой, очень точно выражается.

Тёплый человек, – один раз увидишь, и сразу кажется, что давно ее

знаешь. Ей очень трогательно и заботливо помогал муж-програм-

мист, который считал, что без Юникса жизни нет. Он ее дома на

Юникс натаскивал. Она очень быстро вышла на работу, большая

умница!Были ещё брат и сестра с Украины. Обоим лет по сорок,

я думаю. Хорошие ребята. А у нас было заведено: когда кто-то

выходил на работу, мы его всем гаражом поздравляли, вместе

194

Школа тестировщиков. Процесс пошел

ликовали, а счастливчик называл сумму своей зарплаты для моти-

вации остальных. Сестра, получив предложение о работе, сумму

не сказала. Я спросил её при всех, но она уклонилась от ответа.

Потом подошла ко мне в перерыве и объяснила: «Понимаете,

предложили мне 25 долларов в час. Но брату я сказала, что 18,

потому что его жена получает 22 доллара. И если она узнает,

что я получаю больше, то расстроится. А врать при всех, что мне

предложили 18, я не хочу».

Как-то раз в гараж пришел мужчина лет 45, бывший совет-

ский программист на «Фортране» и «Паскале». А тут он на вел-

фере и не может найти работу. Кто-то ему посоветовал подойти

ко мне, поговорить.

Вообще поговорить о жизни идёт довольно большой поток

людей, и теперь с ними говорю я, а не Руфина, как было рань-

ше. Чувствовал я себя как Лев Толстой из песни, исполняемой

нищими по подмосковным электричкам:

В имении Ясной Поляне

Любил принимать он гостей,

К нему приходили славяне

И негры ( из песни слова не выкинешь)

различных мастей…

Роль Ясной Поляны выполнял наш гараж. Славяне оста-

вались славянами, а вместо негров приходили евреи раз-

личных мастей, в том числе и этот программист. Улыбчивый,

интеллигентный, мягкий, подбитый по жизни, остро ощуща-

ющий свою сиюминутную никчемность. Я ему предложил

посидеть пару уроков сбоку, на стульчике, присмотреться

и определить, насколько это ему интересно. Но он хорошо

рубил в автоматизации, и его посадили прямо в первый ряд к

студентам, чтобы помогал им отлаживать скрипты. Ему понра-

вилось – лицо счастливое, глаза засветились. Я ему говорю:

«Давай, подхватывай и иди работать. Я с тебя даже денег не

возьму, поскольку не за что. Это как хорошего человека сига-

ретой угостить, с деньгами никак не связано».

Но не пошло у него. Вот незадача! Как-то раз я дал

классу творческое задание: написать автоматический тест,

который выполняет некоторую понятную вполне задачу. Он сел

за клавиатуру, подзывает меня и спрашивает: «Миша, что вы

хотите, чтобы я закодировал?» — «Абсолютно ничего, — гово-

рю. — Хочу, чтобы вы написали автоматический тест, который

Школа тестировщиков. Процесс пошел

195

проверяет вот эту функцию». Он опять за свое: «Вы меня тести-

рованием не грузите. Просто скажите, какой код нужно напи-

сать?» — «Да нет же! — говорю. — Профессия тестировщика

в том и заключается, что мы код не пишем, а тестируем. Код

— это уже вторично. Как только ты понимаешь, что делаешь, то

код уже не проблема».

Так мы с ним раза три по кругу прошли. Я ему не ска-

зал, какой код писать, и он больше не пришел. Может, обидел-

ся? Я не в курсе.

Лет через пять я его встретил в Сан-Франциско на

улице. Он шел мне навстречу – в той же китайской куртёшке

из тонкой светлой плащевки, несчастный и жалкий в фигуре, в

осанке, во взгляде. Заметив меня, перешел на другую сторону

улицы.

У Руфины не заладилось

Хотя интернета ещё не существует, но шило в мешке

не утаишь, и информация о том, что происходит у Руфины и ее

партнеров, изустно передаваемая по цепочке через вторые-тре-

тьи-четвертые руки, доходит до меня.

Сразу после нашего расставания Руфина нашла сразу

двух новых партнеров из технарей, чтобы вели уроки за 10% доли

в бизнесе каждому. Один из них, парень лет 20, до эмиграции

проучился один семестр в Одесском педе. Нет, не стал он

живой легендой, не оправдал юный одессит надежд кавказской

бизнес-вумен.

Круглых идиотов на свете не так много. Когда тебя обу-

чает профессии человек, который сам по этой профессии не

работает, но с гордостью говорит: «Миша об этом говорит так»,

— и далее цитирует записанный на моём уроке конспект, мало

кто из студентов в таком случае почувствует себя комфортно.

Полярнику, который злоупотреблял на уроках ссылками в мой

адрес, запретили это делать. Руфина думает, что это я плету козни

у нее за спиной и настраиваю против неё общественность. Но

мне не до того. Да и возможностей таких нет, при всем желании.

У нас с Руфиной было человек 60-70 выпускников. У них

есть близкие друзья и родственники, – это уже несколько сотен

человек. Не спрячешься от них и ничего не утаишь. Достаточно

одного осведомленного человека, чтобы через неделю все три

группы начали в кулуарах обсуждать, что тут не обошлось без

кидалова. Деморализующих факторов полно: практика нулевая

196

Школа тестировщиков. Процесс пошел

(не около нуля, а чистый ноль), с трудоустройством ситуация

аналогичная.

Даже когда Руфине звонили рекрутеры (а она имела с

пяток таких звонков), то она не отправляла резюме тех студен-

тов, которые учились в Сан-Франциско. Логика понятна: в Сан-

Франциско у неё всего треть в бизнесе, и выкинуть могут в любой

момент. Так какой смысл надрываться? То есть Руфина в очеред-

ной раз кидает и студентов, и своих новых партнеров. Это же не у

них двое несчастных детей, которых надо кормить, а у неё!

В понимании бизнесменов от пиццы и велфера процесс

трудоустройства сводится к тому, чтобы просто от балды вписать в

резюме лет пять опыта. Дальше ты рассылаешь резюме, от собе-

седования к собеседованию набираешься опыта, и в какой-то

момент тебя наймут на работу.

Не хочу сказать, что такая модель совсем не работает. Но

чтобы в ней всё сработало, абсолютно необходимы два усло-

виях, которые не были соблюдены:

1. Человек с таким резюме должен быть от природы очень

способным и гибким, а это может успешно делать один человек

из 10-20.2. Это можно делать только в одиночку, не группой, и тем

более, не толпой.

Пока я работал в «Таймере» и частенько давал references

(рекомендации) практикантам, мне довелось задружиться с

большим количеством рекрутеров. Многих я знал раньше по соб-

ственному поиску работы. Часто возникали откровенные разгово-

ры. И сразу несколько рекрутеров мне сказали, что 80% резюме

соискателей на вакансию тестировщика – это резюме русских.

А на тот момент это были только наши с Руфиной выпускники,

других тогда ещё не было. Конечно, рынок за год вырос, но не

настолько, чтобы можно было незаметно удесятерить количество

русских тестировщиков.

Как-то, за полгода до описываемых событий, произошла у

меня такая беседа со знакомым рекрутером:

— Майкл, а почему у всех русских резюме похожи?

Мне даже обидно стало: а я-то сижу, стараюсь их

разнообразить!

— Так-то они хороши сами по себе («Ну, то-то!»), но как

будто одним человеком написаны.

Отвечаю:

— Понимаешь, Билли, у нас в СССР резюме не было. Там

только Employment Application заполняют. Мы приезжаем в США

Школа тестировщиков. Процесс пошел

197

без резюме. А тут есть один сервис, где нам всем за 50 долларов

составляют резюме.

— И тебе, Майкл, тоже там сделали?

(«Вот, блин!»)

— Конечно, самое первое сделали там. А дальше я уже

сам обновляю.

И вот теперь эти самые резюме из файлов, оставшихся у

Руфины, копируются и размножаются полуграмотными «бизнес-

менами», рассылаются методом ковровых бомбардировок по

рекрутерам и компаниям, и весь рынок ими изгажен.

Как я и предполагал, еще на один набор Руфине хва-

тает студентов, хотя и не без труда удаётся их собрать: доверия

нет, его надо оправдать трудоустройством. Что до учебного про-

цесса, там полная катастрофа, и, слушая похвальбы о прошлых

заслугах, люди начинают шептаться, что это просто Руфинина

выдумка.

И вот тут, на втором выпуске, им пришлось испить чашу

позора и унижений до самого донышка. Гнев и ненависть обма-

нутых студентов, чудовищные по остроте и накалу, обрушились

на головы тех, кто заварил это кидалово. В итоге уже весной Чук

и Гек вышвырнули Руфину и вышли к народу с новым маркетин-

говым ходом: «Мы изгнали обманувшую всех Руфину, и теперь у

нас новая эффективная программа, – все к нам!» Чук и Гек, кста-

ти, всем рассказывали, что они со мной – лучшие друзья, просто

не разлей вода кореша.

Руфину вынесло из бизнеса под фанфары. Но история

на этом не заканчивается, не так всё быстро происходит в жизни.

Свято место пусто не бывает –

растет конкуренция

Руфина и ее партнеры, конечно, доминировали количе-

ственно в тот момент на русской QA-улице. Это произошло по

одной простой причине: они лгали, что у них «та самая школа»,

которую я в течение года, преодолевая сопротивление Руфины,

вытягивал своим горбом. Без обмана им бы не собрать и 10%

того количества студентов, которое им удалось облапошить.

Как я могу об этом судить? Очень просто: одновремен-

но с ними в Сан-Франциско работали ещё с пяток аналогич-

ных «учебных заведений». Одно из них, хоть и не блиставшее

198

Школа тестировщиков. Процесс пошел

огромными успехами, создала очень приличная и профессио-

нальная женщина, руководитель небольшого русского консал-

тинга. Я лично знаком с хозяйкой – это порядочнейший и очень

симпатичный человек. «Недоуспех» предприятия объясняю толь-

ко тем, что в Сан-Франциско контингент учащихся очень слабый.

Те, кто вынужден учиться в городе, на порядок слабее, чем их

соседи, которые могут за час доехать на машине в Лос-Альтос.

Естественный отбор, ничего не поделаешь.

Остальные школьные антрепренеры были такими же

жуликоватыми ловчилами, как Руфина с ее партнерами.

Никакой разницы. Они, правда, не могли сказать «мы та самая

знаменитая школа». Зато они говорили: «Мы этим давно занима-

емся, намного раньше начинали, чем та, не такая уже и знаме-

нитая, школа».

Вот подлинная история тех лет: приходят ко мне погово-

рить два славных мужика лет под сорок, может, чуть старше.

Они влипли: заплатили какому-то аферисту по 4 тысячи за курс,

вперед, естественно. Им дали программу курса по тестирова-

нию (они показывают мне распечатку программы, списанной с

нашей, вплоть до запятых). Но реально их учили только Visual Basic

– студент какой-то приходил. Он другого ничего не знает, а Visual

Basic даже в программе курса нет. По количеству часов им тоже

много недодали. А теперь им говорят, чтобы шли, искали работу.

Но тестирования они так и не знают! Труба, короче, полная.

Они потребовали вернуть им деньги. Хозяин «школы»

послал их подальше. Тогда они наняли адвоката, сразу 6 студен-

тов. Скорее всего у «бизнесмена» и нет такой суммы на руках,

но наверняка они не знают. Хозяин вообще-то давно владеет

мебельным магазином. Этим ребятам он сказал, что в бизне-

се по обучению тестировщиков он давным-давно, у него масса

работающих выпускников. Хотите с ними поговорить? Давайте по

50 долларов за одного собеседника, и вам устроят телефонный

разговор с ними. Люди работают, времени тратить задаром не

могут. Тут я почти взорвался: да как же вы, здоровенные мужики

сорокалетние, в этот самый момент не поняли, что вас разводят

как последних лохов? «Затмение нашло, — говорят. — Сами все

понимаем. Миша, помоги!»

А чем я могу помочь-то? Оказывается, адвокат надоу-

мил их найти специалиста, который может в суде подтвердить,

что их на самом деле учили не тому. Мы, говорят, тебя отвезем в

Сан-Франциско и обратно, только согласись выступить на суде.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

199

Нельзя такой сволочи дать уйти от ответственности!

Интересным для меня оказался разговор с их адвокатом,

симпатичным американцем. Его этот случай задел на личном

уровне. Есть адвокаты, для которых главное – борьба между

добром и злом, а не только бабло. Тут я выяснил очень интерес-

ный с законодательной стороны факт, о котором до того поня-

тия не имел: оказывается, если школа работает без лицензии, то

никаких прав у нее нет. Деньги должны быть полностью возвраще-

ны студенту по первому требованию. Более того, если конфликт

не разрешен в досудебном порядке и доходит до суда, то сумма

ответственности «школы» удваивается. То есть, если наш мебель-

ный предприниматель переступит порог зала судебных заседа-

ний (а мы туда как раз и движемся всей гурьбой), то он заплатит

вдвое. До этого дело не дошло. Хозяин «школы» выписал чек на

имя адвокатской конторы, не заходя в зал. Сказал, что больше

никогда не будет связываться с «неблагодарной жидовней», кото-

рая не ценит истинной о ней заботы.

Вот почему я утверждаю, что без упоминания о той самой

школе ни под какую ложь собрать больше 6-8 студентов невоз-

можно. А это ровно в 10 раз меньше того, что наши герои собрали

в Сан-Франциско. И ещё столько же они собрали в Лос-Альтосе.

Я Чуку и Геку на нашей стрелке сценарий будущего развития

событий до микрона описал. Возможно, как программа-мини-

мум их и это устраивало. 150 тысяч с бизнеса за полгода – не

так уж и плохо, если сидишь на велфере (как Чук) или торгуешь

пиццей (как Гек).

«Чалма» и «сковородка»

В «Ералаше» показывали когда-то сюжет про мальчика,

который приехал из Индии, где прожил с родителями несколь-

ко лет. Приводят новичка в класс, а он в чалме, под индуса.

Ему ребята кнопок насыпали на стул, он садится – и ничего,

не реагирует. Говорит, что дело в чалме. Тогда другой мальчик,

растолкав детей, хватает чалму, напяливает себе на голову,

плюхается задом на кнопки и орет от боли. «Извините, — гово-

рит новичок и вынимает из штанов сковородку, – без этого

чалма не работает!»

Я считаю этот сюжет прекрасной иллюстрацией

механизмов человеческого самообмана и организованного

200

Школа тестировщиков. Процесс пошел

жульничества. Человек несет деньги «за чалму», веря, что сей-

час все его проблемы улетучатся. Ан нет! Чалма не работает

без сковородки. А про сковородку никто и не знал.

Более того, проблема сковородки даже не в прохо-

димцах, дурящих наивных простачков. В действительности,

люди сами не желают знать про сковородку. Им проще верить

в чалму, сковородка только усложняет принятие решения. Для

того, чтобы голова включилась и задумалась о сковородке,

зачем она нужна, сначала задница должна сесть на кнопки.

И чем крепче сядет, тем больше шансов на приток полезных

мыслей в голову.

Многим тогда хотелось верить, что тестирование ПО –

это и есть ответ на все жизненные вопросы. Надо просто выу-

читься тестированию, и будет все: деньги, работа, бенефиты,

устроенная американская жизнь… Как выучиться? А хоть как:

на курсы пойди, сам учи по книжке, репетитора найми... Увы,

просто чалмы (изучения software quality assurance) недоста-

точно. Шанс прорваться один на сотню.

Все люди, которые хотят сменить профессию (да и в

любом другом начинании), делятся на две категории: те, кто

имеет в штанах сковородку, и те, кто ходит в чалме с непри-

крытой задницей в поисках приключений на оную. И приключе-

ния эти, как пчелиный рой, неистово жужжа, несутся к заветной

цели. Когда я раньше, шутя, объяснял в русском мужском

студенческом коллективе, как работают requirements (требо-

вания), то приводил в пример загадку, подхваченную в моло-

дые годы в ЦКБ связи: «Жужжит, летает, в ж... не попадает. Что

это такое? – Отгадка: советский аппарат для попадания в ж...»

Потом мы начинали разбираться с постановкой задачи.

— «Попадает» — это как трактовать? Касание? В радиу-

се одного метра? Одного километра?

— А должно устройство летать? Или скакать, или зигза-

гом приближаться?

— А жужжать должно? Или свистеть тихонько? Или вооб-

ще молчком?

Закон притяжения приключений на свою пятую точку

формулируется очень просто: приключения движутся в направ-

лении тела с чалмой на голове и неприкрытой (сковородкой)

задницей.

Тем временем, на местности ширится процесс поиска

новых моделей чалмы и сковородки.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

201

— Чук и Гек избавляются от Руфины.

— Руфина избавляется от третьего мужа. Теперь у нее

новая судьба: Жорик, четвертый муж, чтобы все они были

здоровы.

Жорик только что приехал с Восточного побережья,

где работал в сфере строительства, и имеет сбережения.

Он пришел учиться к Руфине и пал жертвой женских чар.

Объединившись, Жорик и Руфина избавляются от двух так не

ставших живыми легендами партнеров-десятипроцентщиков.

Те и не возражают, учить все равно некого, а 10% от пустого

места в карман не положишь.

У Жорика видение бизнеса шире. Он хочет вообще

уйти с русского рынка, что просто, поскольку это уже

произошло вне зависимости от его желаний. Он хочет

разворачиваться на англоязычной аудитории. Поэтому

старое

неблагозвучное

название

«Альфа

Тест

Инструментс» дарят Чуку и Геку, а у Руфины и Жорика

появляется вполне американское название:

«Stanford

Plus

Technology

College».

Так

и рекламируются. В

рекламе обещают 90% трудоустройство.

Среди русских пенсионеров ползут слухи, что ловкая

Руфина пристроилась как-то при Стэнфорде. Наивный народ!

Стэнфорд – это чалма, сковородка теперь – мудрый Жорик.

Наступили на больную мозоль

местным аксакалам

Кроме Руфины, в первый год нашей учебной дея-

тельности я стал объектом нападок со стороны социальных

работников Сан-Францисской Jewish Vocational Services. В

условиях рецессии мы устраивали новичков, почти не владе-

ющих английским (недочеловеков, по их понятиям), на почти

вдвое более высокооплачиваемую работу, чем имели они

сами. Каждый день ко мне в гараж приходили поговорить

всё новые люди, и почти все рассказывали, кто и что в Jewish

Vocational Services про нас говорит.

Психологически их неприятие понятно. Наши доволь-

но высокие результаты трудоустройства подчеркивали их соб-

ственную неспособность помочь людям. Кому такое приятно?

Особенно отличился в обгаживании нашей программы

некий Дэвид, который был выпускником Стэнфорда. (Видимо,

202

Школа тестировщиков. Процесс пошел

из не самых удачных. Сужу не по тому, что он получал гроши,

тысяч 22-23 в год. Есть люди, которые просто любят помогать

другим! Но Дэвид не любил никому помогать. Он ненавидел и

тех, кто нуждался в его помощи, и тех, кто им реально помо-

гал.) Но такой он был в команде не один.

Так вот, через месяц-другой после нашего с Руфиной

развода звонят мне из JVS, приглашают приехать в Сан-

Франциско и провести презентацию школы. Они, собствен-

но, все школы приглашают, потому что есть фонды, из которых

можно клиентам-беженцам дарить по тысяче долларов на

обучение. Но для этого школа должна быть ими одобрена. То

есть они хотят посмотреть на все школы сразу (а их штук семь

к этому моменту) и решить, какие из них одобрить.

Я знал всех восьмерых присутствующих со стороны

JVS. Знал, что два из них настроены нейтрально, а остальных

трясет от злобы и ненависти. И я совершенно не зависел от

их денег, никак. Но не пойти было нельзя: нескольким моим

ребятам очень не помешала бы тысяча от JVS, которую могли

либо дать, либо не дать. Из-за ребят я должен быть пойти, даже

зная, что мне наверняка откажут. И я пошел, потому что был

единственным человеком, который на тот момент уже имел

полсотни трудоустроенных выпускников. (Неустроенность

«недочеловеков» соцработников как раз не задевала.)

Я говорил легко и уверенно, с улыбкой отвечал на все их

вопросы. Они по очереди что-то спрашивали, предваритель-

но представившись. И каждое имя ассоциировалось в моей

памяти с целым ведром помоев, которыми этот милый парень

или девушка нас поливали. Дэвид из Стэнфорда едва сдер-

живал раздражение. Бедолага!

Разумеется, отказали только мне. Все остальные школы

получили их одобрение и финансовую поддержку.

Школа растет – появляются

новые педагоги

И вот уже мы плавно оказались в 1996 году. Рецессия

сошла на нет. Весной, пока ещё медленно, поползли вверх

цены на недвижимость.

Проработав 4 месяца в Лотусе, я ушел в интерне-

товский стартап. Меня разыскал и позвал к себе в команду

Школа тестировщиков. Процесс пошел

203

мой бывший менеджер из Борланда, англичанин Саймон.

Для определенности, будем называть компанию БигВижн.

Я вышел туда в конце февраля. В апреле пошел в паблик

Нетскейп, первая интернет-компания, которая смогла это

сделать. Мы были вторыми. В июле 1996 БигВижн вышел в

паблик по семь долларов за акцию. Через четыре года цена

акции достигла 750 долларов. Акции выросли более чем в сто

раз. Президент компании стал миллиардером и человеком

года среди китайцев (он и был китайцем, эмигрант в первом

поколении). Молодой мужик лет 35.

Офис компании находился в Лос-Альтосе, в 15 мину-

тах пешком от моего недавно купленного дома. Сверхурочно

мы редко работали. Там было хорошо во всех отношениях.

Я попал на тестирование веб-приложений, что мне очень

по душе. Со мной работал Солженицын – мой самый пер-

вый, ещё доруфининский, превращенец в тестировщика.

Помните, я говорил, что обкатал свою методику переобу-

чения на жене и ещё двух парнях из Москвы? Солженицын

был одним из тех двух. Теперь он помогал мне вести занятия в

гараже. Серьезный парень, в Москве программистом рабо-

тал в молодости.

Помню, сижу у него на самом первом уроке, осу-

ществляю методический надзор, так сказать. Солженицын

представился, рассказал о себе, о правилах работы с

домашним заданием, о серьезном отношении к делу. И

вдруг, очень спокойно и строго, произнес: «Если вы будете

эти правила нарушать, то произойдет самое страшное...»

Народ замер. Да и я, честно сказать, напрягся. А он продол-

жает: «Вы потеряете моё расположение». Большая умница, в

самый корень смотрит!

Теперь мы и вовсе в одной компании работаем. Ну,

бывает ли в жизни бόльшая лафа?

Как-то раз с Солженицыным вышла смешная ситуа-

ция. Он получил одновременно два предложения о работе за

одни и те же деньги: из Визы и из Информикса. Но в Визе тогда

был дресс-код: надо на работу ходить в костюме и галсту-

ке. При параде, короче. Солженицын им и говорит: «Ребята,

надо бы накинуть. Мне придется из-за вас пару костюмов

купить. Контракт всего на 6 месяцев, а после мне их девать

совершенно некуда». В Визе возмутились, и Солженицын

ушел в Информикс. А через год в Визе для инженеров дресс-

код отменили: трудно стало людей нанимать.

204

Школа тестировщиков. Процесс пошел

С Солженицыным вообще не соскучишься! Время

было такое, когда педагоги и выпускники на одном рынке кон-

курировали за одни и те же вакансии. Однажды Солженицын

пришел на собеседование, а там автоматизация, его конек.

Менеджер его спрашивает (а тогда менеджеры редко пони-

мали суть, так как слишком молодая была отрасль): «Сколько

времени у вас займет, чтобы выдать первый автоматический

тест-кейс?» Солженицын смотрит на продукт, начинает при-

кидывать структуру проекта: библиотеки надо написать, error

handling, framework… «Ну, — говорит, — за месяц справимся».

— «А сколько вы хотите?» — задаёт менеджер другой вопрос.

«Полтинник в час, — говорит, — положишь — и по рукам».

После Солженицына заходит вчерашний выпускник,

который знает самые азы. Менеджер задает ему те же вопро-

сы. Парень даже удивляется немного: ну, сколько нужно вре-

мени на тест-кейс? Минут 5-10 максимум, что там делать-то?

А что до денег, то 25 баксов нормально будет.

«Слышь, — говорит ему менеджер, — тут один мужик

бородатый до тебя приходил, вообще ничего делать не умеет!

Говорит, что месяц ему нужен на первый тест-кейс и 50 бак-

сов за час». И оба понимающе ржут…

Без лицензии учить не положено

В каждом населенном пункте США есть свой сити-

холл и свои правила. В частности, есть такое понятие как

зонирование: где что в городе можно и что нельзя. Это отно-

сится и к строительству, и к бизнесу.

Существует много видов бизнеса, которым разре-

шается заниматься на дому (residential zoning). Но и в этом

случае есть ограничения на масштабы движения людей и

транспорта, на одновременное количество посетителей.

С лицензированием бизнеса в отведенных для этого

местах (commercial zoning) тоже есть свои правила. Есть

лицензирование на городском уровне. Есть лицензирова-

ние по видам деятельности. У начинающего предпринима-

теля, который не представляет, выстоит ли он в бизнесе год

или нет, зачастую присутствует некоторый пофигизм: если

выстоим, то оформлю лицензию, а сейчас кто меня тронет?

С меня и взять нечего.

И это правда. Но этот тип мышления не традиционно

Школа тестировщиков. Процесс пошел

205

американский, я бы сказал. Американец законопослу-

шен и всё делает по правилам, если знает правила. А у

нового или относительно нового эмигранта, кроме отсут-

ствия врожденного уважения к правилам, отсутствует ещё

элементарное представление о существовании правил.

Особенно если учесть, что не было тогда интернета, фору-

мов, грамотных советчиков и прочего...

Если посмотреть на наши собственные действия, то

окажется, что всё, что можно было нарушить, мы наруши-

ли просто по неведению. Наша школа не имела лицензии

до 1996 года. У нас не было городской лицензии, пока мы

в «Джуйке» арендовали сарай. Не было и не могло быть

разрешения городских властей на проведение учебных

занятий в моем гараже.

До меня довольно быстро стало доходить, что в гара-

же я что-то делаю не так. Помню, как в 11 вечера, когда

многие уже спят, из моего гаража вываливает на улицу толпа

в 10 человек. Все громко болтают, курят. Облако табачного

дыма движется в темноте в направлении, заданном ветер-

ком. Если на пути у кого-то открыто окно, это уже серьезно.

Потом начинают хлопать двери автомобилей. Потом заво-

дятся 10 моторов, потом они, урча, уносят своих седоков

восвояси… Полиция не приезжала, но соседи интересова-

лись, к какой именно конфессии мы принадлежим и поче-

му проводим молебны так часто.

Примерно месяц я занимался поиском подходяще-

го помещения. И наконец 1 мая 1996 года мы въехали в наш

офис в Маунтин-Вью, где будем работать до ноября 2010

года. Ещё через несколько месяцев мы получили лицензию

от штата.

Ещё хочу заметить, что власти не пытаются бизнес

прихлопнуть за нарушение правил лицензирования, за

исключением случаев, когда это угрожает здоровью или

жизни людей. А так, наоборот, власти пытаются нелегитим-

ный пока, но нормальный по сути бизнес привести в соот-

ветствие с законодательством. Если обнаружится кто-то без

лицензии, ему пишут письмо с объяснением, что к чему, дают

срок на получение лицензии, помогают легитимизоваться.

Если кто-то настаивает, что ему можно не по правилам рабо-

тать, то меры пресечения у них есть в арсенале, но это скорее

исключение. Нет такой задачи — запрещать или вышибать.

206

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Оплата за курс – не так

все просто

Опыт с возможными вариантами оплаты курса был

довольно разнообразен. В основе моего в идения лежало при-

витое с детства убеждение, что такие вещи, как образование

и здравоохранение, должны быть общедоступны.

Применительно к школе тестировщиков в начале пути я

рассуждал так: каким негодяем надо быть, чтобы лишить чело-

века шансов на кардинальное изменение его жизни к лучше-

му, и только потому, что сейчас у него нет денег! Он потом

рассчитается, когда у него будет доход. А если не будет дохо-

да, так и рассчитываться ему не за что. Нельзя брать с человека

деньги, не дав ему то, за что он готов был их платить.

Рассуждение само по себе, на первый взгляд, непло-

хое. Я и сегодня с ним вполне согласился бы, но только с

одним уточнением, важность которого тогда я совершенно

не понимал: этот человек должен сам взять на себя неотвра-

тимые (это очень важное слово) обязательства, как будто он

что-то берет взаймы!

Опять же, у людей меняются планы. Если я, например,

возьму в кредит телевизор и он у меня два года простоит в

коробке, я его даже ни разу не включу – ну, вышло так, – мне

кто-то вернет за него деньги? Нет. Это справедливо? Да, пото-

му что я сам его не включал. Никто мне не обещал вернуть

деньги в течение двух лет, если телевизор останется нераспа-

кованным. Если бы я вернул его в установленный гарантией

срок, тогда конечно. Но гарантия мной уже оплачена. То есть

и гарантийный ремонт, и гарантийный возврат включены в сто-

имость телевизора и предоплачены.

Надо сказать, что из 70 студентов, которых мы выучили

и трудоустроили в долг совместно с Руфиной, если не все,

то почти все без проблем смогли рассчитаться с нами. Тысяч

30 пропали, но около 25 из них пропали не потому, что кто-то

уклонялся от оплаты, а из-за патологической неспособности

Руфины довести любое дело, даже совершенно элементар-

ное, до конца. Она просто бросила этим заниматься. А до того

некоторые наши бывшие студенты перестали платить, потому

что на присылаемых им счетах сумма долга не уменьшалась

по мере того, как они делали платежи.

В гараже я брал половину стоимости курса, то есть две

Школа тестировщиков. Процесс пошел

207

тысячи долларов, но уже вперед. Сил на сбор денег задним

числом у меня не хватало. Не нравится, не покупай! Я уже мог

позволить себе эту сумму брать вперед.

Затем мы сняли помещение. Студентов теперь можно

набирать сколько угодно, к этому времени поле боя полно-

стью очищено и от Руфины, и от ее партнеров. Те, кто не мог

доехать до нас из Сан-Франциско и кто вообще не говорил

по-английски, могли от безысходности пойти к Чуку с Геком

или к десятку таких же крохотных классиков по 5-6 человек. Но

это была не наша аудитория. Мы из всей этой истории вышли

в хорошей форме. Мало того, у меня брали неограниченное

количество выпускников (до 30 человек одновременно доходи-

ло!) в громадную компанию Компак по 5 долларов за час, с

неограниченными сверхурочными. Вот тебе и первая работа,

и производственная практика.

Поскольку теперь мы снимаем офис – это расход.

Поскольку в офисе теперь есть постоянный сотрудник – это

тоже расход. Поскольку надо нанимать приглашенных препо-

давателей (что, как легко догадаться, тоже расход), я уже не

могу брать половину прежней цены даже вперед. Не получа-

ется так! Подождать могу, а совсем не брать – нет.

Тогда я решаю брать половину вперед и половину

задним числом, после трудоустройства. Все по-честному.

Если за 6 месяцев после окончания курсов человек не нашел

работы, он ничего не должен, даже если нашел работу на

следующий день.

Но тут подкралась проблемка с совершенно неожи-

данной стороны: контингент за год изменился кардинально.

Если первые 70 человек были людьми отчаянными, крайне

мотивированными на борьбу за выживание, то сейчас у

нас уже совершенно другая публика. Часть из них заранее

программирует себя на неудачу и предпочитает идти к нам

именно потому, что случись неудача – цена её вдвое ниже. Но,

как мы с вами понимаем, при таком подходе и вероятность

неудачи у них на порядок выше. То есть с них задним числом

ничего не получить. Они не ищут работу вообще или пошлют

пару резюме, но трубку уже не снимают. Странный народ, но

именно этих мы невольно начинаем к себе притягивать.

Вторая категория, которых мы не хотим еще сильнее,

но они к нам тянутся со страшной силой, – это убежденные

проходимцы, которые рассчитывают не заплатить после

трудоустройства. Уклонение от оплаты происходит в разных

208

Школа тестировщиков. Процесс пошел

формах. Например, помню одну женщину, которая после

окончания курса ещё 6 месяцев повторяла курс несколько

раз с другими группами, но работу не искала. На следующий

день по истечении 6 месяцев она разослала резюме и через

неделю вышла на работу. Так вот, она искренне была убежде-

на, что ничего школе не должна!

Тут мы имеем дело с очень тонкими, но реальными

критериями: кто должен платить и кто не должен? Что считать

датой окончания курса? Как проверить, искал ли человек

работу и не смог найти или вообще не искал? Если он вооб-

ще не искал, то должен ли он оплатить курсы или не должен?

Короче говоря, мы с этой схемой намучились основа-

тельно и поняли: так нельзя, ибо задним числом мы собираем

только четверть от того, что реально заработали. Мало этого,

так люди, которые нас обманывают, нас же и не любят! Это

понятный психологический феномен: если человек сознатель-

но у меня крадет, ему необходимо моральное оправдание.

У хорошего человека красть очень плохо, а у плохого красть

– уже не так плохо и даже вовсе нормально.

Пришел как-то студент (он уже работал, но похаживал

в класс), отозвал меня в сторонку и, предварительно попросив

на него не ссылаться, рассказал, что сегодня вышла на рабо-

ту одна особа из наших выпускников и она попросила его не

рассказывать, что она вышла на работу. Объяснила, что хочет

сделать вид, будто с момента окончания курсов до её трудоу-

стройства прошло больше 6 месяцев. Время было рабочее, я

позвонил этой особе на домашний телефон и оставил сооб-

щение на автоответчике, радостно поздравил ее с выходом на

работу. Через пару часов она перезвонила, поблагодарила

за поздравления и спросила, когда начинать платежи.

В принципе, если есть такая возможность, надо помо-

гать людям и мозгами поскорее перемещаться в новую жизнь,

не только телом.

Таким образом, социалистическое мировоззрение в

своей экстремальной форме меня покинуло, но не оконча-

тельно. Сделали так: платишь все деньги вперед, благо уже

не рецессия, работа есть, и деньги есть у людей. А если за 6

месяцев работы не нашел, то мы тебе вернем. Но теперь на

твоей совести – доказать, что ты работу действительно ищешь.

Для этого раз в месяц мы проводим семинар по поиску рабо-

ты, где каждый отчитывается, как и что он сделал, чтобы тру-

доустроиться. Два семинара пропустил – извини. Окончанием

Школа тестировщиков. Процесс пошел

209

курса считается дата прекращения посещения занятий, а не

формальная дата окончания того или иного класса. За три

года работы по этой схеме мы сделали возвраты 5 студентам.

Действительно, не получилось у ребят, бывает. Никаких вопро-

сов или дебатов, – вернули тут же.

А потом произошел обвал интернет-бума, и наша

схема снова оказалась непригодной. Если человек не может

найти работу из-за того, что ее просто нет, тогда что делать?

Школа виновата, что рынок обвалился, пока ты в классе 4

месяца был? Нет, конечно. Но у тебя в контракте написано, что

оплата только в случае нахождения работы. И ты действитель-

но искал, но не нашел…

В итоге десять лет экспериментов по сочетанию соци-

ализма (то есть безответственности) и капитализма (то есть

ответственности) привели к полной победе развитого капита-

лизма: всё на твою ответственность, но в рамках установленных

штатом правил. То есть в этом конкретном аспекте функцио-

нирования мы слились с местными учебными заведениями и

перестали быть «русской» школой.

Затаскиваем на второй этаж

копировальную машину

В только что снятый новый офис нужна копировальная

машина. Мы не стали её покупать, а взяли в лизинг, то есть в

долгосрочную аренду. Если машина пять лет у нас простоит,

то станет нашей собственностью. А нам необходимо размно-

жать материалы в большом количестве, поэтому маленькая

машинка не годится, нужна офисного уровня, то есть довольно

громоздкий и тяжеленный агрегат.

Приходит грузовичок с копировальной машиной. С ним –

двое работников, которые должны машину поднять в наш офис

и собрать. Потом придет наладчик и всё запустит. Спустили они

машину с грузовичка, пользуясь вертикальным подъемником,

не вручную. Пошли искать наш офис, и тут только до них дошло,

что мы находимся на втором этаже. Они вошли, головой пока-

чали: нет, говорят, в другой раз приедем, на второй этаж нам

её не поднять, нужна специальная тележка, которая по ступень-

кам ходит. «Погодите, ребята!» — говорю я им. Захожу в класс,

привожу оттуда десяток парней, которые хватают эту железку и

в одну секунду её на второй этаж затаскивают.

210

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Приходит через пару дней хозяин сервисной компа-

нии – интеллигентный американец лет сорока, худощавый.

Смотрит на меня с укоризной и говорит: «Почто же ты, парень,

всю свою будущую жизнь в этой стране вот так на кон ставишь

своими рискованными действиями? А если, упаси Господь,

кто-то на этом деле инвалидом станет или еще чего похуже?

Неужели ты даже не подумал, что творишь?» А мне, честно

сказать, даже в голову такое не пришло. Мы в ЦКБ и не такое

сами грузили-разгружали.

Эта компания и сейчас нас обслуживает. 15 лет спустя

мы переезжали в новый офис, и хозяин снова лично устанав-

ливал нам новую систему. Я ему ту историю напомнил. Он

говорит: «А я о ней и не забывал. С тех пор каждому новому

сотруднику рассказывал эту историю, чтобы в случае, когда

при доставке они нарвутся на такого, как ты, то не позволяли

самодеятельность».

На новом месте

Здание, в которое мы переехали, представляет собой

офис-кондоминиум из 14 офисов. То есть у каждого офиса

– свой владелец. Два этажа, общая площадь здания – 14

тысяч квадратных футов. Мы снимаем площадь 800 квадрат-

ных футов: классная комната на 15 посадочных мест, офис,

прихожая. Стоит нам это удовольствие два с половиной дол-

лара за квадратный фут в месяц. Плюс электричество. Плюс

телефон.

На момент нашего переезда половина офисов в зда-

нии пустует. Vacancy Rate на офисные помещения – 40%.

Рецессия на излете, но спрос на помещения пока не растёт.

В 2000 году, через четыре года, мы снова будем искать поме-

щение. Тогда свободных офисов будет всего 1% по цене от 5

до 7 долларов за квадратный фут.

Из четырнадцати офисов в здании двенадцать при-

надлежат одному владельцу, инвестору. Назовем его Джим.

Ему лет за 70, долгое время работал риелтором, сейчас на

пенсии. У него несколько таких зданий, и, чтобы не скучать, он

сам их сдает в аренду и сам присматривает за техническим

состоянием, для этого у него есть пара рабочих.

Очень удобная особенность нашего лизинга: мы можем

в любой момент расторгнуть аренду, у нас нет обязательств

Школа тестировщиков. Процесс пошел

211

снимать помещение пять лет, как обычно предусмотрено

контрактом. Правда, и владелец не связан пятилетним сроком

на стоимость аренды помещения и может в любой момент

повысить цену. Не совсем в любой, а раз в году, в годовщину

контракта.

Кроме нас в здании размещаются турагентство, пара

маленьких компьютерных консалтингов, дантист, акушерский

сервис по вызову. Есть парковка для машин на 40 мест, нам

всем хватает. Во всяком случае поначалу. Да и занятия мы

проводим по вечерам, с семи до одиннадцати, в это время

весь паркинг пустой.

Школьной лицензии на этот момент у нас еще нет, но

скоро появится. Поэтому в сити-холле мы регистрируемся как

технический консалтинг, – это наша корпоративная лицензия

от штата Калифорния. Мы с женой инкорпорировались пару

лет назад, для получения контрактов на тестирование, нас об

этом попросили. Соответственно операции по обучению идут

под этой корпорацией.

Вот несколько хохмочек из жизни студентов, записан-

ных мною ранее.

ОТКУДА БЕРУТСЯ АНЕКДОТЫ?

Кто сказал, что анекдоты кто-то специально сочиняет?

Их рождает сама жизнь. В подтверждение тому несколько

реальных историй, подсмотренных мною в классной комнате.

Имена участников событий по понятным причинам изменены.

«КОГО УВОЛЯТ ПЕРВЫМ?»

(Случай, произошедший у меня в гараже)

Идет урок. Я объясняю, как устроена софтвер-

ная компания, кто и что в ней делает. Какая работа

важнее, и как она влияет на успех компании в целом.

По ходу разговора студенты должны усвоить, что если

дела у компании идут плохо, то расстаться с про-

граммистом сложно, так как без него не будет про-

дукта. Расстаться со специалистом техподдержки

тоже болезненно, так как клиенты нуждаются в его

помощи, да и много денег на нем не сэкономишь.

А вот тестировщик – другое дело, он зарабатывает

212

Школа тестировщиков. Процесс пошел

больше, чем техподдержка, а перебиться без него

некоторое время компания вполне может.

В какой-то момент аудитория готова к тому,

чтобы самостоятельно дать ответ на вопрос, который

я формулирую, придав лицу загадочное выражение

и ткнув указательным пальцем правой руки в направ-

лении потолка: «Так кого же уволят первым, если в

компании дела идут плохо?»

В глазах слушателей появляется некоторая

задумчивость, и через несколько секунд первый вари-

ант ответа выдается на-гора. Его автор – мужчина лет

45, инженер-механик из Киева, с живым энергичным

лицом. Он подается всем телом вперед, его глаза

округляются от ужаса и возмущения. Внезапно осип-

шим голосом, почти шепотом, он давит из себя ответ:

«НЕУЖЕЛИ ЕВРЕЕВ?»

Год спустя я рассказал эту историю пяти-ше-

сти членам мужского клуба при нашей синагоге

Бет-Ам. Мы мирно закусывали на свежем воздухе,

ожидая, пока соберутся остальные участники назна-

ченной на этой день встречи. Моими собеседниками

были жизнерадостные благополучные американцы.

Они трепались ни о чем и смачно жевали сэндвичи,

поджариваемые тут же на барбекюшнице. Когда я

закончил рассказывать эту историю, лица собесед-

ников застыли в неопределенности. Они явно не

знали, как на это надо реагировать?

Чтобы разрядить ситуацию, я сказал: «Русские

в этом месте смеются». Они стали так хохотать, что

куски пищи полетели из их рук во все стороны. Про-

шло, наверное, минуты две, пока они успокоились.


КАК НАДО ОТВЕЧАТЬ НА ВОПРОС?

Обсуждаем на уроке, как отвечать на стан-

дартные вопросы, задаваемые на собеседовании.

Чтобы активизировать восприятие студентов, сначала

я говорю что-то вроде: «Вот вы проходите собеседова-

ние, и вас спрашивают…» Далее задаю вопрос и под-

вожу их к ответу: «Что надо ответить в таком случае?»

Люда тянула руку вверх. Причем как тяну-

ла! Она подскакивала на стуле, и рука дрожала от

Школа тестировщиков. Процесс пошел

213

нетерпения. Глаза сверкали счастливым и блажен-

ным блеском. Короче, человеку было необходимо

высказаться.

«Вот оно – счастье познания», — пронеслось

в моём поплывшем от педагогического угара созна-

нии. Я не из тех, кто мешает другим получать от жизни

удовольствие. «Внимание, — сказал я, обращаясь к

классу. — Слушаем Люду!»

Она встала и, торжествующе глядя мне в глаза,

сказала: «Вот что вы скажете, то и надо!»

КТО КАК СИДИТ?

Многие учащиеся ближе к концу курса испы-

тывают вполне естественный страх перед предсто-

ящим поиском работы. На этот случай у нас есть

много рецептов и, в частности, разные примеры из

опыта нашей школы.

«Вот на этом стуле, — говорю я, — сидела жен-

щина. Отходила весь курс и исчезла. Куда делась –

неизвестно. Зачем приходила – загадка».

По моей педагогической задумке, в этот

момент каждый ученик должен сказать самому

себе: «Я не такой, уж если я за что-то взялся, то дове-

ду дело до конца», — или что-то в этом роде. Но в этот

раз всё пошло не по сценарию. Вероника – благо-

образная стройная женщина лет пятидесяти, с интел-

лигентным лицом и аристократическими манерами,

– вдруг говорит: «А на эту тему есть анекдот».

И рассказывает следующее: «На пруду, на

листе кувшинки, лежит Лягушка и загорает. Подходит

к пруду Слон и спрашивает: «Эй, Лягушка, вода

теплая?» Лягушка отвечает: «Я тут лежу как женщина,

а не как градусник».

— Позвольте, — спрашиваю я Веронику в неко-

тором замешательстве, — а какая тут связь с тем, о

чем мы только что говорили?

Она посмотрела на меня снисходительно, с

некоторым сожалением.

— Ну как же вы не понимаете? Просто она

сидела в классе как женщина, а не как соискатель

рабочего места.

214

Школа тестировщиков. Процесс пошел


ЧТО ТАКОЕ КАЧЕСТВО?

Начало этой истории было положено четы-

ре года назад, незадолго до того, как появилась на

свет наша школа. Однажды меня спросили на со-

беседовании, как я понимаю, что такое КАЧЕСТВО.

Пришлось соображать на ходу.

Интуитивно каждый человек понимает что-то

под этим словом, но поди на собеседовании ответь.

Да ещё без подготовки, да по-английски, да не на

бытовом уровне, а как профессионал, занимаю-

щийся качеством (Quality Assurance).

Я сказал то, что считал нужным. Потом прие-

хал домой и посмотрел, что об этом пишут в автори-

тетной книге. Оказалось, что мое определение почти

дословно совпало с тем, что написано. Случай этот

запомнился, и, когда я начал вести занятия с будущи-

ми тестировщиками, первый урок обычно начинал с

вопроса аудитории: «Что такое качество? Как вы это

понимаете?»

Два года назад к нам пришел учиться Николай

– серьезный мужчина лет под пятьдесят. В прошлом

инженер-связист. История о том, как мне пришлось

отвечать на вопрос о качестве, крепко засела в его

сознании. Николай начитался литературы, несколько

раз затевал углубленное обсуждение этого вопроса

с разных точек зрения.

Когда он пошел на своё первое собеседова-

ние, ему очень хотелось, чтобы и у него спросили:

«Как вы понимаете, что такое качество?» Но на собе-

седовании никто об этом не спрашивал. Уже проща-

ясь с Николаем, менеджер задал ему стандартный

вопрос: «Может быть, вы хотите что-то спросить?» —

«Хочу», — ответил Николай и спросил: «А как вы по-

нимаете, что значит КАЧЕСТВО?» Менеджер после

короткого раздумья сказал: «Customer Satisfaction»

(«Удовлетворенность клиентов»). «Мы сработаемся!»

— сказал Николай и пошел домой. Через час ему по-

звонили и предложили работу.

Надо сказать, что с сугубо профессио-

нальной точки зрения такой ответ нельзя признать

Школа тестировщиков. Процесс пошел

215

хорошим. Так могут рассуждать те, кто продает

продукт или подсчитывает прибыль от его продажи.

Менеджер по тестированию знает много такого,

что потребителю знать не положено. Неприхотливый

пользователь может быть вполне доволен даже нека-

чественной продукцией. Но так уж вышло – Николай

получил работу и был очень собой доволен, а у нас

появилась еще одна байка о находчивом студенте.

Но история на этом не кончилась.

Спустя полтора года после того, как Николай

получил первую работу, он купил дом и стал поды-

скивать стабильную работу поближе к новому жи-

лищу. Николай прошел несколько собеседований

в одной из ведущих компаний как претендент на

довольно высокую должность. В конце концов он

добрался до последней инстанции в лице вице-пре-

зидента компании. И этот самый вице-президент

Николая спрашивает: «А как бы вы определили, что

такое КАЧЕСТВО?»

У Николая даже внутри все задрожало от та-

кого вопроса. Но, будучи человеком бывалым, он

для приличия изобразил на лице некоторое размыш-

ление, после чего спросил: «Могу ли я быть с вами

откровенным?» — «Конечно, — сказал начальник. —

Говорите как на духу». Николай и выдал ему на всю

катушку по заданной теме. «Мы сработаемся!» —

сказал вице-президент.

«ЧЕМУ ТЫ ИХ УЧИШЬ?»

Если вы никогда не пользовались каким-то

программным продуктом и понятия не имеете, что

это и как им пользоваться, то у вас есть шанс найти в

нем много такого, что за полгода не нашли десять те-

стировщиков и двадцать пять программистов.

Попробуйте, например, подсчитать свои на-

логи на компьютере. Для этого существует много

разных программ. Начните пользоваться, – каждый

шаг вызывает вопросы: «А это что? А это зачем?»

Спрашивайте поменьше, а кнопочек нажимайте

побольше. Вот тут и начнется… Тот, кто рассчитыва-

ет налоги десяткам человек ежедневно, никогда не

216

Школа тестировщиков. Процесс пошел

поймет, почему вы нажали именно эту кнопочку,

именно в такой неподходящий момент. Чем лучше

человек понимает, что к чему, тем меньше шансов,

что ему придет в голову такая ерунда. Будь он хоть

самым разудалым тестировщиком – специалистом

по «защите от дурака».

Договорился я как-то с одним менеджером,

что он возьмет у нас пару практикантов. Менеджер

говорил со мной немного свысока и даже прямо за-

явил, что никакой особой пользы от практикантов не

ожидает, так как продукт уже довольно тщательно те-

стировался сильной командой профессионалов. С

другой стороны, почему бы не привлечь дополнитель-

ные ресурсы? Тем более что деньги в бюджет зало-

жены, и экономить их будет неразумно.

На практику в эту компанию попали два хо-

рошо подкованных парня, энергичных и любозна-

тельных. Работали они на совесть, не считаясь

со временем. Проходит две недели, и звонит мне

тот самый менеджер, который пользы от практи-

кантов не ожидал. Голос его звучит утомленно и

обескураженно.

— Слушай, — говорит он, — чему такому

нужно людей научить, чтобы они за две недели раз-

несли в клочья готовый к выпуску продукт? Нам дату

выпуска отложили на месяц.

Я что-то ему ответил, понимая, что истину

лучше не раскрывать.

Обоих практикантов оставили работать в ком-

пании – такое часто случалось. Но что случалось с

практикантами крайне редко – зарплату им предло-

жили очень приличную, как добротным инженерам.

САПОЖНИК

— Расскажите о себе, — попросил я его.

Разговор происходил по телефону. Мой собе-

седник вздохнул и ответил:

— Ну, что сказать? Я в общем-то САПОЖНИК.

— Это у вас attitude (отношение к жизни)

такой? — удивился я.

— Нет, это просто моя профессия.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

217

БОЛЕЗНЬ

— Вы что-то захандрили, — сказал я ей стро-

го. — Пора выходить на рынок и искать работу. Еще

месяц-другой, и вы вообще забудете все, чему

научились.

— Я пока не могу работу искать. У меня сердце

болит, — последовал грустный ответ.

Мне стало не по себе.

— А что случилось? — спрашиваю.

— Ничего особенного. Но как представлю себе,

что надо работу искать, так сразу сердце и болит.

Из двух стульев приходится

выбрать один

После переезда в нормальный офис – а случилось

это 1 мая 1996 года – количество студентов начинает расти.

Самая серьезная проблема – преподаватели. С общетехни-

ческими дисциплинами (а мы устроили двухмесячное под-

готовительное отделение для тех, кто прежде компьютера в

глаза не видел) еще не так страшно. Но с обучением тести-

рованию пока довольно сложно – мало людей с опытом, при-

гласить некого.

Кроме того, у нас теперь проходят дневные заня-

тия на подготовительном отделении. Надо бы и профессии

днем обучать тоже, но сейчас это никак невозможно. Вста-

ёт вопрос о том, что мне нужно уходить с работы, чтобы пол-

ностью заниматься школой. Выхода нет, всё к этому идет, это

только вопрос времени. На это ещё влияют мои позиции с

акциями компании, которые должны рвануть вверх, но ещё не

рванули.

В итоге я уволился в ноябре 1996 года. Это позволило

мне не только вести занятия днем, но и уделять больше вре-

мени студентам.

Теперь я каждому, индивидуально под его резюме,

наговариваю на аудиокассету историю жизни. Фактически

это ответы на вопросы: «Расскажите о себе. Что вас привело

в эту профессию? Как вы себя видите через пять лет?» И еще

по проектам, более технический разговор. Всего разговор

218

Школа тестировщиков. Процесс пошел

минут на сорок пять, на час. У меня ребята его наизусть заучи-

вали. Кому-то я по-русски наговаривал, другим по-английски.

Как попросят, так и делал. Некоторые мне потом говорили,

что в машине каждый день запись прослушивали. Впрочем,

были такие, которые весь курс записывали на кассеты.

Как-то мне рассказали, что одна студентка сделала

полный конспект моих лекций с этих аудиозаписей. Я

попросил её показать. Начал читать и чуть со стыда не сгорел.

Там серьезный технический материал весь пересыпан

шутками-прибаутками. Такое читать невозможно, – воспри-

нимается только на слух.

Я специально к этой студентке пришел домой, чтобы

посмотреть её конспект. Дома было двое детей. Не успел я

пару фраз сказать, как дети на меня набросились, как на

родного. Оказалось, их мама – наша студентка, – чтобы одну

мою фразу с кассеты записать, прокручивала ее вслух раз

по десять. И мой голос стал для детей как бы частью среды их

дома. Очень интересными и увлеченными педагогами мы

потихоньку тоже обрастали. При всей второстепенности этого

момента в нашем деле я в принципе гордился тем, что среди

наших педагогов процент людей с учеными степенями выше,

чем в любом американском университете.

Как-то раз пришел поговорить один мужчина. Он

собрал все русские газеты и по одной обходил все школы,

которые там давали свою рекламу. Начал он с Сан-Фран-

циско, поэтому до нас добрался в самом конце. Походил,

поговорил с педагогами, со мной и говорит: «У вас москов-

ская школа».

Я призадумался. Действительно, не сто процентов, но

на восемьдесят педагоги были из Москвы. Но были еще из

Питера, из Одессы, из Минска и Киева тоже.

В том же 1996 году, летом, я дал объявления в несколь-

ких индийских журналах – хотел вести занятия на английском

языке. Дело пошло довольно легко. Многие студенты из стран

СНГ тоже хотели учиться на английском. Особенно те, кто в

языке был слабоват, хотели обучаться профессии на том

языке, на котором потом собеседование проходить. Но было

много людей с приличным английским, которые собеседо-

вания не боялись, но хотели учиться на родном языке. И книги

наши, и все остальные материалы все равно на английском,

но объяснения им хотелось получать по-русски.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

219

Про нас сняли фильм

Году в 1998 к нам в офис пришли двое, муж и жена,

Саша и Эсфирь. В прошлом они работали на гомельском

телевидении. Саша был оператором высшей категории, а

Эсфирь – режиссером высшей категории. Поначалу, прие-

хав в США, они думали, что здесь им вернуться к прежней про-

фессии не удастся, и занялись бизнесом. Они владели двумя

магазинами на большой бизнес-плазе, и шла как-то жизнь. Но

тут на их плазе затеяли ремонт с реконструкцией и выселени-

ем. А Саша и Эсфирь к этому времени обжились в стране,

избавились от страхов первоначальной адаптации и подума-

ли: надо бы заново начать делать то, что они любят: кино!

Они пришли к нам с таким предложением: они нам

по символической цене сделают фильм на 25 минут. (Мы

также оплачиваем его прокат по WMNB, спутниковому рус-

скоязычному каналу, на всю страну.) Нам – реклама, а им

для раскрутки важно собрать качественное портфолио. Так

и договорились. Мы зарабатывали хорошо, и даже если от

этой рекламы не последует никакой финансовой отдачи, то

наши родители этот канал смотрят целый день. И в тех домах,

где они живут, все пенсионеры русское вещание сутками не

выключают. Им будет приятно.

Сделали фильм, прокрутили его по телевизору.

Наверное, несколько человек в итоге приехали к нам учиться

по программе для приезжих. Но было много звонков и разго-

воров. Какие-то московские знакомые нас опознали в разных

уголках страны и позвонили потрепаться. Было забавно.

Через год я подумал, что надо это мероприятие повто-

рить, и спросил, возьмутся ли Эсфирь и Саша за новый сюжет.

У них за год бизнес хорошо пошел. Они уже делают фильмы

со свадеб и других торжеств. И режиссуру, и съемку, и мон-

таж – все очень качественно. На русском сегменте рынка

специалистов такого уровня нет. Мы договорились, и в 1999

году вышел второй сюжет о нашей школе.

У НАС СКУЧАТЬ НЕ ПРИХОДИТСЯ

Хочу поделиться ещё веселыми историями,

написанными ранее.

220

Школа тестировщиков. Процесс пошел

ИНДЮШКА К ПРАЗДНИКУ

Звонит как-то женщина. Представляется кор-

респондентом местной газеты Palo Alto Weekly и

говорит, что получила мой номер телефона в «Джуй-

ке». Она готовит материал о том, как русские эми-

гранты празднуют Thanksgiving (День благодарения).

Пришлось мне выступить в роли типичного русско-

го эмигранта. Полчаса мы с ней по телефону прого-

ворили. Я рассказал, что в Америку мы прилетели в

канун этого праздника. Рассказал о замечательном

совпадении: как раз в этот самый праздник мы поже-

нились двадцать с лишним лет тому назад. Рассказал,

как в магазине впервые увидели градусник для изме-

рения температуры внутри индюшки и долго гадали,

что это за гвоздь такой непонятный.

Корреспондент пообещала прислать фото-

графа и поклялась выслать нам несколько копий газе-

ты со статьей, которая должна была выйти за день до

торжества. Фотограф встретил нас в супермаркете,

сунул мне в руки здоровенного замороженного индю-

ка и отснял целую пленку с разными ракурсами наших

с индюком отношений. После чего я двадцать минут

не мог отогреть окоченевшие ладони. Короче, ждали

мы этой статьи с любопытством и нетерпением.

От корреспондентки ничего мы так и не получи-

ли, но, к счастью, газета есть в интернете, а бумажный

оригинал нам друзья подарили. Шедевр журналисти-

ки заставил нас сильно призадуматься. Помните, как в

анекдоте? «Штирлиц говорит водителю: «Трогай!» Води-

тель потрогал и обалдел». С нами произошло пример-

но то же самое.

В статье описывались не исключительно рус-

ские, празднующие День благодарения, а эмигранты

разных национальностей: корейская семья, наша,

мусульмане и проч. Все без исключения изобража-

лись придурковатыми: корейцы якобы к индюшке

относятся с недоверием, потому что им собака в

гастрономическом смысле ближе. Про нас написали,

якобы мы испытываем большие проблемы с приго-

товлением индюшки, так как предыдущего опыта у

нас нет – в бывшем СССР мы в основном питались

Школа тестировщиков. Процесс пошел

221

консервами. На фотографии, помещенной рядом

с рассказом о наших проблемах, мы с женой стоим

в магазине и смотрим на индюшку: она – с недове-

рием, а я – с ненавистью. А вы подержите 12-кило-

граммовую насквозь промороженную глыбу минут

десять, и посмотрим, какая у вас улыбка получится!

Газету мы спрятали и никому не показываем.

Неудобно как-то.

«НЕ ХОЧУ БЫТЬ СОБСТВЕННЫМ ШОФЕРОМ»

Звонит женщина и интересуется разными тон-

костями учебы в нашей школе. Голос бодрый и жиз-

нерадостный, несколько даже восторженный. Семь

лет в Америке. Живет в получасе езды от нас. Чисто

для проформы спрашиваю, водит ли она автомо-

биль. (Поймите правильно – это не для учебы важно, в

школу ребята всегда подвезут. Но без машины искать

работу не получается. Многие пытались, и у всех пло-

хо закончилось.)

И вот тебе на! Машину она не водит, у неё

нет водительских прав. И это после семи лет жизни

в США! Осторожно спрашиваю, что за причина. Тут

она очень бодро и с некоторой даже гордостью

выдает: «Не хочу быть собственным шофером».

ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО «СВОБОДА»

Другая беседа с потенциальной студент-

кой, но уже живьем, не по телефону. Поговорили о

том, о сём, и я начинаю её отговаривать: пока ей у

нас делать нечего. В том смысле, что научиться она

скорее всего научится. Но с нулевым английским,

без машины и без водительских прав ее шансы

найти работу крайне невелики, и потому нет никако-

го смысла сейчас у нас учиться. В её же собственных

интересах не спешить с этим делом.

Как ведь бывает: чем сильнее человека отго-

вариваешь, тем упорнее он настаивает. Но и мне

грех на душу брать неохота. Тем более она такая

222

Школа тестировщиков. Процесс пошел

не первая, и разговоров мы этих наговорились пре-

достаточно. Но статистика у таких учеников очень

неблагоприятная. Это она сейчас такая напористая.

А как придет время работу искать – ее танком на

рынок не вытащить.

Женщина начинает нервничать и переходит к

самому серьезному аргументу.

— Это свободная страна! — говорит она.

С этим я с радостью соглашаюсь.

— Очень, — говорю, — свободная.

— Значит, — говорит она, — где я хочу учиться,

там и буду!


В КАЖДОМ ДОМИКЕ…

Было время, когда мы просили абитуриен-

тов заполнить анкету общего плана: где работал, где

учился и так далее.

Приходит один мужчина в возрасте. Серьез-

ный такой. Смотрю в его заполненную анкету. Он по

профессии врач-психотерапевт. Специалист по

лечению алкоголизма. Одно из мест работы за-

писано аббревиатурой: ПБ №7.

— Это что? — спрашиваю. — Публичная

библиотека?

— Нет, — говорит он с улыбкой. — Это психи-

атрическая больница номер семь.

А мужчина в целом очень симпатичный. Я ему

в шутку и говорю:

— После такого дела наш дурдом покажется

вам домом отдыха.

А он с улыбочкой, в которой читается некото-

рая профессиональная гордость, отвечает:

— В каждом домике свои комики!

ДИРИЖЕР

Приехал к нам учиться один парень лет

тридцати, из штата Колорадо. По профессии – дири-

жер симфонического оркестра. Сам на любом

инструменте играет. Серьезный, внимательный,

Школа тестировщиков. Процесс пошел

223

интеллигентный. На любую тему с ним можно

поговорить.

Как-то раз разговорились мы о музыкантах и

их жизни. Дирижер между делом мне и говорит: «Ты

прирожденный виолончелист!» Спрашиваю, по каким

признакам он это вычислил? «Очень просто, — гово-

рит, — ты рослый, толстые пальцы, веселый нрав».

Ну, про пальцы мне понятно, хотя слухом,

наверное, тоже надо обладать. Но что меня особен-

но заинтересовало, так это связь между веселым

нравом и выбором инструмента.

— А что,— говорю, — есть какие-то инстру-

менты, на которых все больше мрачноватый народ

играет?Он без малейших раздумий или колебаний

отвечает:

— Трубачи.

ВСЁ ВПЕРЕДИ!

Учился у нас один дядька: лет за 50, тре-

нер по гребле. Приехал с Восточного побережья.

Там он работал в школе учителем физкультуры.

По должности ему приходилось драки разнимать.

В школе училось много афроамериканцев, они

часто устраивали разборки. Когда в таких драках

физкультурника пырнули ножом второй раз, он

решил со спортивной карьерой завязать и подался

в тестировщики.

Отучился у нас, уехал домой, через некото-

рое время звонит мне по телефону: «Поздравьте,

выхожу завтра на работу». Я из любопытства спра-

шиваю: «А сколько вам там предложили?» Он

скромно так отвечает: «Тридцать пять».

Я понимаю, что зарплата у него 35 тысяч в

год, в целом немного, и, чтобы его как-то обо-

дрить, говорю: «Ну что же, начинать с чего-то надо.

Для начала и 35 неплохо, а там, глядишь, и больше

получите». Он отвечает: «Я тоже считаю, что 35 дол-

ларов в час (то есть вдвое больше, чем я думал!)

для начала сойдет. Хотя в этом деле много никогда

не бывает».

224

Школа тестировщиков. Процесс пошел

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Телефон у меня весь день звонит – не умолка-

ет. Звонят кто с чем. Студенты расписание уточняют,

кто-то книжку вечером забыл, у другого после собе-

седования вопросы появились... Тут звонит человек и

по-русски спрашивает, нет ли у нас чего от головной

боли. Смотрю в аптечку – там Аdvil в коробочке.

«Есть Advil», — говорю. На другом конце интересуют-

ся: «А что еще есть?» Ничего больше нет, да и этих

таблеток немного осталось.

— Ну, вот, — говорит человек с сожалением, -

а мне сказали, что у вас всё есть.

Тут у меня начинает закрадываться подоз-

рение. — А вы куда, — спрашиваю, — звоните?

— Известно куда, — говорит он, — в аптеку.

ПОМОЩЬ БЛИЖНЕМУ

Звонит менеджер одной компании, русская

женщина. Просит ей на практику человека подо-

брать. Сговорились на том, что она придет в школу,

с тремя побеседует и одного отберет. Среди троих

студентов двое покрепче, а одна студентка включе-

на мною в список больше для психотерапии. У неё

слабый английский, она очень скромная, краснеет

на ровном месте, смотрит вниз, смущается по пово-

ду и без. «Боевое крещение» для уверенности ей как

нельзя кстати.

Вообще-то за пять лет я ещё не встречал,

чтобы человек из компании попросил выпускника

послабее, да чтобы он ещё и по-английски не рубил.

Обычно всё наоборот: хотят таких, кто и без всякой

практики за пару недель на работу выскочит.

После собеседования менеджер неожиданно

говорит, что выбрала именно ту скромную женщину,

которую я с психотерапевтической целью отпра-

вил. Заранее никогда не угадаешь, кто конкретному

начальнику понравится и почему. Мы к этому вполне

Школа тестировщиков. Процесс пошел

225

привычные, но любопытства ради интересуюсь, поче-

му выбор оказался именно таким.

— Видишь ли, — объясняет менеджер, — те

двое, конечно, покрепче. Но и нечего им ерундой

заниматься, пусть идут работу ищут. Они уже созре-

ли. А тут человеку помощь нужна. Может, у неё от

этой практики вся жизнь перевернется.

Что интересно, через пару месяцев они нашу

скромницу наняли уже на постоянную работу, –

очень, говорят, хорошо работает, старается. И выгля-

дит она уже не потерянно, а очень даже уверенно.

Без нахальства, но с достоинством. А улыбается как!

Слов нет описать, это надо видеть.

ЗНАЙ НАШИХ!

Филипп – американский мальчишка лет двад-

цати. Он вырос в небольшом поселке в окрестностях

озера Тахо. После окончания школы Филипп пересе-

лился в Долину и стал работать в компьютерной ком-

пании, где я работал менеджером по тестированию

программного обеспечения.

Вначале он помогал пользователям нашего

продукта, отвечая на их телефонные звонки. Потом его

перевели в наш отдел, и Филипп стал тестировщиком.

К новому назначению Филипп отнесся с энтузиазмом

и требовал, чтобы я чуть ли не ежедневно загадывал

ему головоломки по тестированию. Однажды он очень

ко мне пристал, и я сказал: «Завтра утром придешь на

работу и скажешь мне, что такое качество в твоем

понимании».

На следующий день он появился, но ничего не

сказал. Однако я ему напомнил о вчерашнем разгово-

ре. Филипп явно не имел хорошего ответа, но это его

не смутило. Он повернулся ко мне и сказал с вызовом:

— Качество – это когда «СДЕЛАНО В АМЕРИКЕ»!

ПРИЧЕСКА

Борис когда-то был рок-музыкантом. Он

окончил наш курс по тестированию и пришел на

практику в ту компанию, где я в это время работал

226

Школа тестировщиков. Процесс пошел

менеджером. За неделю до конца практики, то есть

буквально перед самым началом поиска работы,

Борис остригся. Остригся наголо! Когда я его увидел,

то возникло нечто вроде немой сцены.

Борис объяснил, что среди рокеров такая при-

ческа очень популярна. К тому же на дворе лето, и

в условиях жары очень даже удобно ходить стрижен-

ным под машинку. В этот момент в комнату зашел

Роберт, наш главный программист. Я обратился к

нему за поддержкой: «Вот скажи, разве можно в

таком виде искать работу?»

Роберт двадцать лет прослужил в армии, и

его поддержка не была очевидной. Он глубоко заду-

мался, явно роясь в памяти, и, наконец, сказал: «В

моей практике был один случай, когда мы не взяли на

работу программиста из-за его прически. Пришел

как-то человек с очень длинными кудрявыми волоса-

ми. Во время собеседования он несколько раз запу-

скал руку по локоть в свою шевелюру и ожесточенно

чесался. Мы испугались, как бы он нас не заразил

какой-нибудь дрянью».

ЭКОНОМНАЯ ЭКОНОМИКА

Инга, интеллигентная женщина лет 50, при-

шла поговорить, прежде чем записаться на курс по

тестированию.

— А мы с вами уже встречались полтора года

назад,— напоминает она. — Я проходила собеседо-

вание на этот самый курс.

— Вас тогда не приняли? — спрашиваю я.

— Приняли, но я не пошла. Я посчитала, что это

слишком дорого.

Надо сказать, что в то время, о котором идет

речь, плата за обучение составляла 750 долларов впе-

ред и три тысячи в течение первого года работы, если

на поиск работы ушло не более полугода.

— Вам показалось, что 750 долларов слишком

дорого? — уточняю.

— Нет, — говорит она. — 750 долларов – это

нормально, но вот 3 000 потом...

Я пытаюсь её «перевоспитать».

Школа тестировщиков. Процесс пошел

227

— Хорошо, — говорю. — Но те, кто учился в той

группе, куда вы не пошли, уже больше года работа-

ют. А что вы делаете?

— Я все это время нахожусь на велфере.

—Теперь вы видите, что гораздо выгоднее

заплатить три тысячи и иметь возможность зарабо-

тать как минимум 40-50 тысяч в течение года? — спра-

шиваю я.

— Я живу в Америке уже два года, и может

быть, я чего-то не понимаю, но считаю, что три тысячи

– это очень большие деньги, — твердо говорит она.

Становится понятно, что наши взгляды на жизнь

сильно отличаются, и я отказываюсь от попытки в чем-

то её убедить.

— Почему же вы пришли сейчас, когда этот

курс стоит две тысячи вперед и две тысячи после тру-

доустройства?— любопытствую я.

— Деваться некуда! — следует ответ.

ВЗАИМНАЯ СИМПАТИЯ

Анечка – девушка со вкусом. Хорошо одева-

ется, прекрасно говорит по-английски, держится уве-

ренно и с достоинством. При всем этом она девушка

очень добрая и чувствительная.

— Сколько собеседований у вас было на про-

шлой неделе? — спрашиваю я.

— Я была в трех компаниях. В первой мне очень

не понравилось. Сидят в кубиках, без окон. Напитки

в холодильнике в здоровенных бутылках. Но самое

главное – менеджер. У него в волосах и по плечам

полно перхоти!

— Ну, это в конце концов его проблема, —

вставляю словечко я.

— Сами представьте, каждый день приходить

на работу и видеть такое… Я этого не перенесу! Вто-

рая компания мне тоже не понравилась. Я сразу дога-

далась, что они там сутками работают без передыха.

У менеджера глаза совершенно красные. Я ей так и

сказала: «Вам надо использовать защитный экран для

компьютера, а то скоро совсем ослепнете». Вот тре-

тья компания – это то, что надо! Прекрасные офисы,

228

Школа тестировщиков. Процесс пошел

симпатичный народ. Менеджер такой славный. Они

мне уже назначили второе собеседование на следу-

ющей неделе...

Что значит взаимная симпатия! Со второго

собеседования Анечка ушла с предложением о

работе.

ПО УСКОРЕННОЙ ПРОГРАММЕ

Вова долго и невнимательно слушал объясне-

ния о том, как работает школа, что от него потребует-

ся, чтобы успешно учиться и найти работу. Было видно,

что его это не очень интересует. Он почесал в затылке

и спросил меня: «Слушай, может, не надо весь этот

сыр-бор разводить? Скажи, сколько это будет стоить,

и пристрой меня к твоим знакомым сразу на работу.

Я там потихоньку всему научусь. Только не говори, что

таких знакомых у тебя нет».

В течении получаса я оправдывался и объяс-

нял, что таких знакомых у меня действительно нет и

не может быть. Можно куда-то порекомендовать

выпускника, но только если он действительно хоро-

шо обучен. Вова не поверил, но записался на курс и

добросовестно посещал занятия, хотя дома не зани-

мался и успехов никаких не показал. Потом он исчез.

Наверное, продолжает водить такси.

STARTUP ENVIRONMENT

За месяц до конца занятий Оля начала рас-

сылать резюме. Для начала она просмотрела боль-

шое количество объявлений и на урок пришла с

внушительным списком непонятных терминов и

сокращений, встреченных в объявлениях. В частно-

сти, Оля заметила, что во многих объявлениях нани-

матель ищет людей, которые предпочитают Startup

Environment. Что это?

Пришлось объяснять, что речь идет о неболь-

шой компании, где каждый человек на виду, где

общение между людьми очень неформальное, где

приходится делать много разной работы, не считаясь

Школа тестировщиков. Процесс пошел

229

со временем. Как правило, в стартапах люди рабо-

тают не 40 часов в неделю, а по 60-70. Зачастую они

работают месяцами без выходных. Но если компа-

ния вырывается вперед, то все, кто там работают,

имеют шанс заработать очень много денег в течение

нескольких лет. И т.д. и т.п.

Когда мы собрались в следующий раз, я начал

урок с вопроса Оле:

— Ну, как идет поиск работы?

— Ой, я так вам благодарна за то, что вы нам

рассказали про Startup Environment. Представляете,

звонит куча народу и начинают расхваливать какой-

нибудь стартап. Но я человек ученый, я так им сразу и

говорю, что не заинтересована в сверхурочных.

ОБЩЕСТВЕННИК

Жора прожил в Америке лет десять. Работал

инженером-механиком. Попав под сокращение, он

решил, что пришло время менять профессию. Жора

по-одесски динамичен, общителен, ничего не боится

и настроен очень оптимистично.

Лена училась в одной группе с Жорой. Она

панически боялась искать работу. Сама мысль о

том, что надо ходить на собеседования или разгова-

ривать с агентами, приводила ее в состояние, близ-

кое к тому, что испытывает кролик, общающийся с

удавом.

Жора не мог спокойно смотреть на то, как

Лена с дрожью в голосе рассказывает о своих стра-

хах. Он добровольно взял на себя общественную

работу: раз в день он набирал номер телефона

Лены, представлялся агентом и начинал гонять ее

по резюме, не пренебрегая и другими достаточно

типичными для агентов вопросами. Лена в панике

начинала что-то сбивчиво лепетать, холодея от каждо-

го вопроса.

Через полчаса после начала экзекуции Жора

раскрывал карты и начинал подробно разбирать с

ней, где она срезалась и почему. Так продолжалось

много раз. Жора всегда оставался неузнанным. Лена

продолжала вздрагивать и холодеть при каждом его

230

Школа тестировщиков. Процесс пошел

звонке. Но ничто не проходит бесследно. В какой-то

момент она почувствовала себя уверенней и начала

искать работу по-настоящему. А мы с вами знаем,

что тот, кто ищет работу, обязательно ее находит.

С БОЖЬЕЙ ПОМОЩЬЮ

Надя – человек верующий. Она баптистка. Ее

муж держит в гараже радиостанцию и несет слово

Божие бывшим соотечественникам то ли по-русски,

то ли по-украински, точнее не скажу. В восприятии

Нади, Бог наблюдает за каждым ее шагом, и можно

в любую секунду к Нему обратиться с очень конкрет-

ной просьбой. Например, помочь с работой.

Окончив наш курс по тестированию, Надя с

утра обратилась непосредственно к Всевышнему

с просьбой помочь ей найти работу. Последние

несколько лет она постоянной работы не имела, а

подрабатывала эпизодически уборкой домов. Через

пару часов после молитвы зазвонил телефон, и

незнакомая американка предложила убрать у нее в

доме. «А нет ли у вас какой-нибудь другой работы?»

— спросила Надя. Американка удивилась. Потом

расспросила Надю о ней самой, о курсах, которые

она закончила, после чего распрощалась.

Надя снова обратилась к Господу: «Разве я

Тебя о такой работе просила? Ты уж постарайся

найти что-нибудь связанное с компьютерами». Через

час позвонил муж той самой американки, поговорил

с Надей пятнадцать минут и попросил прислать по

факсу её резюме.

Резюме у Нади было на дискете, но компьюте-

ра в доме не было. Она побежала к соседу, но тот не

смог открыть резюме с дискеты, и они сели сочинять

резюме сами. Что у них там получилось, никто не

знает, но отправили они его в пять часов утра. Надя

встала на колени и попросила Всевышнего: «Госпо-

ди, пусть они там увидят, как я старалась всю ночь.

Пусть не оставят без внимания труды наши!»

В полдень Наде позвонили и пригласили на

собеседование. Собеседование проводил сам

владелец компании. Он пытался понять, что Надя

Школа тестировщиков. Процесс пошел

231

умеет делать? Она в ответ напирала на то, что если

её только подпустить к делу, то она уж не подка-

чает. Кульминационный момент настал, когда

владелец компании спросил: «Вы действительно

хотите работать с компьютерами, или все это только

ради денег?» Надя честно, по-баптистски, ему

ответила: «Мне всегда советовали не говорить на

собеседовании, что деньги для меня очень важный

фактор. Но скажите, вы хоть раз видели женщину,

которой не нужны деньги?» Тут собеседник чуть не

упал со стула. Он долго смеялся, вытирая салфеткой

слезы, и наконец сказал: «Ладно! Не знаю, чем вы

мне понравились, но факт налицо. Завтра выходите

на работу!»

Я встретил Надю через три недели после того,

как она начала работать. Надя пришла на урок в одну

из новых групп послушать о компьютерных сетях. Она

рассказала мне эту историю и добавила: «Вот как

надо работу искать! А некоторые до сих пор в Бога не

верят. А то, что ребята сейчас проходят в классе, мне

уже не нужно. Я этому на работе в первую неделю

научилась».

Да поможет ей Бог!

ЖЕНСКАЯ ПРОФЕССИЯ

Каждый раз, встречаясь с новой учебной груп-

пой, я начинаю выяснять, кто чем занимался в «про-

шлой жизни», какое образование получил и т.д. Маша

загадала мне загадку. На вопрос об основной про-

фессии она ответила уклончиво: «Это чисто женская

профессия. На букву Б начинается, на мягкий знак

кончается».

Класс замер в ожидании. Кто-то попытал-

ся мне помочь: «Бунтарь?» Хотя бунтарь явно не под-

ходил, это не профессия. А то, что сразу приходило

на ум, тоже профессией назвать нельзя. Короткое

напряжение разрядилось моим предположением:

«Библиотекарь?» — «Правильно».

Честь мундира была спасена!

232

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Понедельник

Вот реальное описание моего рабочего дня в ту пору.

Запись сделана 12 лет назад, но, перечитав, могу подтвердить,

что она вполне отражает наши тогдашние реалии.

Ровно в десять утра я подошел к двери моего кабине-

та, расположенного в офисе школы, держа ключ в руке. Мне

пришлось поспешить – за дверью звонил телефон.

Звонила Лана из Ванкувера. Лана – одна из наших луч-

ших студенток. После шести лет, проведенных в Израиле, ее

семья переехала в канадский Ванкувер. Через неделю после

переезда Лана оставила детей на мужа и отправилась к нам

на учебу. Её английский в то время был, что называется, на

нуле. Училась Лана самоотверженно и достигла необычных

для студента высот, но дальше с ней произошло то, что под-

косило уже многих: она закомплексовала на незнании языка.

Обычно в таком случае человек задает себе и всем вокруг

сакраментальный вопрос: «Как я могу искать работу, если не

владею английским языком?»

После этого возможны разные варианты развития

сюжета. Но успешный, то есть ведущий к получению работы,

вариант выглядит довольно просто: надо выучить то, что необхо-

димо для получения работы, а именно: вызубрить своё резю-

ме, рассказ о себе, рассказ о местах предыдущей работы,

что и как ты там делал, почему поменял работу, какую рабо-

ту хочешь получить и почему. Дальше надо звонить по агент-

ствам, ходить на ярмарки вакансий, на собеседования. Через

месяц-другой выяснится, что ты вполне достаточно владеешь

английским, чтобы получить работу. Это не умозрительная

схема. Это – реальный жизненный опыт десятков людей, через

который они прошли на моих глазах.

Короче говоря, несмотря на мои попытки внушить Лане,

что действовать надо именно так, как я описал выше, она вер-

нулась в Ванкувер и отправилась на курсы английского языка.

Сейчас она звонила мне, чтобы уточнить некоторые моменты

её резюме, так как она, наконец, пришла к мысли, что пора

приступать к поиску работы.

Пришла она к этой мысли не оттого, что овладела язы-

ком. Просто в Ванкувере спрос на тестировщиков оказал-

ся невелик. После того, как несколько наших выпускников

Школа тестировщиков. Процесс пошел

233

выскочили на работу в течение двух-трех недель, началось

если не паломничество, то постоянное присутствие канадцев

в нашей школе (кстати, все они как один переехали из Изра-

иля). То есть из чисто рыночных соображений засиживаться

Лане было нельзя.

Лана зачитывает мне вслух некоторые фразы из её

резюме. Мне становится физически не по себе. Практически

каждое слово переврано до неузнаваемости. Аdvertisement

она произносит как «эдвертисмент», typical как «тайпикал». Я

ответил на ее вопросы, но не удержался и спросил, как ей

удалось за несколько месяцев так и не научиться правильно

произносить слова из собственного резюме. Лана не поня-

ла, о чем речь. Она со свойственной ей добросовестностью

ходит на курсы английского языка и чувствует явный прогресс.

Видимо, считает она, ей нужно больше времени. Ох, уж эта

наша страсть к изобретению велосипеда!

Сегодня в школе у меня нет уроков ни утром, ни вече-

ром. То есть весь день состоит из сплошных аппойнтментов.

В основном я составляю резюме или наговариваю на маг-

нитофон, что и как надо говорить на собеседовании по кон-

кретному резюме. Бывает, кто-то захочет поговорить, прежде

чем записаться на курсы. Бывает, приходят из компаний или

агентств поговорить о практике.

Сегодня день начинается с двух очень похожих встреч.

Исаак приехал из Колорадо. Он знаком с несколькими наши-

ми выпускниками. Исааку за 50, он получил серьезную трав-

му на работе, за его переобучение платит штат, профессия

тестировщика для него внове. Исаак – человек серьезный и

обстоятельный. Примерно раз в неделю он приходит с новыми

вопросами по резюме: «А что, если?.. А если меня спросят

о …, что я должен сказать? Я написал тест-план, посмотрите,

всё ли в порядке, и дайте ваши замечания».

Второй разговор с Мишей. Он из Ванкувера, куда пере-

ехал из Израиля. В Израиле за несколько лет Миша дослужился

до завуча школы, что для нового репатрианта можно рассма-

тривать как головокружительную карьеру. Ему тоже около 50

лет. Очень дотошный и обстоятельный мужчина. Несколько его

ванкуверских друзей учились у нас раньше и быстро нашли

работу. Миша умом понимает, что выучиться на тестировщика

и найти работу вполне реально, но червь сомнения его гложет,

и это хорошо заметно со стороны.

Идёт обычная работа. Я отвечаю на вопросы по существу

234

Школа тестировщиков. Процесс пошел

и стараюсь приободрить собеседника, что не менее важно.

Случалось мне порой беседовать с такими оптимистами,

которых приходится немного приближать к реальности, хотя

это все равно редко помогает. Да может, и к лучшему! Полу-

грамотный оптимист имеет в сто раз больше шансов найти

работу, чем упавший духом отличник.

Следующий – Саша. Молодой парень лет 25, из Уфы.

Окончил Уфимский университет по специальности «препо-

даватель английского». Приехал в Америку по туристической

визе. Проучился у нас четыре месяца и пошел искать рабо-

ту. Несмотря на гуманитарное образование, Саша обладает

ярким техническим дарованием. У него очень нестандартное

мышление. При таких талантах ему бы ещё иметь разреше-

ние на работу! Но его как раз и нет. Сейчас многие компа-

нии охотно спонсируют рабочие визы (Н1В виза), но далеко не

все. Мы договариваемся, что если найдется наниматель, кото-

рый не захочет оформлять визу, то спонсором выступит наша

компания, что уже не раз случалось. Саша уже ходит на собе-

седования, но его ситуация не совсем стандартная, его спра-

шивают об иммиграционном статусе, о процессуальных

тонкостях найма через третью организацию. Около часа мы

тратим на эти вопросы. Пользуясь случаем, я ещё раз «гоняю»

его по резюме.

Звонок. Это Триша. Она работает в агентстве, которое

занимается, в частности, профессиональной реабилитацией

людей, получивших травмы на производстве.

Полгода назад Триша прислала к нам учиться Харбанса

– индуса, ранее работавшего механиком по обслуживанию

станков с ЧПУ. В него отлетела какая-то болванка, и вот уже

три года ему делают операцию за операцией. Что-то с клю-

чицей и, видимо, не только с ней. Харбанс – славный дядька,

неторопливый и жизнерадостный. Он отправился на практику в

компанию, но тут выяснилось, что после двух-трех часов актив-

ного пользования компьютерной «мышкой» у него начинаются

сильные боли в области шеи. Насколько я понимаю, он сидит в

неудобной позе, и мышцы руки находятся в постоянном напря-

жении. Это напряжение распространяется на плечо, а потом

на мышцы шеи. На прошлой неделе он пришел совсем пода-

вленным и сказал, что его посылают на освидетельствование,

чтобы выяснить, не противопоказано ли ему вообще пользо-

ваться «мышкой».

Сейчас Триша позвонила мне сказать, что Харбанса

Школа тестировщиков. Процесс пошел

235

направили в специальную лабораторию, где конструируют

«мыши» для людей с различными физическими проблемами.

Там есть и такие «мыши», например, что управляются колен-

кой или стопой. Если Харбансу подберут что-то подходящее,

то мы продолжим наши совместные усилия.

Стук в дверь. Входит Алик – очень симпатичный парень

лет 30, с Камчатки. Работал на рыболовецком судне. Приехал

по гостевой визе, пытается найти себя в Америке. Очень сочно

рассказывает о рыбной ловле, о бочках с лососевой икрой и

почем это можно приобрести у камчадалов.

Алик представляет собой любопытное сочетание абсо-

лютно русского человека с яркой семитской внешностью,

неизвестно как ему доставшейся. Я пытаюсь склонить его

позаниматься с кем-то индивидуально, чтобы выучиться на про-

граммиста. Тогда получить рабочую визу будет намного легче.

Но единственный человек, которого я могу рекомендовать,

сможет приступить к занятиям не раньше, чем через полтора

месяца. Алик всерьез задумывается о профессии тестиров-

щика. Я советую ему посетить несколько уроков, чтобы опре-

делиться. Плюс ко всему он живет в Сан-Франциско, машины

пока не имеет. Видимо, и с английским не все гладко.

Звонок из Бостона. Анатолий видел сюжет о нашей

школе по телевидению. Несколько раз звонил раньше. Я

пытался отговорить его от приезда на учебу в Калифорнию,

поскольку в Бостоне есть несколько хороших школ, где готовят

программистов. Но Анатолий настаивает. Во-первых, он хочет

стать именно тестировщиком, так как опасается не потянуть

профессию программиста. Во-вторых, он давно думает о

переезде в Калифорнию.

Начинаем придумывать, как его поселить недалеко от

школы. По цене ему лучше снимать комнату вместе с кем-то.

У нас сейчас учится трое студентов из Канады. Через три неде-

ли они уедут и их квартира освободится. Возникают два вопро-

са: 1) где жить Анатолию эти три недели? 2) где ему найти

соседей, чтобы снимать квартиру совместно? Вскоре к нам

должны приехать несколько человек из Орегона, Сан-Диего и

Вашингтона. Пытаюсь свести их вместе, чтобы они договори-

лись о времени приезда и условиях съема жилья. С тремя муж-

чинами еще не так сложно. Тяжелее, если народ разнополый.

В дверь просовывает голову Джим. Он владелец поло-

вины здания, где расположена школа. Мы арендуем полови-

ну его владений. Я уже догадываюсь, что Джим хочет сказать:

236

Школа тестировщиков. Процесс пошел

соседи по зданию опять жалуются, что наши студенты разбра-

сывают окурки где ни попадя.

Начало этой эпопеи было очень забавным. Полтора

года назад Джим пришел и спросил: «Почему весь ваш уча-

сток замусорен окурками?» Я ему отвечаю: «Неплохо бы урну

поставить, а то ведь при всем желании окурки выбрасывать

некуда». А он мне с возмущением отвечает: «Но ведь ваши

студенты видят, что урны нет! Значит, им надо пойти туда, где

есть урна, например, в квартале отсюда. И там ею восполь-

зоваться!» — «Cultural differences, — пояснил я ему. — Они не

могут понять, что до урны надо идти целый квартал».

Урну поставили. Но оказалось, что и несколько шагов

не каждый может сделать. Те окурки, что остались лежать на

асфальте, дворник периодически подметает. Но те, что упали

в траву, собрать уже невозможно. Соседи, особенно тура-

гентство, жалуются, что мы им отпугиваем клиентов.

На этот раз у Джима другая проблема: «Почему ваши

студенты, когда ходят в туалет, забывают ключ в двери? И даже

иногда оставляют его на ночь? В туалет могут проникнуть посто-

ронние. Женщины из других офисов боятся заходить в туалет,

вдруг их там кто-то поджидает». — «Не беспокойтесь, — гово-

рю, — это дело поправимое. Сейчас всюду – и в школе, и в

туалете – развесим объявления на русском языке. Не будут ли

женщины обеспокоены, увидев объявления на непонятном

языке?» — «Не знаю, — говорит Джим, — на всякий случай я их

предупрежу».

«Счастливый человек!» — думаю я, глядя ему вслед.

У меня перед глазами, как наяву, встает профтехучилище в

Казани, где я побывал в командировке лет 15 назад. Там пол в

туалете, от самой входной двери, был покрыт по щиколотку…

Догадайтесь чем. Привидится же такое!

Захожу в интернет, чтобы проверить почту. Получил

письмо из Женевы, из самой Швейцарии. Руководитель про-

екта спрашивает, не пришлют ли ему пару практикантов. Его

приятель из Саннивейла очень рекомендовал нашу школу.

В голове у меня возникает тысяча и одна проблема.

Сколько стоит перелет и кто за него заплатит? Сколько стоит

жильё в Швейцарии и хватит ли на это тех денег, что платят

практикантам? Нужно ли им разрешение на работу? Как

быть, если у практикантов нет американского гражданства, а

есть российское или израильское? На какой срок рассчита-

на практика? И пошло-поехало...

Школа тестировщиков. Процесс пошел

237

Сочиняю подробный ответ. Чем это всё закончится?

Следующий аппойнтмент с Сергеем. Он окончил курс

месяц назад и пришел посоветоваться о том, как лучше искать

работу.— Какие проблемы? — спрашиваю я его.

— Надо что-то подправить в резюме.

Смотрю на резюме – выглядит оно очень солидно, и

никаких явных проколов в нем не видно.

— Почему вы считаете, что надо менять резюме?

— Никто мне не перезванивает, — говорит Сергей.

Начинаем ставить диагноз.

— Сколько резюме вы отправили за этот месяц?

— Пять.

— Почему не сто пять?

— Хочу проверить, работает ли резюме? — отвечает он.

Странно... Вроде бы на уроках мы много раз говорили

на эту тему. Придется повторять индивидуально.

По сравнению с тем, как это происходило пару лет

назад, в процессе поиска работы появилось два новых эле-

мента. Во-первых, резюме в сегодняшних условиях работает

статистически. То есть для того, чтобы понять, насколько оно

хорошо или плохо, нужно его отправить в десятки агентств и

компаний. Во-вторых, тот, кто ищет работу, не может ждать,

пока ему позвонят и станут уговаривать выйти на работу.

Послать резюме недостаточно. Надо самому позвонить и

переговорить с тем, кто подыскивает людей на ту или иную

должность. Конечно, есть специалисты, которых просто рвут

на части, но, как правило, это не только что закончившие

школу выпускники.

Сергей вроде бы соглашается. Но видно, что это не то,

что ему хотелось бы услышать.

Звонок. Это Жорик. Он уже несколько лет работает.

Звонит не часто, но всегда по одному и тому же вопросу: «Нет

ли у вас в школе симпатичной одинокой женщины лет 30-35?»

Вопрос этот может звучать в разных вариантах. Напри-

мер: «Ваша школа участвует в русской ярмарке, которая

скоро состоится в «Джуйке?» — «Участвует, а что?» — «Можно,

я приду, посижу за вашим столиком? А если подойдет какая-

нибудь женщина лет 30-35, вы меня с ней познакомите?» —

«Хорошо, — говорю, — а что, если она замужем?» — «Тогда

спросим, есть ли у неё незамужняя подруга? Мы же не с

улицы. Сидим организованно, на культурном мероприятии...»

238

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Ещё звонок. Это Валентина. Она уже год работает

тестировщиком. Под Новый год они с мужем купили дом. «При-

ходите в гости, — приглашает. — У нас на участке скоро клуб-

ника поспеет. Это вам не из магазина – пальчики оближете».

Мы клубнику очень уважаем, объясняю я, но со време-

нем туго. Мы ужасно затюканные.

— А мы не затюканные? — говорит Валентина. — Вста-

ешь в пять утра, хватаешь лопату и на огород. Потом на рабо-

те сидишь целый день. Приходишь домой – опять за лопату. И

так до самой ночи. У меня вон уже и радикулит прорезался.

Теперь муж в одиночку копает.

— Да сколько же там у вас земли-то? Колхозное поле,

что ли? — Поле не поле, а восемь соток. Причем сплошная

непаханая целина – застрелишься её лопатить.

— Так может, её просто травкой засеять? — высказы-

ваю я наивное предположение.

— Куда ж тут травкой заниматься, когда в магазинах не

продукты, а отрава сплошная? Так что не валяйте дурака, при-

ходите в гости. Клубника краснеть начинает.

Хочу домой... Надо еще к завтрашним урокам кое-что

посмотреть. Завтра у меня четыре часа занятий утром и четы-

ре часа вечером. В перерыве надо сделать пару резюме и

перезвонить десятку человек. И клубники с грядки тоже хочет-

ся. Магазинная клубника на вкус стала отличаться от морков-

ки чисто символически. А времени не хватает не только на

клубнику.

Ладно, доживем до вторника, а там разберемся!..

К нам приезжает Прораб

Как-то раз (тогда мы только-только переехали из Сан-

Франциско в Маунтин-Вью) звонит телефон. На одном конце

моя жена, а на другом молодая женщина Лора, которая толь-

ко что переехала с мужем из Лос-Анджелеса. Её муж полу-

чил работу в одной из компаний Долины, и вот они на новом

месте ищут новых и старых друзей. Мой номер телефона ей

дали в «Джуйке», где кто-то назвал мое имя. Лора настаивает,

что в девятом классе я был ее бойфрендом.

Начинается уточнение деталей:

Школа тестировщиков. Процесс пошел

239

— А вы откуда?

— Из Москвы. И он из Москвы.

— А где вы жили в Москве?

— На Октябрьском Поле.

Да, вроде сходится. Моей жене всё это не очень нра-

вится. Но тут выясняется, что бойфренд Лоры был двоечником.

— Это не тот, — говорит жена, — мой был отличником.

— Ну, надо же! — огорчается Лора. — А я думала, мы

будем дружить, а то мы никого тут не знаем.

— Это не беда, — говорит жена. — Дружите с нами!

Так и подружились.

У Лоры в Лос-Анджелесе осталась замужняя сестра

с ребенком. Когда я начал обучать тестировщиков, Лора

пристально за этим наблюдала, и вскоре из Лос-Анджелеса

приехал к нам учиться Лорин свояк, муж её сестры, Прораб.

Волею судеб Прораб оказался моим первым иного-

родним студентом и одновременно хорошим товарищем на

долгие годы.

Профессия тестировщика давалась ему нелегко. Но

у парня характер легкий, неунывающий. Плюс и в общении

человек он очень приятный. Взял его знакомый менеджер

сначала на полставки, за 11 долларов в час. Потом на пол-

ную ставку. Потом накинули до 13 долларов в час. Потом его

должность переросла в постоянную. А потом стал Прораб

крутым тестировщиком, в серьезных компаниях работал и

сейчас продолжает работать по этой профессии, а ему уже

за шестьдесят.

Сидим мы как-то с Прорабом в корейской бане,

паримся. Прораб рассказывает, что старый московский при-

ятель переслал ему его собственные письма, написанные в

первый год после окончания института, когда ему довелось

строить здание райкома партии где-то в Якутии. И показывает

мне прямо в парной эти письма, которым лет уже под тридцать.

А письма просто бесподобные – не оторваться! Описание

природы, охота в тайге и все в таком роде. Интересно, что

разговорная речь у Прораба вовсе не на таком уровне, чтобы

его можно было заподозрить в написании приличной прозы.

Он свои литературные подвиги опубликовал на одном

форуме, потом принялся дальше живописать свои приклю-

чения и охватил большой период времени. Стал Прораб

народным писателем. А началось все с писем в корейской

бане. Потом он решил издать книжку, нашел издательство, а

240

Школа тестировщиков. Процесс пошел

там ему говорят: «Ты из интернета убери, а то книжку никто

не купит». Он и убрал. И нет больше народного писателя –

остался просто тестировщик. А я ему тогда еще говорил: «Ты,

Прораб, хочешь стать вровень с Пушкиным, и это неверный

ход. Вот скажи, кто полезет в интернет читать Пушкина? А тебя

читают».

На всех не угодишь

85-90% приходят учиться в наш класс по рекоменда-

циям бывших студентов. Остальные нашли нас через интер-

нет. У каждого свой путь. У меня – свой. Даже с тремя сотнями

выпускников в год (а в 90-е годы бывало и по 500) мы имеем

дело с законом больших чисел.

Обязательно кто-то будет недоволен, и ничего с этим

поделать нельзя. Один мой студент о таких ситуациях сказал:

«Подари ему свою машину – скажет, что не того цвета». Есть

такие люди.

Он может быть недоволен, что не смог пройти 5-10 собе-

седований. Что на практике его никто не учил, как в школе. Что

практика была бесплатной. Что на практике мало платили. Что

не оставили работать по окончании практики. Что он бы и без

всякой школы сам всему научился, хотя сам он ничего в соб-

ственной жизни никогда не сделал. Кому-то не нравится, что я –

еврей, кому-то мой «мерседес» или «лексус». Пусть они сами

разбираются со своими проблемами, а я буду со своими.

Тогда есть шанс их решить.

Никто из нас не может контролировать других людей.

Но мы имеем возможность сосредоточиться на своих дей-

ствиях и постараться так работать, чтобы не подавать кому-то

повода для иллюзий, что он может тут получить. Но это помога-

ет, только если человек ищет ответ на вопрос. Если же он верит

во что-то (собственную непогрешимость, что ему все должны и

проч.), то с верой бороться бесполезно.

Что по случаю перепадает

новому иммигранту

В 90-е годы у «Джуйки» в Пало-Альто был большой гру-

зовик и при нем – водитель на постоянной ставке, из русских

эмигрантов. Наверное, этот грузовик гоняли по самым разным

Школа тестировщиков. Процесс пошел

241

нуждам, но была у него одна замечательная функция – разво-

зить дареные вещи по новичкам.

Вещи – это одежда, мебель, телевизоры, самая раз-

ная аппаратура, посуда, торшеры, картины на стену и всякая

другая всячина, попадающая в «Джуйку» при скорбных обстоя-

тельствах. Когда умирает пожилой человек, живет ли он в суб-

сидированной или обычной квартире, жилье это нужно быстро

освободить. Естественно, для этого необходимо вывезти из

квартиры всё, что не забрали родственники. А это практически

вся обстановка, за исключением дорогих картин, хрусталя,

столового серебра и чего-то особо ценного. Для беженской

эмиграции 90-х «джуйкин» грузовик представлялся чем-то ска-

зочным, почти как сани Деда Мороза.

Те вещи, которые никто не взял, «Джуйка» отдает в

благотворительный магазин секонд-хенд, их тут целая сеть –

«Goodwill» называется.

Понятно, что водитель в одиночку не может освободить

целую квартиру. Поэтому с ним едут волонтеры – молодые

ребята покрепче, за помощь им разрешается взять из вещей

всё, что захотят (не злоупотребляя, конечно). Иногда с ними

едут родственники и сами новички-переселенцы, если есть

силушка молодецкая.

Однажды, когда мы ожидали приезда в США на ПМЖ

наших друзей, я позвонил в «Джуйку» и попросил дать нам

знать, когда будет что-то подходящее. За месяц до их приезда

мне перезвонили и сказали, что есть очень хорошая квартира

(в смысле обстановки), но забирать вещи надо завтра. Так что

всё это хозяйство ещё месяц дожидалось новых владельцев у

меня в гараже.

Однажды по нашей родственной цепочке в США прие-

хали новые переселенцы, родственники. Нам выделили объект

для потрошения, но туда следовало прибыть к трем часам

дня. А ребята только что приехали, и с утра мы повезли их

в недорогой магазин, где всё отдают со скидкой 25-35%, на

базовый шоппинг. Парень увидел там вина по полтора дол-

лара за бутылку (обычно такое вино стоит 4-5 долларов) и две

бутылки себе в корзину положил – отметить вечером переезд

и новоселье. Но мне было неловко видеть, как он тратит свои

копеечки на вино. Я сказал, что дам ему на это замечатель-

ное мероприятие пару бутылок из своих запасов. Вообще я

не люблю, когда деньги на ерунду тратят прежде, чем начать

их зарабатывать. Сделали мы покупки, вернулись в квартиру

242

Школа тестировщиков. Процесс пошел

наших родственников, разгрузились там и пошли на дело, то

есть брать квартиру.

Видимо, покойный был большим жизнелюбом – жил

стильно. Мебель у него с финтифлюшками, одежда ковбой-

ская: замша с бахромой, сапоги тисненой кожи с каблуками.

Его 80-летний брат вытаскивает откуда-то из каптерки ящик с

бутылками вина. «Вино кошерное?» – интересуюсь я, абсо-

лютно в шутку. Брат покойного очень загрустил и сокрушен-

но-виновато замотал головой: нет, мол, не кошерное. Я его

успокаиваю: «Не волнуйтесь, мы сами над ним помолимся, и

всё будет в порядке». Он обрадовался – то ли шутке, то ли тому,

что вино заберут и помещение от него освободится.

Вернувшись с погрузочно-разгрузочных работ, мы зата-

щили в квартиру родственников всё, что было получено в этой

акции. Ящик с вином я внёс последним. Открыл коробку – ни

фига себе!!! Там вина по 60-80 долларов за бутылку! Говорил

же, что покойный был большим жизнелюбом. Родственник

бутылочки аккуратно в кухонный шкаф расставляет и говорит

мне с довольной улыбкой: «Здорово получилось. А могли бы

потратить три доллара на те две бутылки!»

Как быть с некачественными

вирусами?

Взяли у нас в приличную компанию трех практикантов

тестировать антивирусный софт. И всё бы ничего, но одно-

го практиканта посадили заражать компьютер вирусами из

«ящика Пандоры», чтобы потом было что тестировать – ловит

антивирусник эту бяку или не ловит? Представьте себе, суще-

ствуют некачественные вирусы, которые плохо переносятся с

носителя на компьютер. Но есть методы, позволяющие заста-

вить даже такой ленивый вирус переместиться по назначению.

Говоря шершавым языком резюме, человека посадили созда-

вать Test Environment.

Не знаю, как уж у него такое вышло (хотя, понятно, бар-

дак у них там творился в компании), но вместо одного компью-

тера заражению подвергся весь корпоративный нетворк. Сва-

лили вину на практиканта и с той поры перестали брать новых.

Те, кто думают, что любая компания возьмет на бесплат-

ную практику сколько угодно практикантов, сильно заблужда-

ются. Многие не возьмут даже бесплатно – от греха подальше.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

243

Белых не хватает

Приходит ко мне как-то начальница отдела кадров

гигантской японской компании, которая производит фотоап-

параты, принтеры и сканеры. На тот момент как раз входи-

ли в моду all-in-one – «всё в одном корпусе», еще и факс в

придачу. И проливает кадровичка бальзам на моё сердце,

спрашивая, не перепадет ли ей славных русских практикан-

тов-тестировщиков от наших щедрот.

— О чем разговор?! Конечно! — говорю. — А рань-

ше-то вы практикантов где брали?

— Раньше, — говорит она, — брали в сити-колледже.

— А чем теперь не подходит сити-колледж? Случилось

что?

— Понимаете, — кадровичка немного мнется, — наша

компания выполняет госзаказы. Мы обязаны выполнять требова-

ния для того, чтобы соответствовать статусу Equal Opportunities

Employer, (то есть никого не дискриминировать при найме, и

не только).

— А что? Есть проблемы?

— Да. У нас белых не хватает.

Нас искушают

Какие-то странные люди постоянно приходят ко мне с

разными предложениями по бизнесу. Самый распростра-

ненный вариант начинается со слов «хочу открыть филиал

вашей школы в Сан-Франциско (город может меняться). Я

сниму помещение, поставлю компьютеры, а вы соберете

народ, и будем вместе учить». С этими просто. Десять минут

– и всего делов.

Иногда какие-то люди из России приезжают в поисках

каналов для отмывания денег.

— Администрация Новосибирской области выделила

10 миллионов долларов на повышение квалификации без-

работных. Мы их будем к вам привозить. Сколько курс стоит,

4 тысячи? Нормально. Мы вам перечисляем 10, а вы нам 6

шлёте обратно на счет в американском банке, номер мы

дадим.— А зачем нужны тестировщики в Новосибирской

244

Школа тестировщиков. Процесс пошел

области?

— Да какая им разница, что учить? Там чему ни учи,

работы никакой нет.

Тут приходит еще один, и такую страшную аферу

предлагает, что хоть из страны после этого уезжай.

— Понимаете, — говорю я, — мы в бизнесе уже пять

лет. Нас тут каждая собака знает. Если я так поступлю, то мне

тут больше не подняться никогда.

У него глаза озаряются восторженным сиянием.

— Пять лет! — он подскакивает на стуле. — Самое

время кинуть!!!

Вторая буква слова «ухо»

Было мне года 22-23, сидел я в ЦКБ связи за столом,

работал и никого не трогал. Идёт мимо престарелая, в сущ-

ности, худющая деваха лет 27 и говорит с вызовом:

— Ну что, вундеркинд физматшкольный, загадку отга-

даешь?

И уходить, главное, не собирается.

— Что там за загадка? — интересуюсь я.

Она охотно излагает суть вопроса:

— Слово из трех букв.

«Опять!» — с тоской подумалось мне.

— Первая буква слова – это вторая буква слова УХО.

«Ну, точно, к бабке-гадалке не ходи!»

— Вторая буква этого слова – это первая буква слова УХО.

— Я сразу понял.

— А тре-е-етья буква этого слова… Это последняя

буква слова ...й!

Деваха смотрит на меня с победным видом и отчали-

вает к своему порту приписки в соседней лаборатории.

Эту историю я вспоминаю каждый раз, выходя к доске.

В нашем модном инструменте автоматического тестирова-

ния под названием Microsoft Test есть одна функция, без кото-

рой ничего сделать нельзя. Мы ее, соответственно, изучаем

очень детально. Я выхожу к доске, пишу название функции

и в скобочках показываю, что принимает она три аргумента:

«Функция WFndWndC возвращает handle от окна. Она прини-

мает три аргумента».

ПЕРВЫЙ аргумент этой функции – это title окна.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

245

ВТОРОЙ аргумент этой функции – это класс этого

окна. А ТРЕ-Е-Е-ТИЙ АРГУМЕНТ этой функции – это… (внутрен-

няя борьба за непроизнесение) …флажки, которые уточняют

параметры окна!

Пора отливать собственную медаль

Был у нас один выпускник. Взяли его на работу за 25 дол-

ларов в час, и именно на автоматизацию. Часто так бывает:

чего ты совершенно не знаешь, на то и берут. Ничего страш-

ного, конечно, разберешься на месте, когда приспичит.

Вышел он на работу, пишет скрипт по правилам, а эта

сама функция WFndWndC ему вместо handle (числа, припи-

санного окну операционной системой в момент создания)

возвращает кадухес, то есть ничего хорошего, а если быть

совсем точным, то просто ноль. Что значит: «не могу найти того,

что ты ищешь».

Человек пять по телефону целыми днями инструк-

тируют его, как поймать окно. Хотя, конечно, ничего там нет

необычного, кроме орфографической ошибки в написании.

Так вот, он три дня этот handle отлавливал и, наконец, отловил!

Дорого это обошлось компании, если задуматься. Но рад

человек невероятно. Приходит в школу – светится весь, что твой

первомайский салют.

Я подумал, что надо нам учредить медаль или почетный

знак – «За взятие Хэндла».

Зажигаем печатным словом

Поскольку я руковожу поисками работы нескольких

сотен человек в год, у меня накапливается не то чтобы опыт, а

скорее крик души, наподобие: «Англичане ружья кирпичом не

чистят!» И хочется мне этим криком поделиться исключительно в

практическом плане, с советами и рекомендациями. Сколько

таких методических рекомендаций я отмахал в бытность стар-

шим научным сотрудником по методам быстрого обучения!

Плечо раззудилось, и порыв разрядился в статью. Я ее

предложил в частную русскую газету – бесплатно, естествен-

но. Просто чтобы опубликовали.

246

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Надо сказать, что частные издания, не субсидирован-

ные со стороны, постоянно берут рекламные статьи с публи-

кацией платного объявления. Иногда сама статья идет как

реклама, и рекламодатель за нее платит. Я не вижу проблемы

заплатить за рекламу, но статья не носила рекламного харак-

тера. В ней говорилось о специфике прохождения собе-

седования выходцами из СССР. Я ее так и назвал: «Русские

проблемы американского собеседования».

Хозяйка газеты говорит мне: «Опубликуем, не пробле-

ма, с вас 200 долларов – и всего делов». Мне 200 долларов

не жалко, но за державу обидно. За что же, спрашиваю, 200

долларов, если нет ни рекламы, ни объявления.

— Да ладно вам! — говорит она снисходительно. — Вы

не обеднеете.

Не обеднею, но у меня обалденный материал, из-за

которого люди захотят в следующий раз купить твою газету, где,

кроме перепечаток из российского и украинского интернета,

нет ничего своего, абсолютно.

Звоню в ту газету, которую «Джуйка всем подписчикам

бесплатно рассылает, «Новая жизнь» называется. Они там

очень придирчивы, серьезно относятся к своему делу. Три

штатных сотрудника вычитывают всё до буковки, до запятулеч-

ки. Но они рады: совершенно нет местного материала.

Статья выходит и имеет успех. Звонят в газету, звонят

мне в офис, у людей много вопросов. И я начинаю в каждом

номере (благо газета всего раз в месяц выходит, 11 выпусков

в год) публиковать статью за статьей: о работе, о профессии

тестировщика, о путешествиях, о веселых случаях на уроках

(эти – самые любимые). На разных сборищах ко мне начина-

ют подходить люди и обсуждать тот или иной материал. Если

раньше я был широко известен в узких кругах, то теперь круг

расширился.

Статьи я вывешиваю на сайте школы. На них начина-

ют отзываться читатели из России и других стран СНГ. Всего я

опубликовал их около семидесяти.

С чего начать новую жизнь?

Приходит как-то бедный еврей к богатому и просит

его научить, как разбогатеть? Богатый еврей соглашается и

говорит:

Школа тестировщиков. Процесс пошел

247

— Для начала поищи и найди в своём доме листоч-

ки бумаги, которые с одной стороны исписаны, а с другой

чистые.— А зачем?

— Хороший вопрос! Мы сделаем из них тетрадку для

учета расходов. Без учета расходов непонятно, где можно

сэкономить.

— Если это так важно, то я могу купить новую тетрадку.

— Вот! — огорченно разводит руками богатый еврей. —

Вот с этого всё и начинается!!!

Наш филиал в Лос-Анджелесе

Прораб, приехавший учиться из Лос-Анджелеса, как-то

говорит мне: «Миша, ты даже не представляешь, сколько наро-

ду в Лос-Анджелесе пошло бы к тебе учиться! Тут людей непри-

строенных море, а там их просто океан».

В плане открытия филиалов и отделений на тот момент

меня беспокоил только перегрев местного рынка. Если откры-

вать филиал в Сан-Франциско или Фримонте, например, то

все эти люди затем окажутся на том же рынке вакансий, что

и наши студенты из Маунтин-Вью. То есть, нет никакого смыс-

ла это делать. Но если речь об отдаленном рынке, не пересе-

кающемся с нашим, то почему бы нет? Нужно только, чтобы

там, на месте, был правильный народ, который бы занимался

школой, и нас не дискредитировал.

И, представьте себе, у Прораба оказались такие люди

в Лос-Анджелесе! Два брата из Гомеля. Один – помоложе –

программист. Только что приехал, английский почти на нуле,

не может найти работу, зато может освоить и преподавать

тестирование. Тем более, что мы можем его у себя отстажиро-

вать. Второй брат – постарше – кандидат наук, не может найти

работу по специальности и чем-то второстепенным занимает-

ся. Очень честный и приличный человек. Надо с ним перегово-

рить, может, заинтересуется.

Переговорили, договорились. Дали объявление вместе

с моей статьей в лос-анджелесских русских газетах, по мест-

ному русскоязычному телевидению реклама прошла. Я

приехал в Лос-Анджелес на несколько дней, чтобы провести

собеседование и общее собрание для заинтересовавшихся.

Прораб тоже приехал и выступил на презентации с рассказом

248

Школа тестировщиков. Процесс пошел

о своих приключениях. Желающих поступить на курсы оказа-

лось слишком много. Многие уже знали про нас от знакомых,

живущих в Силиконовой долине.

Я провел отборочное собеседование с желающими

учиться. Помню женщину, лет этак хорошо за пятьдесят, с нуле-

вым английским. Она просто навзрыд рыдала, когда я сказал,

что не могу ее взять, поскольку она не сможет искать работу.

Была она очень интеллигентной, я бы даже сказал, аристокра-

тической внешности.

Гриша – старший из братьев – исполнял обязанно-

сти менеджера. Он снял помещение где-то в районе West

Hollywood, эпицентре тамошней русской жизни. Купили

компьютеры на собранный со студентов аванс, организовали

две группы, и понеслось!

Довольно быстро выяснилось, что контингент в Лос-Ан-

джелесе по настрою сильно отличается от нашего. Думаю,

открой я в тот момент отделение в Сан-Франциско (а было это

весной 1996 года), то картина была бы очень схожей. Многие

студенты ожидали, что им принесут что-то на блюдечке, и

сами сильно напрягаться не хотели. Вот те на! Расклад между

«бодрыми» и «квёлыми» примерно 50 на 50. «Бодрые» по окон-

чании курса массово поехали в Долину и пошли на практику

в Компак (я за них договорился). Кое-кто в Долине затем остал-

ся, остальные вернулись в Лос-Анджелес. Практически все тут

же нашли работу, как в Северной, так и в Южной Калифорнии.

Кто не мог приехать на практику, но искал работу на месте,

тоже находили её. Но половина выпускников не отослала ни

одного резюме. Кстати, все резюме я делал в телефонном

диалоге, своей рукой.

Ещё я снимал видео в своем классе и отсылал им

кассеты для выравнивания уровня преподавания. Одного из

наших самых лучших выпускников, поработавшего в Компаке,

я откомандировал в Лос-Анджелес для усиления связи между

двумя нашими центрами. Сам пару раз туда приезжал, чтобы

какие-то занятия провести.

Потом мы сделали еще один набор. Картина к лучше-

му не поменялась. Встал принципиальный вопрос: нужно ли

нам отделение с пятидесятипроцентным, в лучшем случае,

трудоустройством? Ответ: нет, не нужно. Это не тот результат,

ради которого стоит тратить силы.

Гриша, его жена и его брат вскоре нашли работу тести-

ровщиков, настолько их все это пробрало. Некоторые из наших

Школа тестировщиков. Процесс пошел

249

выпускников стали потом очень успешными репетиторами. Я к

ним частенько народ направлял, когда мне звонили из Лос-Ан-

джелеса. Да и тут, на месте, у меня часто спрашивают, где

можно подучиться родственникам, живущим в Лос-Анджелесе.

Филиал просуществовал с полгода или чуть больше. И

зарекся я с той поры отделения на стороне открывать.

Как сравнить несравнимое?

На иммиграционных форумах часто вспыхивают дис-

куссии по очень распространенному сценарию. Например,

аргумент: «Отмазался от службы в армии, дал взятку в военко-

мате. Как можно жить в такой стране?» Контраргумент: «Вот

только не надо ерунду говорить, в Америке тоже взятки берут».

Замените аргумент на любой другой, и дальше развернется

такая же точно дискуссия.

То же и c вопросом об иждивенчестве, распростра-

ненном среди русской эмиграции и выросших здесь амери-

канцах. В каждом из обществ, в каждой из стран есть

любые пороки: иждивенчество, воровство, коррупция,

чиновничий произвол, убийства, наркомания, педофилия…

Список можно продолжить. Сам факт наличия порока не

имеет

абсолютно

никакого

значения

без

его

количественного выражения и без учета того, был ли человек

принужден жить среди порока или сам сознательно выбрал

такую жизнь.

В общем и целом американское общество историче-

ски культивирует в людях веру в себя, в свою самодостаточ-

ность, способность достигнуть любых поставленных целей.

Это открытое общество, где каждый может подняться с самых

низов до самых высот. Ему не только никто не мешает, ему

всячески помогают.

В тоталитарном обществе человек, естественно, рас-

суждает иначе: меня лишили возможности добиться всего

самому, тогда вы меня и обеспечивайте!

В США вы сами решаете, как вам быть, где жить, по

какой профессии работать, с кем общаться. И среди наших

соотечественников есть невероятно много симпатичнейших и

честнейших людей, во всех отношениях замечательных. Я мно-

гократно слышал из интервью российских артистов, что публи-

ка на концертах в Пало-Альто совершенно невероятная. Я с

этим согласен абсолютно. От публики в Сан-Франциско мы

отличаемся очень и очень сильно. Выбирайте!

250

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Родинка и прыщик

Во времена функционирования лос-анджелесско-

го филиала я записывал для тамошних студентов видеоуро-

ки по автоматизации тестирования. Не специальное видео, а

просто то, что происходило на моих уроках. А на них сидела

очень упертая женщина, которая никак не врубалась в один

фундаментальный момент, необходимый для автоматизации.

Всё, что пользователь Windows видит на экране, – это

окошко. Кнопка – окошко. Картинка – окошко. Текстовое поле

– окошко, и надпись с объяснением, для чего это поле, – тоже

окошко. Это еще понятно. Идем дальше!

Когда программист создает диалог-бокс, то каждое

окошко в нем имеет неизменное ID – число, приписанное

намертво в момент создания этого интерфейса. Если мил-

лион пользователей откроют на своих компьютерах, напри-

мер, Notepad, откроют в нем диалог «Save As» («Сохранить

как»), то у всех пользователей кнопка «Save» («Сохранить»)

будет иметь одно и то же ID. Продолжаем накручивать…

Вот конкретная операционная система на конкретном

компьютере: в тот самый момент, когда отрисовывалась на

экране кнопка «Save» в диалоге «Save As», кнопка эта полу-

чила уникальный (в пределах своей операционной систе-

мы) номер под названием handle. Когда окошко закроется,

handle (то есть номерок этот) вернется в систему и будет

выдан другому открывающемуся окошку.

Вот, собственно, и вся хохмочка. Обычно студенты

легко проскакивают этот момент, и мы начинаем с ID и

handle работать в скриптах. Но во время видеосъемки

упорная женщина отказалась понимать разницу между

этими двумя числами! Мне пришлось лицедействовать и

изворачиваться, пока не возникло шуточное объяснение:

«ID – это как родинка, всегда с тобой, а handle – это как пры-

щик, то есть, то нет!» Женщина успокоилась, и урок пошел

своим ходом.

Это видео я отправил в Лос-Анджелес вместе с другими

и забыл о нем. Через какое-то время звонит из Лос-Анджелеса

студентка и слегка скандалит: почему там никто из препо-

давателей не может объяснить понятно? «Я после Гришиных

объяснений думала, что я тупая! А оказалось, что нет, не тупая!

Когда на вашем видео я услыхала про прыщик и родинку, то

сразу всё поняла!»

Школа тестировщиков. Процесс пошел

251

Заяц на субботнике

Есть эпохальная история про недостойное поведение

Зайца во время субботника в лесу. Она важна для понима-

ния моей роли в учебном процессе, а особенно в процессе

поиска работы. Она даже как-то перекликается с прыщиком

и родинкой: объясняет простым языком сложные отношения.

Итак, история…

Субботник в лесу. Звери собрались и заняты делом.

Медведь (Миша, это мой образ) за старшего, с красной

повязкой на рукаве ходит. Вдруг к нему сразу несколько зверю-

шек возмущенных подлетают и наперебой галдят: «Заяц! Заяц!

Миша, ты только посмотри!» Встревоженный Медведь идет

разбираться.

Видит такую картину: сидит на пеньке Заяц в очень стран-

ном обмундировании. Он одет в презервативы. Они у него

на передних лапах, на задних, на туловище… Короче, всюду.

Медведь произносит сакраментальную, ключевую фразу: «ТЫ

ЧТО ЖЕ ЭТО, КОСОЙ, НАШ СУББОТНИК ПОЗОРИШЬ?» У всех

отклоняющихся от прямого курса, есть отмазка. И у Зайца

она тоже есть: «Сами же вчера говорили: в х...вой одежде

приходить!!!»

КЛАССИФИКАЦИЯ ПО ТИПАМ

Людей, ищущих работу (я имею в виду наших

студентов) можно разбить на несколько резко выде-

ляющихся типов.

Тип I – «очень успешные люди». Они получают

работу быстро. Их телефон разрывается от звонков.

Им назначают два собеседования на один день, и,

идя на второе, они уже имеют предложение о рабо-

те с первого.

Вопреки одному из очень распространенных

массовых заблуждений, успешность в поиске рабо-

ты никак не связана с наличием глубоких и прочных

знаний. Есть люди, которые могли бы очень хорошо

работать, но искать работу не в состоянии. Другие

хороши при прохождении собеседования, но не

дай Бог иметь такого в команде. Большинство вполне

удачно справляется с обеими задачами, особенно

252

Школа тестировщиков. Процесс пошел

те, кто уже работал. (Есть еще одно массовое

заблуждение: каждый, кто уже работал, легко нахо-

дит следующую работу. Не обсуждая нюансов,

скажем так: далеко не каждый!) Но есть и такие, кто

не осилит ни одного, ни другого.

Так что в этом счастливом типе объедине-

ны и энергичные смышленые ребята с прекрас-

ным английским, и ухоженные, со вкусом одетые,

женщины средних лет, поработавшие три-четыре

года в Америке (самые «крутые» – это accounting и

travel agents). К первому же типу относится и неко-

торое количество довольно специфичного народа,

описывать который нет никакого удовольствия. Да

вы и сами их знаете. Они обычно любят очень гром-

ко рассказывать о своих подвигах, вызывая жгучую

зависть братьев по сачково-халявному цеху.

Тип II – прямо противоположный первому. У

этих все превращается в проблему, а если пробле-

мы нет – они ее создадут и будут во всех подроб-

ностях рассказывать каждому, кто согласен их

слушать, как они с этими проблемами борются,

как их в этой борьбе подвели те, на кого они больше

всего рассчитывали, какие меры и в какой последо-

вательности они предпримут, чтобы, в конце концов,

выкарабкаться.

К сожалению, шансов выкарабкаться у них

практически нет. Самое занятное, что если каким-то

чудом они прорвутся, то будут до конца дней ненави-

деть тех, кто помог им, и рассказывать всем вокруг,

насколько тот или иной человек и его помощь не

имеют отношения к их успехам. Основной слуша-

тель такого сорта историй – это человек, который не

очень сильно занят или только вчера приехал.

Помочь найти работу представителю второго

типа практически невозможно. Он понимает толь-

ко один вид помощи: привести его за руку на рабо-

чее место. Всё остальное – вымогательство и обман

честной публики. Если каким-то чудом его удается

привести на работу за руку, то особо стараться он

все равно не будет. Когда его выгонят через неделю-

другую, он обвинит вас в том, что помощь ваша не

действенная, а сплошная ерунда.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

253

Когда он сидит на уроке, то взгляд у него отсут-

ствующий. Когда он с другими людьми разговарива-

ет, то взгляд у него вороватый или заговорщицкий.

Тип III – «хороший человек». Этот тип, пожа-

луй, стал массовым в последние пару лет. Народ

старательный. Отучившись в своей группе, они будут

ходить и со второй, и с третьей, и с четвертой. Они и

в сити-колледже на какой-нибудь курс подпишутся.

Им всем кажется, что вот еще один курс прослуша-

ешь, еще что-нибудь такое, что «всем надо», узна-

ешь, и слетит с неба белокрылая птица с нерусским

именем Емплойер и позовет их в желанную страну,

где у каждого есть дом, хорошая машина, надеж-

ная работа, стабильность, обустроенность и даже

некоторая благостность на лице... Но, что важно,

работа в этой неведомой стране белокрылой птицы

Емплойер сама за тобой приходит и стучит в дверь.

Я не веду специальной статистики и не могу

оценить в процентах шансы этих людей на полу-

чение работы, но в целом они невелики. Обидно,

потому что представители третьего типа могут и

очень хотят работать. Обидно еще и потому, что это

очень симпатичные люди: скромные, работящие,

добросовестные, честные, очень отзывчивые и очень

ценящие как помощь со стороны, так и доброе

человеческое слово.

Не то, чтобы никто их не хотел нанимать, – они

просто не ищут работу. Либо вообще никак и никог-

да не ищут, либо ищут как-то застенчиво, так, чтобы

никто их желания поработать не заметил. Некото-

рые искренне верят, что они ищут работу. Поводом

для этого может быть переданное соседу или прия-

телю резюме. Некоторые, раздав в течение трех

месяцев свои резюме пяти-шести знакомым, счита-

ют, что они ищут работу очень интенсивно.

Недавно мне задала вопрос одна женщи-

на, которая морально готовит себя к тому, чтобы

начать рассылку резюме: «Скажите, сколько време-

ни должно пройти с того момента, как я послала

первое резюме, чтобы понять, что дальше искать

работу бессмысленно?» И это вопрос человека,

который ни одного резюме еще не послал, ни с

254

Школа тестировщиков. Процесс пошел

одним рекрутером не поговорил, не бывший ни на

одном собеседовании! Вопрос читателю на засып-

ку: как вы оцениваете шансы такого человека?

А теперь представьте, что вместо интенсив-

ной рассылки резюме методом «ковровой бомбар-

дировки» эта женщина потратит три месяца, чтобы

по знакомым рассовать штук пять. С какой миной

на лице и особенно с каким выражением глаз она

задаст этот вопрос через три месяца? Да и задаст

ли? И вот с этой самой миной и с этим самым выра-

жением она пойдет на собеседование, случись ему

выпасть каким-то чудом на ее долю.

Тип IV – «сам себе голова». Это шустрые

динамичные ребята, которые думают, что знают не

только, чего хотят, но и как этого надо добиваться.

За редким исключением, выстроенный ими путь для

достижения цели страдает вполне понятной неком-

петентностью в сочетании с непонятно откуда взяв-

шейся самоуверенностью, которая мешает на ходу

сориентироваться и поменять тактику поведения.

Перед тем, как записаться на курс, они изло-

жат вам все свои требования и соображения. Они

заранее знают, какого преподавателя хотят, какие

курсы хотят прослушать, какие конкретные занятия

им полезны и какие нет.

В каждой группе я веду два занятия по трудоу-

стройству. В восемь часов спрессован опыт поиска

работы тысяч наших работающих выпускников. Там

есть не только моменты, выкристаллизовывавшие-

ся в течение нескольких лет. Там делается попытка

предостеречь наших выпускников от самых типич-

ных ошибок, проанализировать наиболее типичные

ситуации, в которые они неминуемо попадут.

Как-то раз на занятие пришло всего полгруп-

пы. Встречаю одного из «сачков» через неделю и

интересуюсь причиной пропуска занятия. «Как

работу искать, мне и так понятно, — говорит он. — Я

в это время пошел с другой группой еще раз послу-

шать «Си».

Еще через пару недель он подошел ко мне

и стал выяснять, почему у него не получается рабо-

та с агентствами. (Тут есть сразу два положительных

Школа тестировщиков. Процесс пошел

255

момента. Первый – он начал искать работу, что

происходит далеко не с каждым. Второй – он

пришел с вопросом в такое место, где есть возмож-

ность получить сбалансированный ответ. Многие

на его месте обратятся к соседу-пенсионеру, сын

которого, хотя и не программист и не тестировщик,

но работает в компьютерной компании в отделе

маркетинга.)

В течение минуты мне стало ясно, что он

совершает как раз те самые ошибки, о которых

не посчитал нужным узнать на специальном уроке.

Дело было вечером. Я спешил на урок и посовето-

вал ему прийти с другой группой и послушать, как

это делается. Прошло уже месяца три с тех пор. На

урок он так и не пришел. Работы тоже не нашел, но

вроде больше и не ищет – втянулся в какой-то бизнес

вместе с друзьями. Наверное, и друзья у него такие

же уверенные в себе энергичные ребята, предпо-

читающие пробивать все стены собственным лбом,

даже если рядом есть открытая дверь.

Есть еще один не массовый, но очень коло-

ритный тип V – назовем его «бизнесмен». Бизнесмен

никогда не принимает того, что вы ему предлагае-

те, на все 100 процентов. Он ищет либо special deal,

либо какие-то обходные пути или невероятные, толь-

ко для него лично скроенные условия контракта, что,

вообще говоря, для нас неприемлемо в силу жест-

ких ограничений, налагаемых штатом Калифорния

на лицензированные профессиональные школы.

Бизнесмен не верит, что специальных усло-

вий для него создать нельзя, – он считает, что вы не

хотите потерять деньги, и очень вас за это уважает.

В его сознании сидит твердое убеждение, что если

заплатить нужную сумму, то можно и вовсе ничему

не учиться, а просто получить работу по знакомству.

— Назовите вашу цену, — настаивает он.

— Да мы этим не занимаемся, — отбиваюсь я.

— Только не говорите, что вы не имеете нужных

контактов. Мы же взрослые люди. Речь ведь не идет о

батальоне. Всего один человек. И я не отказываюсь

заплатить столько, сколько нужно.

Некоторые бизнесмены после короткой

256

Школа тестировщиков. Процесс пошел

беседы исчезают. Другие начинают учиться. Среди

них встречаются очень сообразительные и настой-

чивые студенты, но сконцентрироваться на нашей

науке в течение пяти месяцев им, как правило, не

удается. Дела зовут в поход!

Будем считать классификацию в целом

законченной. Хотя и без претензии на полную завер-

шенность, но с достаточно полным покрытием.

Завершив сей не особо научный труд, я показал его

жене, то есть самому безжалостному критику.

— Видишь ли, — сказала она, — это просто

крик души. Нет в нем никакой пользы читателю.

Примечание: после выхода этой статьи

пришла как-то женщина поговорить. «Здравствуйте,

— говорит. — Я третьего типа!»

К нам едут издалека

Прораб был нашим самым первым студентом, прие-

хавшим издалека. Вслед за ним потянулись по одному люди

из других краев, по наводке местных жителей. Очень инте-

ресно наблюдать за тем, как они себя ведут по возвращении

домой. Сначала приехал парень из канадского Ванкувера. Его

жена – сестра одной из первых моих выпускниц. Способный

парень, очень правильный по жизни, организованный.

Вернулся он домой и тут же нашел работу. Проходит неделя

– на его место едут сразу трое. У парня было много знако-

мых, всем им интересно, как это люди перепрыгивают в дру-

гую профессию. С чего бы? Он радостно со всеми делится.

За последующие года четыре к нам из Ванкувера приедут

сорок человек. И все они в принципе растут от одного корня.

Вскоре приехал к нам парень из Денвера, Колорадо.

Тоже нормальный мужик, быстро соображает, основатель-

ный такой, лет сорок с небольшим. Возвращается он домой

и сходу на приличную зарплату выскакивает. Все за него

радуются. Я думал, что теперь из Колорадо к нам народ зача-

стит. Нет, месяца два уже прошло, а никого не вижу.

Тут он как-то позвонил посоветоваться по работе. Я его

спросил, не удивляется ли народ, как это он так лихо поменял

Школа тестировщиков. Процесс пошел

257

профессию. — Очень, говорит, удивляются, с расспросами

пристают постоянно. «Ну, а ты что им говоришь?» — «Я укло-

няюсь от ответа. Зачем мне нужно, чтобы другие люди знали,

что и как?»

География расширялась. Из Лос-Анджелеса к нам

потянулась вереница армянских мальчиков и девочек, совсем

детвора – лет по 19-20. Очень дружные, жизнерадостные и

доброжелательные. Селились ребята кучно вокруг школы.

Тусовка создалась нешуточная – сотни людей на пятачке. Из

Англии приехал парень, из Израиля, из Голландии. Из многих

штатов приезжали. Из Флориды были две девочки молодые,

подружки-риелторы. Из Аризоны.

Но и разъезжались студенты тоже. По стране поднимал-

ся спрос на тестировщиков, а предложение за пределами

Долины было просто на нуле. Уезжали в Нью-Йорк, Сиэтл,

Портленд, Оранж Каунти и Сан-Диего.

Боевой парень

Санёк приехал откуда-то из России, точнее не

скажу. Знаю только, что он участвовал в войне в Абхазии.

Добровольцем пошел, на идейной почве. А потом разочаро-

вался и приехал в США. Как приехал? Не спрашивайте, не

знаю. Жил он в Лос-Анджелесе, пока не решил к нам пере-

браться на учебу. Поучился, начал искать работу. И наняли

его какие-то консалтеры на 35 долларов в час под будущий

проект. И посадили на скамью запасных.

Сидит он дома и ждет вызова на проект. Вызова нет,

а чеки на зарплату приходят регулярно. Но Санек – парень

динамичный, сидеть без дела устал и в какой-то момент, то

есть через три месяца, затосковал и пришел в офис спро-

сить, почему его никуда не направляют. Консалтеры ахнули и

тут же его уволили.

Говорю ему: «Ты, Санек, политическую близорукость

проявил. Надо было найти еще один проект и получать две

зарплаты!» На следующем проекте Санек чувствовал себя

намного увереннее. Все-таки три месяца опыта! А опыт не

пропьешь и в карман не спрячешь.

258

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Геймер и его бабушка

Бабушка Голденберг привела к нам своего внучка

семнадцати лет. Он даже школу толком не закончил, у него

эквивалент хай-скул диплома: GED. Глазки потухшие, штаны

спущенные с ширинкой у колен. Не наш типаж совершенно.

Но у мальчика есть история: отец умер 10 лет назад, а мать,

которой сейчас сороковник, выходит замуж. И чувствует он

себя позабытым и позаброшенным. Надо мальчика спасать.

Естественно, денег у них нет, поэтому договорились за

тысячу долларов его отучить и пристроить. Хотя, сказать по прав-

де, я плохо представлял, как это произойдет, с учетом пода-

вленности и юного возраста. 500 долларов бабушка внесла

вперед, а оставшиеся 500 обещала донести в момент завер-

шения курса.

Учился мальчик вяло. Приходил аккуратно, но участия в

процессе на лице не наблюдалось. В классе сидит телом, а

мозгами он где-то еще. С горем пополам закончил он курс

и пришел ко мне делать резюме на практику. Я обычно обре-

зюмляемого раскручиваю, расшевеливаю и открываю разго-

ворами о жизни, о том, о сем. Мне нужно, чтобы нарисовался

образ какой-то. А дальше этот образ описать на бумаге – уже

дело техники.

Слово за слово, выясняется, что парень – страстный

геймер. Ещё не подозревая, к чему это приведет, я придвинул к

себе клавиатуру и предложил ему перечислить игры, в которые

он хорошо играет. Вышло четыре полных строчки! Я присвист-

нул. И, что любопытно, когда он игры перечислял, глазки у него

засветились и парень оживился. Опаньки! Вот он, образ-то!!!

Я бегом к Софии, моей правой руке и мастеру худо-

жественного пристраивания выпускников. Рассказываю про

геймера. Она тоже загорается. «Знаешь, — говорит, — у нас

одна выпускница работает в компании, где делают игры». Тут

же при мне ей звонит. Начинает издалека, но быстро прибли-

жается к цели: рассказывает про вундеркинда. Выпускница

сомневается, – она там всего лишь временный консультант,

повлиять ни на что не может.

— А кто там у вас менеджер? — интересуется София

— Натан Голдсмит, — говорит девочка.

— А он еврей?

— А я не знаю.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

259

— Давай-ка мне его номер телефона.

София звонит менеджеру. Это мужчина лет под 50,

пребывающий в поисках смысла жизни, как оказалось.

— Слушай, Натан, ты часом не еврей?

— Еврей, а что?

— Если еврей, то скажи: ты знаешь, что такое мицва

(богоугодное дело в иудаизме)? Или тебе объяснить?

— Знаю, а что?

— Слушай сюда… Еврейский мальчик, геймер, сирота...

И рассказывает ему всю эту историю с папой и мамой

и с увлечением играми. Натан словно ждал этого момента

всю свою жизнь.

— Это теперь мой мальчик, — говорит он Софии с

чувством. — Я его у тебя забираю. Положим ему для начала

18 долларов за час, а там посмотрим. И я добьюсь, чтобы он

колледж закончил, негоже так по жизни болтаться с GED.

Произошло всё это с космической скоростью. Бабушка

Голденберг позвонила на следующий день Софии и очень ее

благодарила. Под конец она сказала:

— Я так рада, так рада! Там за нами 500 долларов

осталось, так уже Бог с ними, я думаю! Чтоб вы мне все были

здоровы!!!

Мальчика я встретил через три года, он пришел подпра-

вить резюме. Тут я присвистнул во второй раз. Он уже в трех

очень серьезных геймерских компаниях поработал. У него

сейчас больше, чем 30 долларов за час. Приехал он на ярко-

красной convertible тачке, был в ослепительно белоснежной

майке, с толстенной золотой цепью на груди. Ширинка оста-

лась на том же, исключающем резвый бег, месте. Но абсо-

лютно никакой в нем не было подавленности или тоски. Живой

такой парнище, уверенный в себе и одновременно скромный.

Держится с достоинством.

Приятно, черт побери!!!

«...Когда я так тебя люблю!»

У Софии яркая одесская манера ведения разгово-

ра, её невозможно ни скопировать, ни просто повторить.

Например, звонит София менеджеру, который у нас берет

практикантов.

— Лёва? — говорит она встревоженным голосом.

260

Школа тестировщиков. Процесс пошел

— Что случилось?

— Как что случилось? Ваша компания на Крэгс-листе

повесила объявление, что нанимает практикантов-тестиров-

щиков. И это в то время, когда я тебя так люблю!

Который час?

Во времена массовой практики в Компаке, то есть

летом 1996 года, приходит ко мне одна возмущенная практи-

кантка с жалобой.

— Миша, меня Мотя на ... послал.

— А почему?

— Так в том-то и дело, что вообще без всякой причины. Я

только спросила: «Не знаешь, который час?» А он меня с ходу

послал. Иди ты, говорит, на ...

Встречаю вечером обидчика, – он продолжает доби-

рать вечерами какие-то классы.

— Слушай, ты правда её так прямо и послал? А почему?

— Миша, ты не представляешь, как она меня доста-

ла! Каждый день, понимаешь, КАЖДЫЙ, подходит ко мне с

каким-то безобидным вопросом, а потом затевает разговор

на полчаса и всего меня своим негативом так измочаливает,

что уже и жить не хочется.

— И?

— Так вот, вчера она спрашивает: «Который час?», но

я-то знаю, что дальше будет. Ну и сказал ей: «А пошла бы ты

на ...!»

По следам наших публикаций

ВЗГЛЯД НА ЖИЗНЬ

Старый анекдот: Приносит отец младенца на обре-

зание. Раввин посмотрел на ребенка и говорит: «А почему у

мальчика отсутствует веко на глазике?» — «Так вот и родил-

ся, без века», — сокрушенно отвечает отец. «Не горюй, —

сказал раввин. — Мы сейчас в одном месте отрежем, в другом

подошьем. Никто даже не заметит». Но тут отец ребенка

Школа тестировщиков. Процесс пошел

261

решительно запротестовал: «Не надо ничего подшивать! Сами

подумайте – вырастет парень, и какой же у него будет взгляд

на жизнь?»

Каждый из нас идет по жизни своей доро-

гой. Мы встречаемся и расходимся. Мы пытаемся

что-то сделать вместе. Иногда получается, иногда не

очень. Иногда мы спорим. Иногда только слушаем

и диву даемся: случится же такое! Общаясь с сотня-

ми людей, я подчас непроизвольно всматриваюсь, не

видно ли шрама над веком. Нет, не видно. Но откуда

же характерный взгляд на жизнь?

Парень лет двадцати водит такси и не хочет

искать работу тестировщика, хотя и окончил полный

курс обучения. «Почему не ищешь работу?» — спра-

шиваю его. «Да кому я нужен такой молодой?» —

говорит он.

Женщина под сорок. Цветущая внешность,

интеллигентное лицо. Та же история, но аргумента-

ция уже другая: «Кому я нужна, когда кругом полно

молодежи?»

Можно привести им десятки и сотни примеров

людей такой же возрастной группы, вполне успешно

нашедших работу, – не убеждает. Да и не надо нико-

го убеждать. Просто у них такой взгляд на жизнь.

Недавно приехавший в США молодой мужчи-

на пришел посоветоваться о жизни. Внешность

жуликоватого бездельника. В глазах тоска. Хочет зани-

маться бизнесом. Спрашиваю: «Какой бизнес вас

интересует?» Ему не важно какой, лишь бы бизнес.

Тут мне трудно советовать. Чувствую себя вроде того

доктора, у которого ведерный клистир – одно лече-

ние от всех болезней. Предлагаю ему посмотреть

каталог с перечнем 200 наиболее ходовых бизнесов

для начинающих. Он смотрит на каталог с тоской в

глазах: «Я по-английски читать не могу. Мне бы такое,

чтобы купить дешевле, а продать дороже».

…К приятелю приехал родственник с Украи-

ны. Такого шустрого парня я давно не встречал. Он в

течение месяца вступил в несколько разных синагог

262

Школа тестировщиков. Процесс пошел

– хотел получить в подарок автомобиль. Одновре-

менно рассматривал и возможность покупки авто-

мобиля. Он переговорил с десятком «старожилов»,

выясняя, какой автомобиль и где надо покупать. Легко

догадаться, что ему пришлось выслушать немало

различных мнений. Встречаю его через месяц и инте-

ресуюсь, как дела с покупкой автомобиля. Выясняет-

ся, что именно завтра он собирается его купить. «Ну и

где же ты решил покупать?» — спрашиваю его. Ответ

был обескураживающим: «Неважно, где покупать,

все равно обманут!» Кстати, в одной из синагог ему

через месяц таки подарили автомобиль.

…Разговариваю с нашим выпускником, кото-

рый уже года три работает тестировщиком. Ему силь-

но недоплачивают, но он не любит искать работу,

предпочитает работать на одном месте. В прошлый

раз, когда он так «стоял насмерть», после сокраще-

ния штата ему пришлось искать работу месяца два.

С тех пор он страшно напуган. Хотя секрет именно в

том, что легче найти хорошую работу, когда ты работа-

ешь, а не когда сидишь дома. «Ты не представляешь,

какие непорядочные люди у нас работают менедже-

рами! — говорит он мне. — Нанимают людей якобы на

девять-десять месяцев, а через месяц увольняют».

Пытаюсь его урезонить. Объясняю, что отрасль

очень динамичная, планы у начальства меняются

очень часто. Открываются новые проекты, закрывают-

ся старые. То есть причина сокращений не в чьей-то

непорядочности, а чисто производственная.

«У нас не так! — говорит он. — Вот, например,

постоянный сотрудник не был в отпуске два года.

Наконец собрался отдохнуть. Целый месяц его не

будет. Они же на месяц не смогут никого нанять? Так

они новому человеку говорят, что проект рассчитан

на год, сдергивают его с постоянной работы, а когда

постоянный сотрудник из отпуска возвращается, они

этого увольняют». — «Ну сам подумай, — говорю я

ему. — Это же не траншею копать. Тот, кто придет на

месяц, не в состоянии заменить человека, прорабо-

тавшего два года. Новый человек только разбираться

в проекте будет несколько месяцев. Плюс с ним надо

Школа тестировщиков. Процесс пошел

263

собеседование проводить, да не с одним. Общение

с агентами занимает время. Столько мороки толь-

ко из-за того, чтобы взять кого-то на месяц, без всякой

пользы для дела». — «Ты их не знаешь! — говорит он

многозначительно. — Они через человека переступят

и даже не поморщатся».

…Приходит очень симпатичный американец с

русской женой. Привез ее из России пару лет назад.

Его приятель, который тоже женат на русской, год

назад привел к нам свою жену. Она очень быстро

пошла вверх, теперь получает хорошие деньги и впол-

не счастлива, как и ее супруг, который не знал, чем

ее занять. У этого господина другой случай. Доста-

точно одного взгляда на его спутницу жизни, чтобы

понять: меньше всего на свете ей хочется работать.

«Сделайте что-нибудь!» — говорит он, и из его глаза

катится здоровенная слезища, которую он смущенно

промокает бумажной салфеткой, ловко вытащенной

из кармана.

Беседую с его женой. У них типичная пробле-

ма различий во взгляде на жизнь. Для нее жизнь уже

удалась: она вышла замуж за иностранца, она может

себе позволить быть на его содержании. Подруги

ей завидуют. У нее в Америке и круг знакомых уже

сложился – находящиеся в аналогичном положении

соотечественницы. Да они ее уважать перестанут,

если она работать пойдет!

«Вы не представляете, как я хочу рабо-о-о-тать»,

— она произносит это томно и не очень правдоподоб-

но. Взгляд ее в этот момент устремлен чуть в сторону.

Лицо ничего не выражает, кроме томления, и очень

напоминает рекламные картинки в тех журнальчи-

ках, которыми забивают каждый день почтовые ящики

потенциальных потребителей косметики, лифчиков и

автомобилей.

…«Вы не знаете Америку!» — сказала она с

вызовом. Она американка и по должности долж-

на помогать новым эмигрантам в поиске работы.

«Откуда же мне ее знать? — говорю ей миролюби-

во. — Вот вы мне и расскажите об Америке». — «Вы

264

Школа тестировщиков. Процесс пошел

не знаете Америку! — продолжает она ту же тему.

— Почему вы думаете, что если человек был дирек-

тором угольной шахты, то его не возьмут тестировать

программное обеспечение?»

Ничего такого про директоров угольных шахт

я не говорил, но, видимо, данный пример чем-то

близок этой даме. Она по-прежнему агрессивно

настроена. Ее указательный палец описывает слож-

ную траекторию около моей физиономии. Перехо-

жу в наступление: «Вот вы мне и скажите, почему его

не возьмут? Вы же знаток Америки». — «Его возьмут!!!

— она практически переходит на крик. — Его обяза-

тельно возьмут!!!» Дальнейшая беседа не состо-

ялась, потому что дама перешла на ультразвук, а

мои уши в таком частотном диапазоне работать не

приспособлены.

Два разных взгляда на жизнь. Причем мы оба

правы, но каждый по-своему. Если человека приве-

сти за руку к приятелю в компанию, то шанс полу-

чить работу достаточно велик. Но контакты такого

сорта, к сожалению, редки и для новых эмигрантов

нетипичны. Если искать работу на рынке, то резюме

директора шахты сильно проигрывает в сравнении

с другими резюме, где показан более адекватный

опыт работы и образование. Кроме того, может

возникнуть опасение, что администратор тако-

го уровня, то есть человек, привыкший руководить,

будет чувствовать себя не очень комфортно в роли

подчиненного.

…Наташа – человек очень жизнерадостный.

Когда она пришла учиться, то выглядела немного

растерянной и нелюдимой. Но это быстро прошло.

Наташа хорошо училась. Кроме своей группы, посе-

щала занятия практически во всех десяти классах,

которые идут у нас одновременно. В какой-то момент

мне показалось, что ей пора уже искать работу,

– нельзя же учиться до старости. Я ей так прямо и

сказал: давай искать работу! Наташа, глядя на меня

совершенно счастливыми глазами, отвечает: «Да

что вы, я никогда и не собиралась работать по этой

специальности».

Школа тестировщиков. Процесс пошел

265

Мне становится не по себе. Да ведь вы, гово-

рю, деньги потратили и полгода жизни ухлопали ради

чего? И тут выясняется такая история: приехала Ната-

ша к родителям-пенсионерам, которые живут где-то

на отшибе и, кроме как с несколькими другими

пенсионерами, ни с кем не общаются. Она страш-

но скучала, маялась от отсутствия общения с други-

ми людьми. Тут ей кто-то и присоветовал: иди поучись.

Там народу много, заведешь друзей, на все случаи

жизни советов получишь. А научиться разбираться с

компьютером тоже никому не повредит.

Человек нашел то, что искал. Теперь у нее

целыми днями не смолкает телефон. Все выходные

она либо в гостях, либо кого-то у себя принимает.

Короче, счастливый человек, и этим все сказано. При

этом она работает по прежней профессии и ничего

другого не ищет.

«Ладно, — говорю ей, — жаль, что вы ограничи-

лись только этой частью нашей программы, но хоро-

шо, что ваш случай довольно уникальный». — «Наивный

вы человек! — говорит Наташа, глядя на меня лучезар-

ным и нежным взглядом. — Таких, как я, здесь полно. Вы

бы лучше при школе бюро брачное открыли. Сейчас

все бизнесы стремятся обеспечивать комплексные

услуги».

…Был я как-то на большой русской вечеринке.

Подходит ко мне парень лет 30, невысокий, упитанный,

плотненький такой, и выражение лица у него не сильно

довольного жизнью человека. Представляется мужем

одной нашей студентки – Любаши. А Любаша, надо

сказать, сильно меня потрясла в тот момент, когда я

писал ей резюме, заявив, что ей уже тридцатник. Пото-

му что выглядит она на 20 лет максимум: тоненькая,

стройненькая, со счастливейшей и беззаботнейшей

улыбкой. Эдакая воздушная happy creature. Ничего

себе парочка подобралась! А девчонка симпатич-

ная, надо сказать, даже более чем.

Муж Любаши – программист – спрашивает

утвердительным тоном:

— Я так понимаю, она (Любаша) работу не

найдет?

266

Школа тестировщиков. Процесс пошел

— Почему вы так думаете?

— Глупая она очень.

В этом месте я внутренне слегка вздрагиваю

от неожиданности.

— Конечно, она не очень технический человек,

— говорю я (и это чистая правда), — поэтому она не

начнет с 25-30 долларов за час, а начнет с 18-20 и уже

оттуда будет двигаться вперед.

И что вы себе думаете? Ровно через две неде-

ли приходит Любаша на собеседование, и ей там

дают предложение о работе на 18 долларов в час.

Она, радостная, с подписанным предложением

о работе, идет на парковку и звонит по дороге с

сотового мужу, чтобы обрадовать его:

— I’ve got a j-o-o-o-o-b!!!

— Да нечему радоваться. Тебя в первый же

день оттуда и выгонят!

Вот такая парочка. Я поначалу думал, что она

мимо ушей всё пропускает и он ее достать просто

не в состоянии. Но капля, как говорили древние,

точит камень не силой удара, а частотой падения.

Контракт у Любаши был на 6 месяцев. Каждый день

с утречка, а может, и с вечера тоже муж ей гово-

рил, что это был её единственный шанс, по прин-

ципу дуракам везёт. Больше она никогда работу не

найдет. И добил-таки её!

После окончания контракта Люба вышла на

рынок с гораздо более сильным резюме и долж-

на была уверенно получать долларов 25 на новом

проекте. Но она настолько боялась, что ее никуда не

возьмут, что просила всего 12 долларов за час.

В итоге всё сложилось более-менее удачно.

Любаша, золотце, с собой справилась и хорошо

пошла вперед в профессиональном плане. А лет

через пять пришла резюме обновить – полная жизни,

цветущая. У нее, оказывается, деточка маленькая. Я

с внутренним замиранием спрашиваю: «А муж тот

же самый?» — «Нет, — говорит, — ну его! Совершен-

но другой, очень хороший».

Девчонки, красавицы, ну чего вы за таких ...

замуж выходите???

Школа тестировщиков. Процесс пошел

267

Чужой успех пережить не каждый

сможет

За относительно короткий промежуток времени я

насмотрелся очень много жизненных историй и перипетий,

подчас совершенно невероятных. Буквально за пять-шесть лет,

с 1995 по 2000 год, когда обвалился интернет-бум и школа

сошла почти в ноль. Среди прочего – конфликты и полный рас-

пад семей, родственных и дружеских отношений. Сначала

я упрощенно объяснял это тем, что многие не в состоянии

пережить чужой успех: завидуют, чувствуют себя уязвленными.

Потом я стал видеть более тонкие детали.

Отношения начинают портиться зачастую не в тот

момент, когда человек чего-то в жизни добился, а раньше,

когда он начал двигаться в выбранном направлении, к достой-

ной и высокой цели. Само движение уже успех. И даже на

такой начальной стадии этот успех раздражает других людей.

Когда ты раздражаешь откровенных неудачников, это понять

относительно легко. Но ты начинаешь раздражать и людей,

казалось бы, вполне благополучных.


Почему? Как может их задеть то, что кто-то с велфера

или со стройки пошел учиться на айтишника или мед-

сестру? Еще как может! И причина очень веская. Барри-

када проходит не только и не столько между тем, у кого что-

то есть, и тем, у кого ничего нет. Настоящая бетонная стена

неприятия, с колючей проволокой, пулеметами, ДОТами и

ДЗОТами, разделяет тех, кто что-то делает, чтобы добиться

бóльшего, и тех, кто ничего не делает. Кто не пошевелит

пальцем для того, чтобы изменить собственную жизнь к

лучшему, никогда не простит того, кто покинул их ряды.

Казалось бы, да и Бог с ними. Какое мне дело до тех

людей, которые не хотят, чтобы я добился успеха? И это логич-

но, правда? К сожалению, не всегда. По ту сторону баррикад

могут оказаться самые лучшие друзья и ближайшие родствен-

ники. И они совсем не обязательно говорят тебе, что они тебя

ненавидят. Наоборот, они тебя любят, они тебе желают добра.

Кто, если не они, никогда не видевшие Солнца, расскажут

тебе, как хорошо жить в жирной навозной куче? Какое неверо-

ятное количество судеб встало на прикол именно в этом месте!

268

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Была у меня студентка одна – одесситка, лет 26, заму-

жем. Муж на такси работает, приносит 40 тысяч в год налич-

кой и чувствует себя крутым мачо, кормильцем. Тут она к нам

на курсы поступила, и начались конфликты в семье: не надо

тебе вообще работать, сиди дома! К концу курса она пода-

ла на развод. Решительная оказалось девочка. Я её еще пере-

спросил: «Ты уверена, что хочешь развестись?» И потом долго с

разных сторон обдумывал-передумывал её ответ: «Зачем мне

муж, который меня по жизни тянет назад?»

Через год встретил ее в русском ресторане вместе с

интеллигентным бородатым хлюпиком-американцем. Нежная

такая парочка, ручка в ручке, взгляды томные. Я ее отозвал: «Кто

такой?» — «Это мой менеджер, — говорит. — Вы даже не пред-

ставляете, какой он хороший!»

И чего это я не представляю-то?

В чем виноват-то мужик?

Знакомые как-то прислали женщину лет так, скажем,

за пятьдесят, чтобы я ей резюме полирнул. Они её на дому

подучили, а с резюме не были уверены. Надо помочь челове-

ку. Муж-тиран, затравил совсем, а она в магазине работа-

ет за 11 долларов в час, уйти от него не может, материально

очень зависима.

Приходит эта дама в мой офис. Высокая, как стрела,

прямая, коса русая в хороший кулак толщиной. Ну, мы под

резюме ведем мирную беседу. Я, в частности, выясняю, как

она попала в США. Оказывается, было ей 46 лет, жила она

в Питере, никого, можно сказать, не трогала. А до этого её

подруга вышла замуж за американца и нагрянула через пару

лет в гости с мужем и братом мужа. Вот этот самый брат

мужа подруги втюрился в нее с ходу и прицепился: выходи за

меня замуж, и всё!

— А сколько ему лет было? — спрашиваю я.

— Ему в тот момент было 60.

— Слушай, между нами (я в свои 45 лет в будущее смо-

трел с тревогой), а как он в 60 лет, мог что-то?

— Ой, сволочь такая, по три раза в день!

Я и сегодня не понимаю – а чего он сволочь?

Школа тестировщиков. Процесс пошел

269

Баллада о русском тестировщике

Привезли в деревню пилораму.

— У-у-у, блин! — сказали мужики.

И принесли веточку. Пилорама – вжиг! – и распилила.

— У-у-у, блин, — сказали мужики.

И принесли полено. Пилорама – вжиг-вжиг! – и распи-

лила.

— У-у-у, блин, — сказали мужики.

И принесли толстенное бревно. Пилорама – жу-у-у-у! –

и распилила.

— У-у-у, блин, — сказали мужики.

И принесли железобетонную балку. Пилорама – хрясь!

— и сломалась.

— То-то, блин! — сказали мужики.

Калифорния – это очень наше место

Первые лет десять американской жизни у нас троих,

включая дочь, в какие-то моменты возникает ощущение, что ты

находишься во сне, что всё вокруг нереально, что сейчас что-то

дрогнет перед глазами и мы окажемся там, откуда приехали.

Но это не более, чем на одно мгновение. Потом все становит-

ся на свои места: мы в реале. Жизнь продолжается.

Я уже рассказывал, что, когда мы жили в Сан-Фран-

циско, дочь однажды пришла из школы, находящейся в 10

минутах пешком от нашего дома, и говорит: «Знаешь, иду я из

школы и думаю: «Я СЕЙЧАС ИДУ ПО АМЕРИКАНСКОЙ ЗЕМЛЕ!»

Поймут ли это чувство те, кто живут в других странах? Но среди

эмигрантов нашего призыва этим никого не удивишь.

У меня обычно такое ощущение возникает во время

езды по 280-му хайвею. В Силиконовой долине основных хайве-

ев два: 280-й и 101-й.

101-й в плане открывающегося вида очень индустри-

альный: здания компаний, гостиницы, ангары НАСА, иногда

совсем не радующие взор складские постройки, равнина с

виднеющимися на западе холмами. 280-й хайвей идет парал-

лельно 101-му, но ближе к океану. До океана из Долины рукой

подать, 20 минут, если ехать по дороге. Но дорога всего одна, и

до нее тоже надо добраться. От нашего офиса в Маунтин-Вью

270

Школа тестировщиков. Процесс пошел

на машине до океана минут 40 максимум.

Океан холодный, ибо вдоль берега проходит холодное

течение. Близость к океану и высота гор, отделяющих данную

местность от океана, определяют микроклимат. Сан-Фран-

циско, например, стоит на открытом берегу, там нет гор.

Сан-Матео стоит на расстоянии, но горы там низкие, и там

прохладнее, чем в Маунтин-Вью, где разделяющие горы покру-

че. Ещё теплее градуса на 4 по Цельсию в Сан-Хосе, который

и от океана стоит подальше и горами отделен более крутыми.

Вот так, за час, пока доедешь по 280-му хайвею от Сан-Фран-

циско до Сан-Хосе, насмотришься восхитительных видов и

прочувствуешь несколько климатических зон.

Дорога идет не прямо вдоль подножия гор, отделяющих

Долину от океана, а на небольшом расстоянии, – так гораздо

лучше наслаждаться видами. И дорога не прямая, как стрела,

а совсем наоборот, – она изобилует поворотами. Новый пово-

рот – новый вид. Нет вокруг индустриального пейзажа, а есть

горы и холмы, застроенные шикарными усадьбами. Еще есть

холмы с пасущимися на них стадами очень породистых коров.

Для красоты. Если хочешь купить такой холм, то берешь на себя

обязательство выпасать на нем стадо – чтобы люди радовались

красоте и мирной идиллии.

Я своими глазами видел тихоокеанское побережье

американского континента от Аляски до Южной Мексики.

Практически в любом месте глаза разбегаются от красот и ты

напитываешься мощной энергетикой Великого океана.

Как-то в неформальном разговоре за чашкой кофе

стильный мужчина, итальянец-рекрутер, мне с чувством гово-

рил: «Пойми, Майкл, долина не может быть дешевым местом.

Тут уникальное совпадение двух факторов: это лучшее в мире

место для работы – раз, и тут лучший в мире климат – это два».

И я с ним согласился безоговорочно. Но от себя добавил: «И

нигде больше новый эмигрант не будет чувствовать себя таким

своим, местным, как тут, – это три». И он тоже не стал возражать.

Еще одна особенность Калифорнии – тут практиче-

ски нет комаров. Я в молодые годы был в двух экстремальных

комариных ситуациях: в тайге на Белом море, точнее, в Канда-

лакшском заповеднике (рядом), в стройотряде. В другой раз

рыбачил в плавнях на Кубань-реке, при самом ее впадении

в Азовское море. По сравнению с этим ужасом комариный

писк в Подмосковье – это детский лепет, но тоже неприятно,

когда тело зудит.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

271

В лесах Калифорнии комар – редкость большая. Если

где и можно встретить писклявого, то у воды. Течет ручей в овра-

ге, спустишься к самой воде – вот там они есть, здоровенные

такие. Еще Долина – это сочетание океана и гор, включая

снежные горы, с катанием на лыжах и снегоходах. Это сочета-

ние индустриального и курортного если не в одном квартале,

то на смехотворном расстоянии: 30 минут на машине – и ты

будто на другой планете. А еще есть Винная долина в полутора

часах езды, где сотни виноделен. А еще тут десятки больших и

малых парков в горах, очень благоустроенных. И тропы-тропы-

тропы... Мало того, что ухоженные, они еще и с туалетами,

столиками-скамеечками для перекуса. А в туалете, который

бесплатный, еще и туалетная бумага бесплатная и всегда в

наличии. И очереди нет. Здесь совершенно теряет смысл зна-

комое с детства обращение к любителю пения: «С таким голо-

сом только сидеть в туалете и кричать «занято!»

А педагогов где взять под

новую профессию?

В начале пути нам было катастрофически сложно с

преподавателями. Хорошо, что к ведению занятий подключил-

ся Солженицын, а то бы я совсем пропал. Но на подходе были

очень талантливые люди из наших выпускников. Им просто

нужно было годик-два поработать в индустрии. Так что со вре-

менем нам стало проще находить достойных преподавателей.

Но и потребность в педагогах возрастала с каждым годом.

В конце 1996 года, когда я как раз собрался увольнять-

ся из БигВижн, чтобы полностью сосредоточиться на школе,

Солженицын решил, что хочет иметь свою школу. Тяжелый был

момент. Это не параноидальная Руфина, неспособная напи-

сать за два часа письмо размером в одну строчку. Это чело-

век способный и знающий. Более того, я сам собственноручно

ввел его в бизнес, познакомил с десятками людей, которые ему

доверяют и испытывают признательность за перемены в своей

жизни. Тут есть о чем призадуматься. Какие у меня отноше-

ния с теми, кого я приглашаю преподавать? Действительно ли

я хочу самый цвет – людей, способных самостоятельно соби-

рать и полностью отрабатывать группы студентов? Или я хочу

272

Школа тестировщиков. Процесс пошел

кого-то менее крутого, менее амбициозного, но и менее

талантливого?

Такое развитие событий мне не нравилось совер-

шенно, но я понимал, что это не более чем моя проблема.

Солженицын ничего плохого не сделал. Через 6-7 месяцев ему

стало невмоготу тащить на себе все остальные аспекты, свя-

занные с собственной школой, и он эту деятельность прикрыл.

А я справился со своими проблемами и смог снова пригла-

сить Солженицына к нам, на что он согласился. И я очень дово-

лен, что всё так хорошо разрешилось.

Еще один нюанс, важный для меня в тот момент: я не

могу иметь преподавателя, который учит еще где-то, кроме

нашей школы. Особенно во враждебном нам или просто низ-

косортном учреждении. Участие такого педагога в нашей про-

грамме используется как аргумент против нас: «Да зачем вам

учиться в той школе? Вот, у нас работают те же преподавате-

ли, а вам к дому ближе». Не все из тех, с кем пришлось на эту

тему объясняться, поняли меня правильно, но выбора у меня

нет. Таковы правила игры.

В те годы в контракте со студентами был прописан пункт,

запрещающий им в течение первого года работы преподавать

на стороне и заниматься репетиторством на дому. Мне не кон-

куренция их была страшна, а унавоживание рынка низкокаче-

ственным продуктом, что на всех нас влияло негативно.

Так получалось, что все эти мелкие школки и курсики в

Сан-Франциско, продолжающие возникать по несколько штук

каждый год на тамошнем безрыбье (отсутствии хотя бы одной

действительно приличной школы), тупо копировали наш про-

цесс и просто нанимали наших вчерашних выпускников вести

занятия. Это был мой учебный план, мои пособия, задачи и

упражнения из моего конспекта, – ни одна извилина ни в одной

голове не пошевелилась, чтобы добавить что-то свое.

Первый год в Маунтин-Вью был самым сложным в плане

преподавания. Вначале были только мы с Солженицыным.

Потом на почасовую должность пришла женщина, совме-

щающая наши часы с почасовой работой в сити-колледже.

Постепенно она перешла к нам на постоянную работу. Потом

мы сделали несколько рабочих виз преподавателям. К 2000 году

у нас уже было 5 штатных педагогов и два десятка почасовиков.

Всех, кого мы нанимали на постоянную работу, вне зависимо-

сти от преподаваемого ими предмета, я обязывал пройти все

наши курсы, чтобы индоктринироваться в философию нашей

Школа тестировщиков. Процесс пошел

273

школы. Иначе они не смогут стать ее органичной частью.

Попадались иногда такие преподаватели, которые чув-

ствовали себя как бы подарком школе и не хотели ни во что

вливаться: «Я свое дело знаю!» Этих приходилось заменять на

более адекватных, рассуждающих «Чем я могу быть полезен?»,

а не «Скажите спасибо, что я вообще...» Всё чаще стали прихо-

дить желающие вести занятия. Иногда очень классные – то, что

надо. Иногда просто желающие заработать денег (этого недо-

статочно). Порой совершенно неадекватные. Иногда казалось,

что и вовсе сумасшедшие.

Нас копируют

За чистоту площадки идет постоянная борьба, поскольку

охотников пачкать много, и все время появляются новые. Только

про нас вышел первый видеосюжет на канале WMNB, как в

течение двух недель по стране объявилось полтора

десятка школ по тестированию ПО, преимущественно в Нью-

Йорке и его окрестностях, где уже много разных

компьютерных курсов и курсиков. И что интересно, все

объявили себя нашими филиалами: так легче набирать

студентов.

Мне пришлось всех обзвонить и строго пригрозить

судебным преследованием. Подействовало очень отрезвля-

юще. В рекламных объявлениях я стал добавлять: «Школа не

имеет филиалов за пределами Силиконовой долины». Но что

делать, когда подобное происходит не далеко, а рядом, прямо

на нашем пятачке?

За редчайшим исключением, практически все местные

борцы за перековку населения в тестировщиков лгали, будто

это они первыми всё придумали и начали. Постоянная вонь

неслась со стороны Руфины, которая договорилась до того, что

будто она пригласила меня в свой бизнес, но увидев, насколько

я бездарен и ни на что не годен, выгнала взашей. Более того,

если позвонить ей в офис и спросить: «Это Портнов Компьютер

Скул?» — то ответ будет: «Да-да, конечно, это та самая школа.

Приходите, записывайтесь».

Приходилось как-то нейтрализовать тех, кто сознатель-

но или по глупости норовил устроить очередное кидалово на

местности. Надо сказать, что некоторые люди, которые дома

не смогли добиться ничего значительного в своей профессии, в

эмиграции приходили к мысли, что здесь, кроме них, нет никого,

274

Школа тестировщиков. Процесс пошел

с кем можно конкурировать или хотя бы считаться. Журналист

из районной газеты чувствовал себя как минимум Достоевским.

Младший научный сотрудник педагогического НИИ второй

категории вдруг приходил к мысли, что педагогическая наука до

него вообще не вырастала из пеленок. Естественно, мыслями о

собственном величии они делились на страницах той прессы,

которая предоставляла им такую возможность. Все это было

бы совершенно безобидно, если бы этим бредом из людей не

начинали вышибать копейку, доллар, сотню долларов, тысячу...

Больше – лучше.

Я все время пытался сам для себя понять: что есть при-

личная профессиональная эмигрантская школа? Что это?

Помещение с компьютерами? Нет, конечно. А что?

И тут случилась оказия: мне пришлось публично прой-

тись по одному бизнесмену и одновременно педагогу-но-

ватору из новоприбывших. Вашему вниманию предлагается

публикация конца 1997 года, где я сам для себя сформулиро-

вал понятие «мастер – человек, из чьих рук новичок принимает

профессию».

«ГДЕ?» ИЛИ «У КОГО?»

Некоторое время назад в нескольких номе-

рах газеты «Кстати» была опубликована статья Анто-

на Бобрика под названием «Куда пойти учиться».

Собственно, ответ на этот вопрос по косвен-

ным признакам можно было вычислить, и не читая

саму статью. Автор был представлен как президент

компании «Unlimited Knowledge» и «Представитель

Украинской Ассоциации Профессиональных Пси-

хологов». А на той же странице, что и статья, было

опубликовано рекламное объявление компании

«Unlimited Knowledge», которая приглашала учащих-

ся по самым разным профессиям. Там и програм-

мирование, и тестирование, и даже детская студия

есть. В подзаголовок статьи была вынесена фраза

«Приглашение к размышлению». Грешно не восполь-

зоваться предложением и не поразмышлять на такую

тему. А поскольку Антон высказал много интересных

суждений, то мне придется некоторые из них своими

словами пересказать, хотя без прямого цитирования

тоже не обойтись.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

275

Антон считает, что основная проблема совре-

менной системы образования (а она существует

свыше трехсот лет) заключается в том, что от всех уча-

щихся требуют усвоения одного и того же материала

в одном и том же объеме. Все учащиеся усваивают

материал по-разному, поэтому учебный процесс не

может быть эффективным. Поскольку один препо-

даватель вынужден работать с группой учащихся, то

это порождает классно-урочную систему и выстав-

ление оценок. Общество с конвейерной экономи-

кой породило конвейерную систему образования, и

нерешенность этой проблемы лихорадит общество.

«… Школа этого типа ставит школьника в пози-

цию пассивного приемника знания, исключает лич-

ное отношение к знанию, не терпит творчества,

фантазии, мысли, не оставляет места для общения,

игры, свободной деятельности, не предполагает лич-

ной ответственности даже за учение; короче говоря,

эта школа объективно сориентирована на подавле-

ние всех существенных человеческих черт как школь-

ника, так и учителя». Вот если эту проблему решить

– тогда все сразу станет с головы на ноги. Антон

открытым текстом сообщает, что он владеет реше-

нием, хотя и не раскрывает подробностей. Нет и ссы-

лок на какие-либо профессиональные издания, где с

этими подробностями можно ознакомиться. Жаль!

А как же быть с хорошим учителем? Каждый

из нас может припомнить встретившегося на его

жизненном пути яркого, талантливого педагога, кото-

рый, преодолевая врожденные недостатки конвейер-

ной школы, умел влюбить учащихся в свой предмет и

оставил заметный след в их сознании. На это Антон

дает такой ответ: поскольку школьная система в

целом «направлена на элиминирование личности»,

то, будучи органичной частью этой системы, «любой

учитель, какой бы хороший он ни был, делает то же

самое. Точнее – школа руками учителя уничтожает

личность ученика».

Читая продолжающиеся из номера в номер

соображения Антона, мне всё хотелось спросить:

«Позвольте, а каким образом критика существую-

щей 300 лет системы образования приближает нас

276

Школа тестировщиков. Процесс пошел

к ответу на абсолютно прагматичный для живущего в

Сан-Франциско эмигранта вопрос: куда пойти учить-

ся?» Поначалу мне показалось, что просто название

статьи подобрано неудачно. Но наступил момент,

когда Антон сам совершенно неожиданно пере-

ключился с критики системы образования как тако-

вой на вопрос «какой же быть эмигрантской школе?»

Ответ должен был появиться в очередном номере. Но,

увы.… Учитывая, что обещание «продолжение следу-

ет» уже несколько месяцев остается только обеща-

нием, я позволю себе остановиться на том, что было

высказано, не дожидаясь продолжения.

Первое – МАСТЕР. Коренное отличие про-

фессиональной школы состоит в том, что ее клю-

чевой фигурой является МАСТЕР, то есть тот, из чьих

рук учащийся принимает профессию или ремес-

ло. В науке, в искусстве, в программировании или

вождении автомобиля. Профессиональное образо-

вание не может быть измерено той же меркой, что и

образование, получаемое в начальной или средней

школе, тем более в детском саду. Даже различные

каналы профессионального образования отлича-

ются очень сильно: профтехучилище, вуз, техникум,

трехмесячные курсы для эмигрантов... Тот, кто в своей

профессиональной жизни встретил МАСТЕРА, не

станет сетовать на несовершенство классно-уроч-

ной системы.

Точка зрения Антона на роль мастера видна

не только из приведенной выше цитаты об учителе. В

объявлении «Unlimited Knowledge» есть такие слова:

«На все программы требуются преподаватели. Мето-

дическая подготовка за счет центра». Можно ли полу-

чить рецепт лечения профессиональной школы,

прощупывая пульс школы общеобразовательной?

Критика в адрес «школы вообще» не поможет создать

эффективную профессиональную эмигрантскую

школу. Это ей не хватает творчества? Или мотивиро-

ванности? Неужели это – то самое место, где пода-

вили личность учащегося?

Если быть кратким: нет МАСТЕРА – нет про-

фессиональной школы.

Второе – не «КУДА?», а «К КОМУ?» Если перед

Школа тестировщиков. Процесс пошел

277

человеком стоит вопрос «куда пойти учиться?», то,

чтобы не запутаться в трех соснах, он должен сначала

ответить на вопрос «к кому пойти учиться?» Понятно,

что к МАСТЕРУ. Мастер может работать как репети-

тор. Скорее всего, он работает вечерами на дому

с небольшой группой, а то и вовсе индивидуально.

Вокруг нас есть немало очень успешных репетито-

ров. Несколько мастеров могут работать под одной

крышей. Они снимают помещение, покупают обору-

дование, нанимают администрацию. Тогда рождает-

ся ШКОЛА. (Можно дать разные определения школы,

но мне лично такое нравится больше.)

Есть и другой путь: кто-то вкладывает день-

ги. Покупает оборудование, снимает помещение,

нанимает преподавателей. Это самый распростра-

ненный сегодня вариант. И «Unlimited Knowledge»,

похоже, принадлежит именно к этой категории.

Третье – честность и компетентность. Чтобы

быть успешной, профессиональная школа для эми-

грантов как минимум должна строиться на таких

принципах, как честность и компетентность. Проще

всего сказать, что честность – это когда не обманы-

вают клиентов (в нашем случае – учащихся, реальных

и потенциальных). Известны десятки способов обма-

на, чтобы «расколоть» доверчивого человека на тыся-

чу-другую, но об этих уловках и как не попасться на них

мы поговорим в другой раз. С компетентностью слож-

нее. Слишком много граней. Слишком много разных

вещей нужно знать, чтобы школа работала успешно.

Среди прочих: держать руку на пульсе рынка труда,

разработать учебный план и программу, подобрать

преподавателей, сделать своим учащимся резюме,

договориться с компаниями о практике или о найме

выпускников прямо со школьной скамьи, не «проко-

лоться» в финансовом отношении, соответствовать

требованиям штата, (работать без сертификата –

это нарушение закона).

Понятие компетентности в таком деле, как

эмигрантская школа, многогранно. Известны слу-

чаи, когда исключительно грамотные професси-

оналы пытались создать школу и довольно быстро

заканчивали полным фиаско. А бывает такая

278

Школа тестировщиков. Процесс пошел

некомпетентность, которую трудно отличить от пря-

мого обмана.

О подборе педагогов мы уже поговорили. Пого-

ворим теперь о знании рынка труда. Антон пишет, что

его не особенно интересует, что хотят изучать потен-

циальные студенты. Они следуют стереотипам, а

стереотипы быстро устаревают. Учить надо не тому,

чего хотят некомпетентные пока люди, а тому, что

требует рынок. Благородно, слов нет! С другой сто-

роны, подавляющее большинство новичков опирают-

ся на советы работающих людей, многие из которых

не только часто выходят на рынок самостоятельно,

но и имеют значительный круг профессионального

общения. Какой же такой особой технологией владе-

ет представитель Украинской ассоциации профес-

сиональных психологов, что искренне считает себя

более компетентным, чем люди, работающие по той

или иной инженерной профессии?

Секреты технологии раскрываются в другом

газетном объявлении, где Анатолий, доказывая,

что существует большой спрос на специалистов

по ORACLE (мы к этому объявлению еще вернем-

ся), перечисляет несколько журналов и газет, где

можно найти соответствующие объявления о вакан-

сиях. То есть Анатолий изучает рынок труда по объяв-

лениям о найме. Это не противоречит здравому

смыслу, но существует большая дистанция между

здравым смыслом («на моем месте так поступил

бы каждый») и профессиональной компетенцией.

А вот и результат «компетентного» поиска: в объяв-

лении о подготовке тестировщиков перечисляются

четыре «самых-самых» инструмента для автоматиза-

ции тестирования. Один из них снят с производства

два года назад. Другой практически не применяется.

И все четыре названия написаны с грубыми ошиб-

ками. Например, SQA Robotic вместо SQA Robot или

QA Partners вместо QA Partner. Мелочь, конечно.

А вот и другая мелочь. Вернемся к объявле-

нию об абсолютно новом для «Unlimited Knowledge»

курсе по ORACLE – «специальность, наиболее вос-

требованная на сегодняшнем рынке труда». Увы!

Это не специальность. Это название компании и

Школа тестировщиков. Процесс пошел

279

название базы данных. А специальностей с ее при-

менением можно насчитать с десяток, включая и

программиста, и тестировщика, и специалиста по

техническому сопровождению. Так кого же соби-

раются готовить? Программистов? Тестировщиков?

Может, всех подряд?

А в завершение и вовсе пустячок: эффек-

тивное введение в курс для начинающих «делает его

доступным для любого, кто решится овладеть специ-

альностью». Это не тривиальная заявка, учитывая, что

все это происходит в первый раз. Особенно стран-

но услыхать такое от новатора, который так принци-

пиально и строго критиковал существующую школу

именно за лежащее в основе ее деятельности пороч-

ное предположение, что можно одновременно пре-

подать разным людям одно и то же знание.

Примечание: в статье я этого не пишу, но

на преподавание в своей школе Антон сподвиг

пару-тройку моих не самых плохих выпускников. Вот

такой методист-новатор.

Качество абитуриентов

растет на глазах

В 1994-1996 годах к нам шли учиться неустроенные люди.

Большинство из них на велфере или перебиваются заработка-

ми в такси, на пицце, на уборке помещений. На дворе рецес-

сия, цены на недвижимость низкие, банковский процент тоже.

Самое время покупать квартиру или дом, но для этого нужны

две вещи: даунпеймент и стабильный доход. Иначе банк не

даст лоан (кредит).

И вот тут выясняется: наши, казалось бы, еще вчера

«униженные и оскорбленные» – без языка, без профессии, без

машины и без опыта вождения на родине, многие не пони-

мавшие на прикладном уровне, что мыться и менять рубашку

надо ежедневно, – идут и покупают дома. И какие дома!!! И в

каких прекрасных местах!!!

«Ничего себе!» — сказали те, кто еще вчера относил

себя к категории хорошо устроенных. И пошел к нам совер-

шенно потрясающий народ: вполне адаптированные люди,

с приличным английским и опытом работы в американских

280

Школа тестировщиков. Процесс пошел

офисах. Самая массовая категория – бухгалтеры всех сортов

и мастей и с небольшим окладом долларов 15-18 в час. Их

невероятно много, и после нашего курса их разбирают на

рынке, как горячие сосиски в обед на Манхеттене.

Далее идут девочки из турагентств. Я в неоплатном

долгу перед десятком русских турагентств, которые мы сильно

потрепали, – не специально, конечно. Работницы турагентств

обладают феноменальным набором качеств: быстрый ум,

очень приличные компьютерные навыки, бесценный опыт

общения с людьми. Это наши звезды первой величины. Как они

одеты!!! А прически!!! А каблучки и всякие такие принадлеж-

ности туалета!!! И выражение лица, и улыбка, и наклон головы

придают человеку вид серьезного работника приличной ком-

пании на приличной должности. Они понимают тебя раньше,

чем ты успеваешь дойти до середины фразы. Они умеют слу-

шать так, что не хочется идти домой, а хочется сесть напротив

и говорить-говорить-говорить.

Еще одна категория – строители, особенно паркетчи-

ки и гранитчики, и водители грузовиков. К сорока годам у них

начинаются проблемы со здоровьем – согнуться, разогнуться.

Детвора пошла косяком, лет по 18-20 ребятня. Их

тоже легко разбирают – просто за молодость, светлые голо-

вы, неприхотливость и жизнерадостность. Программисты-

кобольщики – у этих проблемы с работой. Где какой кризис

– мы первые в курсе, потому что оттуда идет народ к нам на

переобучение.

Помню молодую красавицу-индуску лет 34 по имени

Видия. Она не просто красивая – у нее докторская степень по

микробиологии. Ее глаза светятся таким тонким интеллектом

и одновременно женственностью, – ребята, это надо видеть!

Она пришла с тортиком – это наша традиция, в иной день

бывает по пять-семь тортов, – и зашла ко мне сказать спаси-

бо. Начала говорить: «Я 15 лет жизни потратила на то, чтобы

сделать карьеру в микробиологии» (тут у нее глаза покрас-

нели и наполнились влагой). «Моя самая большая зарпла-

та не превышала 48-50 тысяч» (тут слезы уже покатились по

щекам). «И после 4-х месяцев учебы по вечерам, в совер-

шенно новой профессии, мне на старт дали 75 тысяч!» (Тут

она утыкается мне в левое плечо и ревет, ласточка, навзрыд

несколько секунд.) Плечо у меня мокрое. Она быстро берет

себя в руки, извиняется за проявление слабости и уходит.

Их много у нас таких, со слезами, на переломе

Школа тестировщиков. Процесс пошел

281

судьбы. Я частенько встречаю кого-то из выпускников на раз-

ных сборищах. И через одного, после радостного возгласа

«МИША!!!» и последующих объятий, они вспоминают, через

что им пришлось в жизни пройти, через какую боль, униже-

ние, безнадегу. Об этом даже вспоминать без слез не каж-

дый может.

Еще один поток студентов, точнее студенток, – это рус-

ские жены американцев. В Твери действует отделение мест-

ного брачного агентства LifeTime Partners. У нас училась жена

владельца компании. Они организуют поездки американ-

ских холостяков в Тверь – там много невест. Создатель компа-

нии на вопрос: «Почему Тверь?» — мне ответил: «Нельзя везти

невест из столичных и портовых городов, они не настроены

серьезно на брак».

Девчонки просто загляденье. Когда они едут в Америку,

то уже и сами знают, и мужья их знают, что тверские девоч-

ки – не роскошь, а добытчицы. Их сразу к нам определя-

ют на учебу. Все с высшим образованием. Почти обо всех,

если сказать красавицы, – ничего не сказать. Они еще умни-

цы, старательные и действительно настроены на создание

семьи. Возраст у них преимущественно в диапазоне 22-24

года. Все без исключения очень успешны в нашем понима-

нии – быстро устраиваются на работу.

Проблема в их мужиках. Похоже, многие американ-

цы, которые женятся таким образом, не вполне адекватны.

В среднем они на 20 лет старше своих тверских избранниц.

Я с одним разговорился-разоткровенничался, – они со мной

очень доверительно разговаривают, как с доктором. Я его

спрашиваю: «А ты не боишься, что она грин-карту получит

через 2 года и уйдет?» Он говорит: «А чего мне бояться? Я дру-

гую через два года привезу».

Получают эти мужики, как правило, немного, тысяч 40

в год или около того. Их юные подруги на старт зарабатыва-

ют больше. Американцев это, надо сказать, совершенно не

раздражает, скорее радует: хороший дил. Есть такие, что

своих девочек поколачивают. Есть такие девчонки (их совсем

немного), что не только терпят побои, но даже принимают

это как должное.

Одно очаровательное создание из тверских, чудо-

ребенок лет 19-ти, с не менее очаровательным 35-летним

мужем-американцем, который с ней носится, как с деточ-

кой, спрашивает меня как-то: «Знаете, Михаил, мне тут

282

Школа тестировщиков. Процесс пошел

предложение о работе сделали на 55 тысяч, я не знаю, при-

нять или отказаться?»

— А почему бы не принять?

— Так девочкам в нашей группе по 65 и больше дают.

— Это правда, но девочкам в группе по 35 лет и они все

с высшим образованием.

— Так что? Советуете принять?

— Ну, конечно! Представь, сколько ты будешь получать в

35, если в 19 начнешь с 55 тысяч!

Вампиры среди нас

Пару слов хочу сказать о мрачных, подозрительных,

скулящих, ноющих, гадящих, портящих настроение окружа-

ющим. Поначалу, в силу отсутствия жизненного опыта, я смо-

трел на таких людей без опаски, считая, что люди меняются и

ничего страшного в этом нет. Я очень заблуждался. От таких

надо избавляться, и чем раньше, тем лучше. Это раковая

опухоль, разрушающая, убивающая все вокруг. Эти мрачные

энергетические вампиры высасывают силы из других людей.

Если в группе на 15 человек такой один – проблемы нет. Если

двое, то половина группы никогда не начнет искать работу.

Если трое – то начнут ее искать всего 3-4 человека.

Когда до меня это дошло, процесс отсева стал очень

простым: мы с первой секунды выслеживаем тех, кто зани-

мается такими делами. Отдаем ему в руки его деньги и про-

щаемся. Никто из них никогда не спорил, не сопротивлялся и

не пытался ничего доказать.

В нашем деле у студента есть только один способ не

быть успешным – не дойти до конца, бросить. Кто не бросил

– обязательно пришел к цели. Лишних два месяца заняло?

Кого это волнует в таком деле, как смена профессии? А

если даже на 4 месяца больше, то что, это трагедия, что ли?

Хочу сказать всем, кто это читает: если вы позволяете

кому-то портить вам настроение негативом, вы сами закола-

чиваете гвозди в крышку собственного гроба. Гоните их взашей

из вашей жизни, на пушечный выстрел к себе не подпускайте.

К слову, я читал как-то в те годы статистику причин

увольнений сотрудников. Так вот, свыше 70% были уволены

– не сокращены, а именно уволены! – за negative attitude

(отрицательное отношение).

Школа тестировщиков. Процесс пошел

283

Трудно отказаться от красивой

картинки

В преодолении полосы жизненных неудач самое слож-

ное – это признать, что причина в тебе самом. Если ты смог

прийти в эту точку, то кризис миновал и дальше дело пойдет

на поправку. Особенно трудно это дается в эмиграции. И

это вдвойне странно, поскольку многие из нас приезжают в

страну, о которой не имеют ни малейшего представления, с

уже сложившейся картинкой, как они будут в ней жить:

— Я буду делать бизнес.

— Я буду ремонтировать машины.

— Я выучусь на МБА и буду работать в хорошей

компании.

— Я сразу куплю дом во Флориде, у пляжа, и сэконом-

лю на ренте.

— Я поеду туда, где все дешево, там легче.

— Я поеду туда, где все дорого и где высокие зарплаты.

— Я буду менеджером по продаже услуг сотовой связи.

— Мне друзья в первое время помогут с жильем.

— Я не говорю по-английски, но я хороший специалист

и быстро найду работу по строительству мостов…

По сути, ни с чем важным нам расставаться не нужно,

поскольку ничего реального в этих фантазиях нет. Но от этого

не становится легче, ибо это наши иллюзии, наши неоправ-

давшиеся надежды, наш свет в конце тоннеля. И какими бы

абсурдными они ни выглядели со стороны или просто по

истечении времени, но здесь и сейчас нам кажется, что отка-

заться от них – это отказаться от части себя. Это очень и очень

трудный барьер для многих. И что скажут соседи по подъезду

в Конотопе?

Один из факторов, который усугубляет ситуацию, –

это свойственный подавляющему большинству людей своего

рода двойной стандарт: себя мы судим по намерениям, но

других людей мы судим по результату . Если бы мы могли

себя судить тоже по результату, то от завиральных самораз-

рушительных иллюзий мы отказались бы намного раньше и

намного легче. Но мы прощаем себе отсутствие результата,

оправдывая себя благими намерениями. Мы же хотели как

лучше! Один из принципов успешной адаптации – не искать

284

Школа тестировщиков. Процесс пошел

себе оправданий. Это так просто, это так удобно – всегда

иметь, на кого свалить неудачи. Всегда найдётся причина,

почему мы не смогли. Это путь в никуда! Налево пойдешь,

направо пойдешь… Оправдание найдешь – никуда не при-

дешь, будешь ходить по кругу и примагничивать к себе таких

же благонамеренных неудачников, которые в собственной

жизни не виноваты.

Мы не имеем возможности контролировать других

людей. Но мы можем и обязаны контролировать себя самих.

И как только мы вместо поиска ответа на вопрос «кто вино-

ват?» переключимся на вопрос «что я лично могу сделать,

чтобы изменить ситуацию?» – произойдет чудо. Решения

посыплются, как из рога изобилия. Толпа симпатичных людей,

желающих тебе помочь, возникнет чудодейственным обра-

зом из окружающего пространства, и все разрешится само

собой. Просто от правильной постановки вопроса.

А пройдет несколько лет, и от смеха будет живот надры-

ваться, когда вспомнишь, от какой ерунды еще не так давно

хотелось повеситься или выть по-волчьи от безнадеги и тоски.

Классическая иммигрантская байка

Новый эмигрант едет в Америку. Ему на родине ребя-

та рассказали, что в Америке работать вообще не надо:

страна такая богатая, что деньги просто лежат на земле, толь-

ко наклоняйся и подбирай, и вся работа.

Выходит парень из самолета и идет по коридору туда,

где багаж выдают. Несколько шагов сделал, видит: на полу

бумажка пятидолларовая лежит. Он за ней инстинктивно

потянулся было, чтобы поднять. Но одернул себя, выпрямил-

ся и пошел дальше за багажом. «Ну чего я, действительно, в

первый же день должен начинать работать?»

Из эмигрантского фольклора

На одном озере жила стая больших добрых белых птиц.

Пришла осень, и стая собралась улетать на юг. К стае боль-

ших добрых белых птиц прилетела маленькая бедненькая

птичка и сказала:

— Ага! Вы улетаете на юг, а мне придется здесь

Школа тестировщиков. Процесс пошел

285

мерзнуть?

— Не расстраивайся, — сказали большие добрые

белые птицы. — Мы возьмем тебя с собой.

— Ага! — сказала маленькая бедненькая птичка.— У

вас вон какие большие клювики, вам легко добывать еду, а я

буду голодать?

— Мы будем кормить тебя в дороге.

— Ага! — сказала маленькая бедненькая птичка. — У

вас вон какие большие крылья, а я буду уставать в пути?

— Мы будем нести тебя на себе, когда ты устанешь, —

сказали большие добрые белые птицы.

— Ага! — сказала маленькая бедненькая птичка.

— Да пошла ты... — сказали большие добрые белые

птицы и улетели на юг.

Брайтон. Стоят два неустроенных русских эмигранта,

глазеют по сторонам, тоскуют. Один из них показывает паль-

цем на местного бомжа, собирающего милостыню в бумаж-

ный стакан от пепси-колы.

— Эх, Лёва, — говорит, — мне бы его английский! Даже

не представляю, как у меня все в жизни было бы классно!

Тут рядом с ними тормозит лимузин и водитель что-то у

них спрашивает по-английски, но что – непонятно. Оба разво-

дят руками, и лимузин едет дальше.

— Ну что, Сёма? Помог ему хороший английский?

Снова о Руфине

Как я уже рассказывал раньше, в сентябре 1995 года

Руфина отказалась подписывать достигнутое соглашение и

выполнять абсолютно все его пункты, за исключением выплаты

моей половины от стоимости оборудования. То есть юридиче-

ски Руфина ведет некую бизнес-деятельность, где я техниче-

ски являюсь 50% совладельцем.

После того, как Чук и Гек вытолкали Руфину взашей,

она вышла замуж за творческого человека Жорика, который

начал все с нуля, если можно считать нулем ведение бизне-

са под именем Стэнфорда. Им не удалось долго косить под

286

Школа тестировщиков. Процесс пошел

Стэнфорд, возникли, надо полагать, неприятности. Пришлось

в названии заменить слово «Стэнфорд» на «Софтвер».

Жорик, надо сказать, проявил себя деловым мужиком и

шаг за шагом наладил какой-то учебный процесс на китайцах

и индусах. Потом они снова попытались привлечь русских, но

со временем логика развития Жорика привела к аккредита-

ции школы. То есть учить надо дольше, брать больше – 6 тысяч,

а не 3-4, как у нас. Отсюда и студентов с гулькин нос, в основ-

ном уволенные, за переобучение которых казна платит. Но

поскольку Жорик – человек деятельный, то малочисленность

студентов он компенсирует открытием отделений – дошло до

пяти по штату. Молодец в общем.

Полностью отстраненная от какого-либо участия в про-

цессе, Руфина тоже довольна: она ходит с видом большой

начальницы и всем рассказывает, как она все замечательно

устроила. Жорик не возражает, поскольку она его жена, пусть

балаболит, вреда с этого нет.

Но Руфина, как вы помните, взяла на себя сбор денег

с наших общих студентов и провалила это так же позорно,

как и все остальное. Там оставалось тысяч 30, их надо было

просто аккуратно собрать. Я неоднократно порывался дове-

сти это дело до конца, и в какой-то момент Руфина вроде как

согласилась передать мне все документы. Но то, что она мне

передала, оказалось филькиной грамотой, из которой невоз-

можно понять, кто и сколько должен. Это была какая-то чудо-

вищная свалка информации.

Сейчас я думаю, что Руфина действительно не имела

более аккуратных записей в силу общей недееспособности.

Но тогда мне казалось, что она просто ленится потратить пять

минут и собрать всю информацию вместе.

Более того, Руфина утверждала, что у меня и так есть

все необходимые записи, я просто над ней издеваюсь. Но

у меня никаких записей не было. В очередной телефонной

беседе я попытался убедить её, что не смогу ничего собрать,

пока она не даст мне полную информацию. Истеричная

Руфина начала закипать. Тут Жорик вырвал у неё из рук трубку

и хамским тоном заорал, что они ничего мне больше не дадут

и что если мне не нравится, то я могу отправляться в суд.

Ах, Жорик, лучше тебе этого не говорить! Потому что мне

таки пришлось обратиться в суд. И не по поводу каких-то там

зажатых Руфиной файлов. Уж если идти в суд, то чтобы разре-

шить окончательно весь комплекс нерешенных вопросов.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

287

Сутяжничество в Америке

На иммиграционных форумах часто можно видеть

советы, по поводу и без, обращаться за справедливостью в

суд. Это говорят люди, которые у себя на родине не видели

независимого суда и привыкли думать, что в отечественных

судах нет справедливости, а только корысть и взяточничество. И

они думают, что в американском суде справедливость торже-

ствует. Это глубочайшее заблуждение! Торжество справедли-

вости реализуется только у братвы, когда судят «по понятиям».

В американском же суде торжествует Закон. И меньше всего

Закон имеет отношение к вашему или моему представлению

о справедливости.

Это мое вступление призвано остудить горячие головы

искателей абстрактной правды в суде – там её нет. Давайте

вместо этого посмотрим, как развивались наши отношения в

рамках судебного иска.

Мы завершаем историю отношений

с Руфиной

Никакой разницы между реально происходящими

событиями и картинкой, нарисованной нашим воображе-

нием, сознание не видит. Выдумка так же реальна, как и

реальность. Ложь, тысячекратно повторенная пропагандой,

так же реальна, как если бы я сам был её очевидцем. Почему

Ленин из всех искусств важнейшим считал кино? Не радио,

не театр, не газету? Массовая обработка сознания образа-

ми. Не словом, хотя и слово рождает образы, а именно кар-

тинкой – в лоб, напрямую. Если миллион человек прослушает

радиопьесу об Александре Невском, то у них перед глазами

будет миллион образов князя. А если им кино показать, то у

всех сложится один и тот же образ!

Сами понятия «ложь» и «правда» в сознании одного

человека относительны. Если взять ложь, и самому многократ-

но её повторить, то начинаешь в неё верить. Самое интерес-

ное, что и твои собеседники, которым ты чистую ложь несёшь

с искренней верой в ее правдивость, тоже начинают в неё

верить. Смотрите, как интересно. Два разных человека говорят

288

Школа тестировщиков. Процесс пошел

слово в слово одни и те же фразы. Совершенно неважно,

правду ли они говорят. Но одному поверят миллионы, а дру-

гому не поверит никто. Потому что есть еще невербальная

коммуникация. Она состоит не только из улыбки, прищура,

моргания глаз или просто гнусного выражения физиономии

(непонятно, почему видно, что гнусной). Невербальное обще-

ние происходит, даже когда мы не видим собеседника. Если

человек говорит убежденно, мы поверим ему скорее, чем

тому, кто те же слова говорит неискренне.

Помню, как в нескольких компаниях нас, тестировщи-

ков и программистов, строго предупреждали не жаловаться

на наш продукт людям из отделов маркетинга и сбыта. Они

постоянно исподволь интересуются качеством: не верят, что

им говорят правду. Но если они не верят в продукт, то и про-

давать его не могут. Кто тебе поверит, если ты сам себе не

веришь?

Это я написал для того, чтобы вы лучше поняли степень

негодования и возмущения Руфины после моего обращения

в суд. Она-то искренне считала себя благодетельницей новых

эмигрантов, первооткрывателем путей, программистом

с космических проектов, честнейшим и порядочнейшим

человеком. Она так ярко представляла всё это в своем вооб-

ражении, что никакая объективная, то есть не созданная ее

фантазией, реальность не имела шанса на существование.

Вокруг нее был круг людей, которые, слушая Руфину, искрен-

не верили каждому ее слову. А других людей в ее окружении

быть не могло.

Руфина до глубины души оскорбилась тем, что я

чем-то недоволен. Она мне ничего не должна. Бизнес мы не

закрыли? Как не закрыли? А вот подписанная неблагодарным

негодяем бумага с условиями моего выхода. Та самая, кото-

рую она ложью у меня выманила, чтобы кинуть Чука и Гека.

Руфина не брезговала никакой ложью, никаким лже-

свидетельством даже под присягой, просто потому, что она

свято верила в этот момент, что говорит чистую правду. Может,

я и утрирую, конечно. Безусловно, она частенько сознавала,

что поступает подло. Но при этом она свято верила в свою

непорочность. В этом сомнений у меня нет. Вот такая живая

натура с живым воображением.

Мои претензии по бизнесу были не так страшны, как

казалось Руфине. Ни один суд не дал бы мне 50% от того,

что она заработала за почти четыре года. Но за наш первый

Школа тестировщиков. Процесс пошел

289

совместный год вполне могли присудить.

У меня был шикарный адвокат Джонни – американ-

ский итальянец, весельчак и большая умница. Первым делом

он через суд запросил с Руфины документацию по бизнесу.

Конфиденциально, конечно, это не публичная информация.

Документы были нужны ему только для того, чтобы выяснить

количество студентов, сколько они заплатили, на что эти

деньги пошли. Без этого невозможно сформулировать кон-

кретную сумму претензий. Бедная Руфина! Не знаю, какие

страхи ее разбирали, но она не предоставила ничего. На том

основании, что все документы за 4 года деятельности погибли

– намокли в сейфе, стоящем у нее в гараже (так как в офисе

места нет), во время протечки трубы, когда гараж затопило.

Электронных записей тоже нет – ну, вот такой бизнес, четыре

года работает, а нет концов. Все концы в воду!

Как я понимаю, они не хотели и не могли предъявить

документы еще и потому, что наружу вылезло бы много других

нарушений, да таких, в сравнении с которыми мои скромные

претензии показались бы просто комариным укусом. Когда

за тобой приходит строгий дядя Сэм, становится уже не до

шуток. Мне на этом процессе было необычайно легко и про-

сто: я говорил правду, только правду и ничего, кроме правды.

Это невероятная мощь и сила – видеть, как извиваются под

ударами правды позеленевшие от лжи Руфина и ее Жорик. Я

читал протоколы показаний, снятых с Руфины. Показания пре-

рывались слезами. Кроме безоговорочной лжи и апелляций к

собственной святости, там не было больше ничего.

Даже если принять, что я подписал сфабрикованную

бумажонку и мы не изменили договоренность с обоюдного

согласия, то у Руфины оставалась серьезная дыра в ее защи-

те: по этому соглашению мне причиталось 150 тысяч. Руфина

с Жориком утверждали, что я ничего не получил потому, что

начал с ней конкурировать, а это нарушение соглашения.

Пусть даже так! Но какова была стоимость моей доли в тот

момент, когда я начал вести конкурирующий бизнес? Кто

определил ее цену? Никто. Тогда давайте определим ее

сейчас.Второй момент, который убивал Руфину в суде, – это

обман меня как партнера в отношении того, что на биз-

нес были покупатели в лице Чука и Гека. Это не шутки. В

момент, когда я (примем ее версию!) подписывал договор о

290

Школа тестировщиков. Процесс пошел

расторжении партнерства, она за моей спиной уже вовсю

вела переговоры. Об этом есть показания Чука и Гека. То, что

она получила от совместных с ними операций, без всяких

натяжек наполовину моё.

Как-то мы с Джонни шли по Сан-Франциско из их

офиса в здание суда, это минут 10 пешком. А Джонни очень

любопытный.

— Скажи, Майкл, в Раше как бы ты разбирался с

Руфиной?

— Я пошел бы к своей крыше, и та стала бы разбирать-

ся с крышей Руфины.

— О, так я твоя американская крыша, я разбираюсь с

крышей, то есть с адвокатом Руфины.

Другой случай, и тоже во время перехода по город-

ским улицам из одного здания в другое.

— Скажи, Майкл, ты правда читал всех этих коммуни-

стических апологетов: Маркса, Ленина?

— Конечно, очень много читал.

— Слушай, — он оживляется, — расскажи мне какую-

нибудь хохмочку из их трудов, чтобы я мог где-нибудь ввернуть.

— Маркс сказал, что нет такого преступления, которое

не совершил бы капиталист, если ему обещать 300% прибыли.

— Боже, как устарело учение старины Маркса! Сейчас

они это сделают за гораздо меньший процент.

До настоящего суда дело не дошло, поскольку про-

цесс – это процедура дорогостоящая, и обе стороны не

хотели попадать на деньги. Но я получил некоторую денежную

компенсацию, и – что на три порядка важнее – компенсацию

моральную. Полтора года я был ее ежедневным кошмаром.

Хамство и истеричность обошлись Жорику и его супруге в

сотню тысяч долларов и полтора года судебного разбира-

тельства, которое для них было как вытирание собственной

рожей шершавого асфальта.

Известно, что ниточке (канату!) мошенничества и

воровства виться недолго. Руфине удалось откосить от реаль-

ной ответственности за счет невероятной лжи под присягой.

Поскольку для этой парочки такие вещи – абсолютная норма,

оставалось только дождаться окончательной развязки. И дяди

Сэма долго дожидаться не пришлось.

Как я уже сказал выше, Жорик провел свою школу

через аккредитацию, что привело к резкому увеличению

стоимости обучения, снижению количества студентов, но,

Школа тестировщиков. Процесс пошел

291

одновременно, открыло доступ к пелл-грантам (то есть день-

гам федерального правительства США, выделяемым для

оплаты обучения малообеспеченных студентов). То есть не

лично Жорику, конечно, а студентам, которые хотели бы полу-

чить такой грант и имели на это право. А кто имеет право?

Велферщиков к тому времени уже не оставалось. Но оста-

вались русские пенсионеры – люди без дохода. Им, конечно,

пелл-грант ни к чему: учиться 20 часов в неделю они физи-

чески не в состоянии. Но можно учиться всего час в неделю.

Например, как пользоваться электронной почтой, как читать

русские газеты в интернете. А оформить это можно как обу-

чение профессии тестировщика с интенсивностью в 20 часов

в неделю, с последующим поиском работы, который можно

так же точно сфабриковать. Файлы – они и есть файлы, что в

них положишь, то и лежит.

А у них не один офис, а пять: в Лос-Анджелесе,

Сакраменто, Сан-Франциско, Саннивейле, Конкорде. И

всюду полно скучающих пенсионеров, которых можно учить,

как читать газеты в интернете. А кто читать уже не может или

ленится, есть другой стимул: коллективные выезды на автобу-

се в казино в Рино – это не очень далеко. По 70-80 баксов за

человека платишь, а 3,300 долларов пелл-гранта получаешь.

Так и пошло у них, но недолго.

Трясли все русские школы. Кроме Руфины с ее кре-

ативом, были еще одни герои, которые имели право студен-

ческие визы делать. Так они за 5 тысяч оформляли студента

задним числом и выдавали ему с ходу OPT – право на работу

на год. Я встречал их «выпускников» пару раз до того.

Пришел и к нам тоже следователь – со здоровенным

пистолетом на боку, прихрамывая на одну ногу. Суровый

мужчина. Я, говорит, из Department of Education. Прикольно!

Раньше он служил в ФБР на оперативной работе, но его там

подстрелили, так теперь на образование перекинули. Беседа

у нас состоялась чисто ознакомительная. Я его спросил из

любопытства, не рассчитывая на ответ: как они узнали, что

происходит? Ну, вот в данном конкретном случае, напри-

мер? «Понимаешь, — говорит он, — это очень просто на

самом деле. Когда школа получает право на пелл-гранты, то

у нее медленно, не спеша, идет рост оборотов. И всегда есть

два потока денег: один – в школу, второй – возврат грантов за

тех, кто не пришел учиться или бросил учебу в процессе. А

тут кривая необычная: вертикальный рост и полное отсутствие

292

Школа тестировщиков. Процесс пошел

обратного потока. Глянули, что там за студенты, а у них сред-

ний возраст под восемьдесят!»

Лафа кончилась. Руфину с Жориком заставили

украденное вернуть, обанкротили, но хотя бы не посадили.

Они позакрывали свои пять отделений и уехали. Сказать, что

я сильно по этому поводу переживал, будет очень большим

преувеличением. То, что их подстрелили на взлете, позволило

избежать большой трагедии, к которой дело шло. Пенсионеры,

которых они использовали, не были в полном смысле пенси-

онерами. То есть они получали не заработанную пенсию,

которую у человека отнять нельзя, а пособие по бедности,

которого легко можно лишиться за всякие нарушения. Иной

раз лишали пенсии просто до выяснения обстоятельств. Я был

свидетелем нескольких историй, когда люди по 5-6 месяцев

ничего не получали.

В данном случае проблем было две. Первая: пелл-грант

считается доходом и влияет на вычеты из пособия. То есть бес-

платный курс по пользованию электронной почтой обошелся

бы старичкам по тысяче долларов в виде удержаний из посо-

бия. Там всё на компьютере, с номером социального стра-

хования, скрыть невозможно. Но это на самом деле только

пыль на сапогах. Вторая, действительно серьезная проблема,

заключалась в том, что пенсионеры привыкли к халяве. Им и в

голову не приходило, что пелл-грант надо декларировать как

доход. Они и слова такого не знали. Соответственно никто бы

и не стал ничего декларировать. В результате их лишили бы

пособия за сокрытие дохода. Наверное, месяцев через 5-6

всё бы устаканилось и пособие бы им вернули, но до этого не

все могли бы дожить. Восемьдесят лет – возраст, в известной

степени, нежный.

История Руфины на этом закончена, и я к ней возвщать-

ся уже не буду.

Школа тестировщиков. Процесс пошел

293

ШКОЛА

ТЕСТИРОВЩИКОВ.

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Две разные «американские мечты»

О тносительно вопроса: «Откуда деньги?» –

есть две категории людей, численно оценить

которые я не берусь ни в абсолютном исчис-

лении, ни по отношению друг к другу. Знаю

только, что категорий две, так как вижу их

каждый день. Люди первой категории верят,

что можно получать блага этого мира, не давая ничего взамен.

Люди второй категории верят, что чем больше ты отдаешь, тем

больше тебе вернется.

Разница между ними очень хорошо заметна, когда

говоришь с теми, кто начинает искать работу. Одни ищут воз-

можность себя проявить, другие – где больше получить извне

без того, чтобы самим что-то делать. Они ничего для дости-

жения цели делать не собираются. Им просто положено. Им

обязаны все вокруг.

Школа тестировщиков. Перед грозой

295

Одни, глядя на чужой бизнес, не видят в нем ничего,

кроме обмана и воровства. Другие говорят: если этот человек

такой успешный, значит, он делает много хорошего, ведь про-

сто так много не заработаешь.

Не так давно я в дневнике делился соображениями на

эту тему, поэтому просто скопирую, чтобы не повторяться.

«LAND OF OPPORTUNITIES»

США в качестве «страны неограниченных

возможностей» представляют два противополож-

ных, по-настоящему полярных, класса возможно-

стей. Эти два полюса вполне естественно отражают

две системы ценностей мира «униженных и оскор-

бленных», сиречь «мира голодных и рабов». Эти две

системы ценностей постоянно сталкиваются в эми-

грантских кругах, где одни и те же слова: «достаток»,

«свобода», «демократия», «стабильность», «успех» – у

разных людей имеют совершенно разный смысл.

Первая система ценностей – это та, где чело-

веку не мешают достичь в обществе того соци-

ального и экономического уровня, на который он

способен подняться. Такие ограничители, как акцент

или национальность, или отношения с «братвой»,

умение сунуть взятку или еще как-то нарушить закон,

или подвергнуться унижению, – всё это ушло в про-

шлое. Действуй, добивайся, дерзай!

Вторая система ценностей строится на том,

чтобы получить извне максимально возможное коли-

чество социально-экономических благ при нулевом

вкладе в общий котел. Будучи богатейшей страной

мира, США обеспечивают человеку просто по факту

того, что он живой человек, такой уровень матери-

альных благ, который намного выше, чем большин-

ство населения планеты в состоянии заработать при

12-часовом рабочем дне.

Привыкнув на родине не чистоплюйство-

вать при выборе средств для достижения целей, эти

новые жители Страны Неограниченных Возможно-

стей (не будем ограничивать список только выход-

цами из стран СНГ) усердно исследуют мир халявы

и там, где для достижения цели нужно, например,

296

Школа тестировщиков. Перед грозой

соврать, – легко это делают.

• Они прячут от дяди Сэма привезенную

наличность, чтобы с первого дня закосить

на велфер.

• Они лгут в анкетах, что не имеют высше-

го образования, чтобы получить гранты на

образование.

• Они врут, что получили травму в автоава-

рии, чтобы получить компенсацию от стра-

ховой компании.

• Они падают и ломают ногу при входе в

дорогой магазин. (Я знаю человека, кото-

рый делал это трижды. В первый раз он

реально получил приличную сумму.)

Два мира – два Шапиро. Велферному Шапи-

ро часто говорят, что нехорошо жить, не работая.

Поэтому он всеми фибрами души ненавидит Шапи-

ро-налогоплательщика, подозревая, что тот хочет

отнять у него его Америку, его Страну Неограничен-

ных Возможностей, тот самый коммунизм, который

так бездарно прошлепали «коммуняки».

Но не думайте, что велферный Шапиро –

злой человек. Это не так! Он охотно делится своими

открытиями с новичками. Ему есть чем поделиться.

Он понял смысл американской жизни.

Вам, товарищ, в какую Америку? Налево пой-

дешь – одна, направо пойдешь – другая.

Welcome home!!!

Политическое убежище

И в 90-е, и сейчас на нашей орбите было и есть неко-

торое количество людей, получивших политическое убежище

в США. То есть человек приезжает в страну с какой-то визой

(туристической, например, это неважно) и обращается за

предоставлением ему права остаться в стране на том осно-

вании, что домой он вернуться не может. Опасно возвращать-

ся в силу тех или иных причин политического, этнического или

религиозного порядка.

С одной стороны, в США есть масса адвокатских

Школа тестировщиков. Перед грозой

297

контор, где неофициально, но очень творчески, клиентам и

историю сочинят, и натренируют, что отвечать на эмиграци-

онном суде. Именно поэтому в сети не встретишь подроб-

ного описания этого канала эмиграции. С другой стороны,

очень важно понять и прочувствовать, насколько отличается

от нашего восприятие американцами тех или иных фактов

жизни. Приведу такой пример. Году в 1996-1997 были мы в

местной синагоге. И выходит женщина на трибуну, из совет-

ской эмиграции. Объявляют её как человека, который рас-

скажет правду о притеснениях советских евреев. Моя первая

реакция – настороженность. Видел я всяких «официальных»:

черных, евреев, гомосексуалистов – тех, что ходят по публич-

ным сборищам и толкают свою повестку дня. И никогда, ни

один из них, мне не понравился. Неискренние были люди.

Этого же ожидал и тут. Но вышло иначе.

Поднялась на трибуну женщина средних лет, очень

приличного вида, очень искренняя и с достоинством. На очень

хорошем английском она стала рассказывать самые обыч-

ные вещи из советской жизни, на которые мы там и внима-

ния не обращали и которые за притеснения я лично никогда

бы раньше не посчитал. Например, рассказывала женщина,

что родители опасаются давать детям имена согласно еврей-

ской традиции (в иудаизме имя человека играет исключи-

тельно важную роль), чтобы не подвергать детей насмешкам

со стороны окружающих. Поэтому, чтобы хоть как-то следо-

вать традиции, они дают ребенку имя нееврейское, но начи-

нающееся на туже же букву, что и имя, данное по традиции.

Например, называют Сергеем вместо Соломона.

Я с этим в СССР многократно сталкивался, это было

фоном, на это даже не обращали внимания. А в зале сина-

гоги находились люди местные, на 95% не из свежих эмигран-

тов. Когда я оглянулся, – весь зал слушал со слезами на глазах,

многие салфетками вытирали слезы. Столько было непод-

дельного горя и сочувствия! Я еще тогда подумал, что мы в

СССР мутировали, стали какими-то толстокожими монстра-

ми, невосприимчивыми к унижениям и растоптанному чело-

веческому достоинству.

Так что, если по жизни или на интернет-форуме вы

встретитесь с кем-то, кто получил политическое убежище

в США, не стройте ухмылочку с умным видом: мол, знаем,

как они это убежище получили! Подумайте лучше, что, если

298

Школа тестировщиков. Перед грозой

рассказать собравшимся в зале американцам простым

языком, без надрыва и размазывания искусственных соплей,

как эти люди там жили, перед вами окажется полный зал пла-

чущих людей.

Телефонная связь

Одно из первых впечатлений от США начала 90-х – это

автоответчики в абсолютно всех офисах и практически у всех

людей на домашних телефонах. Одно из самых жгучих жела-

ний что-то купить связано именно с покупкой автоответчика. И

еще очень хотелось иметь беспроводной телефон: трубку с

антенной. Мы такой телефон купили на гаражной распрода-

же за 15 долларов, только месяца через три он совсем сломал-

ся. А еще он реагировал на звонки, поступающие соседям: не

было хорошего разделения по спектру частот. Звонят соседу, и

у нас аппарат трезвонит, хотя к разговору подключиться не дает.

В те годы телефонная связь еще была монополизирова-

на и цены на неё были высокие. Например, когда мы только при-

ехали, звонок в Москву стоил 2 доллара за минуту. И это еще те

два доллара, совсем не такие, как сейчас. Частенько телефон-

ные компании (а в то время между ними велась совершенно

зверская конкурентная борьба) устраивали рекламные акции

прямо на улицах. Ставили столик с несколькими телефонными

аппаратами для международной связи. Заполняешь формочку

на месте со своими координатами, и тебе разрешают 3 мину-

ты бесплатно звонить хоть в Китай, хоть в СССР. Доходило до того,

что люди обзванивали знакомых: «Халяву дают!» Те обзванивали

своих знакомых, и все они неслись через весь Сан-Франциско,

чтобы бесплатно позвонить на 6 долларов. Это напоминало что-

то вроде небольшой золотой лихорадки.

Потом началась демонополизация, и цены пошли стре-

мительно вниз. Едва ли не каждый день звонили из AT&T, MCI,

Sprint с предложением переключиться – настоящая война цен.

Но оказалось, что переключение само по себе очень болезнен-

но. Проще оставаться с приличной компанией и не рыпаться.

Еще один урок тех лет: нельзя ждать хорошего предложения от

своей компании, нужно самим звонить туда и спрашивать, что

у них нынче есть. Вы будете приятно удивлены: есть, и немало.

На прошлой неделе, отчаявшись переключиться на «Комкаст»

в школьном офисе (не подведен кабель), мы позвонили в наш

нынешний AT&T, и нам за те же самые деньги увеличили в 10

Школа тестировщиков. Перед грозой

299

раз скорость интернета на download. Надо спросить – сами

не предложат.

Сотовый я приобрел в 1996 году для исходящей связи. То

есть если мне понадобится с дороги кому-то позвонить, чтобы

была такая возможность. Телефон был постоянно выключен.

Нужно позвонить – я его включаю и звоню. Дочь меня за это слег-

ка высмеивала: зачем нужен телефон, если до тебя дозвонить-

ся нельзя? Но у меня разговор по телефону во время вождения

связан с ощущением повышенной опасности. Я и музыку за

рулем не слушаю: обостренное чувство ответственности за

свою и чужую жизнь. Потом как-то все это отошло на задний

план. А сейчас и вовсе просто стало: сотовый сам подключает-

ся к системе громкой связи автомобиля, уже не нужно держать

в одной руке трубку, – удобно и безопасно.

Приняли нас в буржуинство

Американское гражданство я получил в 1996 году.

Подавали мы на него, естественно, все трое одновременно,

но получили порознь. Соответственно и присягу принимали в

разные дни. Поскольку в Сан-Хосе в гигантском зале, где про-

исходит церемония, есть трибуны для зрителей, то я в этой про-

цедуре принимал участие трижды: один раз как присягающий

и два раза как сочувствующий.

В зале – свыше тысячи человек. С учетом специфики

территории белых практически не было, может, с десяток. В

основном выходцы из Азии: вьетнамцы, филиппинцы, китайцы.

Проводящий церемонию господин попросил поднять руки тех,

кто живет в стране больше 20 лет, – подняла руки половина

зала. Больше 10 лет – вторая половина. Меньше 10 лет – подня-

ли руки полтора десятка человек.

В то время существовал законопроект (ставший впо-

следствии законом), что если ты проживаешь в США, но не

являешься гражданином, то тебе SSI-пособие (по бедности на

старость) не положено. Вот и поднялись пласты китайцев, вьет-

намцев, филиппинцев постарше и потянулись получать граж-

данство. Собственно, и русские тоже, но в те годы в Долине

их проживало крайне мало. Да и в стране надо было прожить

лет 5-6, прежде чем до гражданства дослужиться.

Я, шутя, называл эту процедуру «приёмом в буржу-

инство». Но все три раза, присутствуя на церемонии и видя

300

Школа тестировщиков. Перед грозой

разношерстную, потрясающую по энергетике, великолепную

толпу в тысячу человек, мне хотелось в какой-то момент то ли

всплакнуть, то ли всхлипнуть, то ли смахнуть чего-то с глаз, то

ли подступивший к горлу ком проглотить, то ли все это вместе.

Процедура и простенькая, и трогательная одновременно.

Главное впечатление производит, конечно, не сама церемо-

ния, а люди в зале – их счастье, их торжество, ликование из-за

сбывшейся мечты. У них в руках цветы, флажки, значки и выда-

ваемые на выходе из зала сертификаты натурализации.

Через пару лет пошел я подавать документы на паспорт.

А происходит это в отделении связи: сертификат о натурали-

зации у тебя временно забирают, кладут в конверт и отправля-

ют куда-то по почте. ПО ПОЧТЕ! МОЙ СЕРТИФИКАТ!!! Боже, как

не хотелось его из рук выпускать и кому-то отдавать! Вдруг про-

падет в недрах USPS. Как жить потом с таким горем? Но обо-

шлось. Почта у нас надежная, грех жаловаться.

Что есть Успех?

Иммиграция в начальном ее периоде – это жизнь на

пределе, это стресс, это экстремальная ситуация, это концен-

трация всех сил, это энергия прорыва.

На иммигрантах гораздо проще изучать законы успеха

и неуспеха. Казалось бы, и на родине в постсоветский период

у людей предостаточно было стресса: бурная инфляция, исчез-

нувшие сбережения, политические неурядицы, локальные

войны, обвал экономики, обнищание и ещё масса всего...

Почему бы на них не изучать, что делает человека успешным?

Потому, что в иммиграции человек намного больше открыт к

тому, чтобы что-то делать самостоятельно. В домашних усло-

виях, окруженный привычной средой и кругом близких людей,

человек больше склонен ждать решения своих проблем извне:

ему положено, это его страна, он у себя дома.

В иммиграции ты поначалу гораздо больше в гостях, чем

дома. Тебе надо заново что-то доказать и себе, и близким тебе

людям. В первую очередь – себе.

Что делает человека успешным дома и в иммиграции,

в бизнесе и в учебе, в личной жизни и в общественной? На эту

тему написаны миллионы страниц. Изучены сотни факторов.

Каждую неделю публикуют новую книжку – читай, изучай, при-

меняй к себе. Ошибайся, поправляй себя, снова делай и снова

Школа тестировщиков. Перед грозой

301

начинай сначала – ищи свой путь.

Ошибайся!!! Легко сказать. На деле это очень сложно.

Но это именно то, что делит людей на успешных и неуспеш-

ных. Кто не хочет ошибаться, кто боится выглядеть неудачником

или глупцом в глазах других людей, – тот предпочитает быть неу-

дачником, нереализовавшимся человеком. Быть неудачником

на порядок проще, чем им слыть. Надо просто окружить себя

такими же неудачниками. Они поймут, одобрят, посочувствуют.

С ними вместе можно позлорадствовать над чужими неудача-

ми: мы знали!!!

Вся наша жизнь в СССР была построена на осуждении,

неприятии ошибок. За них наказывали плохими отметками и

родительскими шлепками в школе, выговорами (а то и снятием

с должности) на работе. Ошибающихся подвергали, как мини-

мум, осмеянию.

Когда мы смотрим со стороны на тех, кто имеет осязае-

мые результаты, например, хорошую работу, деньги, дом, яхту,

опубликованные книги, ученую степень, известность или другие,

значимые для нас, атрибуты успеха, то большинству людей и

в голову не приходит, что никто не пережил столько неудач и

осечек, сколько пережили эти успешные люди. Разница между

ними и остальными только в том, что они учатся на неудачах,

становятся сильнее с каждой неудачей и, набирая обороты,

именно через неудачи взлетают высоко в том, чем занимаются.

Без неудач нет взлетов, нет творчества, нет побед. А есть только

сломанные, несостоявшиеся жизни и вонь сигаретного дыма в

прокуренных кухнях, где перемывались кости тем, кто чего-то в

жизни добился.

Эмиграция лишает человека привычной, неизменной

зоны комфорта. Ему либо вообще терять уже нечего, либо

почти нечего. Ему некого или почти некого стесняться из про-

шлой жизни, – их рядом нет. В эмиграции каждый из нас полу-

чает дополнительный шанс, которого дома не было: ты гол как

сокол, тебе нечего терять, тебе не на кого оглядываться, тебе

некуда отступать. И чем сильнее ты загнан в угол, тем меньше

у тебя возможность отклониться от курса, тем проще и есте-

ственнее придет к тебе успех.

В этом смысле сознательно пойти на велфер, если

можешь без него обойтись, – это нанести самому себе удар

под дых. Это провал в мотивации, полное смещение фокуса,

это потеря в динамике развития или, зачастую, полный отказ от

нее. Вместо успеха в достижении самостоятельности человек

302

Школа тестировщиков. Перед грозой

начинает преуспевать в злоупотреблении общественными про-

граммами и копеечной халявой, на которую он, если быстро

не одумается, просто разменяет свою жизнь.

В этом же смысле комфортная «подушка безопасно-

сти» (или даже целый матрац) в виде денег от проданной на

родине квартиры, тоже может стать (не обязательно, конечно!)

серьезной проблемой, лишив человека мотивации, притормо-

зив процесс адаптации, создав иллюзию, что спешить некуда. В

итоге мы часто видим разбитые надежды и в десять раз быстрее,

чем думалось вначале, утекшие сквозь пальцы сбережения.

Успешный человек – это не тот, кто никогда не терял

всего, никогда не совершал ошибок, никогда за них не платил

сполна. Не бойтесь потерять, обжечься, оступиться! Не бой-

тесь мечтать, строить планы, делать смелые поступки. Бойтесь

тех, кто никогда ничего не сделал, чтобы улучшить свою жизнь.

Больше всего на свете бойтесь пойти по их пути: это гарантиро-

ванный путь в никуда.

Анекдоты советской эпохи

Два мужика идут по улице, проходят мимо газетного

ларька. Один из них покупает газету, быстро пробегает взгля-

дом первую страницу и, не разворачивая, выбрасывает газе-

ту в урну.

— Не понимаю, зачем покупать газету, если ты её не

читаешь? — спрашивает товарищ.

— Я читаю, но не всё, а только некрологи.

— Ты что, не знаешь? Некрологи публикуют на послед-

ней странице.

— Знаю. Но тот, кто мне нужен, будет на первой.

Встретились два приятеля, чайку на кухне налили,

беседуют.

— Ты знаешь, сейчас медицина поднялась на такую

высоту! Вот я недавно в больнице проходил курс лечения от

потери памяти. Это просто какое-то чудо! Настолько освежа-

ет, настолько восстанавливает… Я просто заново родился.

Школа тестировщиков. Перед грозой

303

— А что за больница?

— Знаешь, есть такой цветок: красивый, с шипами…

— Роза?

— Точно. Роза, — обращается он к своей жене, — ты не

помнишь, в какой больнице я только что лечился?

Радиослушатель: «Как быть, если снятся сны на ино-

странном языке?»

Редакция: «Надо спать с переводчицей!»

Радиослушатель: «Уважаемая редакция, медицина мне

помочь бессильна. Вот съем балычок – и стул у меня балычком.

Икорки поем – и стул икоркой. Что делать, ума не приложу?»

Редакция: «Не выпендривайтесь, товарищ. Ешьте, как

все, – дерьмо».

Выступает лектор в КБ: «Товарищи, БАМ – это строй-

ка века! Вся страна поднялась...» Из аудитории один человек

тянет руку: «Скажите, пожалуйста, а дорога будет одноколей-

ная или двухколейная?» Лектор, не отвечая на вопрос, опять за

свое: «Товарищи, БАМ – это комсомольская стройка, наша

молодежь...»

После лекции тот, что вопрос задавал, подходит к

лектору:— Я так понял, что вы при всех не хотели мне отвечать, но

может, приватно скажете?

— Понимаете, товарищ, никто на этот вопрос ответить

не может. Там сейчас самый ответственный момент наступил.

С двух сторон роют тоннель, проходят громадную гору. Если

сойдутся тоннели — будет одноколейная, разойдутся — будет

двухколейная.

304

Школа тестировщиков. Перед грозой

Несколько еврейских анекдотов

Радиослушатель (картавит): «Пгошу пегедать песню пго

евгейского летчика».

Редакция (смущенно): «У нас в архивах такой песни нет».

Радиослушатель (удивленно): «А как же «Полет Шмуля?!»

— В чем разница между террористом и еврейской

мамой?

— С террористом можно договориться!

Приходит к раввину молодой парень:

— Ребе, я недавно женился, три месяца назад.

— Конечно, я помню. Что-то случилось?

— Нет, не случилось, но понимаете, интимная жизнь...

— Что-то не так?

— Не то, чтобы не так, но, знаете, как-то это всё неярко…

— А как это у вас происходит?

— Я знаю? Я на правом боку, жена на правом боку. И

как-то так и происходит.

— Слушай, если ничего не менять, то так все и останет-

ся. Давай ты на левый бок и она левый бок, — посмотрите, что

получится.

— Что? Лицом к маме?!

— Абрам, как ты думаешь, то, что мы делаем в туалете,

— это умственный труд или физический?

— Я думаю, умственный. Был бы физический, мы бы

кого-то наняли!

Школа тестировщиков. Перед грозой

305

Ночью еврей нелегально переходит границу СССР.

Вдруг, прямо на распаханной контрольной полосе, – прожек-

тор загорелся, собаки залаяли, наряд пограничников бежит

по тревоге. Он быстро штаны снял, сел и сидит, как на грядке.

Подбегают пограничники:

— Ты чего тут расселся?

— Так вы же видите, приспичило.

— А ну-ка, подвинься, — светят фонариком. — А дерь-

мо-то собачье!

— А жизнь какая?

В райцентре прошел слух, что в сельпо завезли мясо.

Народ стал стекаться на цетральную площадь и выстраивать-

ся в очередь. Зима, холодно. Народ номерки на ладошках

пишет, не расходится, у костров греется. Ждут, когда торговля

начнется. Директор магазина в райком к первому секретарю

прибежал: «Выручай, мяса-то нету, как бы до беспорядков не

дошло!»Первый секретарь выходит на освещенную факелами

площадь, залезает на пустую бочку и обращается к собрав-

шейся толпе: «Товарищи, мяса на всех не хватит. Я предлагаю:

пусть евреи из очереди уходят!» Народ загудел: «Правильно,

пусть им из Израиля мясо шлют, если сами туда уезжать не

хотят!» Проходит еще пара часов. Народ мерзнет, жжет

костры, пьет кипяток из котелков, но не расходится. Первый

секретарь снова на бочку залезает и говорит: «Товарищи,

мяса на всех не хватит. Пусть те, кто из других районов приеха-

ли, из очереди уходят. У них там свое сельпо есть». Народ кри-

чит: «Правильно, понаехали тут!»

А время идет, костры горят. Одни сутки прошли, вто-

рые, третьи... Сначала несемейных отправили из очереди.

Потом бездетных. Потом беспартийных. Остались только вте-

раны КПСС, всего человек 5-6. Первый секретарь их к себе в

306

Школа тестировщиков. Перед грозой

кабинет приглашает и говорит: «Товарищи, вам, как ветера-

нам партии, я могу честно сказать, что мяса не было. Кто слухи

распустил, мы ищем. Найдем и накажем. А вы расходитесь

по домам, отдыхайте. Вопросы есть?» Тут ветеран один и гово-

рит: «Товарищ секретарь райкома, про мясо я могу понять. Но

вы мне объясните, за что евреям такие привилегии?!»

Две бабули мирно беседуют. Одна говорит:

— Стою я давеча на остановке, поджидаю трамвай…

— Ты что, с ума сошла, разве можно так говорить?

— А что я сказала-то?

— А то и сказала, надо говорить «еврей», а не «жид».

— Ой, прости, Господи! Так слушай, стою я давеча на

остановке и подъевреиваю трамвай…

Оживляется рынок ценных бумаг

В начале 1996 года от рецессии не осталось и следа.

Все, кто хотел работать, работали. Коммерческая недвижи-

мость заполнилась клиентами: офисами и предприятиями

розничной торговли. Более того, уже в начале 1996 года стала

расти в цене недвижимость Силиконовой долины, что не

удивительно: больше работающих, больше спрос. Мы очень

радовались, что успели купить дом в Лос-Альтос буквально за

пару месяцев до этого момента.

Строиться в Силиконовой долине толком негде, разве

что по мелочи. Кроме того, зарплаты тут повыше, чем во многих

других местах. И, в дополнение ко всему, зарплаты в хай-теке

за последние пару-тройку лет стремительно выросли, увели-

чив количество денег на местном рынке недвижимости.

Поначалу темпы роста цен на жилье не были какими-то

космическими: 9% за год, потом 15%. А потом разошлись не

на шутку: и по 30%, и по 50% в год. Этому в значительной степе-

ни способствовал набирающий обороты интернет-бум.

Венчурный капитал в технологическом секторе суще-

ствовал давно и чувствовал себя вполне комфортно. Если из

вложений в десять компаний окажутся успешными одна-две,

то игра стоила свеч. А с началом и очень бурным развитием

Школа тестировщиков. Перед грозой

307

интернета пропорции изменились, и уже не одна-две, а

семь-восемь инвестиций давали хорошую отдачу. Пошла

сверхприбыль. За ней рванул капитал со всех сторон. На

этом рывке акции компаний начали расти, как при обычном

разводе: больше народу, выше цена, выше цена – еще боль-

ше людей несут деньги, и тогда цена взлетает еще выше. И

такой дурдом не три месяца, а года четыре подряд! И появля-

ется массовое убеждение, что конца такому потоку дурных

денег не будет. И появляются экономисты-теоретики, объяс-

няющие, что акции на самом деле столько стоят, никако-

го перегрева рынка нет, просто сейчас сама экономика

другая.Все вокруг становятся инвесторами. Инженеры

рассуждают о том, что акции компании АБС непременно

вырастут в пять раз в этом году, поскольку им просто неку-

да деваться. Кому знать, как не инженерам! Там у знакомо-

го жена работает в отделе продаж, так им на собрании так

и сказали: минимум – в пять раз, а оптимистический прогноз

– в десять-пятнадцать.

Начиная с 1998 года, то есть за 2-3 года до краха, начи-

нают звучать робкие голоса, что как бы не было беды. Но кто их

слушать будет, когда всё прет, как грибы после дождя? – Над

пессимистами просто смеялись. Акции компании «БигВижн»,

где я год проработал, выросли за 4 года с 7 долларов за

акцию до 750. И таких примеров немало. А как красиво рос

«Майкрософт»! А «Оракл» что вытворял! Простые програм-

мисты становились миллионерами за несколько лет, на

приторговывании ценными бумагами. Теперь и брокер для

купли-продажи не нужен, всё можно делать онлайн.

Опционы (Stock Options)

Чтобы дальнейшее изложение стало более понятным,

придется в самом общем виде объяснить идею stock options.

Итак, программист Иван Веревкин получает предложение о

работе от компании «КрутоСофт». Кроме денежного возна-

граждения и стандартного набора бенефитов (медицина и

проч.), в предложении о работе написано, что Иван получает

10 000 company stock options (право на покупку впоследствии

акций компании по нынешней цене), которые он может

exercise (осуществить) в течение пяти лет, по 2 000 в год по

308

Школа тестировщиков. Перед грозой

цене на момент найма. Откуда у Ивана Веревкина будет с

этого много денег? И при каких обстоятельствах он их реаль-

но заработает?

Иван поступил в компанию «КрутоСофт» за два года до

того, как она, по предварительным оценкам, должна «выйти

в паблик», то есть её акции поступят на биржу в свободную

продажу. Пока что компания живет на деньги, получаемые

от инвесторов. Каждый следующий этап финансирования

дает инвесторам акции по все более высокой цене, так как

шансы компании на успех растут, а чем меньше риски –

тем дороже акции. Ивану Веревкину эти акции предлагают

по цене 1 доллар. Как раз через месяц после его прихода в

компанию состоялось собрание совета директоров, на кото-

ром установили эту цену для новых сотрудников, нанятых за

время, прошедшее с прошлого совета.

К моменту выхода акций компании на рынок цен-

ных бумаг Иван проработал уже 2 года. Он имеет право на

покупку 4000 акций (по 2000 в год). Он не обязан их покупать,

это его право. Акции выходят на рынок по цене 10 долларов, и

к концу первого дня торгов (а спрос был хороший) они закры-

ваются на цене 51 доллар за акцию. (Я описываю вполне зау-

рядный для тех лет сценарий.)

Сколько денег сейчас у Ивана? Давайте считать: 4000

акций по цене 50 долларов = 200 000 долларов. Спрашивается,

почему по 50 долларов, а не по 51? – Потому, что Иван дол-

жен сначала купить эти акции по установленной для него два

года назад цене 1 доллар за акцию.

Время идет. Ещё через два года у Ивана уже 8 000

акций, а стоят они уже по 500 долларов. Таким образом,

если Иван сейчас свои акции продаст, то выручит 4 миллио-

на. Но в реальной жизни очень и очень многие Иваны, Суниты,

Чоны, Джоны не заработают ни гроша, потому что уверуют в

то, что цена акций будет удваиваться и утраиваться бесконеч-

но. И когда наступит обвал, они по инерции не станут быстро

сбрасывать свои акции, чтобы забрать, что осталось, – они

будут ждать, когда акции снова вырастут. А когда поймут,

что роста больше не будет, то и продавать уже будет нече-

го. Акции «БигВижн» упали с 750 долларов до цены менее,

чем доллар, и были сняты с торгов на какое-то время. Но это

– потом.

При найме на работу люди больше смотрят на пер-

спективы быстрого обогащения путём stock options, нежели

Школа тестировщиков. Перед грозой

309

на зарплату. Но зарплаты тоже очень хорошие, инвестицион-

ного капитала хоть отбавляй. Раньше пришел в компанию –

больше stock options. Выше должность – больше stock options.

Выше зарплата – больше stock options. Получают акции не

только инженеры, – получают все, включая секретарш и низо-

вой технический персонал. Особо лакомые куски у менед-

жеров и высшего руководства компании.

Надо сказать, далеко не все ждут, пока их миллионы

превратятся в миллиарды. Они продают свои акции и поку-

пают жилье. Поэтому цены на недвижимость тоже начинают

резко расти. С 1995-1996 годов до 2000 цены на недвижи-

мость вырастают в 2,5-3 раза. Кондо, купленый в 1995 году за

140 тысяч, в 2000 продается за 500 тысяч. Дом, купленый в 1995

году за 500 тысяч, уходит со свистом за один день по цене

1 350 тысяч. Силиконовая долина купается в деньгах и святой

уверенности, что те, кто пишут код, владеют миром. Довольно

много моих выпускников, которые поработали всего пару

лет, уже имеют на бумаге миллион и больше.

Как-то я встретил на парковке у ресторана знакомо-

го парня из «БигВижн» – китайца-программиста Минга. Он

был на шикарной спортивной тачке тысяч за сто, не меньше.

Поздоровались. Я ему выразил восхищение автомобилем:

круто! Просто хотел сделать ему приятно, но не получилось.

Минг явно огорчился.

— Что-то не так?

— Лучше бы ты, Майкл, ничего не говорил.

— Мне просто нравится твоя машина.

— Ты просто не знаешь, во что она мне обошлась!

— Тысяч 100-120, я думаю?

— Ты не понимаешь. Я заплатил сто. Взял за наличные,

продал для этого акции, которые тогда стоили по 100 долла-

ров. А сейчас они по 500. Теперь ты понимаешь, во что мне

вышел этот грёбаный автомобиль?

Бум импорта инженеров

по рабочей визе

Неудовлетворенная потребность в инженерах, вызван-

ная как интернет-бумом, так и общей ситуацией на рынке

труда, росла очень быстро. Дело не в том, что в Индии програм-

мисту меньше платят, – дело в том, что в США не хватает

310

Школа тестировщиков. Перед грозой

специалистов. Начинается интенсивный аутсорсинг и, одно-

временно, интенсивный ввоз рабочей силы в США по рабочим

визам. Этот мой обзор был опубликован в ноябре 2000 года.

ПО РАБОЧЕЙ ВИЗЕ

В последние годы мы всё чаще видим бывших

соотечественников, приезжающих в США на рабо-

ту. До этого мы привыкли встречать беженцев, или

тех, кто въехал в страну по гостевому приглашению

и «задержался», или иностранных студентов, или

счастливых победителей лотереи грин-карт, или

нашедших своё семейное счатье в новой стране. А

теперь можно запросто встретить земляков, просто

приехавших поработать.

Не имея под рукой статистики, я не возьмусь

сказать, какой процент этих людей остаётся в США

навсегда, но таких довольно много. В реку эмигра-

ции вливается новый ручеек.

Давайте посмотрим внимательнее на раз-

личные обстоятельства, связанные с профессио-

нальной эмиграцией. Тем более, что принятый на

днях новый закон существенно корректирует сам

процесс эмиграции на основании найма иностран-

ного специалиста американским работодателем.

Сначала несколько слов об истории вопро-

са. Впервые виза Н-1 появилась в 1952 году. Она

позволяла иностранному специалисту временно

работать в США, при условии, что он не намерен

менять страну постоянного проживания. То есть,

работая по визе Н-1, человек не мог претендовать на

получение статуса постоянного жителя и, соответ-

ственно, грин-карты.

Поначалу этой визой пользовалось очень

мало людей, но в 70-е годы ее популярность возрос-

ла. Ежегодно в страну на временную работу въезжа-

ло порядка 20 тысяч человек. С тех пор количество

выданных виз удваивалось каждые 10 лет. Любопытно,

что никаких количественных ограничений на выдачу

виз не было. Так же, как не было явного ограничения

срока пребывания временного работника в стране.

Школа тестировщиков. Перед грозой

311

Отметим также, что само понятие «иностран-

ный специалист» до сих пор не имеет четкой фор-

мулировки. В 1952 году это понятие определялось

как «who is of distinguished merit and ability». В 1970

Конгресс подправил формулировки, и закон заи-

грал по-новому. Слово «временный» было из закона

удалено, что открыло иностранным специалистам

новые перспективы: они смогли обращаться за

получением постоянной, а не только временной

работы. Хотя для получения статуса постоянного

жителя оснований по-прежнему не имелось. По

части того, кто подпадает под заветное определе-

ние «distinguished merit and ability», закон ясности не

внес, зато появилось административное решение

ИНС, которое говорит, что в своей профессио-

нальной области человек должен быть значительно

выше среднего уровня. Как хочешь, так и понимай!

С одной стороны, при принятии решения о выдаче

визы или отказе в ее выдаче у чиновников иммигра-

ционной службы есть неограниченный простор для

субъективизма. С другой стороны, сложившаяся

практика выдачи рабочих виз не показала себя чрез-

мерно дискриминационной.

В 1989 году система подверглась очередному

пересмотру и претерпела некоторые изменения.

По статистике, на тот период основным получате-

лем визы Н-1 были медсестры и другие медицинские

работники (28%). Затем шли работники шоу-биз-

неса и модели (16%), ученые и инженеры (15%) и

компьтерные техники (11%). Таким образом, 80%

выданных виз пришлось на эти профессиональные

группы. Медицинских работников выделили в отдель-

ную визовую категорию Н-1А. Все остальные попали

в категорию Н-1В.

В результате, начиная с 1990 года, количество

выдаваемых виз Н1-В было ограничено 65 тысячами

в год, а продолжительность непрерывного пребыва-

ния иностранного работника в стране ограничена

6 годами. С другой стороны, было отменено требо-

вание отсутствия эмиграционных намерений у ино-

странного работника. То есть люди, приехавшие по

визе Н-1В, получили возвожность остаться в стране в

312

Школа тестировщиков. Перед грозой

качестве постоянных жителей, получить грин-карту,

а впоследствии и гражданство. Вот тут-то и начался

настоящий взрыв спроса на рабочие визы, подогре-

ваемый, в частности, очередным подъемом в обла-

сти новых технологий.

К 1999 году 60% всех выданных рабочих виз

пришлись на инженерно-технических работников,

из которых около половины были выходцами из

Индии. Мы еще поговорим о некоторых противоре-

чиях, связанных именно с этим фактом, но нужно

отметить, что доминирующий ввоз специалистов

именно из этой страны напрямую связан с успеш-

ной работой значительного количества компьютер-

ных компаний, организованных и финансируемых

их соотечественниками.

Очень скоро выяснилось, что 65 тысяч виз в год

слишком мало для удовлетворения спроса на рынке

труда. Сначала визы кончились в августе, то есть

за полтора месяца до конца финансового года. В

следующем финансовом году их не осталось уже

в мае. Два года назад квота была увеличена до 115

тысяч виз в год, но и этого оказалось явно недоста-

точно. Например, квота минувшего финансового

года, который начался первого октября 1999 года,

была исчерпана уже в марте, то есть менее чем за

полгода. Что делать?

Было внесено несколько законопроектов,

которые предусматривали разные решения – от пол-

ной отмены квот, до их существенного увеличения.

Законотворчество, как известно, занимает много

времени, но вот на днях обе палаты Конгресса при-

няли новый закон, который и был подписан прези-

дентом Клинтоном 17 октября 2000 года и немедлено

вступил в силу.

Итак, на ближайшие три года квота соста-

вит 195 тысяч виз. Более того, чтобы «не толкались»

неудовлетворенные петиции, поданные с марта

прошлого года, и те, которые будут поданы в новом

финансовом году, «старые» визы решили не засчи-

тывать в новую квоту, а списали их на прошлый год,

увеличив задним числом квоту минувшего года.

Есть надежда, что виз хватит до начала следующего

Школа тестировщиков. Перед грозой

313

финансового года и никто не будет стоять в очере-

ди. А принимая во внимание некоторое снижение

активности на рынке труда, особенно после суще-

ственного падения курса акций на биржах, может

случиться так, что останется некоторое количество

невостребованных виз.

Есть еще одно новшество. При всем том,

что иностранный работник на Н-1В ни в коей мере

«рабом» не является, тем не менее существовашие

ранее правила смены нанимателя в значительной

мере препятствовали переходу на другую работу.

Виза выдается для работы в определенной компа-

нии. Для того, чтобы перейти на другую работу, визу

надо перевести на другую организацию. Новый

наниматель раньше подавал петицию о переводе

визы и ожидал положительного решения от ИНС.

Ожидание могло занимать иногда до 4 месяцев.

По новому правилу можно начинать работу в новой

компании, не дожидаясь формального разрешения

ИНС. Достаточно просто подать петицию на пере-

вод визы.

А теперь о другой стороне ввоза иностранной

рабочей силы. Как сообщила газета San Francisco

Chronicle, ИНС и Департамент Труда начали рас-

следование, связанное с различными нарушениями

вокруг выдачи виз Н-1В, в частности, в Силиконовой

долине. Основная проблема – иностранные работ-

ники зачастую прибывают в страну на основе

фальсифицированных документов об образовании

и высосанного из пальца опыта, нарушая, таким

образом, и букву, и дух закона.

Кроме того, видимо, законодатели имели в

виду, что именно производящие продукцию компа-

нии будут восполнять потребность в рабочей силе

за счет иностранных специалистов. На деле оказа-

лось, что среди лидеров по импорту рабочей силы

очень много консалтинговых организаций, которые

не столько разрабатывают программное обеспе-

чение или компьютерные системы, сколько помо-

гают крупным компаниям удовлетворить временную

потребность в квалифицированных консультантах.

Давайте посмотрим на статистику выдачи

314

Школа тестировщиков. Перед грозой

рабочих виз ИНС за первые пять месяцев минувшего

финансового года. Действительно, из десяти круп-

нейших импортеров иностранных специалистов

пять – это индийские консалтинговые компании.

Итак, лидирует Motorola (618 виз). Далее следуют

Oracle (455), Cisco (398), Mastech (389, IT Consulting),

Intel (367), Microsoft (362), Rapidigm (357, IT Consulting),

Syntel (337, IT Consulting), Wipro (327, IT Consulting),

Tata Consultancy Service (320, IT Consulting). Кстати,

эти консалтинговые компании привозят людей на

работу не только из Индии, но из Африки и из России,

конечно.

Активность консалтингов по ввозу иностран-

цев вызывает обеспокоенность в Конгрессе, хотя

очевидно, что производство нуждается как в посто-

янных, так и во временных работниках. Если пред-

приятие желает оставить у себя приглянувшегося

консультанта на постоянной основе, и перевести

его визу, то такая возможность всегда имеется.

При этом предприятие заплатит консалтинговой

компании комиссионные, не превышающие того,

что следует заплатить любому местному агентству

по найму, «сосватавшему» местного специалиста.

А расходов у консалтинга, привезшего человека

из-за рубежа, гораздо больше, чем у местного

employment agency. Тут и поиск людей, и расходы на

билеты, и выплата (пусть даже небольшой) зарплаты

в первое время, когда на привезенного специалиста

еще нет заказчика.

Пытаясь бороться с фальсификацией дипло-

мов и профессионального опыта, ИНС ежегодно

отклоняет десятки тысяч петиций, но нет никакой

уверенности, что принимаются все необходимые

меры. Проверка ИНС, проведенная в Индии, выяви-

ла, что 21% резюме кандидатов на Н-1В визу просто

сфабрикованы, а еще 29% «скорее всего» сфабри-

кованы. В июле начат широкомасштабный пере-

смотр дел о выдаче рабочих виз с целью выяснить

размах имеющихся нарушений. Не обошлось, как

водится, и без обвинений американских компаний в

желании за меньшие деньги нанимать иностранцев,

готовых бесплатно работать сверхурочно.

Школа тестировщиков. Перед грозой

315

ИНС обвиняют в неспособности выяснять

истинный уровень образования и опыт работы кан-

дидатов. Но что в этом странного, если сотрудники

службы отчитываются не по количеству разобла-

ченных жуликов, а по количеству обработанных

петиций? При тех ограниченных ресурсах, которые

имеет эта служба, можно только удивляться, что

телега хоть со скрипом, но движется.

И, в заключение, немного статистики по рас-

пределению выданных виз Н-1В по разным странам:

Индия (48%), Китай (9%), Филиппины (3%), Канада

(3%), Великобритания (3%), остальные страны вме-

сте взятые (34%). Если вам хочется узнать, сколько

специалистов приезжает из стран бывшего СССР,

то пока что вдвое меньше, чем с Филиппин. А даль-

ше будет видно.

А вот эта публикация относится примерно к тому же

периоду. Речь в ней идёт о подготовке к собеседованию, но

видно, что рынок труда реально перегрет.


«ВЫБЕРИ МЕНЯ!»

Есть что-то загадочное в процессе собеседо-

вания. Иногда смотришь на человека и думаешь: «Ну,

этот не засидится! Энергия, напор, глаза умнющие…»

Бывает и наоборот. Но заранее никогда не знаешь,

как у кого сложится. Не пойдешь ведь с человеком на

собеседование за компанию. А кто его знает, чего он

там наговорит? Приходится задним числом, по кос-

венным признакам, анализировать.

Напротив меня сидит красивая китаянка лет

под сорок. Такое впечатление, что в молодости она

была победительницей конкурсов красоты где-ни-

будь в Гонконге. Ослепительная белоснежная улыбка,

сияющее счастьем умное интеллигентное лицо, пра-

вильные черты, прямая спина, выражение достоин-

ства и в лице, и в осанке, ухоженная кожа. Смотреть

на такую одно удовольствие.

Тема разговора – как себя «продать» на собе-

седовании. Она нажимает кнопку записи на магни-

тофоне, и я начинаю ее «воспитывать». Сам по себе

316

Школа тестировщиков. Перед грозой

процесс собеседования – это своего рода спек-

такль, некое тетральное действо. Сколько через нас

прошло профессиональных драматических акте-

ров, и все получали работу с первого же собеседо-

вания. Им легче – понял роль и отыграл. Кто-то и без

театрального образования, от природы умеет про-

извести хорошее впечатление. А другой не может!

Вроде и соображает хорошо, и английский в поряд-

ке, и знания есть, а вот не может. Одни чересчур

напористы, другие слишком скромны. Одни задают

дурацкие вопросы, другие вовсе ни о чем не спра-

шивают, а на вопросы отвечают односложно.

— Представьте, — говорю, — что я менеджер, и

мы с вами беседуем в компании на собеседовании.

— Представила, — говорит она.

— Отлично! Теперь представьте, что мне

нужен человек на короткий трехмесячный контракт.

Что меня интересует в первую очередь?

Она на секунду задумывается и радостно

сообщает:

— Чтобы я вписалась в команду и продуктивно

работала.

— Понимаете, — говорю я ей, — это, конеч-

но, очень важно – вписаться в команду, но отношения

наши довольно быстротечны. Мне надо убедиться,

что кандидат может успешно выполнить работу. Что

его профессиональные навыки в порядке. В конце

концов даже если человек и не очень вписывается

в команду, то через несколько месяцев он все

равно уйдет. А вот учить его некогда. Он должен

быстро адаптироваться и начать продуктивно

работать. И это, пожалуй, и есть самое главное.

Но в основном сейчас найм идет на постоянную

работу. Так что давайте изменим условия задачи.

Вот я – менеджер. Вы пришли на собеседование. У

меня есть постоян- ная позиция. Что для меня самое

главное при выборе кандидата?

Она смотрит вопросительно и как бы выжида-

тельно. Ответа у неё явно нет.

— Ладно, — говорю, — поставим вопрос

иначе. Очень часто бывает, что приходит человек на

постоянную работу, поработает три-четыре месяца

Школа тестировщиков. Перед грозой

317

и уходит в другое место. Почему уходит? Если я, как

наниматель, этого не пойму, то подобное будет про-

исходить с моими сотрудниками постоянно. Что там,

на новом месте, нашлось такого, чего у нас этот

человек не нашел?

— Люди все разные, — говорит она. — И при-

чины могут быть разные. В душу никому не заглянешь.

Очень резонный, надо сказать, ответ. Трудно

не согласиться.

— А почему же, — спрашиваю, — человек

сначала согласился на эту работу, если это не то, что

ему надо?

— Ну, это просто, — говорит она. — Он в этот

момент решал какую-то проблему. Решил. Потом

у него возникли новые проблемы, и он решает их.

Потом будут еще какие-то, он ими займется. Что же

тут странного?

Ничего странного, конечно, тут нет. Зато мы

подошли к констатации очень важного факта: у каж-

дого человека есть свой путь в жизни. И на этом пути у

него есть задачи сиюминутные, а есть долгосрочные.

В качестве нанимателя, заинтересованного в длитель-

ном найме, я не хочу оказаться очередной ступень-

кой в решении чьих-то сиюминутных проблем. У нас

продукт сложный. Чтобы в нем разобраться, надо

месяца три как следует потрудиться. Что же полу-

чается? Пришел человек, мы его три месяца учили,

он еще пользы никакой принести не успел, как – на

тебе! – ушел на другую работу.

Многие на этом месте очень удивляются: надо

же, оказывается, есть такие компании, которые норо-

вят людей подольше подержать на работе! Людям

зачастую кажется, что все наоборот: компании толь-

ко и норовят поскорее избавиться от сотрудников.

Помнится, попалась мне в газете статья с результа-

тами опроса кадровиков в компьютерных компа-

ниях Силиконовой долины. Оказалось, что lifetime

expectancy постоянного сотрудника составляет всего

два года. Скачет народ с места на место: кто хочет

работать ближе к дому, кто больше денег, кого-то

быстро растущими акциями соблазнили… Хочется,

ой, как хочется компании, чтобы сотрудник подольше

318

Школа тестировщиков. Перед грозой

у них поработал. Хочешь – верь, а хочешь – нет.

— Так что, — говорю я собеседнице, – несмо-

тря ни на что, хочется мне понять, каким путем идет

человек по жизни и может ли наша организация

быть ему на этом пути надежным спутником хотя бы

несколько лет. Поэтому придется вам ответить на

странные вопросы. Например, такой: «Расскажите о

себе». Вы мне расскажите, откуда по жизни идете,

куда идете, а я уж буду соизмерять, насколько этот

путь лежит через нас. А могу еще прямее вопрос

поставить: «Как вы себя видите в профессиональном

плане лет через пять?» То есть не о прошлом речь, а

буквально от сегодняшнего дня – куда путь держите?

Идет ли он через нас? Могу ли я вам предложить то,

что в долгосрочном плане вас интересует? Чтобы не

получилось, что пришел человек и через три месяца

ушел дальше своим путем. А могу и на американ-

ский манер вопрос поставить: «Почему мы должны

нанять именно вас?» Многим этот вопрос не

нравится. Дурацкий, говорят, вопрос. Откуда я могу

знать, почему меня? Если бы я других кандидатов

видел, тогда куда ни шло, а так – ерунда какая-то.

Лицо ослепительной дамы озаряет лучезар-

ная улыбка.

— Это очень простой вопрос, — говорит она.

— Они меня должны нанять потому, что я совершен-

но исключительная. Я умная, энергичная, добросо-

вестная. У меня в руках любое дело горит. Когда я в

Гонконге торговала ювелирными изделиями, то у хозя-

ина оборот вырос в два раза после моего прихода.

— Это очень интересный ход мысли, — согла-

шаюсь я с ней. — Мы-то с вами понимаем, что лучше

вас им все равно не найти. Тем более, что, кроме

опыта в продаже ювелирки, у вас еще высшее обра-

зование по китайской литературе периода той самой

замечательной династии, название которой мне

никогда так хорошо не выговорить. Но, к сожалению,

я не получил ответа на мучащий меня вопрос о даль-

нейшем протекании вашего жизненного пути и его

положении относительно нашей компании. Мне-то

очень хочется услышать, что нанять именно этого кан-

дидата я должен потому, что именно наша компания

Школа тестировщиков. Перед грозой

319

в состоянии дать ему то, что он больше всего хотел бы

иметь в обозримом будущем. Так что вопрос о том,

почему именно вас, совсем не бессмысленный.

— Это я понимаю, — говорит она. — Вот,

помню, в молодости столько парней вокруг крути-

лось. В кино с каждым можно сходить, а замуж-то не

за каждого пойдешь.

— А кино причем? — недоумеваю я.

— А притом, — говорит она. — Есть отношения

краткосрочные, а есть долгосрочные. В кино сходить

– это краткосрочные, а замуж – долгосрочные. На

собеседование можно многих пригласить, а работу

не каждому предложишь.

— Молодец, — говорю, — суть очень точно

ухватила.

— Вообще-то я спешу, — говорит она. — У

меня через час собеседование в компании, а туда

еще надо доехать. Им как раз нужен тестировщик с

глубоким знанием китайского языка.

— Что, неужели по той самой древней

династии?

— Нет, — говорит она. — Их интересует совре-

менный язык.

Китаянка спешно ретируется, и ей на смену

возникает образ почти противоположный: смуглая

молодая женщина бомбейского происхождения.

Если попытаться найти одно самое главное слово,

характеризующее впечатление, которое она про-

изводит, то этим словом будет ЗАСТЕНЧИВОСТЬ.

Женщина робеет. Никаго реального основания для

этого ей не нужно. Просто это часть её натуры. Она

очень неплохо соображает, усердно занимается,

имеет приличное образование, но не привыкла сама

решать вопросы жизненного устройства. Обычно за

нее всюду договариваются либо муж, либо родители.

А тут такое дело – по собеседованиям расхаживать!

Стресс, да и только.

— Мне не то, чтобы страшно, — говорит она.

— Но ты сам подумай, кому я такая нужна?

И смотрит на меня громадными красивыми

черными глазами кинозвезды из индийских фильмов.

Человека

нужно

спасать!

Тут

нужно

320

Школа тестировщиков. Перед грозой

радикальное средство: будем идти через здравый

смысл.— Конечно, — говорю, — тебе еще есть над

чем поработать. Можно и в колледже еще пару лет

поучиться. Но дело в том, что есть очень большой

спрос на тестировщиков, а людей, которые ищут

работу, мало. Понятно, что дай работодателю волю,

так он за эти же деньги захочет нанять кого-то, кто уже

лет десять поработал...

Тут моя собеседница горестно вздыхает и

утвердительно качает головой. (Тут нужен навык, пото-

му что она это делает на болгарский манер, то есть

слева направо.)

— Но нет у него выбора, — продолжаю я. — Не

хватает людей! Поэтому придется ему нанять тебя. И

он еще счастлив будет, что ты нашлась, потому что он

уже несколько месяцев со всеми подряд разговари-

вает и такой замечательной, как ты, еще не встречал.

Так что будет правильнее, если ты пойдешь работать,

а доучиваться в колледже будешь по вечерам, если

силы останутся.

Робким голосом, но уже с проблеском надеж-

ды, она спрашивает:

— А что, правда много работы?

Вопрос этот у нас в сценарии запланирован.

Открываю в интернете «Дайс» – это такой сайт, где

работу ищут. Смотрим, сколько вакансий предла-

гается по Северной Калифорнии за последние 30

дней. За всё про всё 4200 объявлений с вакансиями

для тестировщиков. А теперь, говорю, давай посмо-

трим с другой стороны: сколько подано резюме?

Захожу в другое окошко, впечатываю password, ввожу

поиск. Выходит 420 резюме. То есть, грубо говоря, на

десять вакансий всего одно резюме.

Её лицо немного светлеет, но сомнения

остаются.

— А давай, — говорит она, — посмотрим на

соотношение резюме и работы не по тестировщи-

кам в целом, а по тем, которые используют Silk (это

такой инструмент для автоматизации тестирования).

Смотрим и получаем примерно такую же

пропорцию 10:1.

Школа тестировщиков. Перед грозой

321

Вроде лед тронулся. Глазки загорелись, на

лице появилось некоторое подобие уверенности.

Пытаюсь закрепить успех.

— А вот представь, — говорю, — что я менед-

жер. Ты ко мне пришла на собеседование, а я тебя

и спрашиваю: почему наша компания на эту долж-

ность должна нанять именно тебя?

Тут происходит явное отклонение от сценария:

она смотрит на меня как бы с насмешкой, мол, нас

не проведешь, и говорит:

— Да все равно тебе нанимать-то особо

некого!

Рабочие визы раздают налево

и направо

В начале 90-х в софтверных компаниях Силиконо-

вой долины работало много белых, много выходцев из Азии,

немножко русских и еще меньше индусов. Позже картина

стала меняться, и довольно резко. Индусов стали завозить

буквально эшелонами. В здании, где находился офис нашей

школы, также располагался небольшой офис какой-то

индусской консалтинговой компании. Каждую неделю у них

был завоз. Прямо во дворе собиралась толпа из 10-15 нович-

ков (а заметны они издалека и по одежде, и по выражениям

лиц). Потом туда подходили 3-4 таких же разодетых в нацио-

нальное представителей клиентов и новичков разбирали.

Индусы-новички в начале и середине 90-х сильно отли-

чаются от тех, которых привозят в конце 90-х. Уже формиру-

ются и передаются новичкам какие-то правила вживания в

американскую действительность. Они уже не рыгают оран-

жевым перченым облаком во время еды, находясь среди

других людей. Они не мажут руки вонючеватыми жирами, и

теперь с ними можно безопасно обмениваться рукопожа-

тиями. Они понемногу перестают ходить в цветастых шаро-

варах и балахонах, а начинают одеваться либо сразу в

европейскую одежду, либо – снизу джинсы, сверху – индий-

ская хлопчатобумажная рубашка. ( Мне эта комбинация,

кстати, кажется очень прикольной.)

В конце 90-х индусы чувствуют себя дискриминируе-

мым меньшинством, они здесь еще не дома. Жалуются на

322

Школа тестировщиков. Перед грозой

то, что другие индусы их нанимать не хотят.

Еще одна типично индусская жалоба: в США трудно

растить детей. Они так и норовят скушать невегетарианское!

Они спрашивают: «Почему всем можно в «МакДональдс»,

а мне нельзя?» Учителя физкультуры вызывают родителей в

школу и говорят, что их дети – задохлики обессиленные, их

нужно кормить как минимум курятиной, чтобы у них были

силы. Жить зажиточно на зарплату мужа, как они могли

бы жить дома, тут не получается: жене нужно работать. Но

работать жены не могут, у них нет разрешения. Нужно ждать

грин-карту. Очередь на грин-карты для выходцев из Индии

растягивается на много лет. На получение рабочей визы оче-

редь общая, а на грин-карту – в зависимости от того, отку-

да ты приехал. Русским программистам, например, выдают

очень быстро, а у индусов легко может занять 5-7 лет. С дру-

гой стороны, на месте получить рабочую визу несложно.

В феврале 2000 года я набрал дневную группу из 15

человек, при этом 12 из 15 не имели права на работу, им

нужно оформлять рабочую визу. Поскольку группа дневная,

то по мере трудоустройства студенты переходят на вечернее

отделение. Чуть ли не с первого урока я начинаю выталкивать

их на рынок труда. Через месяц у всех есть резюме, и они его

рассылают. Потихоньку их начинают нанимать. Место убыв-

ших в группе занимают студенты, приехавшие из других шта-

тов. Через три месяца, в последний учебный день, я прошелся

по списку: в группе остался всего один «оригинальный» сту-

дент первого набора. Остальные нашли работу и переве-

лись на вечер, включая всю ораву нуждающихся в рабочих

визах индийских девчонок – жен программистов с Н-1В.

Еще одна деталь: в те годы индийские женщины шли

учиться только после того, как родят двух детей и дети немно-

го подрастут. После этого выписывается бабушка из Индии,

и она сидит с детьми дома. Индийские девочки непремен-

но все щекастые, кругленькие, пухленькие. Если попадается

худенькая, то это просто нонсенс. Но стандарт красоты и здо-

ровья для индийской женщины скоро изменится: женщина

должна быть стройной и нежирной! Фитнесс-клубы наполня-

ются индусочками, сгоняющими лишний вес. Одновременно

меняется парадигма соотношения семьи и карьеры. Теперь

карьеру можно делать и с одним ребенком, и до того, как

появились дети.

Школа тестировщиков. Перед грозой

323

Индусы с двумя хорошими зарплатами селятся в

Саннивейле, Фостер-Сити, Маунтин-Вью. Кто зарабатывает

меньше, селятся на другом берегу Залива – это Фримонт,

Милпитас. Я смотрю на фотографию класса начальной

школы, где учится дочь наших друзей, живущих в Саннивейле.

В классе всего два белых ребенка, и оба из СССР. Осталь-

ные в основном из Индии.

Силиконовая долина начинает приобретать ярко

выраженные этнические оттенки. Купертино – там китай-

цы. Саннивейл – индусы. Редвуд-Сити – мексиканцы. Южный

Сан-Франциско – филиппинцы. Собственно, вытесняются

индусами в основном именно мексиканцы. А мексикан-

цы вытесняют афроамериканцев с их традиционных мест

на бензозаправках и в мелком бизнесе. На них также убор-

ка помещений, уход за зелеными насаждениями, строи-

тельство, – как неквалифицированная, так и исключительно

квалифицированная работа.

На рост арендной платы за жильё, вызванной прибы-

тием новых людей, мексиканцы отвечают уплотнением: они

селятся в б ольших количествах на той же жилплощади. Менед-

жеры постепенно замещают переуплотненных мексиканцев

новыми мигрантами из Индии и СССР. Здания приводят в поря-

док, а арендную плату увеличивают еще больше. Самая боль-

шая проблема с ростом цен на жилье – это школы. В точно

таком же комплексе, но на другой стороне улицы, точно такая

же квартира может сдаваться на 200-300 долларов в месяц

дороже, если дом относится к хорошей школе.

Массовый наплыв в Саннивейл инженеров из Индии

резко улучшает рейтинги тамошних школ: дети хорошо учат-

ся! Самые низкие рейтинги в тех школах, где учится много

мексиканцев. Не потому, что они бедные. Их дети не инте-

ресуются академическими подвигами, – нет такой традиции.

Еще одна деталь: где много новых эмигрантов, низкая

преступность. Саннивейл и Фримонт имеют самые низкие

показатели преступности в зоне Залива. Рост цен на недви-

жимость делает выгодным снос вонючих бараков и застройку

освободившейся площади современным жильем. Начинает-

ся если не выселение, то вытеснение бедных, но работающих

мексканцев из дорогих районов. Они вытесняются в недоро-

гие районы, которые до этого были заселены афроамери-

канцами. Там высокая преступность и жуткие школы. Теперь

тамошние школы становятся поприличнее, и преуступность

324

Школа тестировщиков. Перед грозой

снижается на порядок, – мексиканцы в этом смысле выгодно

отличаются от прежних жителей. Столица убийств США нача-

ла 90-х – город Ист-Пало-Альто – понемногу превращается

в относительно безобидное место. Там сносят все подряд и

строят дорогие таунхаузы по 800 000 долларов. Там же боль-

шие участки застраиваются офисными зданиями и торговы-

ми площадями.

Долина на глазах преображается. Стройка ведётся на

каждом свободном пятачке, подчас точечно.

Ярмарки вакансий

Долина купается в инвестиционном капитале. Это

хорошо видно на Job Fairs (ярмарке вакансий), которые прохо-

дят в большом выставочном центре Santa Clara Convention

Center примерно раз в полтора месяца. Я раза 3-4 участво-

вал как работодатель, в разное время. Без дела стоять не

приходится. За два рабочих дня ярмарку вакансий посещают

8-10 тысяч человек. Для посетителей участие бесплатное, но

нам это обходится в 3 000 доларов. За эти деньги тебе дают

10 линейных футов пространства за столом, покрытым синте-

тической скатертью.

В ярмарке участвуют обычно 450-500 компаний. Поло-

вина из них – стартапы с хорошими stock options. Я всех

студентов поощряю пару дней побродить по ярмарке, поуча-

ствовать. Это хорошая разговорная практика на такие важные

для поиска работы темы, как:

1. Расскажите о себе.

2. Какую работу Вы ищете?

3. Сколько денег хотите получать?

4. Почему вы меняете работу?

Еще это место, где можно просто попрактиковаться в

английском, позадавать вопросы о компании, о вакансии, об

условиях труда. В основном на ярмарке стоят люди из отдела

кадров. Но частенько и менеджеры подходят. Тут же обору-

довано с десяток кабинок для собеседований. Частенько

прямо там люди (и наши студенты тоже) получают предло-

жение о работе. Еще чаще по результататам ярмарки посе-

тители получают приглашения на собеседование: и по два, и

по три, и больше.

Почти каждая компания что-то раздаёт: ручки,

Школа тестировщиков. Перед грозой

325

блокнотики, коврики для мышки, кружки с логотипами компа-

ний – невероятное разнообразие сувениров. И раздаваемые

предметы далеко не самые дешевые из тех, что можно приоб-

рести на рынке. Мне приходится иногда что-то приобретать

для школы: магнитные календари на холодильник, простень-

кие шариковые ручки с американским флагом и телефо-

ном школы. У меня в ящике стола есть пара каталогов, так что

цены я знаю. На ярмарке тысячами раздаются ручки по полто-

ра-два доллара за штуку. Некоторые посетители увлекаются

именно этой частью программы и уходят домой с мешком

сувениров. Если не лениться и сделать пару ходок к автомо-

билю, то легко можно насобирать на тысячу долларов халяв-

ного добра.

Самое интересное в плане сувениров происходит до

того, как открываются двери для посетителей. Мы – стендисты

– приходим за 30-40 минут до открытия. Все компании выкла-

дывают на столы самые ценные сувениры, которых на всех

не хватит. Там вещи и по десятке, по тридцатке, и по полтин-

нику: сумки для лэптопов, флисовые и замшевые куртки, фут-

болки, дизайнерские кубки, подставки под фужеры и сами

фужеры, бутылки вина с этикетками компаний… Невероят-

ное количество солидных, дорогого вида офисных принад-

лежностей! К моменту запуска публики всё уже разобрано

представителями компаний. Тут же кадровики, представляю-

щие компании, строят свой нетворк, обмениваются визитны-

ми карточками.

После первого дня ярмарки – банкет для стендистов.

Но и во время работы ярмарки, все два дня, для стендистов

есть отгороженное пространство с едой и напитками. Ассор-

тимент просто роскошный! Мне, например, очень нравилась

клубника в шоколаде, на деревянной спице. Не обошлось

без чрезмерного употребления, увы. Одна из наших сотруд-

ниц, показывая пальцем на большой «самовар», спросила

меня по-русски: «Как думаешь, а в этом что?» Пояснительной

таблички рядом не было. Пожилая мексиканка, вытиравшая

стол салфеткой, ей по-домашнему ответила: «Хот чоколат».

Серьезной публики, то есть грамотных специалистов,

на ярмарке практически нет. При таком перегретом рынке

они туда просто не в состоянии дойти, – их на более ранней

стадии перехватывают друзья и знакомые. Многие компа-

нии платят своим сотрудникам бонус в 2, 3, 4 тысячи долла-

ров за привод нового сотрудника. Это намного дешевле, чем

326

Школа тестировщиков. Перед грозой

иметь дело с рекрутинговым агентством. Например, «Май-

крософт» раньше выпендривался и не платил. Типа, это вы

не компании, а друзьям делаете одолжение, когда их к нам

приводите. Но теперь даже они платят. Более того, в Силико-

новой долине они ввели 20%-ю надбавку к зарплате сотруд-

ников, по сравнению с Редмондом (там находится головной

офис компании). Без этого они не могли нанять достаточное

количество специалистов, – маловато получалось, не выдер-

живали конкуренции.

Невероятное количество людей, пришедших на ярмар-

ку, – это люди без разрешения на работу. Просто через одно-

го! Очень много таких, кто никогда не работал: выпускники

университетов, колледжей, ремеслух, бизнес-курсов. Очень

многие вообще по-английски не говорят. Помню, один под-

ходит, у него резюме в руке, текстом ко мне. Он тычет резю-

ме мне в лицо. Читать сложно, поскольку рука подрагивает, и

еще его подталкивают люди сзади.

— Вы какую работу ищете?

Он тычет левой рукой в резюме, которое держит в пра-

вой, сует мне его в лицо.

— Тестировщиком хотите работать?

Он тычет левой рукой в резюме, которое держит в пра-

вой, сует мне его в лицо.

— Разрешение на работу есть?

Он тычет левой рукой в резюме, которое держит в пра-

вой, сует мне его в лицо.

— Спасибо, что пришли к нашему столику.

Он тычет левой рукой в резюме, которое держит в пра-

вой, сует мне его в лицо.

Смотрю – маленькими группками по 3-5 человек

жмутся русские ребята, видно, что совсем недавно приеха-

ли. Между ними идет робкая дискуссия: «Давай вот к тому

подойдем». Молчание пополам с колебанием. «Нет, давай

лучше вот к той тетке в синем подойдем». Разговор продол-

жается несколько минут. Потом один несмело отрывается от

группы, подскакивает к тетке в синем, бросает резюме ей на

стол и одним прыжком отскакивает к своей группе, которая

стоит перепуганно, спина к спине, в круговой обороне.

Раздача резюме на ярмарке – это последнее дело.

Полный список участников есть на сайте организаторов, и

можно свое резюме по всем компаниям отправить, не выходя

из дома. Весь смысл участия именно в том, чтобы поговорить.

Школа тестировщиков. Перед грозой

327

Учитель с заглавной буквы

В девятом классе (тогда я только-только перешел в 57-ю

школу с математическим уклоном), в возрасте 15-16 лет, мне

посчастливилось непосредственно столкнуться с легендар-

ным человеком. Жаль, что в 15 лет нет жизненного опыта, чтобы

понять и оценить масштабы такой личности.

Создатель борьбы самбо Анатолий Аркадьевич

Харлампиев, собственной персоной, вел секцию самбо в

57-й школе. Здание школы старинное, постройки середины

ХIX века. Было там 2 спортзала, и один ему отдали под школу

самбо Ленинского района, – так называлась секция, которую

он вел у нас. То ли у него вообще не было отдельной квариры,

то ли была, но проблемная, точно сказать не могу. Но район-

ные власти пообещали, что если он будет вести эту секцию, то

через год получит квартиру в Ленинском районе. По тогдаш-

ней схеме районирования Москвы это был самый что ни на

есть центральный район.

Дело было в 1971-1972 годах. А в 1980 году, когда в

Москве прошли Олимпийские игры, самбо стало олимпий-

ским видом спорта. Но Анатолий Аркадьевич до Олимпиады

не дожил. Он умер в апреле 1979 года в возрасте 70 лет.

Харлампиев прожил невороятно насыщенную жизнь,

полную яркими событиями, какие-то эпизоды и выводы он нам

пытался сознательно передать. Я специально говорю о созна-

тельной передаче опыта, поскольку во время каждой трени-

ровки он клал нас на ковер и минут 15 проводил беседу на

самые разные темы, от воли к победе до культуры питания и

отношения к девочкам. Кроме того, не специально, но очень

сильно он влиял на нас просто своей харизмой, присутствием.

И сейчас, 40 лет спустя, я вижу его совершенно ясно. Слышу

его голос и пытаюсь его сдвинуть с места, лишить равновесия,

как положено, и не могу шелохнуть даже на миллиметр, будто

это не живой человек, а коренастый, вросший в землю корня-

ми могучий дуб. Гуру на мне демонстрировал приемы про-

тив противника, который выше тебя ростом. Вцепившись своей

75-килограммовой тушей в его видавшую виды куртку, я неод-

нократно пытался применить в отношении Мастера его же

науку, пусть в минимальном объеме. Он моих усилий, похо-

же, вообще не ощущал. Впечатление было именно таким.

Расскажу несколько эпизодов из тогдашнего общения

328

Школа тестировщиков. Перед грозой

с Анатолием Аркадьевичем. Они непосредственно связаны с

нашей историей эмиграции, как ни странно.

Вот он настраивает нас перед соревнованиями:

«После взвешивания, когда пары в каждой весовой категории

будут определены, частенько подходит к тебе будущий про-

тивник и разговоры заводит. Мол, как дела, как вообще то да

се? На все вопросы отвечаем спокойно и уверенно: «Ковер

покажет». Фраза эта работает на удивление убойно: собе-

седник сникает и уходит куда-то боком понурый, – проверено

неоднократно».

Мы по молодости здоровы ржать. Тем более, что тренер

у нас очень прикольный. Однажды Харлампиеву не понрави-

лось, что ребята развеселились от каких-то его слов. «Высмеять

можно и мать родную, — сказал он строго. — А зачем?»

Гуру учил нас культуре питания. Как–то раз он сильно

ругался, что люди дрянь всякую едят, что неразборчивы в пище.

«Пирожки, — говорит, — у метро покупают «с гавниром». Потом

на ливерную колбасу перешел: это вообще отрава сплошная,

есть ее нельзя. Кто-то из лежащих на ковре заметил с аппети-

том: «А ливерная колбаса вку-у-усная». Харлампиев на него

глянул строго, очки поправил и сказал: «Собака человеческое

дерьмо ест и облизывается. Ну и что теперь?»

Во время войны Анатолий Аркадьевич готовил фрон-

товых разведчиков. Взятие «языка» было у него одной из часто

обсуждаемых тем. Какие-то приемы он с нами отрабатывал

– на случай нападения человека с ножом, с пистолетом, с

примкнутым штыком. Кто-то его спросил, зачем нам в мирное

время такая наука. И вот что ответил Учитель: «Лучше ты сейчас

вот тут на ковре в штаны наделай, чем когда на тебя фриц со

штыком пойдет».

Официальному признанию самбо в СССР, в 1938

году, предшествовала большая работа по пропаганде этого

вида борьбы. В частности, однажды Харлампиев делал пре-

зентацию перед высшим руководством РККА. Ему под это

дело выдали новую куртку, оказавшуюся слишком жесткой.

Выполняя сальто назад, ему не удалось выпрямить руку, и

Анатолий Аркадьевич ее сломал. Но виду не подал. Здоровой

рукой он засунул сломанную сзади за пояс и продолжал

схватку одной рукой, будто так и было задумано по сценарию.

Рассказывая нам об этом эпизоде, он дал такой коммента-

рий: «Никогда не побеждает тот, кому для победы нужно удач-

ное стечение всех обстоятельств. Такого совпадения в жизни

Школа тестировщиков. Перед грозой

329

не бывает. Побеждает тот, кто может выстоять в любых, самых

неблагоприятных обстоятельствах. На них и нужно рассчиты-

вать, к ним нужно быть готовым, чтобы побеждать».

Сразу после нашей группы для начинающих в том же

зале проходили занятия для группы опытных ребят, имевших

первый разряд или около того. Как-то мы с моим однокласс-

ником Саней Малокяном ушли домой, но с полдороги вер-

нулись в спортзал, так как что-то там забыли. У другой группы

уже шло занятие. Харлампиев что-то рассказывал, как я сей-

час думаю, речь шла о том, как передавать противнику мысли

и образы. Анатолий Аркадьевич, увидев нас с Саней, обрадо-

вался и сказал, что мы ему нужны на пять минут, поучаствовать

в демонстрации. Нас отправили за дверь. Они там о чем-то

договорились, потом Харлампиев меня позвал, поставил у

края ковра и дал задание: «Глаза закрой. Все мысли из головы

выгони, чтобы ни о чем не думать. Что увидишь, назови вслух».

Я закрыл глаза, выгнал мысли из головы. Перед глаза-

ми всплыл образ швейной иглы. Здоровенная была игла, чет-

кая такая, почти светящаяся на темном фоне. Больше ничего

перед глазами не возникало. «Игла», — сказал я. Ребята из

старшей группы выразили одобрение скорее приглушенным

мычанием и гудением, нежели словами.

Отправили меня обратно за дверь и повторили тот же

опыт с Саньком. Он тоже с первого раза назвал правильный

предмет. Харлампиев поблагодарил нас за участие, сказав,

что двое, и оба с первого раза, – случай редкий.

В моей работе со студентами возникают постоянные

дежавю. Такое ощущение, что сейчас выйдет из-за спины

Анатолий Аркадьевич, строго посмотрит, очки поправит. «Уже

лучше, — скажет. — Но надо еще работать, сыровато пока».

О рекрутерах

В начале 90-х я по газетам составил полный список

рекрутинговых агентств, работающих на ай-ти рынке Силико-

новой долины. Было в нем около 80 названий. Из них с деся-

ток – это крупные активные агентства, еще 25-30 – не крупные,

но активно функционирующие, а остальные только давали

объявления, но через них никто никогда не получил работу.

Давайте посмотрим, какие операции характерны для

этого бизнеса.

330

Школа тестировщиков. Перед грозой

1. Контракты с пропусканием зарплаты через

себя. Например, стартапу на 3-4 месяца нужно нанять пяток

тестировщиков, чтобы полирнуть программный продукт перед

выходом на рынок. Своего отдела кадров, который в состоя-

нии искать людей, у компании нет. Она обращается в рекру-

тинговое агентство. Те находят людей, присылают их резюме,

назначают собеседование кандидатам и берут их к себе на

работу. Компания-клиент платит агентству, например, 30 дол-

ларов в час, а агентство платит временному тестировщику 20

долларов в час, разницу забирает себе.

Большинство из немногих агентств, работавших в нача-

ле 90-х, брали себе фиксированный процент от зарплаты

сотрудника. Они не пытались его обобрать, сбить цену. Нао-

борот, они торговались с компанией-клиентом, чтобы работ-

нику дали больше денег, тогда и им достанется больше.

2. Поиск кандидата на постоянную должность. Агент-

ство берет деньги с компании-клиента за то, что тратит своё

время и ресурсы, чтобы найти специалиста под специфика-

цию компании. Деньги берутся в форме процента от годовой

зарплаты нанятого человека. Чем выше должность, чем труд-

нее такого специалиста найти, тем выше процент. Если за

средней руки инженера в 90-е брали по 25-35%, то за менед-

жера легко могли взять 50% и больше.

3. Контракт с переходом на постоянную должность.

Это комбинированный формат. Сотрудника сперва берут

на контракт, но если он понравится и его захотят перевести

в штат, то агентство получит свои деньги за проводку зарпла-

ты и (обычно это тоже оговаривается) процент при переводе

сотрудника в штат. Например, если переход в штат прои-

зошел в течение года, то за каждый месяц на контракте из

заработанной агентством суммы вычитается определенный

процент. А если человека перевели после полного года (6

месяцев тоже очень типичный срок), то уже никаких денег за

это рекрутер не получит. Всё это оговаривается в контракте

компании с рекрутинговым агентством.

Бум в рекрутинговом бизнесе начался ещё до интер-

нет-бума. Правительство хочет получать налоги одновремен-

но с тем, как работник получает свою зарплату. Один чек

– работнику, другой тут же – в казну. По этой схеме уплачива-

ются налоги при найме с выдачей налоговой формы W2. Ты

получаешь свой чек за вычетом налогов. Есть и другая модель,

которой очень многие компании пользовались тогда для

Школа тестировщиков. Перед грозой

331

найма инженеров, – с налоговой формой 1099. Если ты по

этой системе работаешь, то считаешься self-employed, или

еще есть название – independent contractor. И в этом каче-

стве ты будешь платить налоги самостоятельно раз в квартал,

никто их автоматически не вычтет.

Была рецессия, дядя Сэм страдал от нехватки денег

в бюджете, и его творческая мысль обратилась к упоря-

дочиванию форм найма в том направлении, чтобы день-

ги получать вперед. Кому интересно больше на эту тему

узнать, есть статья в Википедии (http://en.wikipedia.org/wiki/

Independent_contractor).

Законотворчество привело к тому, что найм инженера

по 1099 стал проблематичным. Резко возникла потребность

пропускать временную рабсилу через кого-то. И тут возника-

ет большая и жирная возможность нагреть руки.

Вот представьте, что я начальник и мне нужно за год

два десятка консультантов пропустить. По 6 месяцев каждый

– то есть по тысяче часов, итого получается 20 тысяч часов.

По десятке сверху за час мы имеем 200 тысяч долларов. Кто

мне нужен для этого? Смешно сказать, да кто угодно, я пол-

ностью контролирую весь бизнес. Моя жена может зареги-

стрировать рекрутинговую компанию, дочь, приятель... И тут

количество рекрутерских контор стало расти просто косми-

ческими темпами.

Это один канал. Второй – возможность для бизнеса.

Далеко не все менеджеры – взяточники, но их услуга вос-

требована. Пошел поток предпринимателей в этом направ-

лении. Перевод на уровень менеджера по разработке или

тестированию решений о том, через какое рекрутинговое

агентство пропустить найм новых работников, создал неве-

роятные возможности для злоупотреблений. Но чем круп-

нее компания, тем лучше начальство понимает, что к чему.

И тем ýже круг людей, имеющих доступ к такой калорийной

кормушке.

Большие компании ведут бизнес с рекрутерами

иначе. У них есть постоянные вендоры, хорошо разбираю-

щиеся в том, что и как они делают. Например, если менед-

жер из «Майкрософт» хочет кого-то нанять, то он не может

с легкостью пропустить найм с откатом через дружка, пото-

му что ему сказано, через какого вендора он должен вести

найм. Сам вендор не может устанавливать вилку между

получаемыми от клиента деньгами и тем, сколько он платит

332

Школа тестировщиков. Перед грозой

нанятому консультанту. Вендору дают вилку, причем неболь-

шую совсем. Он свои деньги зарабатывает не выгодным

перераспределением денег, а объёмом.

Вендора контролируют очень плотно, и он не хочет

нарушать правила игры, он дорожит возможностью делать

бизнес с такой большой организацией. Случись что, заме-

нить вендора не проблема. На его место желающих более

чем достаточно. Другое дело, что вендору частенько прихо-

дится перенанимать временных сотрудников у небольших

рекрутинговых и консалтинговых контор, которые могут себе

позволить много вольностей. Хотя вендору положено «партне-

ров» контролировать, а не просто так.

Плавильный котёл

США известны как «плавильный котёл народов». Амери-

канцы в третьем, пятом, десятом поколении могут в разговоре

в любой момент начать загибать пальцы, преречисляя, какие

крови текут в их жилах: ирландская, польская, немецкая, ита-

льянская, шотландская, еврейская, мексиканская...

Вся культура страны, весь уклад жизни построены на

том, что у людей есть мощный стимул влиться в общий котёл

и в нем стать частью национальной ухи. Если не у эмигран-

тов в первом поколении, то у их детей достойной альтернативы

практически нет.

С другой стороны, американское общество очень

терпимо к культурным и религиозным различиям и привязан-

ностям, с большим сочувствием и пониманием относится

к тому, что какие-то люди, какая-то часть народа или

религиозной группы хотят сохранить свою самобытность, язык,

культуру, традицию.

Современные американские гетто – районы компакт-

ного проживания русских, итальянцев, поляков, мексиканцев,

афроамериканцев, вьетнамцев, арабов, хасидов, филиппин-

цев, индусов, – это не насильственная изоляция людей по како-

му бы ни было признаку. Это их сознательный выбор. Им так

удобнее. Особенно поначалу, особенно когда английский на

нуле, то врачи, страхование, банки, магазины, ремонт автомо-

биля – всё доступно на родном языке.

Во всякой перемещающейся в США этнической груп-

пе есть люди, которые стремятся к сохранению привычного

Школа тестировщиков. Перед грозой

333

уклада жизни, и есть люди, стремящиеся влиться в плавиль-

ный котел, вырваться из неизбежных ограничений маленькой

группы. Это две органичные части общего эмигрантского про-

цесса. Какие-то группы движутся в сторону котла быстрее, ка-

кие-то (мусульмане, например) медленнее. Но через одно,

два, три поколения о национальной идентичности дедушек и

бабушек говорят с улыбкой, немножко с гордостью, но это все

на втором и третьем, если не десятом, плане.

Интересно в этом плане посмотреть на чайна-тауны в

разных городах. В Сан-Франциско это крохотный пятачок, ори-

ентированный на туристов, а не на местных китайцев. Мест-

ные им для выживания не важны. А вот, например, в канадском

Ванкувере, особенно в Ричмонде (это пригород Ванкувера), в

чайна-тауне на некитайцев вообще никто внимания не обра-

щает. Не для них все это. Там все существует для удовлетворе-

ния потребностей местного китайского населения. Но Канада,

надо сказать, и не пытается быть плавильным котлом, хотя уйти

от этого совсем тоже не может: жизнь берет свое.

Даёшь интернационализм!

В СССР нам вдалбливали, что коммунизм – самая

интернациональная философия. А мы, советские люди, явля-

ем собой образец интернационализма в действии. Нам не

важно, из какой ты страны, на каком языке говоришь. Главное,

можем ли мы на тебя рассчитывать в нашей борьбе за свет-

лое будущее всего человечества?

В США ты начинаешь вдруг понимать, что есть интер-

национализм не на уровне зомбирующей население офи-

циальной пропаганды, а как явление обычной повседневной

жизни. Человек сам решает, в какой Америке он живет. В

какой решит жить, в такой ему и рады. Хочешь быть американ-

цем – тебе рады, тебя принимают в этом качестве, независи-

мо от языка и расовой принадлежности.

Перефразируя Козьму Пруткова, можно сказать:

«Хочешь быть американцем – будь им».

Поначалу, когда мы только приехали в США, мне,

например, было страшновато: какие-то необычные люди

вокруг, непонятные. От непонятного надо держаться подаль-

ше, так учат законы выживания. Прошло несколько лет, пока

до меня дошло, насколько это здорово, что мы все разные!

334

Школа тестировщиков. Перед грозой

Какое это богатство! И это не далось стране легко, она про-

шла через много этапов преодоления ксенофобии.

В страну несколько веков не пускали католиков: от них

бежали в Америку создавшие её протестанты и лютеране.

Когда в начале ХХ века за два десятилетия страна наводнилась

многомиллионным католическим (поляки, итальянцы, ирланд-

цы) и еврейским элементом, эмиграция на четверть века

была приостановлена. Нужно было всё пережить, переварить

и осмыслить.

Еще и ста лет не прошло, как женщины в США получили

право голоса. Всего чуть больше 30 лет назад суд в последний

раз дал срок молодожену за межрасовый брак. Американ-

цы моего возраста помнят скамейки «для белых» и раздель-

ное обучение «цветных» и «белых» в школах. А 60 лет назад, во

время Второй мировой войны, были интернированы и свезены

в лагеря граждане США японского происхождения.

Американцы как нация выстрадали свой интернацио-

нализм, свою толерантность, свою терпимость. Эти понятия не

просто декларированы в каких-то карикатурных конституциях,

сочиненных циничными коррумпированными чиновниками

таких же карикатурных демократий с «человеческим лицом»,

неотличимым от ягодиц.

Неприехавшие...

Как-то в русскоязычной газете я прочел горькое письмо

женщины, которая пару лет назад эмигрировала в США и

проживала в Лос-Анджелесе, но её жизнь на новом месте не

заладилась. Причину этого женщина видела в том, что вокруг

плохие люди. Это часто бывает у тех, кто ничего не может

сделать сам. Она, в частности, жаловалась на бывших сооте-

чественников. Они сами устроены, а новичкам помогать не

хотят. Вот конкретно ей – точно не хотят!

Письмо было большое, с перечислением конкретных

проблем американского общества, в котором этой женщине

и жить-то толком не довелось. Эдакий стандартный набор

неудачника, который телом переместился в США, а мозгами

остался дома, и теперь судит всех и вся с позиций человека

извне. И была в этом письме фраза, которая вошла в мой

словарь эмигрантской лексики: кто-то из знакомых сказал ей,

что она еще «не приехала в Америку». Фраза эта изумительно

Школа тестировщиков. Перед грозой

335

точно передает характер происходящего. Это именно то,

из-за чего многие новички жалуются, что эмигранты со стажем

от них шарахаются, не хотят дружить и иметь дело в более

широком плане.

Задолго до приезда в США у многих людей склады-

вается субъективное ощущение, что они тут уже всё знают и

понимают, что они могут с ходу начать бизнес, дом купить,

других учить, как в Америке жизнь устроена. С другой стороны,

многие люди спустя пять и даже десять лет после эмиграции

чувствуют себя абсолютно потерянными, неспособными на

самостоятельные действия, неинтегрированными в общество

и американскую жизнь, «неприехавшими» в Америку.

Чтобы «приехать в Америку» в этом смысле, нужно

время. Не в том плане, когда ты себя комфортно почувству-

ешь, а в том, когда другие от твоих перлов перестанут шара-

хаться. Не думайте, что это удел только тех, что приехали без

языка или без профессии. У нас у всех есть латентный период

скрытого отсутствия головы там, куда тело уже благополучно

добралось.

Труднее всего приехать в такую Америку, куда билетов

не продают и куда самолеты не летают.

18-40-60

Я люблю всякие правила, которые формулируют

жизненные принципы в такой форме, в которой их удобно

запоминать и пересказывать другим.

В частности, доктор Дэниэл Амен в книге «Change Your

Brain Change Your Life» формулирует «Правило 18-40-60»:

— Когда тебе 18, ты хочешь знать, что о тебе думают

другие люди.

— В 40 ты плевать хотел на то, что они о тебе думают.

— В 60 ты понимаешь, что никто из них никогда о тебе и

не думал.

Не позволяйте тому, что кто-то скажет или подумает,

влиять на вашу жизнь. Делайте то, что надо делать, без оглядки

на других.

У некоторых новичков (и не только новичков) уходит

много времени и сил на то, чтобы кому-то что-то доказать. У

многих в жизни вообще нет времени ни на что, в том числе

на дела семейные, настолько они вовлечены в онлайновые и

336

Школа тестировщиков. Перед грозой

реальные баталии. На этот случай есть замечательная фраза:

«Проблема спора с идиотом в том, что вскоре идиотов уже

двое: ты сам и тот, с кем ты споришь».

Шутим-с

— Маня, закрой окно! Дует.

— Do it yourself.

Встречает первый секретарь третьего:

— Хочешь быть вторым?

— Хочу.

— Тогда давай рубль и ищи третьего.

Ротмистр (входит в залу): «Поручик, это вы сейчас так

прекрасно играли Шопена?»

Поручик: «Да Бог с вами, ротмистр. Это я так, фигачу по клави-

шам, что на ум взбредет».

Нью-Йорк. Мужик, живущий на 50-м этаже небоскреба,

выпал с балкона и летит вниз. На 10-м этаже вышел покурить

на балкон его приятель и видит, что мужик лети сверху вниз.

— Эй, Джимми, how are you doing?

— So far so good!!!

На советской таможне шмонают еврея, уезжающего в

Израиль. Открывает таможенник чемодан, а он битком набит

наборами плакатов с портретами членов Политбюро.

Школа тестировщиков. Перед грозой

337

— Это тебе, Мойше, зачем?

— Имею, товарищ начальник, коммерческую идею.

— Какую еще идею?

— Хотел бы на новом месте открыть тир!

А рынок недвижимости

переживает бум

В 1996 году, когда цены на недвижимость в Силиконовой

долине поползли вверх, у многих людей помимо естествен-

ного желания обзавестись собственным жильем (в США 70%

населения владеют своим жильем) возник интерес к инвести-

рованию в недвижимость.

Это очень привлекательный вид вложения денег.

Маленькой суммой – даунпейментом в 10-20% – ты контроли-

руешь большую сумму и владеешь приростом стоимости на

всю сумму. Не только на свою долю, но и на ту часть стоимо-

сти, которую одолжил в банке.

Даже если ты ничего не перепродаешь и сам там не

живешь, а просто сдаешь квартирантам, то они выплачивают

твой моргидж, и в какой-то момент ты владеешь всем домом

или квартирой, при том, что внес только небольшую часть стои-

мости. И инфляция (а она всегда присутствует на уровне 2-3-4

%) тебе только на руку, – это не деньги на счёте в банке, кото-

рые от инфляции только обесцениваются.

Итак, помимо людей, которые хотят купить жильё для

себя, на рынке недвижимости есть еще инвесторы. В неко-

торых регионах (в Аризоне, например) инвесторы владеют

третью всех домов. Силиконовая долина в этом смысле не

каждому по карману, тут с маленькой суммы не начнешь.

Но есть люди с деньгами. Еще один канал накачки деньга-

ми местного рынка недвижимости – эмиграция состоятель-

ной публики из Гонконга и Тайваня. Чуть позже к ним добавятся

денежные потоки из Индии. Короче, есть кому недвижимость

продать и желающие купить не переводятся. А тут еще начи-

нает бумировать рынок (программисты со своими акциями

навалились), это ведет к ажиотажному спросу и натурально-

му дурдому.

Типичная зарисовочка тех лет: выставляют на продажу

дом, его первоначальная цена тысяч на сто ниже его разумной

стоимости. А покупателей много. На каждый дом – по десятку,

338

Школа тестировщиков. Перед грозой

по два и больше. Не успевают ценник переписать, как он тут же

со свистом перебивается предложениями на десятки, даже

сотни тысяч дороже. И начинают люди давать намного боль-

ше, лишь бы что-то взять. Я помню один домик, который ушел

на миллион дороже asking price. Просили за него два с поло-

виной миллиона (занижали), а ушел он за три с половиной. В

те годы стало нормой выставлять заниженную цену, чтобы сбить

людей с толку и сгенерировать завышенные предложения. А

много их и не надо, одного нормального вполне хватит.

Очень популярна была такая схема (объясняю прибли-

зительно саму идею на примере): покупает человек дом

за $500.000. При покупке он дает даунпеймент 10%, то есть

$50.000. За год дом вырастает в цене на 10%. Значит, его

equity (часть стоимости, принадлежащая владельцу, а не

банку) за год удвоилась и составляет уже $100.000. Он берет

в банке equity loan (заём под залог дома) на $50.000 – скром-

ный, не все сто вынул, на всякий случай. Эти $50.000 он отдает

в качестве даунпеймента за другой дом, который тоже стоит

$500.000. Теперь у него два дома: первый, за $550.000, кото-

рый вырос в цене, и другой за $500.000, только что купленный. У

нашего героя большой моргидж: полмиллиона за первый дом

и четыреста пятьдесят тысяч за второй. Второй дом он сдает, но

этих денег не хватает, чтобы оплачивать моргидж, приходится

добавлять свои. Но это не страшно. Он работает, жена рабо-

тает, оба прилично зарабатывают.

Проходит еще год. Рыночная цена на недвижимость

выросла уже на 20%. Соответственно, на общую стоимость

двух домов ($1.050.000) набежало сверху еще $210.000.

Радости инвестора нет предела. Он уже видит себя, уходя-

щего на пенсию через пару лет, с несколькими миллионами

в кармане. Ему кажется, что недвижимость будет дорожать

всегда. $200.000 вынимаются еще раз в форме equity loan

и (для диверсификации) покупаются десять домов в районе

Сакраменто, по $200.000 каждый, по 10% даунпеймента на

каждый дом.

Общая стоимость контролируемой недвижимости на

данный момент составляет:


— $2.000.000 в Сакраменто

— около $1.000.000 в Долине

_____________________________

Итого: примерно $3.000.000

Школа тестировщиков. Перед грозой

339

Из них инвестору принадлежит 200 тысяч в Сакраменто

и 50 тысяч в Долине. Остальное – долги. Зарплаты с трудом

уже, но ещё хватает на уплату моргиджа банку. Можно было

бы часть подорожавшей недвижимости продать и снизить

долг, но тогда теряется темп роста контролируемого инвесто-

ром богатства.

В следующем году тоже все путем (это последний

год роста). Недвижимость дорожает ещё на 30% (поперло!).

Общий рост стоимости нашего investment portfolio теперь

составляет миллион долларов. Этот миллион вынимается

и вкладывается в качестве 20% даунпеймента в пять домов

стоимостью по миллиону долларов в Лос-Альтос, Пало-

Альто, Саратоге, Лос-Гатос и Менло-Парк. Географическая

диверсификация.

Но и долги банкам достигают очень приличной суммы.

— $4.000.000 за пять новых дорогих домов

— $3.000.000 прежних долгов.

______________________________

Итого: $7.000.000

Но тут происходит несколько интересных событий.

Обваливаются акции ай-ти компаний. Люди теряют работу и

уезжают из Долины. Цены на арендуемое жильё снижаются

на 30%, то есть доход от сдачи недвижимости падает, и содер-

жать её становится дороже. Начинается массовый сброс

недвижимости инвесторами и потерявшими работу програм-

мистами. Особоенно падают в цене дорогие дома, и послед-

ние пять домов теперь стоят вместе не $5.000.000, а не больше

четырех. Но это если упереться и ждать. А если нужно реально

быстро продать, то три миллиона будет реально.

Наш инвестор-программист теряет работу. Его компа-

ния закрылась, и ему больше нечем платить банку разни-

цу между моргиджем и собираемой с жильцов арендной

платой. Акции его интернет-стартапа, которые он надеял-

ся продать в случае экстренных обстоятельств, тоже сильно

упали в цене и теперь стоят не два миллиона, а пятьдесят тысяч.

Хорошо ещё – не полный ноль.

Казалось бы, наш инвестор отдаст все, что у него было,

за долги банку и ещё остается должен пару миллионов до

340

Школа тестировщиков. Перед грозой

конца своих дней. Сегодня именно так и случилось бы. Но в

те годы процедура банкротства позволяла все отдать, объявить

себя банкротом и уже не быть никому ничего должным.

Подобное случилось на наших глазах с очень многими

людьми в период с 1996 по 2000 год. Конечно, я показал ситу-

ацию, немного более экстремальную, чем она была в реаль-

ности у большинства пострадавших. Я использовал гротеск,

чтобы более выпукло показать, как все происходило.

Силиконовая долина меняется

на глазах

Представьте себе, что в год выдается почти 200 тысяч

рабочих виз, и половина этих людей приезжает в Долину. Но

они не одни – у них зачастую есть жены, дети. Они бабушку на

годик выписывают. А долина у нас хоть и Силиконовая, но не

резиновая.

Кроме иностранцев, еще идёт приток выпускников

колледжей со всей страны. Да и тех, кто уже здесь работал

и хочет получить свою долю в интернет-пироге, тоже со счетов

сбрасывать не будем. А если такая ситуация раскручивается

не один год, а три-четыре года подряд?

На хайвеях появляются приличные пробки, которых не

было еще совсем недавно. Как гром с ясного неба: с мая 2000

года полностью исчезают арендные квартиры. Остаются толь-

ко меблированные, или очень шикарные, за двойную-тройную

цену. А нормальных, недорогих, нет. Проходит месяца три-че-

тыре, и арендные квартиры снова появляются на рынке, только

теперь те, что стоили $1,250 долларов в месяц, стоят $2,000. Но

хоть появились. А то вообще – ноль!

В тот момент у меня родилась теория манхэттенизации

Долины. Люди селятся в часе езды на скоростных электричках.

Монорельсовые дороги связывают деловые центры с удален-

ными жилыми поселками городского типа. Лепота!

Из школы в университет

В Маунтин-Вью мы переехали из Сан-Франциско летом

1992-го, к самому началу учебного года, и наша дочь пошла в

девятый (всего их двенадцать) класс в Лос-Альтос хай-скул.

Школа тестировщиков. Перед грозой

341

Школа – учреждение классовое, в известном смысле.

Люди селятся рядом, когда у них доходы примерно одного

уровня. Лос-Альтос – место зажиточное, дома дорогие, публи-

ка состоятельная. Но к этой же хай-скул относится и часть

Маунтин-Вью, где мы поселились. То есть имеется приток наро-

ду попроще. Еще в рамках какой-то программы автобусами

привозят чернокожих подростков из Ист-Пало-Альто. Они, по

большей части, берут спортивные занятия. Никаких проблем с

ними нет. Нормальные ребята.

В школе несколько тысяч учащихся, на каждый следую-

щий урок они идут в другой класс. Это дает гибкость в учебной

программе, индивидуализацию учебного плана и позволяет

познакомиться с большим количеством детей. Конечно, вжи-

ваться в новый коллектив в девятом классе не так просто, как в

возрасте шести или семи лет. Это уже подростки. Мало того,

почти все они знакомы по начальной и средней школам. А тут

появляется совсем новый человек. Но ничего драматического в

этом нет. Тем более, что наша девочка – шахматистка, и у нее

сразу появляются друзья, целая команда из очень интеллигент-

ных и хороших ребят.

В хай-скул можно учиться просто, чтобы ее закончить. А

можно учиться так, чтобы потом попасть в университет. Но если

ты хочешь попасть в приличный университет, требуется прило-

жить усилия и всё спланировать ещё в школе. Для этого учащих-

ся инструктируют специалисты, работающие в штате школы.

Есть предметы, которые брать необходимо. Есть направления

с большим количеством предметов, и можно выбирать из этих

предметов. Например, в девятом классе наша дочь по линии

физкультуры берет уроки джаз-дэнс. Этот предмет ей очень

нравится. Она и дома взлетает и приземляется, взмахивая

ногами с большой амплитудой и хорошей растяжкой.

В школе дети издают свою газету. Это не стенгазета на

ватмане, а настоящая, типографским образом набранная

газета. Работать в газете дочери тоже очень нравится. Еще она

берет уроки испанского, два года без перерыва. Все предме-

ты берутся от души и изучаются с удовольствием.

Есть предметы, перезачитываемые в колледже, так

называемые Advanced Placement. К моменту поступления в

университет у нашей девочки таких предметов набирается на

два курса. То есть при желании она может получить степень

бакалавра за два года. Это экономит, наверное, деньги. Но

поскольку она в итоге поступит в Беркли, то захочет проучиться

342

Школа тестировщиков. Перед грозой

там все 4 года, полноценно.

Не могу сказать, что в школе у нее много друзей, но они

очень хорошие. Всего пару человек из бывших соотечественни-

ков, в основном все местные.

Мы какое-то время боялись, что дочь перестанет раз-

говаривать по-русски. Заметили еще в Сан-Франциско, что

с русскими подружками они переходят на английский, когда

речь заходит о школьных делах. Им просто не хватало русских

слов в словарном запасе. Как-то я уговорил дочь почитать

Чехова. Она начала по-русски, но потом перешла на англий-

ский. Плакала даже в конце: зачем он такие грустные вещи

писал? «Швейка» ей купил, но безуспешно. Пришлось мне

читать ей вслух, с комментариями. Но это, конечно, не девчачья

книга. Став постарше, дочь как-то переосмыслила ценность

общения с соотечественниками, особенно когда стала сту-

денткой Беркли. Там очень большая и очень развитая русская

тусовка. В Беркли также имелась исключительно сильная

команда КВН (в США проводятся национальные чемпионаты

КВН), где было много ее друзей. В итоге с русским языком у

нас все устаканилось годам к 19-20, хотя был риск, конечно,

потерять язык по дороге.

Учиться надо в хорошем университете. Чем лучше, тем

правильнее. У нас поблизости два высококлассных универ-

ситета: Стэнфорд и Беркли. Стэнфорд набирает на степень

бакалавра микроскопическое количество студентов. Зато

там большой набор на степень мастера и доктора. Беркли

– гигант, в нем учится 25 тысяч студентов. Попасть туда тоже

не просто, но легче, чем в Стэнфорд. Беркли еще и государ-

ственный университет. Плата за обучение в нем в те годы была

почти символической: тысячи 4 в семестр, если не ошибаюсь.

Стэнфорд – частный университет, учёба в нем стоила тогда

тысяч 35 в год. Мы были и финансово, и морально готовы пла-

тить такую сумму за образование, но так сложилось, что наша

дочь училась в Беркли.

Для поступления в университет абитуриент рассылает

документы в несколько учебных заведений с разными уровня-

ми требований – своего рода проходным баллом. Требо-

вания эти известны заранее. Соответственно с высокой

степенью вероятности можно заранее спрогнозировать, куда

возьмут и куда не возьмут абитуриента. Но есть некоторая

вилка, есть вторичные обстоятельства, которые могут

сыграть какую-то роль. Поэтому мы рассылались и в

Школа тестировщиков. Перед грозой

343

Стэнфорд (маловероятно), и в Беркли (должны

попасть, но кто знает?), и в Санта-Круз (возьмут наверняка).

Университеты смотрят не только на академические

успехи на тестировании (и не только), но и на «общественное

лицо» абитуриента. Особенно этим известны те универси-

теты, которые готовят будущих «прорабов капиталистической

перестройки». Было три дня в году, когда школьники всей стра-

ны писали SAT-тест (дословно Академический Оценочный

Тест, стандартизованный тест для приема в высшие учебные

заведения в США).

Просто для иллюстрации того, что такое Лос-Альтос

хай-скул: в тот день, когда SAT-тест писала наша дочь, 15 чело-

век по стране набрали абсолютный максимум баллов. Двое

из них учились в одном классе с нашей дочерью, один из них

был её хорошим другом и членом шахматной команды.

Дочери набраных на тесте баллов хватило для посту-

пления в Беркли. Уж почему так карта легла, я не знаю, но

поступила она в 1996 году на журналистику. А потом, через

некоторое время, поменяла специальность на историю.

Первый студенческий год в Беркли

Первый год студенты в Беркли должны жить в общежитии.

Это стоит денег. В стоимость также включено питание в уни-

верситетской столовой. Мы все втроем пошли на экскурсию

по кампусу, и в столовую тоже заглянули. Ассортимент об-

ширный, и блюда очень даже аппетитные. Удобно, вкусно...

Мы остались довольны. Но уже через пару месяцев выяс-

нилось, что студенты всё равно питаются в основном в других

местах, – в городе. Да, вкусно, да, качественно, да, разноо-

бразно… Тем не менее столовская еда приедается довольно

быстро.Общежитие вполне приличное: многоэтажное совре-

менное здание с коридорной системой. Комнаты маленькие,

на двух человек. Вмещаются туда две кровати, два столика, два

стула, в общем-то и всё. Имеются ещё встроенные шкафы

для одежды. Туалеты и душевые на этаже. Причем душевые не

делятся на мужские и женские. Изоляция на уровне кабинки.

Соседок по комнате у дочери в первый год было двое.

Первый семестр с ней жила одна славная девочка, потом её

344

Школа тестировщиков. Перед грозой

сменила другая. Вторая девушка была немного странная. Она

приходила с улицы в пальто и ложилась в нем на кровать. До

двух-трех часов ночи она разговаривала по телефону с ухаже-

ром. Музыку она ставила с шумом дождя. То есть это была

не музыка, а просто запись шума дождя. Было бы натяжкой

сказать, что дочери нравилось жить в общежитии. Мы ждали

перевода на второй курс, когда можно будет снять ей жилье.

Но снять оказалось намного сложнее, чем мы могли

себе представить. Снимать было просто нечего! А то, что

имелось, – туда не то что зайти, просто рядом проходить

было страшно: запущенное, крохотное, будто это не жильё

для взрослых людей, а кукольный домик самодельный, в

грубой картонной коробке из-под обуви. Это то, что имелось

на расстоянии пешего хода от кампуса. А у студента такое

расписание, что между занятиями может быть «форточка» на

пару часов и жить далеко от кампуса очень неудобно. Тем

более что у дочери машины нет. А если бы была, то появилась

бы проблема, где её парковать.

Промучившись в поисках арендной квартиры и придя

в состояние полной безнадеги, мы поняли, что надо поку-

пать квартиру на три года, что остались до окончания учебы.

Конечно, при её продаже нам придется заплатить комиссион-

ные агенту, и, вероятее всего, мы останемся в убытке, но хотя

бы ребенок будет жить три года в человеческих условиях.

Если вы думаете, что в Беркли вблизи кампуса полно

жилья на продажу, то хочу вас разочаровать: там его крайне

мало. Практически вовсе не на что смотреть. Нам просто

сильно повезло: попалась квартирка с одной спальней,

просторная, 720 кв. футов, в очень симпатичном доме, пять

минут пешком до кампуса. В доме всего 12 квартир, и он

находится на северной – холмистой, более живописной и

более востребованной – стороне от кампуса. В доме есть

подземная парковка, что крайне важно в условиях катастро-

фической нехватки парковочных мест для автомобилей в

этих краях. Цена нас шокировала: 130 тысяч за одну спальню,

мамма мия! За нашу квариру в Маунтин-Вью, с двумя спальня-

ми и площадью 1200 кв. футов, мы заплатили столько же всего

несколько лет назад. Но выбора не было. Мысленно простив-

шись с даунпейментом, мы купили эту квартиру, которая нам

в общем очень нравилась. И дом нравился. И то, что от нас до

ребенка в случае чего можно за час доехать, тоже большой

плюс.

Школа тестировщиков. Перед грозой

345

Время взрослеть

В США у детей есть такая манера: уезжать подальше

от дома для того, чтобы реально почувствовать себя самостоя-

тельными. В Беркли, кстати сказать, заметно больше приезжей

молодежи из Лос-Анджелеса, чем местной. Но и местные

ребята норовят уехать в Южную Калифорнию. Тем более что

там нет дефицита хороших университетов. Тот же UCLA – один

из лучших в стране, и обучение стоит столько же, что и в Беркли,

они в одной системе.

Университетских систем в штате Калифорния три:

— частные (из локальных это Стэнфорд, Санта-Клара,

Голден-Гейт);

— государственная сеть UC (University of California) –

подороже, посложнее поступить. Это Беркли, Лос-Анджелес,

Санта-Барбара, Санта-Круз, медицинский в Сан-Франциско,

Дэвис, Ирвайн, Сан-Диего… Всего десять;

— государственная сеть California State University –

подешевле, подемократичнее, легче поступить. Это Сан-

Франциско, Сан-Хосе, Хейвард и другие. Всего в штате их

23, и они делают своё дело: охватывают недорогим высшим

образованием широкие массы калифорнийской молодежи.

Коммунизм по-американски

Советский анекдот: в Сахаре как-то решили построить ком-

мунизм. Делали все по науке: сначала установили советскую власть.

Затем провели коллективизацию, индустриализацию, культурную рево-

люцию. И совсем уже было построили коммунизм, но на семидесятом

году советской власти начались перебои с песком.

Рент Контрол (rent control) – это некий набор правил для

контроля стоимости арендного жилья. Правила эти действу-

ют на территории, определяемой муниципалитетом. Набор

правил меняется от местности к местности. Общая идея

такова: ограничить произвол лендлорда в установлении цен и

защитить от их быстрого роста квартиросъемщика, который

давно живет в арендуемой квартире. В Сан-Франциско зна-

чительная часть многоквартирных домов находися под Рент

346

Школа тестировщиков. Перед грозой

Контрол. Эти дома труднее продать другим инвесторам,

поскольку те не могут в них ничего существенно поменять –

невыгодно вкладывать деньги в ремонт.

Беркли – город ещё более либеральный, почти комму-

нистический. Это не шутка. Много лет там выбирали мэром

коммуниста. В Беркли масса бедноты, живущей в субси-

дированном жилье. Много афроамериканцев с низкими

доходами. И повсеместно коммунизм в виде Рент Контрол

защищает права бедных и обездоленных от злых и алчных

домовладельцев.

Проблема Рент Контрол, как и коммунизма в целом,

заключается в том, что всё, что контролируют коммунисты,

быстро приходит в негодность. Вкладывать деньги в ремонт и

поддержание жилого фонда нет смысла, поскольку аренд-

ную плату существенно повышать нельзя. Раз в год городские

власти принимают решение, на сколько разрешается под-

нять цены. Обычно это в районе 1-1,5% при инфляции в 3-4%.

То есть недостаточно, чтобы было экономически оправдано

вкладывать деньги в ремонт.

Поэтому дома в зонах, находящихся под Рент Контрол,

постепенно приходят в упадок. В них перестают заселять-

ся нормальные люди, и некогда цветущие районы превра-

щаются в трущобы, населенные более чем сомнительной

публикой. Когда ситуация становится слишком кримино-

генной (либо по каким-то другим понятным только властям

причинам), действие Рент Контрол отменяют. Либо совсем,

либо точечно. Одного только объявленного решения об отме-

не действия Рент Контрол на той или иной территории быва-

ет достаточно, чтобы цены на недвижимость удвоились в один

день. Я был тому живым свидетелем: в той части Беркли, где

мы купили квартиру для дочери, Рент Контрол отменили бук-

вально через полгода после покупки. И мы поняли, что убыт-

ков при продаже квартиры можно не опасаться.

Университет Беркли исторически считается очень

либеральным, что временами принимает уродливые формы

и приводит к явным перегибам. Помню, как во время войны

в Персидском заливе (еще при Буше-папе) студенты в знак

протеста блокировали мост из Сан-Франциско в Окленд,

осложняя жизнь нескольким миллионам местных жителей.

В Беркли имеется некоторое количество крикливых юнцов,

которые самоутверждаются под профашистские или про-

коммунистические лозунги. Но в кампусе их активность почти

Школа тестировщиков. Перед грозой

347

незаметна. Так, стоят, листовки раздают. Народ, не глядя на

них, мимо проходит. Большинству до них нет дела.

Немалое количество учебных мест, рассчитанных на

25 000 студентов, в сочетании с почти символической пла-

той за учёбу делают этот университет невероятно доступным

для способной в академическом плане молодежи. Но моло-

дежь, не имеющая жизненного опыта, зато имеющая избыток

энергии, легко усваивает левые идеи. Они звучат очень кра-

сиво: все люди равны, все имеют право на образование, все

имеют право на бесплатную медицину, пенсионное обеспе-

чение, каникулы в Париже, талоны на питание, бесплатные

презервативы и прочие блага. В ультралиберальном флако-

не, прямо или косвенно, обычно ещё присутствуют требова-

ния легализации наркотиков и гомосексуализма.

По большинству позиций самый заядлый консерва-

тор не станет возражать. Да, хорошо бы раздавать всем бес-

платно хорошее образование, медобслуживание, жильё,

лекарства… Есть только один вопрос, по которому согласия

не наблюдается: кто за это заплатит?

Именно поэтому молодежь более либеральна: она

еще не знает, что платить придется именно ей. Поэтому она

более восприимчива к левым идеям. С возрастом ребята

начинают понимать жизнь лучше, и вопрос, кто заплатит, при-

обретает для них совершенно другой смысл. А по молодо-

сти ответ, конечно, прост: платят богатые, у них денег много!

Надо сказать, что американские богатые платят на

всю катушку: 38% налогов по стране платит 1% населения! По

сравнению с другими развитыми странами в США налоги

недоплачивает именно средний класс.

Университетская профессура в Беркли тоже доволь-

но левая, что не удивитильно. На молодые умы они оказы-

вают большое давление в сторону левого мировоззрения.

Возможно, я бы не так сильно возмущался, если бы 90% того,

что они внушают неискушенным ребятам, не было примитив-

ной ложью и неприкрытой подтасовкой.

У меня уходило много времени выслушивать от доче-

ри идеи, которые им внушали преподы, и разъяснять, где

неправда. Наша советская закалка дорогого в этом смыс-

ле стоит, на самом деле! Но мои слова не очень-то ею вос-

принимались. Доверия ко мне меньше, поскольку у местных

коммуняк картинка красивее. Эта часть образования доче-

ри напрягала меня не на шутку. Но время шло, молодежь

348

Школа тестировщиков. Перед грозой

взрослела, начинала работать, жить на заработанные день-

ги, появлялись семьи, дети, недвижимость, и левацкий бред

куда-то испарялся.

Сейчас я даже думаю, что непродолжительная закал-

ка левизной молодым умам не так уж и во вред. Это как при-

вивка, которая избавляет от смертельного вируса в будущем.

Нам эта прививка стоила намного дороже.

Ещё об университетах

В Беркли много нобелевских лауреатов. Их и в Стэн-

форде много, но Беркли гордится тем, что у них наиболь-

шее количество преподавателей стало лауретами во время

работы в университете, в то время как другие университеты

нанимают тех, кто уже имеет регалии. Беркли силен в произ-

водстве нобелевцев, а не в их переманивании!

Но и безотносительно к нобелевской премии в Беркли

работает невероятное количество таких златоустов, каждая лек-

ция которых – как просмотр оскаровского фильма. Особенно

девчонкам в этом плане есть куда пойти и где уши развесить.

Студенты занимаются очень много часов. Это не та

синекура, что была в наше время в советских вузах, когда

по-настоящему студенты пахали только во время сес-

сии. Здесь они с такой же интенсивностью загружены весь

семестр. Задания очень объемные. Сейчас уже отменили

льготы при поступлении для этнических меньшинств, а тогда

они были. И львиная доля принятых на учебу студентов из

нацменьшинств отчислялась в первый же год из-за невысоких

академических показателей.

Когда я смотрел в учебном плане дочери на курс по

истории, меня удивляла некоторая заплаточность, отсутствие

системы. Россия петровской эпохи, Древний Египет, тотали-

тарные режимы, французская революция… Мне казалось,

что эти курсы должны ложиться на какую-то единую плат-

форму исторического мировоззрения. Но как-то они всё это

иначе делали, что мне казалось нелогичным. Хотя я и не исто-

рик вовсе и мало что в этом понимаю.

Ещё у Беркли есть культивируемое на всех уровнях

шумное взаимное соперничество со Стэнфордом. Это как

соперничество «Спартака» с ЦСКА, такого же плана. В обоих

кампусах есть магазины с университетскими сувенирами.

Школа тестировщиков. Перед грозой

349

Заведено ходить по кампусу в «своих» майках, футболках,

кепках, свитерах. Честно сказать, я бы и сам с удовольствием

ходил в свитере Московского института связи, но не встречал

таковых в продаже.

На мой взгляд, Стэнфорд намного консервативнее и

церемоннее. Это отражается не только в классовом харак-

тере университета (стоимость обучения, что очень важно!),

но и в возрастном плане: в Стэнфорде народ постарше. В

отличие от Беркли там доминируют студенты на мастерской

и докторской программах. То есть они минимум лет на 5-7

старше, чем студенты в Беркли.

Чем заняты студенты,

кроме учебы

Многие студенты стараются в свободное время подра-

ботать. На втором курсе наша дочь тоже захотела порабо-

тать парт-тайм в каком-то университетском издательстве.

Работать по вечерам – значит, полчаса добираться темнотой в

один конец на общественном транспорте, что небезопасно.

Встал вопрос о том, что ей нужна машина.

Покупать подержанную страшновато: случись что,

чинить её нам, со всей вытекающей отсюда головной болью.

Покупать новую – вовсе ерунда, дочери и ездить-то особо

некуда. Пару тысяч миль в год, максимум. Кончилось тем, что

мы отдали ей машину жены, пятилетнюю «мазду-323», а жене

купили новую. Во всяком случае дочь в свои 19 лет зажила

максимально взрослой жизнью: учеба, работа, автомобиль…

А я (точнее, школа тестировщиков) стал бессменным

спонсором команды КВН Беркли. За это мне разрешалось

писать свои объявления на заднем обороте их приветствен-

ных программок. Вместо объявлений типа «приходите к нам

учиться» я писал стихи. Насколько литературно, не скажу, но в

рифму, это точно:

Вы не встречали человека?

На вид – здоров, внутри – калека.

Он не владеет языком,

Он с интернетом не знаком,

Никто с таким не хочет знаться.

Куда несчастному податься?

350

Школа тестировщиков. Перед грозой

Берклийская команда КВН в ответ в каждом выступле-

нии вставляла хохмочку про нас. Дошло до того, что как-то и

команда из Сиэтла начала хохмить про нас совершенно бес-

платно, по зову сердца. Если любопытно, вот ссылочка встречи

с Гарвардом: http://www.kvn-berkeley.org/Harvard/privet.txt –

там про нас тоже есть.

Светлана много работает

Со второй половины 90-х на мою супругу постоянно

растет нагрузка, связанная со школьными делами: на ней

все бумаги, отношения с банками, приобретения по биз-

несу (компьютеров, мебели), зарплаты преподавателей...

Это помимо того, что жена полный рабочий день работает

инженером по автоматизации тестирования.

Если посмотреть, в каких компаниях Светлана рабо-

тала, то список окажется очень впечатляющим: «Информикс»,

«Ксерокс», «МакАфи», несколько стартапов. Светлана –

убежденный консультант, она не хочет быть постоянным

сотрудником. Это дает больше денег, больше свободы,

больше динамики в профессиональном росте. Светлана

занимается очень сложными вещами: она автоматизи-

рует тестирование, происходящее одновременно на боль-

шом количестве компьютеров. Создается целая автономная

жизнь, где раздаются и перераспределаются автоматиче-

ски задачи. Это довольно редкая и очень востребованная

специализация.

Но чего в этой идиллии нет, так это сток-опционов. А

именно там сегодня крутятся сумасшедшие деньги. Это

привело к тому, что в какой-то момент Светлана осела на

постоянной должности в «Майкрософт», куда попала вме-

сте с выкупленной компанией Hotmail, в которой она на тот

момент работала. В карьерном плане, я считаю, это было

ошибкой. Светлана привыкла к намного большей интенсив-

ности труда, и за три года она как-то сникла там, потеряла

задор. А в начале 2001 года она и вовсе оттуда уволилась,

продав свои акции (грех жаловаться!) и с тех пор помогает

мне в бизнесе, не скучает.

Школа тестировщиков. Перед грозой

351

Иностранные студенты

В 1997-1998 годах мне очень хотелось привозить студен-

тов из-за рубежа. Но как это сделать, я не знал. Разрешения

на студенческие визы у нас не было, а получать его крайне

муторно, игра не стоила свеч. И тут приходит ко мне выпуск-

ник, один из самых первых, молоденький совсем парень лет

20, и рассказывает: его мама работает в Сан-Франциско

вице-президентом частного колледжа Management College of

San Francisco, который студенческие визы делает, но студентов

там мало. Колледж специализируется в гостиничном бизнесе,

ничего компьютерного там нет.

Познакомились с мамой нашего студента – Софией.

Познакомились с малость свихнувшейся, но добродушной хо-

зяйкой колледжа – Мэриэн. Колледж располагался в здании го-

стиницы в центре города. Хорошее место, подземный паркинг.

Один из корпусов отеля сдавался внаём под бизнес-офисы, и

колледж арендовал половину этажа. Помещений много, сту-

дентов мало, денег тоже. Хозяйка живет всю жизнь на съемной

квартире, а возраст у нее предпенсионный. Держался кол-

ледж на Софии, ответственной и жизнерадостной женщине

с одесским бэкграундом и тремя детьми. Мы чин-чинарем

подписали составленный адвокатом контракт и приступили к

совместной работе. Все довольны.

Что интересно – оказалось, привозить из-за рубежа

никого и не нужно. Город переполнен приезжими со всего

мира, имеющими студенческие визы языковых школ. Оттуда

им нужно куда-то переходить. Я никогда не подозревал, на-

сколько это большой рынок! Русские студенты набрались в

первую группу мгновенно, просто через знакомых. Их было

человек 15, я думаю. Чтобы соответствовать визовым и учебным

требованиям колледжа, мы написали учебную программу

на 9 месяцев, совершенно убойную. А по окончании курса

студентам предлагалось OPT – право на работу на год. По тем

временам и простой выпускник мог легко получить рабочую

визу, а тут еще и год стажа, – просто мечта! И стоило это не

4 тысячи, как у нас, а 6 тысяч, что с учетом визовой поддержки

и объёма учебных часов обходилось удельно даже дешевле,

чем наш курс в Маунтин-Вью.

Далее уже логика бизнеса толкает мысли в таком на-

правлении: все равно нужно гонять преподавателей в город,

это час в одну сторону, если без пробок. Но если педагог уже

352

Школа тестировщиков. Перед грозой

добрался до города, то эффективнее для него пробыть там

весь день. А чем заняться – найдется! В городе нет ни одной

приличной школы тестировщиков. А нам и рекламироваться

не надо, достаточно сделать десяток звонков, и весь город в

очередь встанет. Так вот и вышло, что под нашу «иностранную

программу» мы стали учить в пять-десять раз больше местных

прямо в той же классной комнате, но вечерами.

В 9-месячный класс мы стали искать студентов за ру-

бежом – в России, в Израиле. Туда же Мэриэн начала приво-

дить местных безработных, с велфера, за обучение которых

платило государство. Колледж Мэриэн на них в основном и

держался, не на иностранцах. Студенты, которых она приво-

дила, были в основном американцами, но какими-то неблаго-

получными, что ли. Плохо учились, точнее, вообще не учились,

а отсиживали часы.

Понемногу к нам стали приезжать студенты из России.

Не много, но все равно прикольно. Московские знакомые,

которых я хотел заинтересовать участием в партнерстве, мне

говорили «распальцованным» тоном, хоть и по-доброму:

«Миша, кому, нафиг, нужна сейчас Америка? Тут народ легко

большие деньги поднимает. Партнеров ты не найдешь, если

дело не сулит хотя бы миллион долларов в год».

Дело было как раз накануне дефолта. После дефолта

настроение у них изменилось: «У кого сейчас есть такие

деньги, чтобы учиться в Америке?»

Нас ждут дела в Израиле

Израильские знакомые сказали, что у них есть близкий

приятель, у которого сеть языковых школ в Израиле, обучающих

ивриту и английскому. Он заинтересовался идей партнерства

с американской компьютерной школой. Надо с ним встре-

титься, переговорить. Если всё путём, возможно, он сможет

обеспечить нам поток студентов для обучения с последующим

поиском работы по рабочим визам.

В Израиле я прежде никогда не был. На подъем мы

очень легки. Снялись все втроем, с женой и дочерью, и летом

1998 года отправились на 4-5 дней в Тель-Авив. Я – по работе,

а девочки мои – на экскурсию. У нас там друзей довольно

много, со всеми и не встретишься. Сняли нам друзья квартиру

на улице Дизенгоф, в ней мы и жили.

Ниже – заметки о впечатлениях той поры.

Школа тестировщиков. Перед грозой

353

«КРУГОМ ОДНИ ЕВРЕИ»

Заранее приношу извинения за очевидную

поверхностность моих впечатлений, полученных во

время четырехдневной командировки в Израиль. Но,

на мой взгляд, ценность этих заметок (если таковая

вообще имеется) состоит именно в живописании

увиденного, а не в его глубинном анализе, который

каждый читатель волен сделать сам.

За восемь лет, прожитых в Америке, мне всё

никак не удавалось выбраться в Израиль. Есть время

– нет денег. Есть деньги – нет времени. Есть и то, и

другое – нет американского паспорта (да и никако-

го другого тоже нет). А в Израиле не только прожива-

ют два десятка человек из «прошлой жизни», которых

хочется повидать, – притягивает сама страна с её

культурой, экзотикой и стариной. Короче, не сложи-

лось у меня раньше получить личные впечатления о

Земле Обетованной, и всё тут.

В начале декабря минувшего 1998 года мне

позвонил из Тель-Авива некто Натан. Он организовал

в Израиле довольно успешную сеть частных курсов

для взрослых по изучению иврита и английского. И

для детишек они тоже что-то предлагали.

Натан распечатал из интернета инфор-

мацию о нашей международной студенческой

программе по обучению тестировщиков программ-

ного обеспечения, которую предлагал Management

College of San Francisco при техническом содей-

ствии вашего покорного слуги. Когда он эту распе-

чатку стал показывать в Израиле своим студентам,

то среди них обнаружился большой интерес к учебе

и работе в США (кто бы мог подумать!).

Народ в Израиле сильно пуганый жульём

всех рангов и пошибов. Трудно сказать, где легче

стать жертвой проходимцев, в России или в Изра-

иле. Поэтому, чтобы имеющийся живой интерес

превратился в практические шаги, надо погово-

рить с потенциальными студентами лично и ответить

на их вопросы «живьем», хотя всё равно в большей

степени это действие из области «верю – не верю»,

нежели простое предъявление лицензий и просмотр

354

Школа тестировщиков. Перед грозой

рекламного кинофильма о нашей школе.

За последние три года среди наших студен-

тов было два десятка «русских израильтян». Причем

половина из них приезжала из Канады. Они проходи-

ли обучение за пару месяцев и потом возвращались

в Канаду. Вторая половина – местные «израильтяне»,

то есть раньше они жили в СССР, потом перебра-

лись в Израиль, а уже оттуда – в Калифорнию.

Разница между «канадцами» и «местными»

видна невооруженным глазом. «Канадцы» очень

мотивированы. Занимаются днем и ночью, включая

праздники и выходные. Они очень успешны в поиске

работы. Как правило находят первую работу в тече-

ние месяца и за очень приличные деньги. Вы встрети-

те их в Канаде повсюду: и в Монреале, и в Торонто, и

особенно в Ванкувере. «Местные» по большей части

вальяжные.

Еще одна интересная особенность: «канад-

цы» были очень успешными в израильской жизни.

Практикующий врач, завуч профтехучилища, инже-

нер по холодильному оборудованию на пожиз-

ненной государственной работе с членством в

профсоюзе и так далее… Каждый из них может

рассказать историю, как у всех вокруг «челюсть

отвисла», когда они узнали, что так хорошо устро-

енный человек (олим) может вдруг эмигрировать.

То есть это как правило не «колбасные» эмигранты,

они руководствовались не материальными сообра-

жениями, принимая решение ещё раз кардинально

сменить место жительства.

Один из них недавно позвонил мне, чтобы

поделиться радостью, – он получил канадское граж-

данство. Теперь у него три паспорта: рос-

сийский, израильский и канадский. Все три ему

чем-то дороги, каждый по-своему.

В самом Израиле у наших потенциальных

студентов есть свои специфические проблемы.

Например, обучение по нашей международной

студенческой программе в Management College of

San Francisco (девять месяцев по 20 часов в неделю)

стоит $6,000 долларов. В отличие от, скажем, росси-

янина или индуса израильтянин не скажет: «Ой-вэй,

Школа тестировщиков. Перед грозой

355

это же сумасшедшие деньги!» Израильтянин гово-

рит: «Цена хорошая, но где гарантия, что, взяв полто-

ры тысячи в задаток, вы не смоетесь с нашими

деньгами?» Или другой вариант: «Если мне откажут

в американской визе, где гарантия, что я получу свой

задаток обратно?» Причем гарантия нужна не в виде

стука кулаком в грудь («век воли не видать!»), а в виде

юридически состоятельного документа. Представь-

те, израильтяне доверяют адвокатам и составлен-

ным ими документам! Так что проблему возврата

задатка удалось довольно легко решить с помошью

так называемой «адвокатской гарантии».

Неискушенному читателю может показаться,

что риску подвергается только тот, кто платит деньги

или часть денег за обучение вперед. На самом деле

и со стороны колледжа, принимающего иностран-

ных студентов, и со стороны Соединенных Штатов

как государства имеется известный риск. Многие

люди и в России, и на Украине, и в Израиле, и в

Армении, и в десятках других стран хотят и не могут

получить въездную визу в США. Они готовы прикинуть-

ся и студентом, и женихом, и Папой Римским, лишь

бы пересечь границу. То есть если человек подал

заявление о зачислении в колледж и даже запла-

тил задаток, это вовсе не значит, что он собирается

стать студентом. Многих для начала вполне устроит

переход на нелегальное положение и подработка с

расчетом наличными. А там жизнь покажет. Ни один

аккредитованный американский колледж не хочет

превращаться в «крышу» для нелегальной миграции.

На практике разговаривать с потенциальны-

ми студентами оказалось еще сложнее, чем нам

это виделось из Калифорнии. Они слушают

меня с выражением мучительной неопределен-

ности на лицах. Один очень симпатичный паренёк

на собрании в Тель-Авиве начал выяснять, сколько

времени занимают перерывы между занятиями. Он,

оказывается, заподозрил, что перерывы отнимают

часть учебного времени, и соответственно

экономится оплата преподавательского труда.

Окончательно он был потрясён, когда узнал, что

мы поощряем посещение студентами занятий в

других группах и не берем за это дополнительной

356

Школа тестировщиков. Перед грозой

платы. После этого паренёк демонстративно ушел

с середины собрания, при этом лицо его выража-

ло искреннее недоумение.

Натан на полном серьезе прокомменти-

ровал это так: «Чем лучше ты относишься к клиен-

ту, чем честнее ты себя ведешь, тем меньше до-

верия вызываешь. Тут тебе не Америка, тут к людям

подход нужен. Они же не возражают, чтобы их

слегка обжулили, но они хотят понимать, где и на

какую сумму. А ты на этом прокололся».

Оставим это соображение на совести наше-

го израильского товарища, но, что самое интерес-

ное, многие тут же с ним согласились.

Несколько неожиданными оказались для нас

представления израильтян о «возрастном цензе»

для студента. Общепринятое мнение – после 45

лет человек никому не нужен. Влад, мой товарищ

по институту связи, программист с двадцатилетним

стажем, последние восемь лет работает в Изра-

иле. Последние два месяца он ищет новую рабо-

ту и более десяти раз побывал на безрезультатных

собеседованиях. Ему открытым текстом прямо на

собеседовании говорят, что в 42 года он не очень

перспективен. Иногда, правда, спрашивают, не

служил ли он в таком-то полку. Узнав, что не служил,

разочарованно говорят: «Мы вам позвоним».

Когда я без всякой задней мысли сказал, что

самые «крутые» наши студенты – это люди стар-

ше 45 (как правило, они очень сфокусированы на

достижении конечного результата и времени зря не

теряют), то недоумение и недоверие были просто

безграничными. В конце концов все «чудеса» были

списаны на американские чудачества. Зажрались,

мол, и куролесят: то к президенту в личную жизнь

залезут, то сексуальные меньшинства специальны-

ми правами одарят, то придумают закон, по кото-

рому уже и о возрасте работника спрашивать не

положено. В резюме израильтянина вы найдете и

его возраст, и семейное положение, и количество

детей. Еще одно сильное впечатление от четы-

рехдневного пребывания в Израиле – масштаб

Школа тестировщиков. Перед грозой

357

употребления русского языка на улице и в сфере

торговли. Услышав русскую речь в Пало-Альто или

Сан-Хосе, хочется обернуться и посмотреть, кто же

это тут по-русски говорит. В Израиле оборачиваться

на русскую речь хочется не больше, чем на иврит-

скую. Через пару дней мы поймали себя на том,

что в магазинах начинаем обращаться к продав-

цам сразу по-русски, без неуместных попыток для

начала сделать то же самое по-английски. Резуль-

тат таких попыток жалок и предопределен заранее.

Бросается в глаза, особенно в Тель-Авиве, что

автомобили в подавляющем большинстве крохот-

ные, европейские. Как-то странно видеть четырех

здоровеных мужиков в машине класса Ford Fiesta

или Geo Metro. Помимо невооруженным глазом

заметных проблем с парковочными местами, еще

играет роль поистине сказочная дороговизна авто-

мобилей. Малолитражка обходится израильтянину в

два раза дороже, чем нам, живущим в Калифорнии.

Самые сильные впечатления – это люди Изра-

иля. Молодые и старые, мужчины и женщины, ашке-

назийцы и сефарды. Много лет назад в Москве один

знакомый с ужасом говорил мне: «Как можно жить

в Израиле? Ты только представь себе, куда ни глянь,

одни евреи!» Могу засвидетельствовать – ничего

ужасного. Наоборот, такое чувство, что все вокруг

если не родственники, то уж никак не меньше, чем

друзья или хорошие знакомые.

Восемь лет назад для получения выездных

документов из СССР нам пришлось неделю отме-

чаться в очереди у Московского ОВИРа. Каждый

день проводилась перекличка, занимавшая минут

сорок. Никогда я не получал столько удовольствия

от толкотни и перекличек, как тогда. На улицах изра-

ильских городов у меня возникало чувство, будто мы

снова, той же очаровательной толпой, высыпали на

улицы не то Стамбула, не то Самарканда, во всяком

случае определенно восточного города.

А эта непосредственность общения! Подхо-

дит человек, с виду должен бы говорить по-русски,

но не говорит. Обращается он к вам хоть и очень

дружелюбно, но на иврите. Вы ему в ответ по-русски

358

Школа тестировщиков. Перед грозой

или по-английски говорите что-нибудь типа «моя твоя

не понимайт». Ваши слова его не смущают. Но и

вам от иврита никакого расстройства. Так с минут-

ку пообщаешься, ко взаимному удовольствию, и

идешь своей дорогой. До сих пор не пойму, поче-

му у израильтян при виде моей физиономии возни-

кает желание сказать что-то на иврите. Арабы на

Иерусалимском базаре обращались к нам сразу

по-русски: «Што ты хошешь?» или «Покупай, ошень

хороший вещ».

Слухи о том, что еврей не учит иврит, а вспо-

минает, почти подтвердились. К концу каждого дня

мы выявляли два десятка новых слов, которые к нам

«прилипли» без каких либо усилий, начиная от знаме-

нитого БЕСЕДЕР (OK) и кончая неизвестно откуда взяв-

шимся АМУТА (non-profit organization).

Жаль только, мало было времени. Команди-

ровка!

Израильские хохмочки

Я заказал экскурсовода с автомобилем для моих дево-

чек. Пока я буду по делам мотаться, они осмотрят достопри-

мечательности. Приходит к нам в снятую квартиру энергичная

женщина средних лет. Спрашивает:

— Вы из Америки или из Рýсии? (С ударением на

первый слог.)

— Из Америки.

— Тогда скажите, где у вас тут туалет?

Уходит в туалет. Возвращается. Мы спрашиваем:

— А что, если бы мы были из России, то вы бы в туалет

не пошли?

— Понимаете, — объясняет она, — они про туалет

говорить стесняются. Вот у нас в Израиле прямо говорят: хочу

в туалет.— У нас в Америке вы бы еще легко сказали, зачем

именно вам туда нужно!

Школа тестировщиков. Перед грозой

359

Пошли мы как-то с потенциальными партнерами пере-

кусить в крохотную, ну, очень крохотную кафешечку, на три

небольших столика. Сказать, что там было неопрятно, – это

не сказать ничего. Но всё мило, с улыбкой, радушно. Хозяин –

упитанный румынский еврей, в грязном фартуке, в прошлом,

видимо, белом, с любовью поинтересовался, что мы будем

кушать. Ребята знали это место. Посоветовали мне взять суп из

пельменей и еще что-то.

Из чистого любопытства, не более того, я поинтере-

совался: не кошерное ли у вас заведение? Хозяин пришел в

состояние нежного умиления.

Расплывшись в сладкой улыбке, он посмотрел на меня

и, понимающе подмигивая, спросил: «Свининки хотите?»

Наша международная программа

трещит по швам

События в Сан-Франциско развивались стремительно.

Безумие Мэриэн быстро прогрессировало. В момент наше-

го знакомства она не помнила, куда положила тот или иной

документ. Через год она уже не помнила, что вообще держа-

ла его в руках. Это один момент.

Второй: за частичную аренду пустующей вечерами

классной комнаты я платил ей 1000 долларов в месяц. Притом,

что половина оборудования в классе принадлежала мне по

договору, то есть оборудование мы покупали совместно.

Новые группы на совместном проекте мы набирали раз в

месяц, полтора, два. Процесс шел. Но Мэриэн смотрела на

мои переполненные классы, набранные из местного русско-

го населения, и не понимала, почему она с них имеет только

арендную плату. Это же ее помещение. Почему она не полу-

чает с них половину платы за учёбу, как с иностранных студен-

тов из 9-месячной программы?

Я ей объяснил: это мои студенты. Я ведь тоже ничего

не получаю с её студентов, изучающих гостиничный менед-

жмент. Есть мой бизнес, есть её бизнес, а есть наш совмест-

ный, где я – преподаю, а она проводит финансовые и визовые

транзакции.

Мэриэн это объяснение не понравилось. Она хоте-

ла половину моих оборотов на её территории. В месяц

360

Школа тестировщиков. Перед грозой

это выходило намного больше, чем она зарабатывала за

год. Через знакомых она вышла на какого-то человека, амери-

канца лет 50, из Сакраменто, безработного на тот момент.

Раньше он работал в ай-ти сфере на техобслуживании

больших машин. Она его пригласила пару раз посидеть на

уроках. Мужик этот её убедил, что я ей не нужен вообще. Он с

ней пополам по-честному будет делиться, технически взяв на

себя мои функции, как он их понимал.

Я ни о чем таком не подозревал. В один не столь-

ко прекрасный, сколько необычный день Мэриэн просто

сменила замок на двери и мои городские студенты не смог-

ли попасть в офис колледжа. Вице-президента Софию она

через пару недель тоже уволила. И это было не началом

конца, а просто концом. Через несколько месяцев колледж

прекратил своё существование, закрылся. У меня там пропа-

ло оборудования на 15 тысяч, но это уже история. Хотя и тогда

мне было не до этой мелочевки. Я просто очень удивился: не

привык иметь дело с безумцами. Но всё когда-то приходится

делать впервые.

По чудесному стечению обстоятельств, в то время мы

с супругой только что купили в Сан-Франциско дом. Это была

наша первая инвестиция в недвижимость. До того мы приоб-

ретали недвижимость для жизни, по необходимости. Куплен-

ный дом достался нам в довольно неопрятном состоянии, и

мы думали, как его привести в порядок. А тут Мэриэн внезапно

сменила замок. А у нас, между прочим, три группы студентов,

человек 60-70. Мы их попросили недельку обождать, привезли

в дом столы и компьютеры и оборудовали учебное помеще-

ние, объединив living room и formal dining. Эти две комнаты

разделяла большая двухстворчатая дверь. Сняли её, и вышла

нормальная классная комната.

Нам нужно было только выпустить эти группы. Новых

студентов мы в городе больше не набирали, насколько я

помню. В принципе большинство городских студентов могли

бы ездить на занятия к нам в Маунтин-Вью: «безлошадных»

студентов, не имеющих своего автомобиля, мы и в городе не

набирали. Это просто вопрос удобства.

После этого мы несколько лет сдавали тот дом в аренду.

Самым значимым событием нашей жизни, произо-

шедшим на почве расставания с колледжем и нашей между-

народной программой, был приход Софии в нашу школу в

Маунтин-Вью. После увольнения она пару месяцев посидела

Школа тестировщиков. Перед грозой

361

дома и в итоге пришла на работу к нам.

Обороты нашей школы росли. В октябре 1998 года,

когда пришла София, у нас на потоке находилось 12-13 групп.

Через год их стало уже 20-24. Мы добавляли по одной класс-

ные комнаты, набирали новых педагогов... Сама по себе

задача составить расписание занятий для 20 с лишним групп -

дело довольно нетривиальное, с учетом того, что многие наши

преподаватели – почасовики. В какие-то дни они свободны, в

другие – нет. К тому же существует определенная последова-

тельность, в которой можно брать курсы. Всем этим занима-

лась София.

Ещё она закрыла своим телом зияющую амбразуру

сложных отношений с государственными организациями.

Для Софии это было относительно несложно, поскольку на

прежнем месте работы в Менеджмент Колледже её взаимо-

действие с госструктурами было гораздо более тернистым,

учитывая вопросы оформления студенческих виз.

Мой первый опыт общения

на форумах

В 1998 году поисковик на русском языке на любые

комбинации ключевых слов об эмиграции в США выдавал

ссылки на пяток сайтов. Один из них был даже не сайтом,

а парой-тройкой веб-страничек на каком-то российском

сервере. На входе там была картинка, напоминавшая плакат

военных лет «Родина-мать зовет», только вместо матери

был изображен козлинобородый дядя Сэм, зовущий новых

эмигрантов в США. Информации там было совсем немно-

го: несколько официальных сообщений и ссылки на полез-

ные ресурсы.

Я подумал, что на таком хорошо заметном месте

объявление о нашей международной программе (а я тогда

радовался и гордился ею невероятно!) будет очень уместно.

Написал письмецо владельцу ресурса Мише Высоцкому,

который жил в Екатеринбурге. Спросил, сколько будет стоить

баннер. Миша очень любезно ответил, что ничего с меня не

возьмет, и, поскольку информация полезная, сам сделает

баннер и его повесит.

Слово за слово, стали мы с ним на разные темы бесе-

довать, и выяснилось: не только он сам айтишник, но и жена

362

Школа тестировщиков. Перед грозой

его преподаватель околокомпьютерных дисциплин. Молодые

ребята, обоим лет по 28-30. А я тогда задыхался совсем без

преподавателей, которые могли бы вести дневные занятия. Я

им и сделал сразу две рабочие визы.

Визовый процесс занял какое-то время. По ходу дела

Миша шлет мне ссылку со словами: «Вот, тут Вашу школу

обсуждают». Я прошел по ссылке, и так состоялось мое

первое знакомство с форумом «Привет».

«Привет» был на тот момент единственным заметным

форумом, где обсуждались вопросы эмиграции в США.

Специфика его заключалась в том, что преимущественно

обсуждались вопросы эмиграции по рабочим визам, а не по

беженским или студенческим, хотя некоторые вопросы были

и в этом ключе тоже.

Тема, на которую мне дал ссылку Миша Высоцкий,

посвящалась нашей совместной с Менеджмент Колледжем

международной программе. Что, мол, за программа такая?

Не кидалово ли? Никто ничего не знал. Один только 24-летний

юноша, пару недель назад переехавший по рабочей визе

сисадмина в американскую глубинку, где не то что русских

– американцев немного, высказался в том смысле, что это

кидалово. На вопрос, знает ли он что-то конкретно или выра-

жает своё мнение по каким-то другим соображениям, этот

молодой человек ответил, что всё русское по определению

кидалово. Вот эту тему я и прочел.

Естественно, мне такой расклад не понравился. Я

написал владельцу форума Борису, что надо бы перегово-

рить. Мы с ним минут 10 говорили по телефону, и я пытался

понять, как мне поступить в такой ситуации. Из разговора с

Борисом (а своего форумного опыта у меня тогда ещё не

было вообще) я понял, что если я зарегистрируюсь под своим

именем и вступлю в разговор, то меня начнут топтать просто

по факту того, что я классово чуждый владелец русского

бизнеса. То есть жулик по определению.

Я решил не нарываться и зарегистрировался под

ником Мастер. Меня потом часто спрашивали, почему имен-

но Мастер: Web Master? Мастер своего дела? В чем смысл

ника? На самом деле как раз в это время я опубликовал в газе-

те «Новая жизнь» полемический материал на тему: «где учить-

ся или у кого учиться?» Там я объяснял, что учиться нужно

у Мастера. То есть Мастер – это наставник, тот, из чьих рук

принимают профессию.

Школа тестировщиков. Перед грозой

363

Мой регистрационный номер на форуме был 526-й.

То есть форум в то время не был густонаселенным, хоть и

был самым раскрученным и, фактически, единственным.

Пару дней я просто читал, что люди пишут, и как-то сроднился

с тамошними ребятами, начал сопереживать многим. Сам

Борис жил в США относительно недавно и на многие вопро-

сы ответить не мог. Людей, проживших в США уже 8-10 лет,

не было. Только я один. Плюс к этому времени я уже сделал

несколько рабочих виз по просьбе знакомых, для их друзей и

родственников. Плюс очень много тем на форуме касалось

обсуждения жизни в стране, недвижимости, бытовых вопро-

сов: как купить, застраховать, открыть счет? И, конечно, поис-

ка работы, рассылки резюме, проведения собеседований

– мои козырные темы!

И я увлекся, и пропал, и прикипел, и сроднился, и

даже забыл про дурацкую тему с дурацкими комментари-

ями новоиспеченного знатока Америки. Я ему, кстати, напи-

сал по электронной почте, что нехорошо незнакомых людей

дерьмом мазать. На что он мне ответил сердито, что он не

такой гад, как я, который за помощь деньги берет. Он, типа,

помогает людям эмигрировать бесплатно, для чего опублико-

вал список найденных в интернете контор, куда он отсылал

резюме.

Помимо помощи участникам форума в решении

практических вопросов, на «Привете» тогда шла битва за умы.

Довольно много пишущих были то ли совершенно зомби-

рованы коммунистической пропагандой, то ли троллили по

долгу службы из ГБухи, то ли то и другое вместе. Но постоянно

какие-то люди мерзко гадили на США в целом и по разным

аспектам американской жизни, в частности. Мне казалось

очень важным поддержать тех, кто хотел изменить свою жизнь,

оградить их от лжи, показать путь. В этом смысле, я думаю, те

человек десять «старожилов», которые потихоньку подтянулись

и стали принимать участие в дискуссиях, сделали свое дело.

В те годы на «Привете» отшлифовывалось противоя-

дие идеологическим диверсиям в форме сетевых и просто

журнальных публикаций, таких как «Омерзительная Америка»

Виктора Фридмана и еще десятка подобных пасквилей. Весь

этот бред коллективно и предельно аргументированно, по

косточкам, препарировали и уничтожали, чтобы шансов не

оставалось никаких, просто никаких абсолютно. На «Привете»

тех лет действительно велась идеологическая битва. Поэтому

364

Школа тестировщиков. Перед грозой

там сложилось некое «братство по оружию». У меня не было

административных функций, но я там тогда выполнял пример-

но такую же роль, как потом на форуме «ГоворимПро». На

«Привет» заходило невероятное количество интереснейшего

народа со всего мира. Это было настолько вновинку, впер-

вые! Технари из стран бывшего СССР потихоньку приезжали,

устраивались, начинали описывать своё житьё-бытьё в стра-

не. Вместе с этим росла и набирала критическую массу

правда, сжималось пространство лжи.

Народ ссорился и мирился, разругивался, уходил с

форума. Надо сказать, что поначалу политика забанивания

неугодных была исключительно либеральной. Именно в те годы

появились инструкции, как иметь дело с троллями, «комисса-

рами интернета», идиотами и другим неадекватным насе-

лением форумных тусовок. Тогда все начиналось, я считаю.

«Привет» стал настоящей школой форумного общения и для

меня, и для многих людей. Если мы посмотрим на нынешних

участников «ГоворимПро» или любого другого эмиграционно-

го форума, там будет сколько-то людей с «Привета».

В какой-то момент я ругнулся на противную совковую

тетку, договорившуюся до того, что для Америки якобы есть

полезные эмигранты (студенты и приехавшие по рабочим

визам), а есть второсортный народец типа беженцев. Ну, я не

сдержался. Тем более, что она меня и до этого достала очень

своей совковой навозностью. Получился скандал с моим

уходом, всеобщим базаром по этому поводу, уходом пары

ветеранов в знак моей поддержки, последующим прими-

рением и так далее... В процессе всего этого выяснилось,

что Мастер – это и есть Михаил Портнов, школу которого на

«Привете» довольно часто обсуждали. Среди участников было

немало наших выпускников. После этого я принял решение

никогда не писать больше ни под какими никами, только под

собственным именем, чтобы не возникало кривотолков.

Диалектика развития «Привета» была такова, что созда-

тель форума Борис болезненно воспринимал появление

других форумов в русском интернете. И он просто банил на

«Привете» всех тех, кто создавал свои форумы. Мне казалось,

что Борис упустил возможность стать супер-форумом, зонти-

ком, матерью Терезой многих хороших форумов. Никакой

конкуренции с их стороны я не видел. Роль «Привета» была

совершенно уникальной, доминирование неоспоримым.

Вступив в агрессивную конкуренцию со всеми сразу, форум

Школа тестировщиков. Перед грозой

365

не просто потерял множество интересных авторов, – гораздо

важнее, что его атмосфера стала иной.

Следующий неблагоприятный фактор в развитии ситу-

ации – изменилось настроение создателя форума, измени-

лись его вкусы и симпатии. Тот, кто руководит форумом, в

известном смысле играет роль садовника: каким-то расте-

ниям путь к солнышку расчищает, другие выкорчевывает с

кронем, третьи прореживает, чтобы других не задавили... И

вот эта политика изменилась. Если раньше форум ориен-

тировался на новых американцев с советским прошлым (и

мы все были соратниками в этом движении), то с обвалом

экономики в 2001 году форум сменил направление и явно

стал ориентироваться на советских людей, занесенных нена-

роком в Америку, где им некомфортно.

Я тихо ушел, перестал писать, заходил всё реже и

реже, а потом и вовсе отрезал «Привет» от себя. Процесс

этот был очень болезненным. Ощущение такое, что тебя кину-

ли. Будто мы вместе что-то строили, а потом кто-то решил, что

постройка больше не нужна, и уволил бригаду.

Тем не менее, при всей болезненности расстава-

ния, я рад, что «Привет» случился в моей жизни, что я находил-

ся в эпицентре борьбы между правдой и ложью, борьбы за

лучшую долю для наших соотечественников. Со временем

мы перестали быть нужны. Появились сотни и тысячи людей,

знающих правду и могущих её отстоять.

Нездоровится

Возвращение из поездки в Израиль оказалось тяже-

лым в плане акклиматизации. Я всегда замечал, что когда

летишь из Калифорнии в Европу, Израиль, Россию, то про-

цесс акклиматизации происходит совершенно незаметно,

естественно. А когда возвращаешься обратно, получается

всё как-то болезненно. Неделя прошла после возвращения

из Израиля, а голова болит, не проходит, и чувствую я себя

очень странно. Никогда такого раньше не было.

Пошел к врачу. Тот меня отправил на анализы. Посмо-

трел результаты, и говорит: диабет у тебя, касатик, второго типа.

У моей бабушки тоже был диабет, инсулиновый (не

сразу), то есть имеется наследственность в этом плане. Но

всё равно, когда у других болячка, это нормально, а когда у

366

Школа тестировщиков. Перед грозой

тебя самого, то удивляешься: оно мне надо? Сегодня, много

лет спустя, сделав генетический тест и зная статистически

свою предрасполдоженность к различным заболеваниям, я

точно могу сказать, что генетическая вероятность возникно-

вения диабета у меня намного ниже средней. Видимо, на

моём здоровье отрицательно сказался стресс от разрыва с

Руфиной, который усугубили, возможно, два авиаперелета

Сан-Франциско – Тель-Авив и обратно – в течение пяти дней.

Во всяком случае такова фактическая сторона этого дела.

Надо сказать, я лет с 18-19 покуривал. А на тот момент

мне уже 42-43, и я «курю немного», то есть половину пачки в

день. Еще и среда в этом смысле тяжелейшая: почти все рус-

ские мужчины в школе курят. И женщины многие тоже. После

переезда в США я раз пять-шесть бросал курить. Бывало, что

два года не курил, несколько раз по году. Но чёрт его знает!

Возникает в какой-то момент ощущение, что уже всё, бро-

сил. И как некурящий, ну, могу я за компанию с ребятами

сигаретку себе позволить? Так и начинается срыв: сигаретка,

потом еще, потом уже неудобно стрелять у других, покупа-

ешь пачку себе и снова выкуриваешь половину в день. Так

повторялось несколько раз.

Просветил меня один мой студент, бывший врач-психи-

атр, он в «Кащенко» алкоголиков лечил. Объяснил, что курение

– это наркозависимость, и относиться к нему нужно только

так, иначе не избавишься. А диабетику курить – это прямая

дорога к ампутации конечностей. Так что еще пара попыток,

и с курением я покончил. Причем что интересно: сознание

моё помнит, что когда-то я курил, а подсознание – нет, стёр-

лось. То есть в обычном состоянии я не помню, что вообще

когда-то курил. Чтобы сказать: «А, да, вы знаете, курил я много

лет» – нужно напрячься и вспомнить.

Начинаем делать рабочие визы

Как я уже рассказывал выше, первые несколько рабо-

чих виз я сделал по просьбе знакомых. В то время (да и сей-

час), у многих в голове крутилась мысль, как перевезти в США

родственников или друзей, которые не подпадали под бежен-

скую программу. В самый первый раз я был даже удивлён,

что под нас вообще рабочую визу дали. Потом привык. Но от

этого процесса у меня остался тяжелый осадок.

Школа тестировщиков. Перед грозой

367

Люди строят какой-то план. В этом плане есть недо-

стающее визовое звено. Мне предлагается взять это на себя.

Затем люди в соответствии со своим планом двигаются даль-

ше, а я остаюсь ровно там же, где и был. Привезенные люди

даже признательности ко мне не испытывают. Для них я тут ни

при чем, ведь это их друзья всё устроили.

Я понял, что если и делать кому-то визы, то надо

самому находить людей, договариваться с ними самому и

самому соображать, что они в плане работы делают после

приезда. Какое-то количество виз я сделал для наших вну-

тренних потребностей. Для этого искать людей за рубежом

мне не пришлось. К нам в офис приходили жены програм-

мистов, работающих в Долине по Н-1В, и спрашивали, не

нужны ли нам люди. Плюс жена Миши Высоцкого, которую

мы привезли преподавать. Я даже одного юношу привез из

Москвы, чтобы он помогал мне резюме писать, но он потом

в тестировщики ушел.

Как только я понял, что либо должен сам и всерьёз

заниматься рабочими визами, либо вообще не стоит на это

время тратить, как тут же получил резюме по электронной

почте. Это произошло впервые – мне шлют резюме напрямую,

а не через местных знакомых! Молодой парень, физик-аспи-

рант из Минска, программирует свои задачи. Я с ним тут же

созвонился. Оказалось, ему дал мой адрес какой-то зна-

комый, который в то время работал то ли в Бостоне, то ли в

Филадельфии и откуда-то про нас слышал. Все когда-то про-

исходит впервые. Вот и тут я впервые получил резюме из Бела-

руси. Сделали парню визу, и приехал он к нам под самый

Новый год.

Взял я его, свеженького, с собой в Сан-Франциско,

в Менеджмент Колледж, чтобы город посмотрел: даунтаун,

местные красоты, наша гостиница – всё культурно, Амери-

ка! Заходим в колледж. Мимо пробегает София с бумагами:

«Здравствуйте, Миша!» – по-русски, естественно. Тут откры-

вается дверь классной комнаты, и в коридор высыпают тол-

пой студенты, которые не просто по-русски галдят, но еще

и с воплями футболят какой-то самопальный мячик из ском-

канной бумаги. Тут наш новоприбывший совсем заробел и

спрашивает меня удивленно: «А по-английски тут кто-ни-

будь говорит?» — «Конечно, — отвечаю я, — вот мы же с

тобой и говорим».

Некоторое количество рабочих виз было сделано для

368

Школа тестировщиков. Перед грозой

наших совместных с Менеджмент Колледжем выпускников.

Довольно много хороших ребят присылали резюме с «При-

вета». Наши координаты попали во всевозможные списки

компаний, оформляющих рабочие визы, и я стал получать

по десятку резюме в день, бывало, и больше. В основном

резюме были составлены очень коряво. На «Привете» почти

ежедневно работала онлайн-мастерская по исправлению

резюме. Там же собралась команда волонтеров, которая

переработала несколько сотен резюме. Их я набрал по

своим каналам в качестве образцов лексики и форматиро-

вания. Это был очень важный и зажигательный проект.

Рабочая виза – где деньги?

Экономическая составляющая привоза консультан-

тов из-за рубежа по визе Н-1В такова: человеку нужно платить

зарплату не ниже установленного минимума, покупать ему

медицинские бенефиты, платить за него налоги (12-15%

от его зарплаты) и страховки (очень часто этого требует

клиент). Кроме вышеперечисленных, есть расходы наклад-

ные: оформление визы (3-4 тысячи), зарплата привлечённых

сотрудников – рекрутеров, и не только. Компенсируется это

тем, что клиент платит вам за почасовую работу привлечен-

ного консультанта, что заметно больше, чем все расходы. Но

это при удачном раскладе.

При неудачном возникают убытки:

— ты не можешь пристроить человека на проект, а

зарплату платить ему надо;

— клиент просто не заплатил за привезенного вами

консультанта;

— консультант, на которого ты уже потратил с биле-

том 4-5 тысяч, сразу же по приезде ушел работать в другое

место, перевелся вместе с визой.

Так называемые «бодишопы» – консалтинговые агент-

ства без собственных проектов, привозящие людей под их

последующее трудоустройство в компании-клиенты, в те годы

имели печальную славу. Среди них было невероятное коли-

чество безденежных авантюристов, не способных выполнять

взятые на себя обязательства. Они привозили неизвестно кого,

на авось, и бросали людей на произвол судьбы, не выплачи-

вая им содержание на время отсутствия работы. На эту тему

Школа тестировщиков. Перед грозой

369

были исписаны тысячи страниц на эмиграционных форумах.

Я попытался сформировать какую-то философию,

как это все делать в условиях, когда у меня нет конкретного

проекта, под который я везу людей. Они приезжают под буду-

щий самостоятельный выход на рынок труда. Это значит, нам

нужны серьезные специалисты, а не начинающие. Но, выпу-

ская на рынок труда хороших специалистов, мы рискуем, что

их переманят от нас другие компании и люди уйдут с пере-

водом визы. Что мы можем предложить им такое, из-за чего

они захотят за нас держаться и не уйдут? Мы начнем с перво-

го же дня оформлять им грин-карту! А при переходе в другую

компанию этот процесс не только придется начинать снана-

ла, теряя время, но и не каждая компания захочет с первого

же дня это делать.

Кроме того, мне хотелось материально заинтере-

совать хороших специалистов. И я установил им зарплату

в размере 65% от принесенных в компанию денег. Из оста-

ющихся у меня 35% я им покупаю страховки и оплачиваю

расходы по оформлению грин-карты. Страховки были самые

шикарные, без дидактибл, на всю семью. В среднем мне это

стоило от компании долларов 600 на семью в те годы. Таким

образом, я отсеиваю тех, кто хочет минимум риска, а привле-

каю тех, кто в себе уверен и хочет долю в прибыли.

Среди финансовых проблем, связанных с привозом

людей по рабочей визе, есть такая: человек приступает к

работе на проекте, скажем, 1 сентября и получает к приме-

ру 7 тысяч в месяц. Для нас, с учетом налогов и медстрахов-

ки, это обходится уже 8,5 тысячи в месяц. Доработал он до

конца месяца – мы ему в этот же день выдаём на руки чек

на зарплату, а сами в это время выставляем счет клиенту,

на которого работает наш консультант. Проходит ещё

месяц. Мы выдаем второй чек на зарплату, но сами ещё не

получили денег даже за первый месяц. В среднем задержка

составляет три месяца. Это означает, что для привлечения

консультанта из-за рубежа нужно иметь на счете свободных

денег тысяч 25, не меньше. А если ты привез десяток человек

за три месяца, то и все 250 тысяч. Со временем,

постепенно, эти деньги отбиваются небольшими долями из

разницы между себестоимостью услуг этого человека и

суммой, которую тебе платит за его услуги клиент.

Еще одна характерная особенность такого бизне-

са – пока человек работает на проекте, деньги за него

370

Школа тестировщиков. Перед грозой

перечисляют исправно. Когда проект закончился (например,

это был 6-месячный контракт), то за последние 2-3 месяца

денег можно либо вообще не получить, либо их кровью выши-

бать придется. Через суды. Даже если суд вынес постановле-

ние в твою пользу и в итоге тебе заплатили, то треть суммы ты

должен заплатить адвокату.

Люди тогда были в дефиците. На рынке труда действо-

вали сотни, если не тысячи, мелких рекрутеров, ищущих

людей на какие-то проекты и берущих их на время у таких,

как мы. И среди этих рекрутеров (не только индусов, кста-

ти, но и американцев) подобное кидалово было не просто

нормой, а буквально религией. Они с компании-заказчика

получали деньги полностью, а таким, как мы, кто уже рассчи-

тался с программистом, не отдавали деньги за несколько

месяцев, как только человек уходил с проекта. Более омер-

зительного и грязного бизнеса я в жизни своей не встречал. В

сравнении с рекрутингом тех лет проституция – благородное

занятие.Ситуацию взяла в руки наша дочь, которая к тому

времени окончила Беркли. Она оказалась очень жестким

переговорщиком и по новым контрактам, и по выполнению

всеми сторонами взятых обязательств. Конечно, нам был

необходим отдельный специалист на эту работу. К осени

2000 года в этой отрасли нашего бизнеса вращалось два

десятка сотрудников.

В корпоративной вечеринке по поводу наступающе-

го Нового 2001 года участвовали вместе с женами около 80

сотрудников: преподаватели на полной ставке и почасови-

ки, ребята по Н-1В, административные сотрудники… В итоге

мы сделали грин-карты более чем для 20 семей, привезен-

ных по рабочей визе Н-1В из стран СНГ, Израиля, Австралии.

Было привезено и из Индии несколько человек, но они у нас

не задержались, куда-то перешли, не дожидаясь оформле-

ния грин-карт.

Ради чего вообще всё?

Летел я в те времена как-то в самолете, уж и не припом-

ню куда. И хотелось мне в дороге чего-нибудь почитать, чтобы

не скучать. Купил в аэропорту в ларьке первый попавшийся

журнал, занял место в самолете у окошечка и стал не спеша

Школа тестировщиков. Перед грозой

371

просматривать, что бы такого интересного в этом журнале

почитать, развлекательного или полезного. Была там одна статья,

которую я поначалу, по первой реакции, хотел перелистнуть.

Название носило очень уж философский характер, требующий

внимания, а мне хотелось чтива легкого. Но что-то меня останови-

ло, и я стал читать.

Автор статьи, психолог, работал с людьми, у которых было

диагностировано смертельное заболевание и которым предсто-

яло уйти из жизни не более чем через полгода. Причем речь не

шла о людях преклонного возраста, мысленно готовых к тому, что

это может с ними произойти в любой момент. Автор работал с

людьми относительно молодыми, для которых смерть вопиюще

преждевременна. Его задача состояла в том, чтобы облегчить

моральные страдания и переживания своих пациентов. Поддер-

жать их морально. Занимаясь этой работой много лет, психолог

сделал некоторые обобщения на тему: «Что беспокоит людей

больше всего, когда они знают, что скоро умрут?»

Есть всего три вещи, которые оказываются действительно

важными в такой период жизни:

1. Был ли я действительно любим?

2. Любил ли я сам в своей жизни?

3. Останется ли что-то после меня?

Мы столько всего в жизни хотим успеть! Мы столько всего

делаем на ходу, на бегу, на лету. И когда наступает момент исти-

ны, оказывается зачастую, что самому главному мы достаточно

времени и не уделили. Надо иногда посидеть в тишине, поспра-

шивать себя, пока всё хорошо, как бы мы на этот вопрос ответи-

ли, не приведи Господь оказаться перед лицом такого анализа

своей жизни.

Нас знают почти все

Летом 2000 года количество сотрудников, работаю-

щих в офисе школы, достигло нескольких десятков человек.

Я давно хотел сделать что-то объединяющее, коллективное.

Мы всем офисом проводили вечеринки на берегу океана.

Это было невероятное зрелище: несколько десятков молодых

парней с женами, с детьми. Мы движемся по песочку, вдоль

кромки воды. Столько энергии, столько задора! Такой краси-

вой толпы я никогда в жизни не видел.

Однажды мы заказали экскурсию в Винную долину с

372

Школа тестировщиков. Перед грозой

русскоязычным экскурсоводом. Взяли в магазине русских

деликатесов всякой снеди в дорогу. Нам вынесли несколько

ящиков бутербродов и напитков. Мы их закинули в автобус и

двинулись в путь. Одного большого туристического автобуса

не хватило, и к нему добавился еще один, поменьше. Вот

такой кавалькадой, на двух автобусах, мы и отправились. Мне

это чем-то напоминало выезд на сельхозработы в студенче-

ские годы: весело, песни горланим, в окошко смотрим, экс-

курсовода слушаем.

Винная долина очень красива сама по себе: вино-

градники с розовыми кустами, холмы, зелень, на Францию

похоже. Но дегустация не была обильной, так, по 20 граммов

тут, по 20 граммов там… Смотрю, ребята поначалу загру-

стили. Потом оживились, взяли по бутылочке приглянувше-

гося вина, тут же за столиками оприходовали, и силы к ним

вернулись.

Энергетически это был совершенно невероятный

период в моей жизни. Когда я ехал по Долине за рулем сво-

его новенького джипа «мерседес», (моя «мазда»-минивэн

перешла к только что приехавшему Мише Высоцкому), то

казалось: вот сейчас рукой поведу, и хайвей остановится. То

есть умом я понимал, что так не бывает, но субъективно каза-

лось, что руку вытяни – и встанет хайвей как вкопанный.

Многие люди тогда говорили, что наш бизнес – самый

известный и успешный русский бизнес в Силиконовой долине.

Мы были как МММ с его девизом «нас знают все». Доходило

порой до курьёзных ситуаций. Как-то на почте я что-то отправ-

лял друзьям в Москву. Передо мной стояла женщина с посыл-

кой, и на посылке адрес в России. Мы перекинулись парой

слов. Оказалось, женщина тут живет неподалеку, заму-

жем за американцем. Интеллигентная такая дама, очень

приятная. После пары фраз я подумал, что следовало бы

представиться. Говорю ей: «Я – Миша Портнов», — в полной

уверенности, что она, как водится, взмахнет руками и скажет:

«Ой, я вас знаю!» Она протягивает руку: «Наташа Пескова!» —

и до меня доходит, что она не в курсе. Домой прихожу и рас-

сказываю жене: «Ты представляешь, наткнулся на русскую

женщину, которая про нас не слышала!» Жена отвечает: «Ну

конечно, раз она за американцем замужем, то оторвана от

жизни русской эмиграции».

Оно, конечно, забавно и как бы не всерьёз, но всё

равно приятно.

Школа тестировщиков. Перед грозой

373

Нам требуется помещение

побольше

И экономика страны в целом, и экономика Силико-

новой долины, в частности, и наше школьно-консалтинговое

предприятие находились на пике в 2000 году. Школа работала

днем и по вечерам в шести классных комнатах. Вечером здесь

запросто собиралось 120-150 человек одновременно.

Зарабатывалось легко и легко тратилось. За год мы раз-

дарили тысяч 20 на разные общественные нужды: на диплом-

ный фильм о русском балете, на поздравление ветеранов с

Днем Победы, на декорации для спектакля детской студии, и в

«Джуйку», конечно, тоже, она полезная.

В здании, где располагалась школа, нам стало неверо-

ятно тесно. Проблема возникла даже не с нехваткой помеще-

ний, а с нехваткой парковочных мест. Парковка перед зданием

была рассчитана всего на 50 автомобилей. Половину арендуе-

мых офисов в здании снимали врачи, а у них наплыв клиентов

с утра. К десяти мы собираемся в офис – мест нет. Не только

сотрудникам, но и студентам.

Вдоль улицы Эль Камино Реал, на другой стороне

небольшой пересекающей улочки Марипоса, находится

ресторан с большой парковкой. Лет 5 назад, когда нам вполне

хватало наших ресурсов, парень, который только что купил этот

ресторан, попросил нас парковаться у него, чтобы создавать

видимость популярности его заведения. Нам не жалко, почему

бы не помочь? Потом он немного раскурутился (не сильно) и

стал говорить, что мы можем по-прежнему парковаться у него,

но он хочет за это компенсацию, на поддержание места в

чистоте. Владелец нашего здания платил ему 100 долларов в

месяц. И так пару лет жизнь продолжалась без проблем.

Но Долина процветала, прирастала населением. Насе-

лению нужно где-то и кушать, и учиться. Бизнес растет и у нас,

и у него. И вот незадача: пиковые нагрузки у нас совпадают по

времени. У ресторана пик посещаемости в обеденное время

и вечером, и в школе в это же время пик наплыва студентов.

Короче, мы понимаем, что пора школе искать новое

место. Начинаю присматриваться к недвижимости: что есть

подходящего для аренды или для покупки? А нет вообще

ничего! В 1996 году, когда мы снимали нынешний офис школы,

374

Школа тестировщиков. Перед грозой

то vacancy rate был 40% . То есть 40% офисных помещений

пустовали. Сейчас vacancy rate всего 1%, что в практическом

плане выбора означает ноль. Более того, цены нынче не просто

кусаются – они заоблачные. Мы начинали в 1996 году с аренд-

ной платы $2.50 за квадратный фут в месяц. Сейчас мы платим

уже $3.75. Владелец раз в год, на первомай, накидывает. А под-

ходящее нам офисное помещение, которое можно реально

арендовать, идет уже по семь с полтиной. Не хочешь – не бери!

Да и там тоже изобилия парковочных мест не наблюдается: не

в степи живем и не в лесу. Из десяти самых дорогих зип-кодов

страны половина – вот прямо тут, в радиусе 20 минут езды.

И тут я замечаю, что прямо возле 101-го хайвея, рядом

с магазином «Костко», съехал куда-то здоровенный мебельный

магазин. Мы к ним (а там есть свой менеджмент) с вопросом:

как, мол, школу возьмете? А парковочных мест там немеряно!

И пик посещаемости у них с нашим в противофазе. Более

того, они хотят, чтобы мы им туда свою толпу приводили. И цена

более чем разумная, потому что это розничное место, а не

офисное. Но надо в него вложить тысяч 150, чтобы в этом ангаре

соорудить школу по всем стандартам для школьных помеще-

ний, для этого есть специальные нормативы. И приводят они

своего архитектора, и делает он нам проект на 6 классных

комнат, десяток офисов, столовку, каптерку, туалеты. И аренда

нам будет стоить, после вложения 150 тысяч в реконструкцию,

всего 20 тысяч в месяц против нынешних 14, в гораздо более

шикарном помещении, расположенном в более удобном

месте, прямо у съезда с хайвея на улицу Ренгсторфф.

Летим в Нью-Йорк на съемки

Примерно в это же самое время я договорился с

Дмитрием Полетаевым со спутникового русскоязычного теле-

канала WMNB, что они запишут со мной интервью, и мы с женой

полетели в Нью-Йорк на съемку.

В то время русскую зрительскую аудиторию в США

лихорадило. На рынок телевещания пришел российский канал

НТВ, и начались какие-то подковерные пинки, исчезновение из

эфира и неавторизованное переключение на НТВ. Канал WMNB

фактически погиб на наших глазах. Мы записали интервью,

нам дали кассету, и было это в пятницу. В субботу передача

должна была выйти в эфир, но уже не вышла. Этому нашему

приключению посвящена статья, которую привожу ниже.

Школа тестировщиков. Перед грозой

375

С КОНЦАМИ?

Говорят, в Америке нет русской общины. Начи-

наешь соображать: а русская община – это как? Это

с евреями или без? Если без, то вроде бы и нет такого

количества русскоязычного населения, чтобы всерьез

говорить о какой-то общине. А если с евреями, то кого

считать? Только тех, для кого русский язык – родной?

Или вообще всех, начиная с переселенцев, приехав-

ших в конце ХХ века? Путаница, короче.

И каковы вообще признаки наличия общины?

Вот есть русский продуктовый магазин. Нет, этого,

вроде, недостаточно. Ну, хорошо, есть русские врачи,

страховые агенты, агенты по купле-продаже и финан-

сированию недвижимости… Есть кружки для детей...

Теперь достаточно? Ещё газета есть. Две газеты…

Опять не то? Ладно: пять газет местных, три в Нью-Йор-

ке и две в Лос-Анджелесе. Теперь есть община?

Нет, говорят, и этого недостаточно. Депутатов

нужно своих в конгрессе лоббировать, и всё такое.

А вот это, извините, уже без меня. В русский магазин

я пойду, на концерт схожу, ребенка на кружок отве-

ду с удовольствием. Но чтобы в политические игры

встревать – увольте!

Тем не менее, в последние годы сложи-

лось такое чувство, что община растет, крепнет, и

разнообразия всяческого в ней прибавляется. Если

не ключевую, то исключительно важную роль в этом

процессе играло русскоязычное телевидение WMNB,

в одночасье приказавшее недавно долго жить на

глазах у изумленной публики.

У нас антенна и «коробочка» WMNB стояли

с 1994 года. Сначала в квартире на балконе, а

потом во дворе дома. Родители и друзья смотрели

те же передачи. Всегда было что обсудить. За

десять лет, прошедших с момента его создания,

WMNB появилось в квартирах и частных домах, в

субсидированных домах, где проживают тысячи

пожилых людей, для которых 24 часа в сутки

русскоязычного вещания стали основополагающим

фактором их американской жизни. WMNB для

многих стало своего рода наркотиком. Как теперь

обойтись без него тем, для кого оно стало неотъ-

376

Школа тестировщиков. Перед грозой

емлемой частью жизни?

Мне довелось быть не только зрителем, но

и рекламодателем на канале WMNB. Громадная

русскоязычная аудитория, очень разумные цены.

Отчего же не воспользоваться?

Первый сюжет о нашей школе прошел по

WMNB три года назад. Материал был отснят местны-

ми силами и отправлен в редакцию. В течение полу-

года шло разбирательство, насколько качественно

это снято и в каком формате. Потом выяснилось, что

пленка потеряна. Пришлось делать ролик заново. В

результате от момента уплаты денег до выхода роли-

ка в эфир прошло добрых полгода. Настроение у

нас, несмотря на задержку, оставалось неизменно

хорошим, хотя некоторая озадаченность присутство-

вала. Нам обещали скидку на последующие услуги и

слово сдержали.

Спустя еще полгода к нам в школу приехал

ведуший WMNB Дмитрий Полетаев со своим опера-

тором. Они ехали из Лос-Анджелеса на минивэне по

Калифорнии, снимая сюжет за сюжетом для пере-

дачи «Добрый вечер, Америка!» Помнится, стоим мы

с Димой, беседуем перед съемкой. Проходит мимо

одна студентка, смотрит на Полетаева присталь-

но и говорит: «И чевой-то, дядька, мне твоя личность

знакомая?» Минут через десять, проходя в обратную

сторону, та же студентка останавливается и, напра-

вив палец Диме в лицо, говорит с вопросительной

интонацией: «Полетаев?» После чего, хмыкнув, удаля-

ется, так и не вступив в беседу.

Сюжет о школе прошел по телевидению и

неожиданно для нас произвел фурор в Нью-Йор-

ке. В течение двух недель в газетах стали появляться

рекламные объявления десятка школ по тестирова-

нию. Некоторые рекламировались от нашего имени.

Пришлось с ними выяснять отношения. Но самое

большое впечатление сюжет произвел на жену само-

го Дмитрия, которая, недолго думая, переучилась на

тестировщика и с тех пор очень успешно работает

на новом поприще.

Через несколько месяцев после премьеры

сюжет прошел на канале еще раз. Объяснили, что

Школа тестировщиков. Перед грозой

377

повторяют «по просьбе телезрителей». Мы случайно

узнали об этом, просто сидя у экрана. Я не выяснял,

кто этот телезритель, но кажется, догадываюсь.

Потом появилась альтернатива WMNB. За те

же деньги стало возможно подключиться сразу к двум

каналам из России: НТВ и НТВ-Плюс. Оба в то время

были очень приличными в смысле качества вещания

и профессионализма сотрудников. Мы у себя дома

установили их «тарелочку», и за пару недель вполне

привыкли. НТВ-Плюс 24 часа в сутки просто гоняло

художественные фильмы, современные и «носталь-

гические». На НТВ много замечательных развлека-

тельных программ, новости тоже очень неплохие.

Передачи монтируются специально для американ-

ской аудитории, с учетом её интересов и разницы во

времени. Одна беда – на НТВ нет местного материа-

ла. Не в том беда даже, что телевидение российское,

а в том, что не американское.

Наличие альтернативы, то есть выбора, всегда

хорошо. Но как потребитель я хотел бы иметь одну

«тарелочку», а на ней сразу все русскоязычные кана-

лы, которые есть. И выбирать себе по настроению:

кино – по НТВ, а «Добрый вечер, Америка!» с Дмитри-

ем Полетаевым или новости Би-Би-Си смотреть по

WMNB. Ну, невозможно на крыше десять тарелок

установить, неправильно это!

Но тут выясняется такая история: WMNB транс-

лируется с помощью компании DirecTV, а на НТВ мы

подписаны через их конкурента Dish Network. Хочешь

смотреть оба канала – плати в два раза больше и

ставь вторую «тарелочку».

Идем дальше. НТВ набирает обороты в США,

но очень многие, во-первых, привыкли к WMNB и не

хотят переходить на сугубо российское вещание,

во-вторых, переход связан с установкой дополнитель-

ного оборудования, что тоже морока и головная боль.

Тем более, что основной зритель – это люди пожи-

лые, которым сложнее решать организационные

вопросы. В-третьих, очень многие, живущие в субси-

дированных домах, получают сигнал с коллективных

антенн. Это значит, что вопросы замены антенн надо

решать с менеджерами домов, что тоже не всегда

378

Школа тестировщиков. Перед грозой

просто.И тут НТВ получает от WMNB очень неожидан-

ный подарок: подписчики WMNB остаются на неопре-

деленное время без вещания. Не все, но многие.

Оказывается, WMNB не продлило контракт с DirecTV.

Абоненты вносят плату, но изображения на экране нет.

На самом деле, как известно, проблемы на

WMNB начались намного раньше, и сводились они к

финансам. Компания некоторое время была выстав-

лена на продажу. Покупатель не сразу, но нашелся.

Часть сотрудников WMNB попала под сокращение.

Качество вещания упало. Зрителям обещали значи-

тельные перемены к лучшему в недалеком будущем,

и зрители терпеливо ждали, понимая, что реоргани-

зация в один день не произойдет. Но реально зрители

дождались отключения вещания. Не надолго, однако.

Через несколько недель трансляция возоб-

новилась. Преемник WMNB теперь назывался НРТ

(Новое Русское Телевидение). А еще через несколь-

ко дней голубые экраны вздрогнули, и на них вместо

передач НРТ стали транслироваться передачи НТВ.

За пару месяцев до того, как НРТ приказало

долго жить, мы договорились, что я приеду в Нью-Йорк

для записи 20-минутного сюжета о людях, меняющих

профессию, и о роли нашей школы в этом процес-

се. Сюжет должен был выйти в очередной програм-

ме «Добрый вечер, Америка!». Прилетели в Нью-Йорк

в пятницу 10 марта. Из аэропорта сразу поехали в

Форт Ли, где находилась студия НРТ. Сюжет отсняли

с одного дубля, практически без подготовки. Только

переговорили две минуты с Дмитрием об основных

идеях. Как раз в то время сигнал НРТ не принимал-

ся по всей стране, и показ сюжета был просто

бессмысленен. Договорились, что, вернувшись в

Калифорнию, мы ждем, когда сигнал восстановит-

ся, и тогда согласуем дату показа. На вопрос, когда

сигнал восстановится, ответить никто не мог. Никто и

не хотел об этом говорить. Видно было, что сотрудни-

ков расспросы уже достали вконец.

Атмосфера в студии напоминала нечто сред-

нее между поминками и эвакуацией. При входе в

Школа тестировщиков. Перед грозой

379

помещение НРТ сидел здоровенный англоязычный

парнище с ленивым выражением лица и разговари-

вал по телефону. К нам он обернулся не сразу. Затем

несколько минут пытался найти в списке сотрудников

Полетаева, но безуспешно. Все это время он приго-

варивал нечто вроде: «Кто такой, почему не знаю?»

Это вдвойне удивительно, потому что редакция НРТ

занимала всего несколько небольших комнатушек.

Кончилось тем, что Дмитрий просто проходил мимо

и провел нас внутрь.

Мы посидели некоторое время в приемной

на диванчике. Мимо проходили сотрудники. Странно

находиться в окружении множества хорошо знако-

мых тебе (по телепередачам) людей, которые тебя

не знают. Пришел Наум Дымарский, такой симпатич-

ный и такой уже немолодой. Взад-вперёд проходили

телеведущие и технические сотрудники. Выражение

их лиц не располагало вступать в беседу.

Незадолго до нашего отъезда пришел какой-то

американец и клятвенно обещал, что сигнал восста-

новится в понедельник. Верилось в это с трудом. Но во

вторник на экранах действительно появилось изобра-

жение. В ближайшее воскресенье наш сюжет в

эфир не попал, он должен был выйти через неделю. В

пятницу вечером нам позвонили из редакции НРТ, что

передача «Добрый вечер, Америка!» уже смонтиро-

вана и наш сюжет выйдет в ближайшее воскресенье.

Но сюжет не вышел, потому что не было в воскре-

сенье передачи «Добрый вечер, Америка!» В ту же

пятницу, спустя пару часов после того, как передача

была смонтирована, НРТ переключили на НТВ.

Копию нам всё же сделали перед отъездом.

Ребята сказали, что есть смысл сделать копию на

всякий случай. Случай этот не заставил себя долго

ждать. Теперь попробуем договориться с мест-

ным русскоязычным телевидением показать у них

этот сюжет. Теперь он имеет ещё и историческую

ценность: последняя передача, смонтированная на

НРТ, но так и не вышедшая в эфир.

Телезрители пишут возмущенные письма:

почему переключили, нас не спросив? Те, кто

смотрят на жизнь реалистичнее, говорят: хорошо,

380

Школа тестировщиков. Перед грозой

хоть на что-то переключили, могли бы оставить вооб-

ще ни с чем. Могли, конечно. Мы привыкнем к НТВ, к

новым ведущим и новым программам. Но, сдается

мне, пройдет еще немного времени, и мы сможем

смотреть больше русскоязычных каналов через ту же

«тарелочку» и, кто знает, возможно, за те же деньги.

Со стороны вся эта история смахивает на

продажу российских государственных предприя-

тий частным владельцам. Выходит фиктивный «поку-

патель» – участник торгов, предлагающий больше

денег, чем другие. Потом он отказывается от покупки,

и она уходит за гроши тем, кто этот спектакль органи-

зовал. Узнаем ли мы когда-нибудь, кто и как «прису-

дил» НТВ «победу ввиду явного преимущества над

соперником»?

Конец одной истории – это не больше, чем

начало другой. Всё впереди!

Школа тестировщиков. Перед грозой

381

ОБВАЛ

ИНТЕРНЕТ-БУМА

Бум вечным не бывает

С итуация со спросом и предложением на

рынке труда не связана напрямую со стои-

мостью акций на фондовой бирже. Связь,

конечно, есть, но она отсроченная, во-пер-

вых. Во-вторых, когда рынок ценных бумаг

растет, на нем пару раз в год происходят

корректировки процентов на 10. Относительно общего состо-

яния экономики это никого сильно не волнует. Вот когда инве-

стор начинает беспокоиться, что стартап не удается быстро

продать или вывести на биржу из-за долгосрочного экономи-

ческого снижения деловой активности, – вот тогда начинается

отток денег из проектов, их закрытие, увольнения сотрудников

и всё, что этому сопутствует и что отражается на уровне жизни

простых людей.

Чем больше росли акции компаний, чем выше подни-

Обвал интернет-бума

383

мались зарплаты и чем ближе к 2000 году, тем чаще звучали

голоса в пользу того, что долго этот процесс уже не протянет.

Но чтобы отрезвить опьянение ростом, одних слов недостаточ-

но. Пока слово это не сказал Гринспен, руководитель Феде-

ральной резервной системы. До этого он раз 5-6 за год

повышал процентную ставку, чтобы экономику притормозить.

Но индекс НАСДАК вырос за год вдвое. Многие ожидали даль-

нейшего роста, но небольшой комментарий признанного

финансового оракула, что фондовый рынок перегрет, привел

к его обвалу 10 марта 2000 года. Затем «Майкрософт», один

из локомотивов подъема, был признан монополией, и тут уже

рынок рухнул всерьез: с уровня чуть выше 5000 пунктов на 10

марта индекс упал до 3300 пунктов к 10 апреля.

На нашей школьной и консалтерской жизни это пока

никак не сказывается. Более того, поскольку к маю 2000 года

исчезло сдаваемое в аренду жильё, а к нам программи-

сты продолжали приезжать на работу, да и студенты тоже,

я принимаю решение купить 2-спальную квартиру-кондо.

В соседнем доме, прямо за нашим школьным забором, в

3-этажном здании. Квартира эта обходится нам уже не в 130

тысяч, как несколько лет назад в гораздо лучшем доме и в

лучшем месте. Это кондо стоит уже 320 тысяч. В аренду такая

квартира сдавалась по ценам того времени тысячи за две в

месяц. И это меньше, чем квартира обходится владельцу: за

нее надо платить моргидж, в ассоциацию пару сотен, налог

на собственность... Кругом-бегом, тысячи две с половиной в

месяц. Квартира становится нашей официальной общагой

и перевалочной базой, куда новичков привозят из аэропорта.

Там живут обычно человек шесть, бывает, доходит и до восьми.

Пока квартира самоокупается, и нам этого вполне достаточ-

но. Хотя, положа руку на сердце, я бы такое счастье никогда

не купил ни для себя, ни даже для инвестирования. Квартира

так себе, и дом мне не нравится, и публика в нем странная

живет. Похоже, это самый дешевый дом на весь Маунтин-Вью.

Акции, обвалившиеся в апреле, подрастают, потом

снова идут вниз… Нам без разницы, работы полно. Но ещё одно

яркое событие на подходе: президентские выборы 7 ноября

2000 года. Против А. Гора, краснобая и сенатора в третьем

поколении, наследника успешного душки Клинтона, балло-

тируется косноязычный и внешне туповатый Дж. Буш-млад-

ший. Закавыка с пересчетом голосов во Флориде, решившая

384

Обвал интернет-бума

исход выборов в пользу Буша, подвесила и политические, и

экономические процессы в стране. Не знаю, что было бы,

случись результаты выборов ясными с первой минуты, но, пока

пересчитывали голоса, индекс НАСДАК спускался вниз как на

лыжах и к середине декабря уже достиг отметки 2340 пунктов.

А работы – полно! В ноябре-декабре местами прошли

увольнения, но все «пострадавшие» айтишники тут же нашли

другую работу.

Тем не менее, накапливающиеся передряги и моно-

тонный вой со всех сторон о грядущей беде создавали неком-

фортную атмосферу. Людям реально портили настроение

средства массовой информации, изливающие каждодневно

как из ушата потоки негатива.

Нас невзлюбили в сити-холле

В октябре 2000 года нас вызывают на слушание в сити-

холл Маунтин-Вью. Причина этого – мы с паркингом всех доста-

ли. А у нас на этот же день уже назначено слушание для полу-

чения пермита (разрешения) на переезд в новое помещение

у 101-хайвея, на Костко-Плазу. То есть повестка дня такова:

первым пунктом в сити-холле разбирают, что мы всех доста-

ли, а следующим пунктом решают, насколько мы хороши для

переезда в новое помещение.

Приходим в сити-холл. Большой зал. Человека три сидит

в президиуме, – это работники отдела, выдающего пермиты.

Начальница у них стройная серьезная женщина лет соро-

ка. Я бы сказал, что ее характеризуют два слова: холеная и

невозмутимая.

На слушание собралась толпа возбужденных, заведен-

ных, можно даже сказать, зомбированных жителей и сосе-

дей нашей школы, – человек сто. Заводилами, собравшими

эту толпу, оказались дантист, арендующий офис на первом

этаже одного с нами здания, и ресторатор, которому мы пла-

тим 100 долларов в месяц за пользование его парковкой. Эти

двое буйных нажаловались на нас в сити-холл и мобилизовали

толпу на расправу с нами.

Надо сказать, что ресторатор, будучи человеком неу-

равновешенным, в предшествующие пару месяцев несколь-

ко раз вызывал эвакуатор и отбуксировал с парковки маши-

ны своих клиентов. Наши студенты и сотрудники по вечерам

Обвал интернет-бума

385

парковкой у ресторана почти не пользовались, только днем,

да и мест свободных там особо не было. Так ресторатор по

ошибке машины своих клиентов эвакуировал. Я несколько

раз слышал дикие вопли: выходит человек из ресторана, а

машины нет.

Схема слушаний построена так, что ответить тебе не

дают. Сначала мне предложили высказаться. Я сказал, что

мы очень страдаем от нехватки парковочных мест, что хотим

переехать и от своего присутствия всех соседей избавить. И

что следующий пункт повестки дня – именно вопрос о нашем

переезде. Сказал я и о том, что ресторатор берет с нас деньги

за право пользования его парковкой. Странно, что он выдвига-

ет нам претензии и одновременно обналичивает наши чеки.

Ресторатор в истерике завопил с места, что деньги копеечные,

чем невольно подтвердил мои слова и свою несостоятельность.

Далее потянулась выступать вереница откровенных

идиотов, которые все свои жизненные проблемы валили на

нас, вне всякой связи с парковкой вообще. Просто какая-то

фантасмагория! Мужик лет 60, живущий довольно далеко от

нашего здания и никогда в жизни ни одного нашего ученика в

глаза не видевший, ругался, что иногда по их тихой улице (кото-

рая расположена в стороне от маршрутов наших учеников)

проезжают в полночь, светя фарами, наши студенты.

— А откуда вы знаете, что это студенты? — спросил я.

— Да что я, студентов от нестудентов не отличу? — отве-

тил он. Апофеоз идиотизма был грамотно оркестрован

начальницей отдела сити-холла. Она хотела дать этой разъя-

ренной толпе выпустить пар. Решение у нее было заготовлено

заранее и к прениям отношения не имело.

Ответить всем этим людям я не имел возможности,

мне просто не дали слова. Холеная невозмутимая тетка зачи-

тала постановление, сопровождаемое истерической сви-

стопляской обезумевшей толпы. Постановление сводилось к

следующему:

1. мы осуществляем нашу деятельность незаконно, в

нарушение правил и без пермитов;

2. в течение трех недель мы должны свести нашу деятель-

ность не более, чем к одной классной комнате (вместо

нынешних шести);

3. у нас есть две недели, чтобы подать апелляцию в сити-

коунсел.

386

Обвал интернет-бума

Ликующий народ разошелся. А мы перешли к обсуж-

дению выдачи нам разрешения для переезда школы на новое

место.Этот вопрос занял минуты две. Парковочных мест на

Костко-Плазе много, это не вопрос, сказали нам. Но туалетов

надо добавить! Переделайте проект и приходите в декабре.

Если бы не абсолютная реальность происходящего, я

бы подумал, что сплю или нахожусь под действием галлюци-

ногенных препаратов.

Нужен адвокат

Я ничего не могу сделать за 3 недели! У нас большое

хозяйство. Дали бы разумное время, вопросов бы не было.

А тут что делать? Это же мне на полмиллиона убытков, как

минимум.

Позвонил я нашему адвокату, итальянцу Джонни, кото-

рый за пару лет до того нас с Руфиной разводил. Рассказал

ему, что к чему. Он меня успокоил: понимаешь, говорит, чинов-

ники в сити-холлах настолько погрязли в ощущении собствен-

ной безнаказанности (сотрудников госучреждений нельзя

судить за их поступки), что постоянно и очень грубо нарушают

закон. — Сколько тебе нужно времени, чтобы найти место и

переехать? — спрашивает он.

— А сколько у меня есть?

— Ну, — говорит Джонни, — года полтора я их могу по

судам таскать. Хватит полтора года?

— Столько даже и не понадобится!

— Вот и отлично!

На следующий день мы подали заявку на апелляцию.

Нам назначили новое слушание на март. А пока суд да дело,

мы не жужжим, работаем над переездом и оборотов не

снижаем.

Обвал на рынке труда

Человеческое сознание инертно в обоих направлениях.

Когда в 2004 году рынок восстановился и снова стало возмож-

ным переучивать на тестировщиков, то прошло года четы-

ре, прежде чем это стало более-менее очевидно большому

Обвал интернет-бума

387

количеству людей. А когда случился обвал, то времени на его

осознание понадобилось несколько месяцев. Но тоже не в

один день до всех до нас дошло произошедшее.

В январе и в феврале 2001 года работу находили так

же легко, как и до того. В марте уже никто не мог найти рабо-

ту. Наступил буквально мертвый штиль. Тут и там шли увольне-

ния. Не массовые. Нельзя сказать, что большинство инженеров

потеряли работу, вовсе нет. Скорее наоборот. Но если чело-

век работу терял, то найти новую по той же специальности

оказывалось уже невозможно. И не важно, три месяца у тебя

опыта или десять лет, программист ты или тестировщик, – не

нанимали.

Много раз я натыкался в сети на форумные сообще-

ния, где злобствующие неудачники ликовали по поводу тех, кто

хотел изменить судьбу и пойти в тестировщики: «Всех повыго-

няли!» Это несостоятельный лепет некомпетентных обозленных

людей, которые абсолютно не в курсе произошедшего. Рабо-

ту теряли люди самой высокой квалификации в связи с ликви-

дацией компании, закрытием проекта, переездом компании

в более дешевые штаты, аутсорсингом… И нельзя сказать, что

недавние выпускники школы пострадали больше, чем опыт-

ные специалисты. Я такой корреляции не заметил, во всяком

случае. Другое дело, что недавнему выпускнику гораздо легче

вернуться к тому, что он делал раньше, нежели тому, кто ничем,

кроме тестирования, не занимался много лет.

В апреле 2001-го у нас еще был полный набор, 4 новых

группы. В мае – только две. Затем процесс практически встал.

Не полностью, конечно. Надо было доучить прежние группы, и

это затянулось до августа-сентября, хотя многие бросали курс

на середине, понимая, что работы уже не найти.

Теряя работу, инженеры получали от EDD (employment

development department) деньги на повышение квалифика-

ции. Еще года полтора к нам шел поток студентов по этой

линии, так что мы работу не прекращали, но количество групп

становилось меньше, их наполняемость тоже.

Через какое-то время встал вопрос о том, чтобы вооб-

ще прекратить обучать тестированию. Все другие школы (а в

2000 году их было вокруг полтора десятка) позакрывались. Мы

единственные остались в этом бизнесе. Я считал, что когда всё

вернется на круги своя, мы своё наверстаем, просто как един-

ственная оставшаяся на местности школа. Так, собственно, и

вышло в итоге. Но в то время никто не знал, сколько времени

388

Обвал интернет-бума

пройдет до этого. Самая маленькая группа по тестирова-

нию, которую мне пришлось учить в 2002 году, состояла из двух

человек. Но учебный процесс не останавливался никогда,

ни на один день. Двое отучились – на их место пришли трое.

Потом четверо. В 2003 году стало легче. Те, кто успел порабо-

тать пару лет до кризиса, смогли найти работу. За меньшие

деньги, конечно, но работа появилась. Начиная с 2004 года

снова появились места и для тестировщиков-новичков.

Но об этом не только никто не догадывался, об этом и

вслух сказать было нельзя: не поверят, посчитают, что врешь.

Не может такого быть, и всё!

А мы и не хотим уже никуда

переезжать

Весной 2001 года идут одновременно два процесса:

студентов становится всё меньше и меньше, и неизвестно, на

каком количестве остановится сокращение. Параллельно мы

запустили процесс переезда школы на Костко-Плазу.

Сити-коунсел нашу апелляцию отклонил и велел прова-

ливать из арендуемого нами здания. Пришлось подать на них в

суд. Пока судебный процесс идет (а это дело крайне медлен-

ное), никакие постановления сити-холла не исполняются.

Мало того, на очередном слушании по поводу Костко-Плазы

они на ходу меняют свою позицию и говорят: туалеты ладно,

туалетов у вас в плане полно, а вот с парковочными местами

дело плохо.

С нами на слушаниях присутствует представитель

менеджмента плазы, очень приличная женщина, в возрасте.

Она начинает выяснять: что, собственно, не так? Ибо парковоч-

ных мест там немеряно. Ей отвечают: парковочных мест много

по периферии плазы, но не возле здания, где расположены

бизнес-офисы. Приедут студенты и не станут парковаться по

периферии, где бы мы хотели, чтобы они парковались. Они

поставят машины поближе к зданию, тем самым вытеснив

клиентов других бизнес-офисов. На что дама из менеджмен-

та им резонно отвечает: зачем же тогда, когда утверждали

наш план, вы заставили нас сделать большую парковку, если

считаете, что никто на ней парковаться не собирается?

Но только тут не тот случай, чтобы эти ребята вооб-

ще кого-то слушали. Как сити-холл Маунтин-Вью работает с

Обвал интернет-бума

389

предпринимателями – это образец чиновничьего произво-

ла в действии. Нет, взяток они не вымогают, и даже не хамят.

Они тебя просто игнорируют, как кактус или комара. Что им с

нами отношения выяснять? У них на территории НАСА, «Гугл»,

«Майкрософт», «СанМайкросистемс»... И тут еще мы с какой-

то ерундой.

Невзлюбили они нас капитально. Тем более, что мы с

ними теперь в суде отношения выясняем, и городское началь-

ство, особенно городской штатный адвокат, недовольны, что

конфликт доходит до суда. Это деньги, время, и, главное, ради

чего вообще все затеяно, если позиция у сити-холла абсолют-

но проигрышная?


В городе, как и положено, есть зонирование. И

школам почти нигде по этому зонированию находиться не

положено. Но мы располагаемся как раз в таком редком

месте, где нам и дóлжно быть. Более того, врачи, коих много

в нашем здании, и все они к нам в претензии, не должны

снимать офисы в этом здании, так как это не их зона. Но им

в порядке всяких исключений сити-холл выдал разрешение,

хотя и не должен был, раз мы там находимся, и у них с нами

проблемы. Мы-то раньше их там арендовали помещение!

Самое неприятное для городских чинуш, что в вынесен-

ном ими постановлении прописано, будто мы в этом здании

ведем учебные занятия нелегально. Но у нас на самом-то деле

есть городская лицензия. И мы осуществляем свою деятель-

ность абсолютно законно. И в этом смысле нас нельзя в три

недели выпихивать из здания и маршалами стращать. С нами

надо культурно и мягко работать по приведению в соответ-

ствие. Так что в суде им с нами никак не сладить. И городской

адвокат это понимает. И к нашему итальянцу подкатывает с

пардоном на предмет замирения.

А мы уже и сами не хотим никуда переезжать! Мы

из наших шести классных комнат лишние сдаем владель-

цу недвижимости, оставляем себе две. И платим уже не так

много, и незачем нам такую громадину снимать на пять лет.

Сити-холл своим непрофессионализмом неволь-

но, конечно, но спас нас от банкротства. К осени мы с ними

согласовали пермит, разрешающий нам вести один класс

днем и два вечером. А у нас к этому моменту, то есть к осени

2001 года, уже и студентов столько нет. И жалоб на нас стало

меньше, и паркинг освободился, потому что половина сосе-

дей закрыли свой бизнес, включая нервного ресторатора.

390

Обвал интернет-бума

Закрылся его ресторанчик, и с тех пор стояло зданием пустым

аж 10 лет. Недавно его забором обнесли и плакатик повесили,

что будет там теперь жилой комплекс на 36 квартир.

На кого теперь сити-холл будет валить проблемы с

парковкой, ума не приложу.

Новая профессия для наших

студентов?

Приходит к нам как-то мужчина поговорить. Солидный

такой, доктор наук, из Москвы, профессор по разработке

цифровых микросхем, по-нашему – чипов. Их тут целая коман-

да работает в одной фирме. И предлагает он нам сделать

курс по верификации чипов. Это своего рода тестирование,

только не готовых микросхем, а на этапе разработки.

Моя первая мысль: рынок-то есть? Вторая: я цифро-

вым дизайном занимался в СССР, мне это близко. Verilog

(язык такой для дизайна железа) в наше время не использо-

вали, ну так подхвачу, если будет нужно. А это часть нашей

программы.

Стал изучать рынок вакансий с помощью «Дайс» (а у

меня была и сейчас есть рекрутерская лицензия), и тут я вижу

такое, от чего у меня в глазах темнеет: открытых вакансий

вагон и маленькая тележка, а людей вообще нет, просто ноль

резюме!

Начинаю лихорадочно расспрашивать знакомых,

вникать в требования. Конечно, из бухгалтера специалиста

по верификации не подготовить, но из инженера-электрика

можно. И не обязательно из электрика, просто из нормально-

го инженера! А таких сейчас много осталось не у дел.

В общем написали мы учебную программу, утвердили

её, где положено. Я договорился о партнерстве с двумя из четы-

рех ведущих компаний в этой области. Они нам инструмента-

рий, лицензии, а мы – только учи. Вступил в EDA Консорциум

– это профессиональная ассоциация компаний, занимаю-

щихся разработкой софтверного инструмента для дизайна

электронных устройств. Перезнакомился с массой компа-

ний, чтобы практикантов у нас брали. И запустили мы курс.

Желающих было много, государство за них плати-

ло охотно. Единственное осложнение заключалось в том, что

наш основной педагог, совершенно потрясающий во всех

Обвал интернет-бума

391

отношениях человек, был слабоват в английском. А группы

были смешанными, и студенты как-бы недополучали в обуче-

нии. Я сам тряхнул стариной и стал вести основы электрони-

ки по американскому университескому курсу. Поразительно,

насколько за 25 лет ничего в этой области не изменилось по

сравнению с тем, что мы изучали в институте связи!

Учебный процесс не был быстрым. От момента, когда

я в первый раз проверял состояние дел на рынке Hardware

Design Verification, до первого выпуска студентов прошло

месяцев 8-9. За это время рынок железа рухнул! Он просто

рухнул на год позже, чем рынок программного обеспечения.

Некоторые из наших выпускников нашли работу, но

преимущественно те, кто раньше работал в этой области,

не новички. Мир железа на поверку оказался намного более

закрытым для людей со стороны, чем мир программного

обеспечения. Мы, конечно, подстраховали на всякий случай

своих студентов-верификаторов дополнительным курсом по

тестированию, за те же деньги. Кое-кто нашел работу тести-

ровщика программного обеспечения. Государство не толь-

ко оплатило учебный курс, но и продляло выплату пособия по

безработице, пока ребята у нас учились. 2002 год был очень

плохим для поиска работы тестировщиком, но не нулевым.

Наш курс дал кому-то просто передышку, позволил время

потянуть, дождаться некоторого улучшения ситуации.

Если смотреть объективно, то, с учетом обстоятельств,

наш поход на Hardware Design Verification полным провалом

назвать нельзя. Но мне от этого было не легче. Внутри крутило

и вертело, я был собой недоволен предельно. Это совсем не

то, что я хотел, это не то, на что многие рассчитывали и ожида-

ли от нас.

Я был на перепутье…

На перепутье

Уж и не припомню, когда мне в последний раз было так

хреново? Дело даже не в деньгах. Дело в невостребованно-

сти. В тотальной, вакуумоподобной невостребованности. Мне

нечего было предложить другим людям. Разве что статейки в

русской газете публиковать.

Субъективно я ощущал себя так, будто произошла

ошибка где-то наверху, сбой в системе. Будто я уже прожил

392

Обвал интернет-бума

полноценную жизнь, мне совершенно нечего больше делать

на этой планете, но меня забыли отозвать и дать другое пред-

писание. Меня забыли тут! И вот я хожу в офис школы, приду-

мываю себе занятия, но это полный абсурд, ибо это вообще

не моя, а чья-то чужая жизнь. Я словно в чужом теле оказался –

зачем? почему?

Живем по инерции

После обвала интернет-бума и свертывания рабо-

ты школы почти на нет нас материально поддержала рекру-

терская деятельность. Потихоньку ребята, конечно, получали

грин-карты, переходили в другие компании, но это процесс

небыстрый. Кроме того, человек уходит, а нам за него ещё

три месяца продолжают идти выплаты, поскольку есть задерж-

ка между выставлением счета и его оплатой. А нам рассчи-

тываться уже ни с кем не нужно, и это сразу аккумулирует

довольно много денег. А у нас 20 человек задействовано в

этом процессе.

Тысяч 80 мы недополучили в силу того, что компании,

которые нам оставались должны, выходили из бизнеса. Неко-

торые просто занимались кидаловом. Нам пришлось с тремя

по судам таскаться, с переменным успехом. Но в общем и

целом два-три года мы продолжали зарабатывать этой отрас-

лью бизнеса, пока все наши сотрудники окончательно нас не

покинули.

Я до сих пор горжусь, что ни одного из них мы не броси-

ли. Всех до единого довели до грин-карты, даже тех, кто был

вынужден перейти в другие компании, так как наши проекты

закончились. Всех до единого, два десятка семей!

Сокращать преподавателей-почасовиков нужды не

было. Просто нет больше часов, и нет. Они в порядке, у них

есть другая работа, своя жизнь. Но у нас же еще и на Н-1В

работают преподаватели. С ними что делать? Кое-кто из них

перешел в тестировщики. Для этого некоторым пришлось

переехать за пределы Силиконовой долины. Не многие знают,

что пузырь, лопнув, наделал много шума именно в Долине, но

не за ее пределами. Все, кто готов был переехать ради рабо-

ты в другие штаты или в Южную Калифорнию, находили там

работу без проблем.

В самой Долине удар по рынку труда сильно смяг-

чен был наличием сотен тысяч Н-1Вшников, которые просто

Обвал интернет-бума

393

уезжали обратно домой. Им не положено пособие по безра-

ботице, ресурсов нет, ловить тут нечего. Хайвеи опустели, это

было видно невооруженным глазом. Исчезли пробки по утрам

и вечерам.

В июне 2001 года я пригласил в офис Таню, нашего

педагога на полной ставке, жену Миши Высоцкого. Миша в

этот момент оказался без контракта. Школа накрывалась. Я

их обоих очень любил. Ребята просто невероятные, и сын у них

хороший паренек. Я сказал ей так: дело идет к концу, что будет

завтра, я не знаю. Сегодня я хочу и могу дать тебе 10 тысяч,

у меня они есть. Возвращайтесь в Екатеринбург, купите там

квартиру на память о годе жизни в Америке. Если ты сейчас

откажешься, то не знаю, смогу ли я тебе это предложить через

три месяца, будут ли деньги. А пока процесс оформления

грин-карты будет длиться, я вас не брошу. Выгорит – приедете

снова. Таня заплакала и ушла домой.

На следующий день Таня пришла ко мне в офис и

сказала твердо, с сухими глазами и решимостью в голосе:

«Мы с Мишей посоветовались. Денег мы у вас не возьмём, и

домой тоже не поедем. Будем пробиваться тут».

И случилось чудо, иными словами описать этого не

могу: в течение недели Мишу наняли на новый проект, а еще

через пару недель Таню пригласили в одну компанию, которая

через несколько месяцев была куплена большим концерном.

И грин-карту мы им до конца довели. Миша и Таня, поскольку

оба с первого дня работали, первыми среди наших Н-1Вшни-

ков купили собственное жильё в США.

А бывает и так…

Был еще такой случай. Работал у нас полгода один

парень по Н-1В. Назовем его Гришей. Его 6-месячный контракт

заканчивался 31 января 2001 года. За неделю до истечения

контракта Гриша заходит ко мне в офис и говорит со мной и

нашим единственным рекрутером, то есть моей дочерью. Он

говорит, что его контракт кончается, он боится не найти новый

и поэтому уходит от нас с 1 февраля в другую компанию на

постоянную работу, с переводом визы.

У меня от этого на сердце полегчало даже, поскольку

я не хотел никого домой отправлять, очень это тяжелое дело,

совершенно не по мне. Никакого письменного заявления

394

Обвал интернет-бума

Гриша нам не оставлял. Единственная его просьба: меди-

цинскую страховку, если можно, какое-то время не отменять,

пока новой нет, страшно без страховки оставаться. Деньги

свои он получил полностью. Страховку его я не отменил, хоть

это и небольшое нарушение, деньги за нее продолжал пла-

тить. Страховка недорогая, так как парень холостой.

В середине февраля Гриша приходит снова, расстро-

енный. Кинули, говорит, не взяли его в ту компанию, переду-

мали. Хочу обратно к вам. «Ну, — говорю я, — ты себе ищи

постоянную работу. У нас, сам знаешь, ничего нет. Если будет

контракт и понадобится его через кого-то пропустить, – прихо-

ди». Он ушел. А в конце месяца приходит и спрашивает, где

же его чек.

Я чуть со стула не упал. У нас все ребята получают 65%

от того, что платит клиент. Я ему все его деньги сполна отдал,

ничего не зажал. Что я ему должен-то? Он уволился. Я его обрат-

но не приглашал, договоров о работе не писал, мы с ним не

подписывали ничего. С чего он решил, что я ему должен? Тем

не менее, он совершенно искренне считает, что с меня при-

читается, это несомненно. Какое-то странное ощущение…

Прошло еще пару месяцев, и вызывают меня повест-

кой к комиссару по трудовым вопросам. И там объяснение:

жалоба на меня поступила, что я Грише, сотруднику моему,

денег не плачу. А он, будучи на Н-1В, должен в течение 10 дней

либо страну покинуть, либо визу поменять. Взял я адвоката,

конечно, и пошли мы с ним вместе на стрелку к комиссару. И

дочь моя тоже пошла, как свидетель того, что Гриша уволился.

Сидит там Гриша с адвокатом-американцем. А лицо

у этого адвоката… словами не передать. Сказать, что непри-

ятное, – это ещё комплимент. Комиссар, афроамериканец

лет пятидесяти, худощавый, с динамичным лицом, предложил

Гришиному адвокату изложить суть претензий и одновремен-

но читал их в письменном виде. Адвокат пошел балаболить со

страшной скоростью, не сильно по делу. А претензий ко мне

он насчитал тысяч на 45, кстати.

Через 15 секунд комиссар остановил его жестом и

обратился к Грише:

— Ты до какого числа работал?

— До конца января.

— А заплатили тебе до какого числа?

— До конца января.

Комиссар повернулся к адвокату.

Обвал интернет-бума

395

— Так хотите-то вы чего?

— Понимаете, — говорит адвокат, — заплатили ему до

конца января, но он был available…

— Знаешь что, — сказал комиссар, — сейчас дофига

народу available.

— Но, понимаете, — затараторил адвокат, — по

контракту...

— Стоп! У тебя что, по контракту претензии?

— Да, именно по контракту.

— Тогда иди в суд, я этим не занимаюсь. В моей компе-

тенции, если не заплатили кому-то или не полностью заплати-

ли. А претензии по контрактам – это не к нам.

Так и закончилась эта невеселая история. Вышла она

мне в 2000 долларов за услуги адвоката. А Гриша подал заяв-

ление и получил политическое убежище. Я его встречал потом

пару раз на русских вечеринках. Он там в охране работал. В

красивой униформе, с мертвым лицом. На меня не смотрел.

Покупаем другой дом

Наш дом в Лос-Альтос, купленный в 1995 году, был

самым обычным для той местности домом: 1750 квад-

ратных футов, три спальни, гараж на две машины, участок

в 10 соток, травка спереди и сзади. Типовая застройка конца

50-х, начала 60-х. В Лос-Альтос таких домов процентов 80.

В 1999-2000 годах мы строили планы, как этот дом рас-

ширить. Сначала думали надстроить один этаж. Стали уточ-

нять детали с архитекторами и строителями. Понемногу стали

разбираться в этом вопросе больше, а всяческих нюансов и

аспектов там оказалось очень много. И не только по строи-

тельной части, но и в части строительных нормативов, уста-

навливаемых местными властями на всё на свете. Это целый

мир! Ещё есть довольно специфические налоговые послед-

ствия перестройки. В частности, последствия, связанные с

возрастом владельцев... И мы поняли, что лучше дом снести

и построить новый.

К моменту обвала интернет-бума мы уже имели на

руках практически утвержденый проект. Были отложены день-

ги на перестройку, они лежали на счете в банке и кушать

не просили. Но когда начался обвал, сразу же стали падать

цены на недвижимость. Перестраивать то, что падает в цене,

396

Обвал интернет-бума

смысла особого нет. Вот если цены растут, тогда другое дело.

Зато во время спадов хорошо покупать недвижимость, если

деньги свободные есть. А у нас как раз на стройку отложено!

Когда цены на недвижимость падают, то в процент-

ном отношении дорогие дома теряют больше, чем дешевые.

Когда цены на недвижимость растут, картина обратная: чем

дешевле дом, тем выше процент роста. Так что, с точки зре-

ния вложения денег, выгоднее купить два дома по 500 тысяч,

чем один за миллион.

А у нас еще с советских времен тяга ко всему боль-

шому. Если участок, то хочется большой. Если дом – то боль-

шой. Если машину – то большую. И нам давно хотелось иметь

дом с большим участком. А таковых в Силиконовой долине

крайне мало. Если и есть, то всего в паре-тройке городков, а

не повсеместно.

На южной окраине Силиконовой долины, на холмах,

уже почти в самых предгорьях, за которыми начинаются

настоящие горы, отделяющие Долину от океана, находится

небольшой городок Саратога. Там как раз участки поболь-

ше. И подороже соответственно. Там и публика проживает

солидная. На улицах тротуаров нет вообще. Если хочешь про-

гуляться, то идешь прямо по проезжей части. А если едешь за

рулем и на светофоре остановишься и посмотришь на окру-

жающие тебя с четырех сторон тачки, то почувствуешь себя

неуютно даже на «мерседесе». На тот момент Лос-Альтос –

тринадцатый город в США по дороговизне недвижимости, а

Саратога – пятый. Это в среднем, конечно. Многое зависит от

конкретики.

В Саратоге публичные школы самой высокой коти-

ровки, но 50% детей учится в частных. Но нам школы уже не

так интересны, как сами участки. Если в Лос-Альтос цены на

дома упали процентов на 25, то в Саратоге сразу на сорок.

Если сейчас не купить, то уже никогда!

Мы хотим дом, который можно пустить под снос или

перестроить, то есть неважно, что за дом, главное - большой

участок земли, на холме, с красивым видом. И там уже обо-

сноваться и жить. Это абстрактное желание, с учетом того,

что школа наша накрывается и непонятно, что у нас дальше

с доходами. Влезать в большой моргидж мне, например,

совершенно не хочется. Более того, в годину кризиса я бы

чувствовал себя гораздо комфортнее с денежкой на счете

в банке, чем с долгом перед банком, который не факт, что

Обвал интернет-бума

397

будет чем оплатить.

Я бы и не рыпался, поскольку драйва по части недви-

жимости у меня особо нет. А у жены есть! У нормальных

людей жены чего хотят? Одежку, обувь, побрякушки… Моя не

такая. Ей всё это совершенно пофигу. У нее наркомания по

части недвижимости. И еще у неё строительный зуд.

Я, как мог, сопротивлялся, и чем-то мне все это напо-

минало наш отъезд из СССР, когда энергия жены всё смела

и на последующие пять лет я получил дополнительной голов-

ной боли. Хотя не скажу, что мне было мало уже имеющей-

ся головной боли и хотелось добавить. Но, как я уже раньше

говорил, чтобы дурацкая идея окончательно ушла из головы,

надо позволить ей осуществиться.

Кончилось это тем, что в августе 2001 года мы стали

владельцами дома в Саратоге с участком 47 соток. Соб-

ственно, это холм с домом наверху. Полезной горизонталь-

ной земли там не больше, чем у нас было. Но картина пас-

торальная: по участку беспрепятственно перебегают стада

оленей, голов по 5-10. Прямо в бассейн мило приземляется

непродезинфицированная дикая утка. По крыше ночью с виз-

гом может пробежать свалившаяся с близстоящего дере-

ва животинка неизвестной породы. Из бассейна день через

день нужно с утречка вытаскивать сачком на длинной палке

утонувших ненароком крыс. Даже грибы там зимой растут,

подосиновики и маслята.

Пока оформлялись документы на покупку дома (а это

тоже время занимает), мы поняли, что строиться сейчас не

время. Надо в купленном доме жить. Сделали там неболь-

шой ремонт: кухня, санузлы, полы перестелили, стены пере-

красили. Вселились в ноябре. Новый 2002 год уже в новом

доме отмечали. А лос-альтовский сдали в аренду. Он, слава

Богу, совсем недорого нам достался, по нынешним ценам,

и арендная плата его полностью окупала. Продавать его не

хотелось, да и спроса большого нет: кризис. И какой, надо

сказать, кризис! Слёзы одни.

Конец 2001 и 2002 годы прошли у нас в ремонтных

работах. За год были отремонтированы три единицы жилого

фонда. Сначала привели в порядок дом в Саратоге. Конеч-

но, ремонтные работы делали профессионалы, но на нас

лег дизайн и выбор отделочных материалов.

Сам я, что называется, безрукий. Не умею ничего де-

лать с детства. Хотя генетически я потомственный ремеслен-

398

Обвал интернет-бума

ник. Дед по отцу плотничал, дома ставил. Как-то лет в 10, пока

родителей дома не было, я на даче смастерил табуретку. В

школе на уроках труда мы изучали плотницкое дело, и у меня

плечо раззудилось. А на даче было много хороших столярных

инструментов. Отец был на все руки мастер и инструменты

любил и берёг. Табуретка у меня вышла на славу, ни едино-

го гвоздя. Ещё лет десять она нам прослужила потом на даче.

Но тогда отец меня отругал за то, что я ему на долото заусе-

ниц наставил. Я толком даже не понял, что же я там испор-

тил, но с тех пор не то что мастерить, но даже чертить и паять

зарёкся, душа не лежит. Даже на работе в ЦКБ связи мне и

то и другое делать запрещали, чтобы не загубил, разрешали

работать только головой.

Вторым нашим проектом был дом в Сан-Франциско,

где какое-то время назад мы проводили занятия, а потом в

нём жили квартиранты. Они съехали, а сдать дом без ремон-

та оказалось сложно, конъюнктура в этом отношении сложи-

лась крайне неблагоприятная: народ разъезжался, многие

работу теряли.

Затеяли ремонт. Опять же не сами делали, конечно:

взяли подрядчика, тот мастеров привел разных. Зачищали,

отдирали, красили, изолировали, сменили всю гипсокартон-

ную обшивку. Дом был 1924 года постройки. Мы основательно

привели его в порядок, и стало жалко такой хорошо отремон-

тированный дом сдавать жильцам. Продали мы его. А посколь-

ку покупали этот дом несколько лет назад, то даже с учетом

снижения цен на недвижимость в накладе не остались.

Третьим нашим проектом стала квартира в Маун-

тин-Вью, служившая общагой. Наши Н-1Вшники переезжа-

ли, студентов приезжих тоже не стало. А состояние квартирки

совсем не радужное. Её тоже следовало отремонтировать.

В частности, мы там полностью поменяли кухню. Кухонный

гарнитур я своими руками собрал из деталей, пришедших в

коробках. Если бы довелось еще раз собрать, то второй вари-

ант сделал бы намного лучше.

Эту квартиру можно было, конечно, сдавать. Но цены

на аренду упали, и при таком раскладе нам пришлось бы

по тысяче в месяц за нее доплачивать. Если бы тогда я знал,

что через три года эта квартира вырастет в цене на 200 тысяч!

Оставил бы, не задумываясь. Но так всегда: если бы знал до,

что узнал уже после, то был бы очень богатым. А на тот момент

я радовался, что мы избавились от этой квартиры без потерь.

Обвал интернет-бума

399

Продали ее на 25 тысяч дороже, чем купили два года назад.

Этой разницы как раз хватило, чтобы рассчитаться с риелтора-

ми и сделать ремонт.

После года строительных и отделочных работ я себя

чувствовал почти строительным подрядчиком.

11 сентября 2001 года

Утром 11 сентября нас разбудила телефонным звонком

сестра жены. Ей в свою очередь позвонила дочь из Нью-Йорка,

которая работала в центре города, в небоскребе, выходящем

окнами на башни-близнецы Всемирного торгового центра.

Первый самолет врезался в здание Северной башни на ее

глазах. Все, что сказала нам сестра жены: «Срочно включите

телевизор!»

Мы включили телевизор и стали спросонья смотреть.

Там шел какой-то сюр с горящим зданием, явно очередной

фильм ужасов. Такие фильмы целыми днями идут по разным

каналам, с точки зрения видеоряда нет никакой разницы. Но

что-то было в этой картинке такое, отчего понемногу внутри

нас всё начинало холодеть. Люди выбрасывались из окон горя-

щего небоскреба и странно как-то летели вниз, не по-кинош-

ному, не картинно.

И тут появился второй самолет. Летел он себе как-то

обыденно. Летел и летел. И до последнего мгновения, до

самого физического касания со вторым «близнецом», каза-

лось, что он должен продолжить свой путь стороной. Но он

вонзился в здание со взрывом, с шаром огня и облаком дыма.

В кадре кричали люди, – тихо, они находились далеко. Но был

еще голос комментатора, и он был громким, и этот голос

выражал столько эмоций, что поверить в реальность происхо-

дящего у нас на глазах было еще труднее. Такого не бывает в

реальном мире!

Потом здания обрушились. По улицам Нью-Йорка

бежали люди в облаке цементной пыли. В воздухе кружились

бумажки, будто с десятка военно-транспортных самолетов

одновременно на город скинули листовки. Сколько же у них

там камер установлено в разных точках города!

Потом наступило всеобщее оцепенение. Людей охва-

тили скорбь и горе. Траур. Одновременно взорвался ликова-

нием рунет. На улицах поселений Западного берега плясали

400

Обвал интернет-бума

палестинцы.

Всеобщим было не просто желание рассчитаться

с теми, кто поднял руку на тысячи невинных жизней, а святая

уверенность, что от них камня на камне не оставят. По всем

каналам транслировали рассказы очевидцев, интервью с

родственниками погибших. Автомобили по улицам ехали с

громадными звездно-полосатыми флагами, и с крохотными

тоже, и просто с распечатанными на принтерах звездно-поло-

сатыми листочками. Из магазинов исчезло моментально всё

с изображением национальной символики: значки, открыт-

ки, плакаты. В первую очередь – флаги, конечно. Ничего нельзя

было купить еще пару недель.

Я вырезал себе простенький флаг из лежавшего в

офисе журнала и прикрепил к стене. Поймал себя на мысли,

что молюсь как-то безотчетно за нас, оставшихся в живых, и за

тех, кого уже нет. Нашел дома кипу, которую держу на всякий

случай, и несколько дней в ней ходил. Не могу объяснить поче-

му. Многие окружающие удивлялись. Рационального объяс-

нения у меня нет. Это была просто внутренняя потребность,

порыв. В местах скопления людей, в больших магазинах, шел

сбор денег в фонд помощи пострадавшим. Возле коро-

бок для пожертвований стояли пожарные – молодые просто-

ватые парни в парадной форме. Как на посту. Очень много

пожарных погибло там, в огне и под обломками, спасая

людей. На пожарных в те дни вообще без слез смотреть было

невозможно.

Потом наступил день, о котором все заранее усло-

вились в интернете. Мы вышли из своих домов на тротуары,

поставили там столики или просто держали свечи в руках. Вся

страна одновременно зажгла свечи и стояла в минуте молча-

ния. Сигналили в знак солидарности водители проезжавших

мимо автомобилей. Мы и сами не знали, какой мы монолит!

По телевидению крутили ролик «I am an American».

Два десятка людей различного этнического происхождения, с

разными акцентами, с разными ударениями и интонационны-

ми деталями, произносили на камеру только одну фразу: «I

am an American!»

Когда стало возможно купить флаг, я купил большой

и красивый, с крепежом, и прикрутил шурупами к лицевой

панели гаража нашего дома в Саратоге.

Обвал интернет-бума

401

После 11 сентября страна

стала другой

Другой во многих отношениях. Что-то из тогдашних

изменений мы видим и сейчас, например, меры безопас-

ности в аэропортах. А что-то оказалось временным и позже

сошло на нет.

В частности, сразу после этих событий люди стали

массово отказываться от полетов на самолетах. Если можно

доехать на машине – поедем. Надо лететь – воздержимся. Это

сильно ударило не только по авиакомпаниям, но и по отелям,

и по индустрии туризма тоже, хотя им всем уже и так доста-

лось от тогдашнего спада в экономике.

Задолго до 11 сентября мы забронировали неделю на

Рождество в Лас-Вегасе. И оказались там через два с поло-

виной месяца после этих печальных событий. Это была наша

далеко не первая поездка в Лас-Вегас, но такого я не припом-

ню: город казался полупустым. Не было приезжих из других

штатов. В основном калифорнийцы и жители Колорадо, приез-

жавшие на машинах. Цены в отелях упали резко, аналогич-

но и в ресторанах, и в розничной торговле в целом. Таксисты

просто ошалели от безделья. Настроение местных жителей и

работников сервиса (а мы с другими почти не сталкивались)

было почти подавленным.

Даже те, кто приехал встретить Рождество в Лас-Вегасе,

опасались выходить в канун на шествие по Стрипу (главной

улице, Лас-Вегас Бульвар), поскольку ходили слухи, что в толпе

могут быть взрывы или какие-то другие акции.

Со временем страхи перед терактами на транспор-

те и в местах массового скопления людей развеялись. Хотя в

подкорке Америки это до сих пор присутствует.

Чем себя занять?

Я ходил в опустевший офис школы, находил себе ка-

кие-то занятия, но, честно сказать, маялся от безделья. На этом

фоне меня потянуло к литературной деятельности. Я написал

на «Привете», незадолго до ухода оттуда, несколько историй о

том, как работал в разных компаниях. Потом мне захотелось

что-нибудь написать для приличного журнала, и я спросил

402

Обвал интернет-бума

редактора в журнале «Компьютерра», не возьмут ли они мате-

риал по теме написания резюме. Мне предложили сначала

написать статью и показать им. Пришлось сочинять «впрок». Но

материал им пришелся ко двору и был опубликован в сентя-

бре 2002 года под названием «Резюме по-американски».

Вот ссылка на статью:

http://old.computerra.ru/199693/

Время для подобной публикации было, наверное, не

самым лучшим, учитывая, что рынок для иностранных специ-

алистов оказался на нуле, но я все равно радовался этому

«кирпичу»: на тот момент это было лучшее из написанного по

этой теме на русском языке. Может, оно и сейчас таким оста-

лось, не знаю, не слежу за этой тематикой.

Особого резонанса статья в сети не имела, во всяком

случае я его не заметил. Но это было возвращением на

российскую арену, где у меня до отъезда было много публи-

каций, включая и такой солидный журнал, как «Наука и жизнь».

Месяцем раньше я на ту же тему опубликовал статью,

поменьше объемом, в англоязычном журнале.

Маялась душа! Искала дела и не находила. И даже

форума, чтобы душу отвести, тоже не было. Я бродил по

рунету в поисках форума, приятного для общения, и не то,

чтобы совсем не находил, где и с кем словом перемолвить-

ся, – повсюду можно было найти разбредшихся с «Привета»

форумных «сирот», – но не было между мной и новыми вирту-

альными тусовками настоящей черемухи.

Где-то в конце 2001-го или в начале 2002-го я случайно

натолкнулся в сети на форум «Говорим про Америку» http://

www.govorimpro.us, довольно новый, и участников там было

очень мало. Что-то в нем было такое, что я решил зарегистри-

роваться. Регистрация не осталась незамеченной, я получил

сообщение от владельца форума такого содержания: вот как

классно, у нас теперь и профи регистрируются!

Особо интересных дискуссий в тот период я не припом-

ню. Скорее всего потому, что в визовых вопросах и вопро-

сах оформления документов по лотерее грин-кард я ничего

не понимаю и сказать мне было совсем нечего. А вопросы

трудоустройства тогда были как-то непопулярны. Но форум

рос, появлялось больше интересных собеседников. Истории

адаптации было очень интересно читать, временами. И поти-

хоньку, не сразу, я прикипел к этому форуму.

Сейчас на форуме есть настоящие знатоки практи-

Обвал интернет-бума

403

чески всех элементов процесса приезда в США по лотерее

грин-кард. Накоплен колоссальный набор фактов. А тогда

все только начиналось. И это был единственный «лотерейный»

форум в рунете. И его появление было вызвано желанием

помочь другим людям. Ничем больше. В этом смысле «Гово-

рим про Америку» напоминал ранний «Привет» – открытый,

дружелюбный, бескорыстный. Именно эти качества, думаю,

вывели сегодня его на уровень самого посещаемого эмигра-

ционного форума в рунете, далеко обошедшего доминиро-

вавший когда-то «Привет».

Срываю аплодисменты

Когда все подряд акции растут практически ежеднев-

но, то каждый второй человек, вложивший пару баксов в акции,

почитает себя за большого инвестора. В то время как разница

между профессиональным инвестором и случайными людь-

ми проявляется именно на плохом или мечущемся рынке.

Профессионал зарабатывает на ценных бумагах независи-

мо от того, куда курс акций движется в данный момент.

Аналогично, когда рынок труда поглощает всё, что дви-

жется, то появляется много больших специалистов, которые

тебе расскажут, как искать работу, как составлять резюме,

и что с ним делать потом, и как с рекрутерами разговари-

вать, как на собеседовании себя вести, и как договариваться

с работодателем... Казалось бы, всё они знают. Но только от

их знаний на практике ничего не зависит. А когда с работой

плохо, то вдруг выясняется, что есть резюме результативные, а

есть такие, которые никто всерьёз не рассматривает. А еще

есть люди, которые и при плохой конъюнктуре имеют по два

собеседования в неделю, а есть и такие, у которых нет и одно-

го собеседования в месяц.

В разгар рецессии я искал методы повышения эффек-

тивности рассылки резюме для студентов. В частности, экспе-

риментальным путем было установлено, что если рассылать

резюме методом ковровой бомбардировки по стартапам,

относительно недавно получившим очередной этап финан-

сирования, то в результате можно получить много приглаше-

ний на собеседование. Если есть у компании деньги, то их

надо осваивать даже при плохой экономике.

Чтобы напечатать статью в журнале «Компьютерра», я

404

Обвал интернет-бума

по их просьбе должен был сделать несколько фотографий на

ярмарке вакансий. Фотографии мои в итоге им не подошли

и в статью не попали. Но мне пришлось посмотреть график

проведения ярмарок, пойти на ближайшую и сделать фотки.

Если уж всё равно идти, я написал письмецо тамош-

нему административному работнику, с которым ранее пару

раз обсуждал детали участия в ярмарке нашей школы. Спро-

сил, не нужна ли им ударная лекция на тему «Основные

ошибки в резюме и как их избежать?» В итоге с их стороны

поступило предложение на часовую лекцию.

На ярмарке лекции идут одна за другой. В обычное

время туда мало кто наведывается, но во время рецессии

у людей много свободного времени и много вопросов, тре-

бующих ответа. Поэтому на мою лекцию пришло 400 чело-

век. Когда я вышел к аудитории и глянул в зал, стало всерьез

страшно. Конечно, я хорошо подготовился. И, конечно, привык

выступать на публике. Но одно дело выступать перед людьми,

которые пришли (и даже заплатили деньги), чтобы послушать

именно тебя. И совсем другое – когда аудитория совершен-

но незнакомая, никто тебя не знает, слушают и оценивают

лектора на ходу, и при этом половина слушателей – амери-

канцы. Не русские, не индусы, не китайцы. Как-то они мой

акцент поймут?

За два часа до меня на ярмарке выступала местная

написательница книг по поиску работы и частный консуль-

тант по трудоустройству Мирка Штейн. Я с ней познакомился

когда-то во время одной из прежних ярмарок, наши столики

рядом стояли. В день наших выступлений, с утречка, я с ней

разговорился по старой памяти. Заодно рассказал про свою

идею рассылки резюме по получившим финансирование

стартапам. В то время существовал такой сайт, на котором

был вывешен полный список получивших финансирование

стартапов, в хронологическом порядке: кто, когда и сколько

получил денег. Моей собеседнице идея понравилась, она

одобрительно покивала головой.

После того, как она выступила (я её лекцию не слушал

– ходил, фотографировал), она подошла ко мне радостная

и рассказала, что моей идеей поделилась с аудиторией. А

вот это уже свинство! Мне же самому выступать через час!

Кто-то из слушателей может посетить сразу несколько лек-

ций. Уж лучше бы она мне этого и не говорила, я бы меньше

волновался.

Обвал интернет-бума

405

Зал там довольно большой, и в самом конце, напро-

тив лектора, – дверь на выход. У двери стоит работник ярмарки

и всем докладчикам делает отмашку: 10 минут осталось до

конца лекции, 5 минут осталось... Я пошел докладывать. Хоро-

шо, что расписал подробно, о чем говорить, мог бы сбиться от

волнения. Сердце колотилось, время неслось стремительно.

Вроде бы только рот успел открыть, а мне уже отмашка идет:

осталось 10 минут до конца лекции. Я закончил одновремен-

но с финальной отмашкой и не знал в этот момент: вышло

– не вышло, успех – неуспех, провал – не провал? Хотя слуша-

ли хорошо, по-доброму, активно что-то по ходу предлагали в

ответ на пару моих риторических вопросов. В основном я раз-

бирал фразы из резюме и показывал, чем они нехороши. Всё

на 100% было чисто практическим: принцип – его иллюстра-

ция примером из резюме.

После лекции вся эта орава в 400 человек встала

и грохнула в ладоши. Было неожиданно, очень классно! В

незнакомой аудитории, на не самую ходовую тему из моего

репертуара...

Жаль только, что лекция состоялась в тяжелый момент

и при грустных в общем-то обстоятельствах: на рынке труда

много предложений и почти нет спроса. Горечь момента при-

сутствовала во всем: и в обстановке на ярмарке, и на лицах

безработных людей, и на лицах организаторов тоже. Пройдет

еще немного времени, и они сольются с толпой своих посе-

тителей: ярмарка скоро прекратит свое существование.

Мальчик, ты не пой!

В детстве я очень любил петь и пел от души. В наш садик

на Энергетической улице, дом 2, раз в неделю приходила

тетя-музрук. Она садилась за пианино, а дети рассаживались

в зале на стульчиках. Она играла, а мы пели. Наверное, её не

всё устраивало в нашем пении. Периодически она говорила

кому-то из детей, чтобы он помолчал. Потом снова разрешала

петь. Однажды она попросила помолчать меня.

И потом каждый раз, когда тетя-музрук садилась за

пианино и взмахивала руками, она что-то вспоминала и,

обращаясь ко мне, говорила: «Мальчик, ты не пой». Я и не пел.

Но мне очень хотелось!

406

Обвал интернет-бума

Акопов и Акопова

Акопов был нефтяником из Баку, армянин. Кандидат

наук, симпатичный мужчина лет сорока. В США он работал

в аэропорту менеджером по грузовым перевозкам. В сере-

дине девяностых пришел к нам в школу, быстро выучился на

тестировщика, быстро работу нашел. Солидный такой, осно-

вательный человек, одновременно улыбчивый и очень добрый.

Акопова тоже была из Баку, тоже армянка, и никакого

отношения к нашему Акопову не имела. Она вышла замуж за

американца и в какой-то момент пришла к нам в школу, но

не учиться, а просто пока поговорить о возможном обучении.

Вышли мы на улицу все втроем: я, Акопова и её американский

муж Лэри. Стоим на солнышке, мирно беседуем.

Подъезжает машина, паркуется метрах в двадцати от

нас, и выходит из нее Акопов. Я ему обещал резюме подно-

вить для поиска очередной работы, и идет он, естественно,

в нашу сторону. Вдруг останавливается и ошалело на нас

смотрит, будто мы инопланетяне какие. Акопова в это время

у меня за спиной стояла, и выражения её лица я не видел.

После нескольких секунд молчания оба Акоповы срываются с

места и с воплями несутся навстречу друг другу, обнимаются

и плачут, он ее кружит. Я толкаю в бок Лэри: видал, мол? Он

совершенно невозмутимо комментирует: «Они там, на Кавка-

зе, все друг друга знают!»

Выясняется в итоге, что Акоповы в Баку жили в одном

доме. Соседи, однофамильцы. И не виделись с того дня,

как начались армянские погромы (после того, как Карабах

отделиться захотел). Оба, независимо друг от друга, уехали в

Россию, оттуда перебрались в Америку, все эти годы не зная,

кто остался жив, а кто нет...

Встречи в эмиграции – вообще отдельная тема. Это

как чудо. Чудесные встречи нежданно-негаданно случаются

иногда. Другой случай расскажу на эту тему.

Школа тогда ещё находилась в гараже, значит, это

самое начало 1996 года. Я веду урок. Открывается дверь, и

на пару секунд заглядывает выпускник из предыдущей группы.

Заехал дискету мне отдать, чтобы я ему резюме подправил. Он

пробыл в гараже секунд 10, да и то не целиком, так сказать,

а половиной тела, выглядывающей из-за приоткрытой двери.

Отдал мне дискету и исчез.

Обвал интернет-бума

407

Женщина-студентка, сидящая у компьютера, обра-

щается ко мне с вопросом: «Скажите, а вот этот товарищ, что

сейчас заглядывал, он из Одессы? Воробьёв его фамилия?» —

«Да, — говорю, — вы его знаете?» — «Знаю. Мы с ним в Одессе

в одном отделе КБ работали».

И я думаю: «Это же надо!» И вижу перед глазами, как

из космоса, большую голубую планету. Вот на ней Америка.

Калифорния. Силиконовая долина. Мой микроскопический

гараж. И в нём – двое из одного отдела одесского КБ.

Хромой Абрам

Как-то весной 2002 года позвонил мне домой в Сарато-

гу некто Хромой Абрам. Наверное, правильнее было бы напи-

сать Абрам Хромой, поскольку Абрам – это имя, а Хромой

– фамилия. Тем более, что он и не хромой вовсе. С другой

стороны, не я же ему фамилию выбирал.

Позвонил он, короче, представился мне человеком,

который пишет и публикуется в самых крутых американских

русскоязычных газетах: «Новое русское слово», «Панорама» и

так далее. Сказал, что хотел бы написать материал обо мне,

для чего неплохо бы нам встретиться и поговорить.

Собственно, не он первый такой, и его звонок меня

совершенно не удивил и не обеспокоил. Времени у меня сво-

бодного было тогда много, можно и встретиться, почему нет?

Приехал он к нам домой, на макушку холма. Сели мы

в гостиной, чаёк разлили. А там окна во всю стену, вид хоро-

ший открывается на окрестные холмы. И вроде как моему

собеседнику положено что-то у меня спрашивать, по сюжету

так должно развиваться мероприятие. И он даже задает мне

какие-то вопросы, но довольно рассеянно. Пишет себе что-то

в планшетке, но при этом словно думает о чем-то другом.

На вид Абраму лет под семьдесят. Коренастый, с

усами, плотного телосложения, нервический такой, не рас-

слабленный. По ходу беседы он и о себе рассказал. По

рождению наполовину еврей, на вторую половину – мон-

гол. Сам он из Одессы. И, типа, крутой, и всё у него в поряд-

ке. Переехали они в Долину из Лос-Анджелеса относительно

недавно, поскольку их дочь тут живет. И такой он успешный

литератор, и еще специалист по инвестициям, и еще он боль-

шой специалист по страхованию, делает в этой области нечто

408

Обвал интернет-бума

совершенно уникальное. И не только сам делает, но и других

в этот бизнес вводит. И лицензии у него есть брокерские на

рынке ценных бумаг. Короче, Абрам – матерый финансист.

А беседовали мы втроем: Хромой Абрам, жена моя и

я. Жена заинтересовалась его страховыми делами, особенно

тем сервисом, который он делает, поскольку преподнесено

это было с очень привлекательной стороны.

Ну, поговорили и разошлись. А он у себя дома раз в

несколько месяцев проводит семинары, небольшие, человек

на 15 участников. И через неделю-другую Абрам мне звонит

и предлагает выступить на его семинаре с лекцией на тему

успеха и чего-то в этом роде. А я еще и половину участни-

ков его семинара знаю по прошлым школьным, и не только

школьным, делам. Как не выступить?

Приехали мы к нему домой. Ну, сказать, что его дом и

вся обстановка намекали на большой материальный доста-

ток, я не могу. Скорее, наоборот. И машина у него тысяч на

5 даже не тянет. Как-то не вязалось это с образом успешного

финансиста.

С другой стороны, если деньги есть, то сорить ими

зачем? Абрам и его супруга наполовину на пенсии. С его

слов, он ценными бумагами и страхованием подрабаты-

вает на дому. Жена его, очень приятная женщина, также на

дому медицинским страхованием занимается. То есть судить

об их достатке я не мог, но, учитывая, что он здоров был щеки

надувать и пальцы растопыривать, впечатление складывалось

двойственное.

Абрам взялся мне объяснить, как зарабатывать на

опционах. К тому времени уже лет 10 я баловался понемно-

гу и совместными фондами, и акциями, но до опционов руки

не доходили. Объяснять Абрам не умел, это я как педагог

могу сказать с ходу. Половина его объяснений по предмету

сводилась к рассказам о собственной крутизне и безобид-

ным, в сущности, но всё же понтам. В итоге я более-менее

вник в суть вопроса, но для этого пришлось пару-тройку кни-

жек прочитать.

Акции в то время падали очень стабильно. Я поиграл на

понижение с переменным успехом, но быстро бросил. Надо

было к шести утра быть на ногах, чтобы осуществлять транзак-

ции по нью-йоркскому времени. Больше месяца я этого про-

сто физически не выдержал, так как привык поздно вставать и

поздно ложиться.

Обвал интернет-бума

409

Жена моя Светлана тем временем заинтересовалась

финансовым продуктом, который распространял Абрам.

Хотя надо сказать, что и про этот продукт он внятно объяс-

нить не мог. Дал нам брошюры страховой компании-гиганта,

корнями из Германии. Это концерн международного уров-

ня, входящий в пятерку мировых финансовых лидеров. То есть

солидная компания. Я в интернете попытался выяснить, что

это за программа, которую Абрам предлагает, но никакой

информации не выудил. Ни восторгов, ни ругани.

А финансовых продуктов у этой компании масса, и

ничего мы в них не понимаем, поскольку все они с элемен-

тами страхования. То есть это не чистые инвестиции, а частич-

но гарантированные. Ох, как хочется гарантированного, когда

все сыпется на рынке, и уже не щетинка превращается в золо-

то, а совсем даже обратный идет процесс!

Хромой Абрам обещает нас научить, как там и что,

таким образом, чтобы Светлана могла свой бизнес начать. Из

«Майкрософт» она ушла, в нашем бизнесе упадок, и ей скуч-

новато без дела сидеть дома. Договорились, что он Светлану,

и меня заодно, будет в бизнес вводить. Всё не сидеть без дела.

Мы с трудом протискиваемся

в мир страхования

Договориться мы, конечно, договорились, но Абрам не

спешит. Несколько раз какие-то бесконечно нудотные занятия

для нас устраивает, объясняя что-то невнятное из азов страхова-

ния. Типа, это он нас готовит к экзамену на лицензию страхово-

го агента. Время идет, никуда наша тачанка под руководством

Абрама не движется.

Совершенно случайно мне знакомый страховщик

подвернулся, и я ему эту историю рассказал. Он очень удивил-

ся: «Миша, нужна лицензия – потрать две недели на курсы, и

сдай на лицензию. Зачем тебе с Абрамом заниматься? Это

всё совершенно не так делается. Запишись на курсы, неделю

походишь и можешь сдавать экзамен».

Даже курсы он мне присоветовал, их довольно много

поблизости. Там вроде по настоящим экзаменационным

билетам готовят, а не просто по учебнику. Это, кстати, оказа-

лось правдой. Ума не приложу, где они билеты добывали, но

410

Обвал интернет-бума

экзаменационные вопросы практически один в один совпада-

ли с вопросами учебного курса.

Светлана мне говорит: «Пошли вместе на лицензию

учиться, веселее». Я отвечаю: «Но бизнес-то твой, мне вторая

лицензия зачем?» Договорились, что на занятия походим

вместе, а сдавать будет она одна. Но если так, то глупо получа-

ется: экзамен стоит копейки, а учебный курс долларов 250. Так

что, из соображений эффективного расходования средств, я

тоже сдал экзамен и получил лицензию агента по страхова-

нию жизни и здоровья.

Учебный курс так построен (а в то время нельзя было

сдавать экзамен без посещения курсов), что понять ничего

невозможно совершенно. Очень поверхностно всё излагается,

очень непривычные концепции, многое нужно просто запоми-

нать. И, самое главное, никакой системы в этом нагромо-

ждении информации не просматривается. Какой-то набор

разрозненных правил, не соединенных общим смыслом.

Первое впечатление именно такое. Годы прошли, прежде чем

в страховой деятельности я начал видеть стройнейшую, краси-

вейшую в своей логике и связи с жизнью систему. А тот учебный

курс – только затемнение рассудка.

Публика на курс записалась презанятнейшая. Разноо-

бразие этническое такое, будто я оказался в сериале «Стар-

трек». Преобладал народ из стран Тихоокеанского бассейна,

много молодежи. Когда преподаватель спросил, что ими

движет на этом поприще, то оказалось, что быстрые и значи-

тельные заработки. Типа, «хочу купить «феррари».

Из смешного, помнится, был такой момент: говорили

про медицинское страхование. Препод сказал, что страхо-

вой полис не покрывает косметических операций, только если

они необходимы в результате полученных в аварии дефектов.

В другом месте он упомянул, что в Калифорнии обрезание

покрывается медстраховками. Я ему говорю: «Противоречие

получается». Он совершенно обалдел: «Ты что, считаешь, что

обрезание – это косметическая операция?» Ржали до слез. А

чем же она не косметическая, скажите на милость, если глаз

радует?После прохождения курса начинаешь готовиться к

экзамену. Есть несколько компьютерных программ-тренаже-

ров, которые из тебя всю пыль выбивают. Начинаешь довольно

быстро зазубривать ответы, не понимая толком содержания.

Тесты сдаешь легко. Что к чему, уже не так важно.

Обвал интернет-бума

411

Суть экзамена на получение лицензии состоит в том,

что, получив эту лицензию, ты не в состоянии ни к чему прикос-

нуться без того, чтобы всего не разрушить до основания. Но что

тебе действительно в голову вбивают - это чего делать нельзя.

За что тебя посадят или лицензии лишат, – это ты понимаешь

хорошо. А дальше, уже в процессе работы, тебя всему научат.

Тезис о том, что можно научиться страховому бизнесу

самостоятельно и без того, чтобы схлопотать по ходу тюремный

срок, даже сейчас, почти десять лет спустя, приводит меня в

дрожь. В этом бизнесе кто-то должен тебя за руку ввести в курс

дела. И у нас такой человек есть – Хромой Абрам.

Чем торговал Хромой Абрам

Суть «Супер Пэка» (распространяемого Абрамом

финансового продукта) состояла в том, что клиент каждый

месяц делает довольно ощутимый взнос, а взамен получает в

одном флаконе комбинацию страховых полисов: на случай

смерти, на случай инвалидности, на случай наступления ещё

двух десятков очень неприятных событий.

Более того, там же и накопительный момент присутству-

ет. То есть то, что не потрачено, является как бы пенсионным

планом. В пенсионном плане есть невероятно привлекатель-

ная фишка, типичная для многих продуктов этой немецкой

компании: при наступлении 65 лет накопленная сумма утра-

ивается в один день. Было сто тысяч – бах! – и уже 300 тысяч.

Приходите, тараканы, я вас чаем угощу!

У нас ушло месяца три, пока мы подразобрались, и

стали понимать, с чем имеем дело.

Вся эта замечательная комбинация может быть привле-

кательна для клиента только в одном случае: если человек

совершенно не отдает себе отчета в том, что ему предлагают,

и вообще не разбирается в том, о чем идет речь.


Таких продуктов в страховой индустрии очень много.

Чем более разорительны они для клиента, тем более прибыль-

ны для страховой компании и тем бóльшие комиссионные за

их продажу получает агент. То есть «Супер Пэк» в основном

привлекателен для Абрама как для агента, и именно тем, что

за него выплачиваются необычайно высокие комиссионные.

Но продукт этот нужно не предложить и не продать, а именно

втюхать! И непременно человеку, далекому от понимания сути

412

Обвал интернет-бума

происходящего. Сделать это может либо отъявленный негодяй,

либо совершенно некомпетентный человек, который сам не

понимает, что творит.

Может показаться странным, но основным потребите-

лем финансовых продуктов, предлагаемых индустрией стра-

хования жизни, являются люди бедные. Они намного острее

чувствуют себя незащищенными, чем богатые или просто

зажиточные люди.

Кроме того, уровень достатка в США сильно зависит от

уровня образования. Бедных легче обмануть, они в образова-

тельном плане не очень подготовлены к принятию осмысленных

финансовых решений. Именно поэтому виды деятельности,

способные полностью разорить семью, такие, как страхование

и операции с недвижимостью, государство лицензирует, чтобы

защитить население от преступников и явных проходимцев.

Абрам на нас обиделся

Я понимал, что серьезно подняться в новом бизнесе

без того, чтобы кто-то тебя в него ввел, невозможно. Во всяком

случае я чувствовал себя не в силах самостоятельно поднять

такую махину.

Абрам обещал брать нас с собой на встречи с потен-

циальными клиентами, и там мы на практике всему научимся.

Мне такой подход понравился: практично, по-деловому. Но в

августе 2002 года у нас уже были лицензии, а ни одной встречи

с клиентами у Абрама то ли не было, то ли он нас с собой не

приглашал. Скорее всего не было ничего.

К этому времени Абрам дал мне прочесть матери-

ал, который он про меня написал. Это оказалась настолько

бездарная писанина, что просто брать в руки такую ерунду не

хотелось. О публикации в «Новом русском слове» речь уже не

шла. Напечатать статью он решил в местной «Новой жизни»,

где я сам раз в месяц публиковал статьи, на страницу каждая.

От публикации я отказался.

К этому времени я, кажется, более-менее понял перво-

начальный маркетинговый план Хромого Абрама: ко мне он

подкатил под предлогом написания статьи, но истинной целью

было втюхать свой финансовый продукт. А дальше дело повер-

нулось так, что ему представилась перспектива использовать

мои довольно обширные знакомства, чтобы втюхать это добро

Обвал интернет-бума

413

большому количеству людей. Он, надо полагать, уже сильно

раскатал губы.

Получив лицензию, я стал изучать виды страхования и

публиковать обзорные статьи с популярным изложением сути

тех или иных финансовых или страховых продуктов. Кроме того,

в школьном офисе мы регулярно, раз в пару недель, прово-

дили образовательные семинары на эту тематику. Собира-

лось на них человек по 25-30. Абрам рвался у нас выступить,

но этого я допустить не мог, поскольку объяснить он ничего не

умел, а только пальцы растопыривал и щеки надувал.

Абрам начал злиться. Стал разговаривать со мной по

телефону раздраженно. Он думал, что я не пускаю его на

семинары потому, что считаю себя сильно грамотным. Нет,

я это делал исключительно потому, что он не мог связно

объяснить что-либо в интересах собравшейся аудитории, а

не в своих собственных интересах, понимаемых им как

«втюхать что-то лохам».

Назревал неизбежный разрыв с Абрамом. Я не был

уверен, как правильнее с ним расстаться, и стал просто его

избегать. Объяснять ему, что он трепло полуграмотное, я не

видел смысла.

Тут, кстати, еще одна вещь произошла. В процессе

учебы на курсах и сдачи экзамена на лицензию я стал исполь-

зовать в сети много ресурсов, в частности, сайт калифорний-

ского Department of Insurance. А там на каждого страхового

агента заведена персональная страничка с указанием всех

его регалий и информацией о полученных лицензиях. Выясни-

лось, что Абрам всё врал, будто он 10 лет в этом бизнесе. Свою

лицензию он получил в ноябре 2000 года, то есть всего за год до

того, как мы познакомились.

Убедившись, что это просто дешевая балаболка, я

перестал реагировать на любые попытки Абрама выйти на

связь со мной. Он разозлился и прислал мне «мылом», в каче-

стве прощального плевка, какой-то очередной бред, тем все и

закончилось.

Впереди - семь лет в страховании

До сих пор ход нашего повествования был для меня лег-

ким, непринужденным, необремененным глобальными рас-

суждениями. Я не знал, о чем буду рассказывать завтра или

414

Обвал интернет-бума

послезавтра. Да это было и неважно. В любом порядке рас-

скажи, от этого ничего принципиально не изменится. Я понем-

ногу собирал в один файл то, что приносило сознание, чтобы

не забыть. Потом, раз в два-три дня, сортировал накопленное,

приводя воспоминания в логически более стройную конструк-

цию. Садясь за клавиатуру, я процентов на 85-90 следовал этой

последовательности, хотя иногда логика изложения уводила

меня в сторону, и о чём-то я рассказывал в другом порядке.

Еще пару дней назад я не был уверен, насколько

серьёзно хочу углубляться в те семь лет моей жизни, которые

связаны со страхованием. Я могу об этом хороший трехтом-

ник написать, настолько много всего произошло за эти годы. А

могу просто парой страничек ограничиться, поскольку это всё

в прошлом. Могу и вовсе ничего не писать. Все три возможно-

сти были подвешены в воздухе, а ответа у меня не было. Коли-

чество моментов, заслуживающих внимания при рассказе о

страховании, на тот момент у меня было ограничено полутора

десятками.

И вот, по мере того, как я начинаю мысленно возвра-

щаться к событиям 2002-2009 годов, относящимся к моей рабо-

те в качестве страхового агента и брокера; по мере того, как

мое сознание, спустя несколько лет, снова обращается к

осмыслению понятого и пережитого; по мере того, как я ощу-

щаю полное отсутствие тех тормозов, которые не позволили

бы мне, как действующему брокеру, высказать вслух то, что

теперь я могу сказать легко и непринужденно, – мне становится

всё более страшно замахиваться на тему такого масштаба.

Потому что страхование – это фактически если не сама

жизнь, то её полное и завершенное отражение. Нет в жизни

людей ничего, что не имело бы проекции на страхование.

Никогда еще в своей жизни я не пытался ни устным,

ни письменным словом охарактеризовать то, что теперь мне

предстоит охарактеризовать. Наверное, потому, что прежде

моё сознание не было настолько свободным, настолько неза-

висимым, чтобы я мог высказаться предельно честно. Так, чтобы

я сам себе поверил, самого себя не уличил в фальши, недо-

сказанности, двойных стандартах и страхе быть неправильно

понятым кем бы то ни было.

Мне действительно необходимо некоторое время,

чтобы понять, куда меня влечет поток сознания. И привыкнуть к

тому, что я не стою у него на пути с самоцензурой. Какое непри-

вычное чувство! Скоро вы поймёте почему. Очень скоро…

Обвал интернет-бума

415

СТРАХОВАНИЕ

ЖИЗНИ

Лицензирование страховых

агентов

Д умаю, есть смысл начать эту главу с

описания страхования жизни, посколь-

ку именно с этого сам я начал своё

профессиональное знакомство со

страхованием.

Страховой агент может иметь лицензии

на несколько разных видов деятельности. Поскольку я лицензи-

рован только в штате Калифорния, о других штатах говорить не

берусь и никаких обобщений не делаю.

Страхование лицензируется и законодательно регули-

руется на уровне каждого штата. Хотя ведется работа по уни-

фикации законодательства, тем не менее между штатами

существуют значительные различия в области страхования.

Лицензия на страхование жизни (life insurance) позво-

ляет также заниматься страхованием здоровья. Наиболее

Страхование жизни

417

массовый вид лицензирования – Property & Casualty Insurance.

Частенько используется аббревиатура P&C (читается как

«пиэнси») – это страхование домов, автомобилей, бизнеса и,

представьте себе, здоровья тоже.

Почти все агенты и брокеры, занимающиеся домами

и автомобилями, имеют обе лицензии. Агенты «лайф иншу-

ранс» обычно другими видами страхования не занимаются.

Но частенько занимаются вопросами финансовыми, о чем

ниже будем говорить подробнее.

В августе 2002 года я получил лицензию именно на

страхование жизни. И мало чего в этой жизни ещё понимая,

был готов к подвигам по защите граждан от грозящих им

многочисленных неприятностей, о которых сами граждане в

основном не только понятия не имели, но и еще и слушать не

желали (что, если задуматься, говорит об их здоровой психи-

ке). С другой стороны, их достали назойливые, временами

до неприличия, страховые агенты, специализирующиеся в

этом виде страхового бизнеса.

Страхование и финансы –

близнецы-братья

Всякий раз, когда страховая компания продает стра-

ховой полис на определенную сумму покрытия, она обяза-

на положить в безопасное место некоторую сумму денег в

обеспечение своих обязательств. Если мы с вами соберем-

ся открыть завтра страховую компанию, то первый вопрос,

которым мы должны задаться, – а сколько у нас есть

денег? Без этого нельзя сказать, сколько страховых полисов

и каких именно полисов мы в состоянии продать. То есть в

основе страхования лежит наличие очень существенного

инвестиционного капитала.

Куда именно будут вложены внесенные в качестве

обеспечения средства, – это отдельный вопрос. Государство

очень строго регламентирует, куда эти деньги могут быть вло-

жены. И главное в этом вопросе – безопасность, сохранность

этих средств. Государство не хочет допустить, чтобы в момент

наступления страхового случая денег не счетах страховой

компании не оказалось. Таким образом, страховые ком-

пании являются мощнейшими инвесторами в финансовые

418

Страхование жизни

инструменты определенного плана. Такие, например, как

государственные облигации разных уровней: федеральные,

штатов, муниципалитетов.

Помимо страховых компаний, которых в США пример-

но три тысячи, есть еще компании, занимающиеся перестра-

хованием (reinsurance). Для уменьшения риска страховые

компании отдают им часть своего риска и часть собранных

денег (премиум – premium). И это не 5%, а гораздо больше,

например, 50%. То есть перестраховщики – это страхователи

страховых компаний.

Теперь представьте себе, что есть всего два десятка

мировых гигантов (в первой десятке перестрахователей –

только три американские компании), которые страхуют

половину всего мирового риска. Неважно, где в мире и что

произошло, – мы с вами, находясь в США или в Германии,

будем оплачивать произошедшее. Например, возмущен-

ные французские студенты сожгли тысячу автомобилей на

улицах Парижа, – половина убытков пришлась на эти самые

двадцать компаний. Три тысячи человек погибли во время

атаки 11 сентября 2001 года. Я не знаю, какая сумма была

выплачена по страхованию жизни жертв, но речь идет о мил-

лиардах. То же самое и с двумя башнями-близнецами. Плюс

убытки по бизнесу. Плюс страховки по инвалидности. Если 2-3

миллиарда убытков пришлось на три тысячи американских

страховых компаний, то еще столько же пришлось на два

десятка перестрахователей.

После событий 11 сентября в страховые полисы вклю-

чили отдельный сбор на последствия терактов. Раньше от

таких рисков не страховали и у страховщиков не было пред-

усмотрено в бюджете выплат на этот случай. Встал вопрос

о том, чтобы не платить, но правительство США заставило их

выплатить ущерб. После этого терроризм включили в кальку-

ляцию страховых рисков. Сразу после этого почти все виды

страхования выросли в цене просто потому, что перестрахо-

ватели подняли стоимость перестрахования, – им надо было

пополнить свои резервы, пострадавшие от непредвиденных

расходов.

Резервы страховых компаний – это одна из линий кон-

троля со стороны государста. Если резервов недостаточно,

то компанию могут прикрыть, прецеденты такие есть.

Страхование – это хребет экономики. Без страхова-

ния нельзя купить или продать дом, банк не выдаст кредит. Да

Страхование жизни

419

что дом! Автомобиль нельзя купить. Только за наличные. Без

страхования нельзя построить завод или небоскреб, нельзя

заключить сделку на поставку или на транспортировку това-

ров, и даже на то, чтобы разложить товары на полках магази-

нов. Без страхования нельзя нанять сотрудников. Даже акции

или натуральные ресурсы, такие, как нефть или зерно, нельзя

покупать на бирже.

Ничто в современной американской экономике

невозможно без страхования: ни купить, ни продать, ни отпра-

вить в дорогу, ни построить. Нельзя лечить пациента, принять

ребенка в школу, даже родить ребенка нельзя. Умереть без

страховки можно, но неприлично до крайности.

Первое знакомство

со страхованием жизни

Наш личный, сугубо потребительский, опыт страхова-

ния жизни начался году в 1993, когда мы жили уже в нашем

кондо в Маунтин-Вью. Уже не помню, откуда прицепился к нам

невероятно прилипчивый и крайне неприятный мужичок сред-

них лет по фамилии Губерман. Борис Губерман, из бывших

соотечественников. Он у нас дома час просидел, какие-то

ужасы рассказывал, впадал в эйфорию, плевался то от вос-

торга, то от негодования, чередовавшихся в ходе его презен-

тации. Безусловно, он был малость не в себе, неадекватный

товарищ. Мы с трудом от него избавились и думали, что никог-

да больше его не увидим.

Не тут-то было! Какими-то правдами-неправдами он

пробрался в наш закрытый на замок комплекс (видимо, про-

шёл с кем-то из жильцов, имеющих ключи). Нас в это время

дома не было, но была дочь, вернувшаяся из школы. Она

толком не понимала, что происходит, но что какой-то сумас-

шедший рвется к нам в квартиру, она поняла хорошо. Этот

придурок довел её до слез.

Второй на нашем пути агент по страхованию жизни

оказался американцем. Вид у него был совершеннейшего

шлимазла: неопрятный, с потёртым до дыр портфелем, с

засаленными, в пятнах, брошюрами. Он был в восторге от

предлагаемых им благ. По степени восторгов и по производи-

мому им впечатлению человека не от мира сего американец

420

Страхование жизни

чем-то походил на Бориса Губермана. Это был театр одного

актера.В отличие от Губермана его американский коллега мог

довольно внятно объяснить, что он, собственно, предлагает. И

пусть его бумажки были засаленными, но принцип страхова-

ния жизни был им продемонстрирован очень выпукло. Просто

мы не собирались ничего такого покупать. В тридцать восемь

лет мысли о смерти и ее последствиях в нашем, ещё совет-

ском, сознании места себе не находили.

Светлана моя очень любопытная в принципе женщина.

Я бы сказал, любознательная. Она живо заинтересовалась:

а что наследники делают с полученными деньгами в случае

смерти застрахованного лица? Они потом что, эти деньги по

фиксированной сумме в год получают? Тут страховой агент

оживился до крайности и стал приватно вести с ней беседу

с таким видом, будто всё уже свершилось и от меня оста-

лись только деньги страховой компании. С заговорщицким

видом он стал советовать ей не тратить деньги, а положить их в

надежное место, он научит какое, и жить на проценты, – так и

средства на жизнь есть, и капитал сохраняется.

Когда до него дошло, что мы ничего покупать не соби-

раемся, он возмутился невероятно, что-то про вдов говорил,

про сирот. Но ретировался безвозвратно и без особого сопро-

тивления, только воздух сотрясал, пока собирал свои картинки

в видавший виды портфель.

Нам пришлось обзавестись страховым полисом в 1995

году, когда мы купили дорогой дом в Лос-Альтос, и случись что,

одному из нас было бы не потянуть моргидж. Но в этом случае

приобретение страхового полиса было абсолютно сознатель-

ным, а не продиктованным чьим-то наездом или эмоциональ-

ным порывом.

Две философии страхования жизни

Существуют два принципиально отличных подхода к

страхованию жизни. Первый – сугубо страховой: есть риск

преждевременной смерти в трудоспособном возрасте

человека, который зарабатывает деньги и содержит семью

целиком или частично. Соответственно, если его нет в живых,

то и его зарплаты нет. То есть на тот период, пока его зарпла-

та важна (до выхода на пенсию, до получения образования

Страхование жизни

421

детьми, до выплаты кредита за дом) покупается страховка.

Есть полисы на 10 лет, есть на 20, на 30. Бывают и на 5, и на 15,

и на 25 лет, но это уже не самые типовые планы, а немного

с элементом экзотики. Это так называемый срочный страхо-

вой полис (Term Life Insurance). Около 4% этих страховых поли-

сов выплачивают страховые компенсации.

Далее уже чистая математика – статистика. Опреде-

ляется вероятность наступления смерти в результате тех или

иных причин, их довольно много. У людей помоложе это преи-

мущественно несчастные случаи. У людей постарше – здоро-

вье. Исключаются из страхового покрытия особые случаи,

такие, например, как поездка в зону военных действий или

в страну, включенную в список опасных, или занятия опасны-

ми видами спорта (прыжками с парашютом, например).

Делаются надбавки за лишний вес, различные заболевания,

курение. Всё это просчитывается на многомиллионной стати-

стике, собранной в таблицы смертности (mortality tables). То

есть со всеми мыслимыми и немыслимыми осложнениями

и специальными обстоятельствами, бизнес этот относитель-

но прямолинейный.

Свои коррективы в расчеты вносит законодательство.

Например, страховые компании хотели бы исключить само-

убийство из страхового покрытия, исключить человеческую

волю из принятия решения о выплате компенсации. Понят-

но, почему им этого хочется. Но закон говорит, что по исте-

чении двух лет с момента заключения страхового договора и

самоубийство тоже должно быть покрыто. Что делать? Ниче-

го, пересчитать стоимость покрытия с учетом новых условий.

Такой страховой полис, особенно для молодежи,

стоит очень недорого. Например, для здорового парня лет 30

страховка с покрытием на миллион и сроком на 10 лет может

стоить долларов 350-450 в год. Моё субъективное мнение на

этот счет таково, что при таких ценах и смысла нет покупать

полис на сумму меньше миллиона.

Комиссионные агенту платят в размере 75-100% от

суммы годового премиума. Это совсем немного. Если зара-

батывать на жизнь продажей именно Term Life Insurance, ноги

протянешь.

Со стороны страховой компании расходы на прода-

жу одного полиса не только в том, что за первый год деньги

ушли агенту, но ещё за медицинские анализы надо запла-

тить – для потенциального клиента они бесплатны. На самом

422

Страхование жизни

деле те, кто приобретает страховку, опосредованно платят

за медицинские анализы тех людей, которые страховку по

той или иной причине не купили. Очень многие отказывают-

ся от покупки полиса по результатам медицинских анализов.

Когда им агент сначала расписывает квоты, то обычно, чтобы

не оттолкнуть потенциального покупателя, он даёт занижен-

ную цену. А когда приходит новая цена, уже по результатам

анализов, для многих это просто шок или даже обида.

Для страховой компании первые два года существо-

вания полиса – это убыток. Многие полисы и два года не

просуществуют. Бывает, что через год человек бросит платить,

бывает, и намного раньше. Особенно если семья поддалась

эмоциональному давлению со стороны агента. Тут, надо

сказать, интересы страховой компании и агента расходятся.

Агент делает свои деньги сразу, а компания – в долгосрочной

перспективе.

Как работает система

Чтобы лучше понять, как работает система страхования

жизни на её самом низовом уровне, давайте посмотрим, как

виртуальный персонаж Иван Верёвкин, решивший профес-

сионально заняться страхованием жизни, будет это делать в

штате Калифорния.

Начал Иван с получения лицензии, что очень правильно.

Теперь для того, чтобы зарабатывать деньги, ему нужно понять,

откуда берутся покупатели. И, конечно, ему нужно иметь, что

продавать. То есть ему нужен доступ к страховым компаниям

и их продукции. Даже чтобы просто сделать квоту, то есть дать

потенциальному покупателю официальное предварительное

предложение цены и условий страхования, со всеми оговор-

ками, нужно иметь доступ в систему той страховой компании,

с которой мы работаем.

Более того, Ивану нужно научиться делать две вещи:

-— понимать, что он предлагает людям, то есть самому

разбираться в страховых полисах;

— продавать, то есть работать с клиентами.

Их надо находить, к ним нужно подходить с правильны-

ми словами, надо при себе иметь определенные материалы

наготове. Ивану надо научиться делать бизнес. И бизнес этот

Страхование жизни

423

непростой. Не случайно только относительно небольшой

процент страховых агентов делают хорошие деньги в этом

виде деятельности.

Изучение страхового полиса – дело, в сущности,

нехитрое. Есть много литературы на эту тему, есть тренинги,

семинары, курсы повышения квалификации, много чего ещё,

не говоря уже о том, что в страховых компаниях работают

специалисты, которые по телефону проинструктируют тебя в

самом лучшем виде. Чтобы со страховой компанией иметь

дело, чтобы продавать её продукт, нужно получить от компа-

нии аппойнтмент. Формально это сводится к подписанию

контракта и получению доступа к электронным системам для

производства квот и менеджмента своего портфолио, клиен-

тов и прочая.

Аппойнтмент страховые компании дают вместе с

выпуском страхового полиса клиенту Ивана Веревкина. Если

Иван впервые обращается в компанию АБС, то он шлет ей в

конверте заявление (аппликейшн) на нового клиента и прила-

гает к нему свой контракт с компанией. Если клиент принят,

ему выписан страховой полис, то у Ивана автоматически

возникает аппойнтмент. Просто так аппойнтмент мало кто

дает, компании накладно иметь дело с агентами, которым

предложить пока нечего.

Иван ничего не знает о том, какие существуют страхо-

вые компании и что они предлагают, но у него есть приятель

Максим, который готов поддержать бизнес друга, тем более

что жена Максима давно говорит: им надо застраховать жизнь

на всякий, не приведи Господь, случай.

Если бы Иван решил связать свою карьеру с одной-

единственной страховой компанией-гигантом, например,

«Нью-Йорк Лайф», то от компании у него были бы и тренинги, и

семинары, и ментор-наставник, и консультации специалистов

по всем видам продуктов компании, и был бы Иван полно-

стью в шоколаде. Но взамен на обучение и поддержку ему

пришлось бы продавать только то, что предлагает «Нью-Йорк

Лайф». Ничего плохого в этом, кстати, нет. Поработав

пару-тройку лет в такой компании, Иван научится делать

бизнес самостоятельно и дальше сможет работать уже как

независимый агент, сотрудничающий с разными страховыми

компаниями. Очень многие независимые агенты именно так

и вошли в бизнес. Должен же кто-то тебя научить уму-разуму в

новой профессии.

424

Страхование жизни

Страховые агентства-оптовики

Помимо страховых компаний как таковых, существу-

ют ещё посредники между ними и независимыми агентами.

Самой страховой компании тяжело иметь дело с тысячами

агентов, каждый из которых раз в год, в два или в три принесет

какую-то прибыль. Поэтому компании платят некоторый про-

цент с оборота так называемым General Agencies, которые

берут эту рутину на себя.

Иван Веревкин, по совету своего препода на лицен-

зионных курсах, стал сотрудничать с одним из таких General

Agency под названием «РилМарк».

«РилМарк» работает с пятнадцатью ведущими страхо-

выми компаниями на рынке. Они предоставили Ивану доступ в

свою компьютерную систему, и теперь он может сам сотруд-

ничать одновременно с пятнадцатью компаниями. Теперь, где

бы Иван ни находился, он за пару минут может прикинуть, во

что обойдется тому или иному клиенту тот или иной страховой

полис. В самом «РилМарк» работают невероятно милые и

бесконечно эрудированные люди, которые не просто на все

вопросы Ивана отвечают, но ещё и помогают ему понять кон-

цептуальные вещи. За пару минут беседы с этими людьми, не

связанными корпоративной этикой, не прячущими недостатки

того или иного продукта, а искренне желающими подобрать

самый лучший вариант для клиента Ивана, наш виртуальный

герой узнает о реальном страховании больше, чем узнал до

этого из книжки объемом в 150 страниц.

Сделав квоты в системе, предоставленной «РилМар-

ком», Иван с Максимом останавливают свой выбор на стра-

ховом полисе компании «ИстКоаст Лайф». Иван прямо из

системы распечатывает десяток страниц – это заявление

(аппликейшн), которое Максим должен заполнить и подпи-

сать. Иван сам со слов Максима заполняет аппликейшн,

чтобы не грузить друга, и дает Максиму всё подписать, объяс-

няя по ходу дела смысл тех или иных пунктов.

Собрав подписи, Иван отсылает в «РилМарк» все

документы вместе со своим будущим контрактом с компа-

нией «ИстКоаст Лайф», поскольку аппойнтмента с этой ком-

панией пока у Ивана нет. Что осталось? Осталось вызвать

парамедика и взять у Максима анализы крови и мочи (есть

Страхование жизни

425

варианты). Это можно сделать онлайн, на веб-сайте компа-

нии, присылающей медсестру на дом к будущему клиенту. А

можно им позвонить, – люди милейшие, говорить с ними одно

удовольствие.

Затем проходит некоторое время, бывает, что и пара

месяцев, пока компания пришлет страховой полис, который

агент должен доставить клиенту. Конечно, по пути могут возник-

нуть осложнения. Например, анализ мочи выявил, что клиент

курит, а он говорил, что не курит. Его ругать за вранье не будут,

но стоимость страховки пересчитают как для курящих. Обыч-

но в таком случае мало кто полис покупает. Расчет был на

то, чтобы проскочить на халяву, а не на то, чтобы платить в три

раза дороже.

Кого-то подведет сахар в крови, кого-то холестерин,

кого-то лишний вес, кого-то пережитый 5 лет назад рак или

пристрастие к наркотикам. Знание бизнеса ребятами из «Рил-

Марка» совершенно неоценимо, когда появляется клиент с

проблемами (а кто нынче без проблем?). Они подскажут, у

какой компании из пятнадцати самые лучшие условия именно

для этого сочетания проблем здоровья или социального пове-

дения. Ты только давай, приводи желающих застраховаться!

Чуть не забыл! Ивану ещё нужно купить страховку на

случай профессиональной ошибки. Она обойдется ему дол-

ларов в 500 в год, если он найдет хороший вариант. Но он най-

дет, ему ребята из «РилМарка» подскажут. Если же он сам

с усам, то может легко заплатить и пару тысяч. Цена откры-

тия нового бизнеса без адекватного руководства невероятно

высока, – не каждый справится. Многие выйдут из бизнеса уже

на этом этапе, так и не войдя в него толком.

Новый наставник

Понимая, с одной стороны, что без хорошего настав-

ника в страховом бизнесе работать нельзя, а с другой сторо-

ны, что с Хромым Абрамом нам не по пути, я стал смотреть

по сторонам в поисках другого наставника. В русской газете

мне попалось объявление, смысл которого сводился к тому,

что они страхуют и приглашают к сотрудничеству новых аген-

тов. «Вот я и есть новый агент», — подумал я и позвонил по

объявлению. Так началось наше знакомство с очень открытым

и жизнерадостным человеком по имени Рома Блум.

426

Страхование жизни

Роме было лет сорок с небольшим, он неплохо знал

бизнес и охотно делился знаниями. Не только теми, которые

в книжках прописаны, но и подноготной, чего в книжках нет.

То есть, в терминах нашего повествования, у него не только

с чалмой, но и со сковородкой всё было в порядке. Поми-

мо массы всяких полезных для дела советов, от Ромы я узнал,

какие жуткие вещи творят иной раз страховые агенты, вплоть

до откровенной уголовщины. Например, вот такая история.

Достоверность её на совести Ромы, пересказываю с его слов.

Приходит однажды к агенту женщина и говорит, что они

с мужем были в гостях в Запорожье, на родине мужа. Там он

почувствовал себя плохо. Пошли к врачу, сделали анализы, и

поставили мужу печальный диагноз: больше года не прожи-

вет. Супруга в шоке, но соображает, что если купить страхов-

ку на жизнь мужа, то можно получить хорошие деньги. Но как

же её купить, если человек смертельно болен и анализ крови

это покажет?

Надо сказать, что в обществе существует такая пара-

дигма – «deep pocket» («глубокий карман») в отношении стра-

ховых компаний, банков и крупного бизнеса в целом. У них,

мол, денег много, пусть платят, ничего с ними не станется. В

каждой страховой компании есть отдел по борьбе с мошен-

ничеством, поскольку любая страховая компания является

привлекательным для мошенников объектом.

Страховой агент вступил в преступный сговор с той

женщиной и разработал схему обмана страховой компании:

когда придет медсестра, чтобы взять у её мужа анализ крови,

то вместо мужа должен находиться его брат. Их фотографии

на водительских правах очень похожи. Соответственно и кровь,

и моча будут его.

У мошенников от страхования есть различные схемы.

Например, если проблема только с анализом мочи, то мочу

здорового человека держат в туалете в термосе (чтобы по

температуре не было понятно, что она несвежая). На виду у

медсестры клиент отправляется в туалет с баночкой для сбора

мочи, но в баночку наливает из термоса.

Я подобных кошмаров наслушался, и стал меня точить

червь сомнений: неужели кто-то действительно не боится

подставлять себя так под тюрягу? Ведь это же срок гаранти-

рованный! Но однажды присутствовал я на каком-то русском

сборище. Не помню, по какому поводу, но народу собралось

изрядно. И там я не скажу сцепился, но поспорил с наехавшей

Страхование жизни

427

на меня совершенно незнакомой дамой лет хорошо за 50,

страховым агентом большой известной компании. Эта дама в

Штатах проживала уже лет 7 и всё это время в этой компании

занималась страхованием жизни.

Агентов, которые captive, то есть работающих на одну

компанию, убеждают на многочисленных тренингах, что их

компания – единственная, ни с чем не сравнимая, самая

надежная во всех отношениях, гарантия от всех напастей и так

далее. Это один из selling points – клиент должен понимать и,

главное, верить, что компания не просто не подведет. Случись

что, даже если все остальные компании выйдут из бизнеса,

то у этой денег хватит, чтобы со всеми рассчитаться по своим

обязательствам.

И вот эта дама начинает мне с пеной у рта доказы-

вать, что ее компания – это самое большое достижение чело-

вечества в области страхования. В своей речи она допускает

много принципиальных ошибок, показывающих очень слабое

знание предмета после семи лет работы страховым агентом.

Например, дама утверждает, что intestability у всех компаний

– три года, а в её компании только два. Но два года intestability

– это требование законодательства штата Калифорния, так

работают все страховые компании штата. То есть дама силь-

но безграмотна, что частенько по жизни соседствует с напо-

ром и агрессией.

Что такое intestability? Поясняю на примере. Иван

Веревкин – заядлый курильщик. С целью покупки страховки он

неделю не курил, сдал мочу, в ней ничего не нашли (после

72 часов найти практически ничего невозможно) и страховку

ему продали. А через некоторое время Иван умер от рака

легких, вызванного курением. Если смерть наступила до исте-

чения intestability period (двух лет по нынешнему законода-

тельству), то страховая компания может отменить страховой

полис, оспорив правдивость предоставленной на момент

страхования информации. Если же после, то закон заставля-

ет компанию выплатить страховку, даже если задним числом

обман очевиден.

Для мошенников, сознательно планирующих обман,

чем короче intestability period, тем лучше страховая компания,

её проще обмануть. Вот это замечательное качество дама-

агент и рекламировала как основное достоинство представ-

ляемой ею страховой компании. Хотя и заблуждалась на этот

счет.

428

Страхование жизни

Далее, по ходу монолога, дама говорит такие слова:

«Наша компания покрывает даже fraud!» То есть она утвержда-

ет, что ее компания заплатит даже мошенникам, зная, что они

мошенники и что денег им не положено.

Это, на самом деле, антиреклама. Поскольку, если это

правда, то мошенничество оплачивается взносами добросо-

вестных клиентов. От такой компании нужно бежать куда глаза

глядят. Но дело еще и в том, что закон разрешает страховым

компаниям за fraud не платить. Именно поэтому компании и

содержат собственные отделы по борьбе с мошенничеством.

Именно потому они и расследуют подозрительные случаи.

Я мягко возражаю даме, что за fraud никто не платит. На

что она мне в качестве контраргумента приводит случай, когда

она вместе с застрахованным ею клиентом спланировали

fraud. Её замечательная страховая компания начала рассле-

дование, чувствуя что-то неладное. Следователь держал её пять

часов на телефоне, но она не раскололась. Следствие ничего

доказать не смогло, и сумма была выплачена семье умерше-

го. В её интерпретации это звучало так: компания такая хоро-

шая, что готова платить даже мошенникам.

Поразительно, но каждое её слово, каждая фраза

были направлены на то, чтобы доказать: если нужно обмануть

страховую компанию самыми что ни на есть криминальны-

ми методами, то это и есть именно то, чем она занимает-

ся. И это главный аргумент в пользу того, почему страховаться

надо именно в ее компании. И она это вслух говорит первому

встречному!

Статистика смертности

и страхование иммигрантов

Мы с Ромой много беседовали об использовании

страховых продуктов для пенсионного планирования и в плане

estate planning – это отдельная большая профессиональная

область. Например, лежит у человека в банке миллион долла-

ров, которые он хочет оставить внучке. Если он это сделает

простым завещанием, то его деньги дважды обложат налогами.

Первый раз, как если бы он всё оставил своим детям. Второй

раз, как если бы дети оставили это внучке. Это так называемый

«over the generation tax», налог через поколение.

Страхование жизни

429

Можно юридическими средствами эту сумму защитить.

Создать траст определенного типа в интересах внучки. Положить

туда деньги. Тогда внучка сможет ими пользоваться, но техниче-

ски не она будет деньгами владеть, ибо «владельцем» является

траст. Если эту же задачу из области estate planning решать

средствами страхования жизни, то следует купить пожизненный

страховой полис на миллион долларов, и после смерти дедуш-

ки вся сумма, вообще без уплаты налогов, перейдёт внучке.

Как-то я спросил Рому, какой у него пенсионный план.

Его ответ показался мне на тот момент очень неожиданным: он

выплачивал два пожизненных страховых полиса, по полмиллио-

на каждый. Один на маму, другой на тещу.

Вообще страхование жизни недавно приехавших в

США пожилых людей, проживших всю жизнь в СССР, с точки

зрения финансовой логики, отвлеченной от этических аспектов,

представляет собой довольно интересный образец рассуж-

дений. По статистике американской смертности, 70-летней

бабушке Марье Даниловне, при её данных, жить еще в среднем

12 лет. И это было бы статистически справедливо, если бы все

70 лет она прожила в США. Но она прожила эти годы совсем в

другом месте, где совершенно другая статистика. И, согласно

другой статистике, в среднем ей осталось жить только 7 лет,

например.

Американская страховая компания назначает платежи

из расчета получения денег в течение 12 лет. А страховой агент,

понимающий разницу между статистикой там и тут, делая свой

(и не обязательно свой) пенсионный план, рассчитывает делать

взносы только 7 лет. То есть статистика работает в его пользу

и против страховой компании. Наш наставник Рома на этом

принципе и финансировал свой пенсионный план.

Люди нормальные, далекие от вычислений такого рода,

обычно от таких мыслей шарахаются. Для обычного сознания

это слишком цинично, несоразмерно: жизнь близких людей – и

деньги? Ну, не гадость ли? Но для людей, работающих в сфере

страхования жизни, это рутина. Сама идея страхования жизни

имеет в своей основе принцип получения денег при потере

жизни. Ведь не только пожилых людей страхуют или кормиль-

цев. Страхуют и детей грудных тоже.

Не пытаюсь развивать тему в сторону этических и мораль-

ных аспектов страхования жизни. Я просто рисую полотно так,

каким я его тогда увидел, без оценок и морализирования.

430

Страхование жизни

Борьба с мошенничеством

стоит денег

Мало кто понимает, что мошенники, крадущие у стра-

ховых компаний, на самом деле крадут не у компании, а

прямо у тебя из кармана. Для страховой компании fraud – это

элемент статистики. Например, в некоторых видах страхо-

вания fraud достигает 30%. Соответственно на 30% вырастает

премиум, и все мы скопом эту сумму выплачиваем. То есть,

конечно, жулик получает чек от страховой компании, но деньги

на выплату чека страховая компания собирает с клиентов, то

есть с нас всех, вместе взятых.

Можно спросить: а что же они, оплачивая 30% fraud, не

ведут с ним войну, чтобы свести мошенничество к нулю? Или

хотя бы к 5%?

Дело в том, что страховые компании, как и все мы,

умеют считать деньги и не хотят тратить лишнее. Но в отличие от

нас, простых обывателей, компании делают это без эмоций,

без жажды справедливости, без желания наказать или поста-

вить злодея на место. Оставьте в своем сознании только

финансовый интерес, отбросьте все человеческие эмоции, и

вы начнете рассуждать как страховая компания. Или, в более

широком плане, как бизнесмен.

У победы над обманщиком есть цена. Если человек в

автомобильной аварии намухлевал на чём-то тысячу долла-

ров, то дешевле ему заплатить, чем выяснять отношения. Если

счет идет на десятки, а лучше на сотни тысяч, тем более на

миллионы, тогда оправдано подключить к расследованию

специалистов высокого класса, и они свои деньги отрабаты-

вают, – есть на чём отработать.

То есть страховая индустрия не в состоянии бороться

эффективно с мелким жульничеством. Его просто включают в

статистику и покрывают из премиумов, выплачиваемых честны-

ми людьми. Другое дело, что ведется статистика, вычисляются

каналы систематического мошенничества: врачи и адвока-

ты, специализирующиеся на липовых автоавариях, страховые

агенты с сомнительной репутацией. Постоянно кого-то судят,

сажают, отзывают лицензии за злоупотребления и страховое

мошенничество.

Страхование жизни

431

Страхование в обнаженном виде

Если есть желание понять идею страхования в её клас-

сическом, хрестоматийном виде, то это может звучать так: за

небольшую известную сумму мы защищаемся от риска поте-

рять внезапно и много, непредсказуемо много. Там, где всё

предсказуемо, нет и не может быть страхования.

Если в местности, где построен дом, два раза в год

проходит мощный ураган, то там нет страхования дома от

урагана. Потому, что это предсказуемое событие. В такой

ситуации, если дом страхуется на 1 миллион долларов, стои-

мость премиума будет 1 100.000 долларов. Почему еще сто

тысяч? Потому, что кто-то должен заплатить за услуги страхо-

вой компании. То есть это бред полный.

Мне неоднократно приходилось разговаривать с людь-

ми, которые воспринимают страховую компанию как денеж-

ный мешок, из которого они могут горстями брать купюры.

Типичный пример:

— Мне срочно нужна медицинская страховка.

— Почему срочно?

— Мужу нужна операция, а она стоит 30 тысяч.

— А раньше не было страховки?

— Раньше она нам была не нужна. А сейчас надо

делать операцию.

Другой пример:

— Миша, мне поскорее нужно купить страховку жизни

на мужа. Как быстро это можно сделать?

— А что за спешка?

— Его в командировку посылают в Израиль, на месяц.

— И что?

— Ну, как что? Там ситуация беспокойная, терроризм.

Не дай Бог что...

Или такой вариант:

— Хочу свою жизнь застраховать.

— А почему раньше не хотел?

— Я сейчас с парашютом начал прыгать. Мало ли что?

— А если прыжки с парашютом будут исключены из

покрытия?

— Тогда мне страховки не надо.

Итак, страховая компания в ответе за содержимое

общественного мешка с деньгами. Она исследует статистику,

432

Страхование жизни

назначает суммы премиумов, собирает деньги с клиентов.

Это большая работа. И за эту работу компания берет деньги.

За наполнением мешка с деньгами и соблюдени-

ем прав клиентов следит государство. Хотя возможностей

«попользоваться» в некоторых, ненаказуемых, случаях имеется

предостаточно. Как сказал мне один знакомый: «Вот на деньги

таких лохов, которые покупают страховки, и застроены небо-

скребами даунтауны американских городов».

Небоскребы, скажу вам, действительно отменные. Но

казна не позволит, и сами вы не захотите страховаться в компа-

нии, где туго с деньгами. Скорее наоборот. Каждый элемен-

тарно разумный человек хочет страховаться там, где, случись

что, деньги в нужный момент будут.

Если мы посмотрим на страхование с точки зрения

такой науки, как Риск Менеджмент, то страхование жизни –

это один из способов обращения с рисками. Риска можно

избегать. Например, не летать самолетами или не ездить в

страны с неважным качеством питьевой воды и санитарии в

целом. Риск можно брать на себя полностью или частично

(self-insured).

Например, у Ивана Веревкина нет страховки на жизнь,

но у него пять полностью выплаченных домов в Майами, ко-

торые его вдова сможет сдавать в аренду или продать.

Как сказал мне один «новый русский» в ответ на объяс-

нение, как его супруга, случись что, может получить милли-

он за 400 долларов годового премиума: «Миша, ну и что изме-

нит миллион в её жизни?»

Страхование – это передача риска (risk transfer) под

чужую ответственность за относительно небольшую сумму.

Насколько эта сумма мала или велика, зависит от характе-

ра риска.

Страхование и инвестирование

Страхование жизни, если мы ограничимся только той

его частью, где человек страхуется на фиксированный период

времени, ничем не отличается от хрестоматийного, которое

мы выше рассмотрели с высоты птичьего полета. Есть мешок

с деньгами, при нём есть контролирующая организация, над

ней – государство. Есть статистика. Всё промеряно, просчита-

но, живи и радуйся.

Страхование жизни

433

Но в страховании жизни есть и другой подход, не такой

прямолинейный. Что, если деньги нужны не только на то время,

пока человек приносит в семью зарплату, но и потом тоже?

Умер человек в восемьдесят – нужны деньги. На что нужны?

Например, налоги заплатить за картину Пикассо, которую он

завещал своей первой жене. Или, в гораздо более приклад-

ном варианте, чтобы завещать их любимым внукам. Или в

церковь пожертвовать, на благотворительность. Разные у

людей есть потребности. Помните, я рассказывал о журналь-

ной статье, которая мне в самолете попалась? Один из трех

вопросов, которые волнуют человека перед смертью, – это что

после него останется, какая память?

Вы себе не представляете, сколько вам может расска-

зать на эту тему страховой агент, который продает пожизнен-

ные страховые полисы! Сколько он зарабатывает на этом, тоже

мало кто представляет. Не хочу забираться в дебри, наоборот,

мне важно показать принцип, но полисы эти бывают разными.

Наиболее типичные называются Whole Life Insurance и Universal

Life Insurance.

Итак, каждый человек рано или поздно перейдет в мир

иной. Представьте, что мы с вами создаем сейчас страховую

компанию, которая предлагает пожизненное страхование.

Продав сегодня страховой полис на миллион долларов чело-

веку, который входит в некую группу риска (возраст, состояние

здоровья, курение, лишний вес, алкоголь, наследственность и

проч.), мы должны иметь миллион долларов, чтобы отдать ему

в расчётный момент времени.

— Сколько у нас на это есть времени? (Допустим, 50 лет.)

— Под какой процент мы можем инвестировать полу-

чаемый премиум?

— Какой уровень инфляции мы ожидаем? (Хороший

вопросик на 50 лет вперед!)

— Каковы наши расходы на операции самой

компании?

Далее идут всевозможные расчеты с учетом разноо-

бразных элементов из возможной конфигурации страхового

полиса, то есть контракта страхования. Но суть в том, что нам

за эти 50 лет нужно накапливать деньги в индивидуальном де-

нежном мешке, который мы создаем для клиента.

Сумма, которую он платит ежемесячно или ежегодно,

состоит из двух частей. Первая – это стоимость страхования

– пропадает для клиента раз и навсегда. Она идет в другой

434

Страхование жизни

мешок, где собираются деньги для выплат тем, кого с нами

больше нет. Вторая часть складывается в личный накопитель-

ный мешок каждого конкретного клиента.

Первые несколько лет в личном денежном мешке ниче-

го нет, потому что компании нужно рассчитаться за расхо-

ды по открытию страхового полиса: выплатить комиссионные

страховому агенту, оплатить медицинские анализы, наклад-

ные расходы. Потом, год за годом, постепенно накапливает-

ся некоторая сумма. На неё клиенту и процент начисляют. Вы

помните, что деньги эти инвестируются в разрешенные госу-

дарством безопасные инвестиции. Есть и такие полисы, где

клиент может под свою ответственность самостоятельно вкла-

дывать деньги, в совместные фонды, например. Некоторые

клиенты хотят иметь процент побольше в те годы, когда рынок

ценных бумаг на подъеме. Обратная сторона такого полиса

– он может не дозреть до нужной суммы. Размер выплаты уже

не гарантирован.

Проходит лет 8-10, пока сумма в личном денежном

мешке сравняется с той, которую клиент выплатил за эти годы

страховой компании. Если он решит свой страховой полис

отменить в первые 8-10 лет, то получит на руки денег из своего

мешка меньше, чем отдал. А то и вовсе ничего или практиче-

ски ничего не получит, если отменит страховой полис в тече-

ние первых лет пяти.

Итак, премиум (считаем, что сумма его неизменна)

делится на две части: стоимость страхования и стоимость

инвестирования в личный денежный мешок. Год за годом стои-

мость страхования растет, что и понятно: человек становится

старше. Поступления в инвестиционный мешок из премиу-

ма снижаются. Но личный денежный мешок пополняется, в

том числе и за счет процентов на вклады, сделанные из этого

мешка.Наступает момент, когда вся сумма неизменного

премиума уходит на страхование, то есть на инвестирова-

ние уже ничего не остаётся. Но, начиная со следующего года,

наш инвестиционный мешок начинает выплачивать разницу

между премиумом и стоимостью страхования, – премиума

уже не хватает. Наш индивидуальный мешок становится как

тот бассейн с двумя трубами: в одну (проценты по вкладам)

деньги втекают, в другую (страхование) вытекают.

Когда я только начал этим заниматься, то пошел на

семинар, и препод с загадочным видом спросил у нас: «А

Страхование жизни

435

ну-ка, ребятки, кто скажет, сколько времени понадобится

наследникам, чтобы спустить деньги, полученные от «лайф

иншуранс»?» Народ гадал, как мог: год, десять, двадцать лет?

Препод с торжествующим видом объявил: «57 дней!»

После семинара я к нему подкатился с вопросом: как

такое возможно? Препод объяснил: сейчас выплачивают по

страховым полисам, выпущенным в конце 50-х – начале 60-х

гг. В те годы сто тысяч были колоссальными деньгами (я сразу

прикидываю в уме: это 3-4 новых дома в Лос-Альтос). Сейчас

внукам этих денег хватит на не самую крутую тачку и махнуть в

Африку на неделю. Не на что разгуляться!

Я почесал репу – да, сейчас 3-4 новых дома в Лос-Аль-

тос стоят 10 миллионов. Лажа получилась. Инфляция съела

все деньги. Страховые компании рассчитались бумагой.

Также на многих семинарах я многократно пытался

получить ответ на вопрос, какой процент полисов люди броса-

ют выплачивать в силу тех или иных обстоятельств. Где стати-

стика? Потому что вы можете два часа рассказывать мне о

достоинствах данного страхового полиса, но если я знаю, что

с вероятностью 95% мне эти достоинства испытать не доведет-

ся, то скорее всего я не стану ничего покупать. И даже если

вероятность 35%, тоже буду сильно сомневаться.

Никто ни разу не назвал мне никаких цифр! А то, что я

слышал из неофициальных источников, оказалось настолько

неприличным, что я понял для себя: таким товаром торговать

не стану просто по этическим соображениям.

Любопытно, что и государство, при всех своих лицен-

зированиях и требованиях к честности бизнеса, не требует от

страховых компаний разглашения статистики по отказам от

пожизненных страховых полисов.

Агенты, брокеры, сотрудники –

с кем страховаться?

Страховки продают люди, связанные со страховыми

компаниями определенными отношениями. Есть три отличных

друг от друга группы страховщиков: брокеры, агенты и сотруд-

ники на зарплате.

Типичная компания с сотрудниками на зарплате – это

ААА, Американская Ассоциация Автомобилистов. Помимо

436

Страхование жизни

всяческих других услуг (туры, помощь на дороге), она прода-

ет страховые полисы. Компания большая, мимо такой в США

пройти невозможно. Её знают все. Сотрудник ААА получает

зарплату и бонусы. У него как правило есть план по наращи-

ванию бизнеса, иначе его просто могут попросить на выход.

Но если он уволился, то уходит с тем, с чем пришел, то есть

абсолютно голый. У него нет доли в бизнесе, построенном для

компании.

Брокер представляет клиента, а не страховую компа-

нию. Он для клиента составляет портфолио, в котором могут

быть продукты разных компаний. Оплачивается его работа

комиссионными. Чек выписывает не клиент, платит их страхо-

вая компания, хотя это и процент от денег клиента. Страховой

компании нужно бороться за брокера, ведь он может застра-

ховать клиента в другой компании тоже, не только в этой.

Поэтому те компании, которые продают страховые полисы

через брокеров, вынуждены быть на высоте и в глазах броке-

ров, и в глазах их клиентов. Если клиент останется недоволен,

у него будут претензии к брокеру, и брокер, опять же, может

предпочесть этой компании другую. В области страхования

жизни таких компаний много, только основных – полтора десят-

ка, и работать с ними мне как брокеру доставляет большое

удовольствие. У них и сервис на высоте, и цены самые лучшие,

и реакция мгновенная. Построенный брокером бизнес при-

надлежит ему. Он может свой бизнес продать или передать

по наследству. Это самый лучший вариант для тех, кто хочет

быть действительно независимым и знать, что он по максиму-

му помогает клиентам.

Агент (captive agent) имеет эксклюзивный контракт с

одной-единственной страховой компанией. Обычно это гро-

мадные организации, способные дать агенту в руки полный

набор инструментов для ведения бизнеса. У них есть все необ-

ходимые людям виды страховых полисов, у них качественный

customer service (сервис по обслуживанию клиентов), мощ-

нейшая система рекрутирования и обучения новых агентов.

Они готовы тратиться на введение в профессию новых людей,

но эти люди обязаны продавать только их продукцию. Тут есть

этическая проблема. Агент лишен возможности полностью

быть на стороне клиента. Он выполняет то, что ему спущено

свыше. Есть миллионы рассуждений о том, что агент не мень-

ше брокера заботится о клиенте, – и это правда, но только до

определенного момента. Если компания хочет вдвое больше

Страхование жизни

437

денег за аналогичный с конкурентами продукт, то агент либо

продаст его вам вдвое дороже, либо не сможет продать, если

вы ориентируетесь в том, что хотите купить. Поэтому очень

большое место в разговорах между агентами уделено степе-

ни надежности компании.

Брокеру это не нужно. Он говорит клиенту: у нас пять

компаний на выбор с практически одинаковой ценой, все

они имеют рейтинг от АА – и выше, то есть сказочно надежны.

Рейтинг вычисляется специальными организациями на основе

соотношения обязательств и резервов страховой компании.

Среди страхователей жизни в этом классе мы имеем ком-

пании Northwestern Mutual (крупнейшая в стране, с полисами

на один триллион долларов), New York Life, Metlife, Prudential, и

это далеко не полный список. В финансовом отношении это

всё очень крепкие компании. Именно на эту группу приходит-

ся самый большой оборот в бизнесе по страхованию жизни.

Наш виртуальный герой Иван Веревкин со своей свеже-

приобретенной лицензией стоит на перепутье: куда податься?

Как построить бизнес по страхованию жизни? Стать агентом

известной компании, которая у всех на слуху? Или стать неза-

висимым брокером? Но как тогда научиться делать бизнес?

Пойти к кому-то на зарплату? Но кто тебя возьмет с лицензией

и без опыта? И на какую зарплату?

Я популяризирую страхование

на «русской улице»

Как уже было сказано выше, в ту пору я ежемесячно

публиковал очередную статью о том или ином виде страхова-

ния. Вот одна из них, – про то, как вес и курение влияют на стои-

мость страхования жизни.

«МЕНЯЮ ЛИШНИЙ ВЕС НА ДВЕ СУДИМОСТИ…»

В советское время был такой забавный анек-

дот: «Объявление в газете: «Меняю пятый пункт на две

судимости». Автор анекдота делал попытку срав-

нить проблемы карьерного роста, связанные с

одним неблагоприятным обстоятельством (графой

«национальность» в типовых советских анкетах), с

438

Страхование жизни

проблемами, сопутствующими другому, тоже край-

не неблагоприятному обстоятельству, – судимостью.

Этот анекдот всплыл в моем сознании в

процессе проникновения в тонкости страхования

жизни. Спросите первоклассника, и он вам скажет,

что «курить – здоровью вредить». Опять же, если заявить,

что лишний вес неблагоприятно влияет на здоровье,

то обыщешься искать того, кто бы этого откровения

раньше не слышал. Такой, право, банальностью веет

от этой тематики.

Мы взращены оптимистами, и на всякую

принесенную извне негативную идею можем найти

жизнеутверждающий ответ. Они нам: «Грамм никоти-

на убивает лошадь», а мы им: «Так ей, дуре, и надо,

пусть не курит!!!» Они нам: «Избыточный вес повы-

шает угрозу заболеваний сердечно-сусудистой

системы», а мы им: «Мужчины не собаки, на кости

не бросаются». Или вот ещё популярная фраза:

«Тощая корова ещё не стройная газель». И я спрошу

у заядлых сторонников худобы: есть ли у вас, госпо-

да, что возразить на наш лозунг «Хорошего человека

должно быть много»?

Поэты-песенники тоже объясняют многие

явления. Вот весёлая ресторанная песенка о пробле-

мах эмиграции, начинается она с таких слов:

Я сюда приехала полная, здоровая.

Стали называть меня толстою коровою.

Очень огорчилась я, очень я обиделась,

До того обиделась, что ни с кем не виделась.

Это первый куплет. А дальше героиня песни

стала худеть и счастья в этом не нашла. Поэтому мо-

лоденьким девчонкам даётся добрый совет: напле-

вать на стройность и ни в чем себе не отказывать.

А вот и ценное общеизвестное суждение о

связи курения и лишнего веса: если бросить курить,

располнеешь. То есть что, собственно, лучше: курить

и быть поджарым или не курить и располнеть? На

манер знаменитой дилеммы: лучше быть бедным и

здоровым или же богатым, но больным?

Не для нас она, золотая середина, когда и

Страхование жизни

439

дым не вдыхаешь, и не таскаешь на себе лишний

пуд жирку. Иначе говоря, не видим мы возможностей,

чтобы и здоровый, и с деньгами. Не наш путь. А наш

звучит так: «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким

помрёт».

Короче говоря, сижу я себе у компьютера, ни-

кого не трогаю, перебираю разные варианты стра-

хования жизни, когда клиент помоложе-постарше,

тонкий-толстый, мужчина-женщина, с болячками или

без. На какую сумму жизнь страхуется, какие допол-

нительные «фишки» имеются, и во что это обхо-

дится. Но какую комбинацию ни сложи, всё выра-

жается одной и той же единицей измерения: денеж-

ной. Буквально говоря, в долларах за год.

А почему, собственно, с разных людей за

одно и то же покрытие на один и тот же период вре-

мени берут разные деньги? Вот, к примеру, муж с

женой купили дом, и повис на них займ в 250 тысяч

долларов на ближайшие 15 лет. Решили они застра-

ховаться каждый на эту сумму. Но с одного супру-

га четыре сотни в год причитается, а с другого – две

тысячи. Почему так? Потому, что шансы оказаться в

мире ином в обозначенный промежуток времени у

супругов сильно отличаются. Если грубо оценить эти

шансы, то надо разделить 2000 на 400 и получится, что

ровно в пять раз.

Математика – наука беспристрастная. Да

это и не совсем та математика, какую мы в сред-

ней школе учили. Это скорее статистика. Та самая

статистика, про которую всякий читающий человек

знает, что она сплошной обман. Дурят, короче, на-

шего брата!

Ясно же, что лично с нами ничего страшно-

го случиться не может. Вот и доктор нашему сосе-

ду сказал: «Для пятидесятилетнего диабетика со ста

фунтами лишнего веса вы в прекрасном состоя-

нии!» Доктор не может ошибиться. А страховой агент

– проходимец, раз насчитал за страховку такие пла-

тежи, что за эти деньги можно раз в год по хорошему

«мерседесу» покупать. Поэтому недовольный клиент

сейчас сенатору пишет письмо о злоупотреблениях

в страховых компаниях.

440

Страхование жизни

А мы, тем временем, так и не получили ответа

на вопрос, сколько же надо потерять фунтов живого

веса, чтобы по деньгам это было сравнимо с курени-

ем пачки сигарет в день. Или поставим вопрос так:

диабет второго типа, но под контролем, в денежном

выражении тянет на сколько сигарет и на сколько

килограммов лишнего веса? А если диабет, но ин-

сулиновый, и не под контролем? А вот еще тоже лю-

бопытно: если у клиента и диабет, и лишних сто кило

веса, и курит как паровоз, – ему вообще продадут

страховку или ни за какие деньги не продадут?

Мы с вами, читатель, понимаем, что послед-

ний вопрос очень оторван от жизни. Зачем такому

гражданину вообще страховка?

В сети интернет есть много ресурсов, позво-

ляющих поиграться с такими программками, кото-

рые на разные жизненные обстоятельства все цены

в столбик организуют. Возьму одну из таких игрушек

и приведу несколько примеров, для прояснения си-

туации. Только, пожалуйста, не обращайте внимания

на сами цифры. Внимания заслуживают только отли-

чия между разными комбинациями. Лучше даже эти

отличия видеть в процентном выражении. Например,

два года не курил, 30% экономии. Но к интерпрета-

ции результатов мы еще вернемся.

Для страховой компании важен не каждый

фунт веса клиента и не каждая выкуренная им сига-

рета. Важно, к какому классу здоровья отнести того

или иного претендента. А принадлежность к клас-

су уже повлияет на цену полиса. То есть колебания

веса, роста и количества выкуриваемых за день сига-

рет не имеют значения, если они колеблются в рам-

ках одного класса.

В разных страховых компаниях варьируется

и количество возможных классов здоровья, и их на-

звания. Для начала будем считать, что человек физи-

чески здоров и хронических болезней у него нет. В

реальной жизни наличие хронических заболеваний

серьезно влияет на принадлежность к «хорошему»

или «плохому» классу здоровья. Будем считать, что су-

ществует всего 6 классов здоровья, – эта цифра ти-

пична для многих компаний.

Страхование жизни

441

Два класса для курильщиков: Smoker и Preferred

Smoker.Два стандартных класса: Standard и Standard

Select (у второго состояние здоровья лучше).

Два привилегированных класса: Preferred и

Preferred Best.

Давайте заполним форму на Ивана Веревки-

на: 46 лет, рост 186 см, вес 200 фунтов (90,7 кг), никогда

в жизни не курил, не имеет проблем ни с холестери-

ном, ни с артериальным давлением. Любо-дорого на

этого мужчину посмотреть! Соответственно попада-

ет он в самый лучший класс: Preferred Best. Будем счи-

тать, что во всех наших примерах страховой полис

продается на сумму 250 тысяч долларов, продолжи-

тельность его действия – 15 лет. Ивану такой полис

обойдется в $467 в год.

Теперь слегка изменим условия: в свои 46 лет

Иван весит не 200, а 220 фунтов (99,8 кг), что перево-

дит его в класс Preferred и увеличивает цену его поли-

са до $555. То есть на 19%.

Дальнейшее увеличение веса до 240 фунтов

(108,8 кг) и 250 фунтов (113,4 кг) даст нам соответ-

ственно классы здоровья Standard Select и Standard.

Это, в свою очередь, увеличит цену полиса: $692 в год

(больше на 48% относительно лучшей цены) и $910 в

год (больше на 95% относительно лучшей цены).

Мы манипулировали только весом и обнару-

жили, что стоимость полиса практически удваивается

при увеличении веса от 200 до 250 фунтов. Теперь об-

ратимся к двум оставшимся категориям, отведенным

курильщикам.

Допустим, наш подопытный снова вернул-

ся к идеальному весу в 200 фунтов. Более того, он

не курит уже 10 месяцев, бросил. В итоге наш вир-

туальный Иван Веревкин попадает в группу Preferred

Smoker и платит за полис $1398 в год.

Осталось выяснить, что будет, если Иван все

еще курит. Например, 20 сигарет, то есть пачку в

день. Вы уже догадались, что он попадает в группу

Smoker (обычных курильщиков) и будет платить за тот

же полис $1928 в год.

Так что разница между $467 и $1928 в год за

442

Страхование жизни

одно и то же покрытие достигается простым фактом

курения пачки сигарет в день. Что наводит нас на не-

веселые размышления о том, что 46-летний рослый

подтянутый мужик с прекрасным давлением и холе-

стерином, не имеющий хронических заболеваний,

глаза голубые, волосы кудрявые в избытке – короче,

мечта, а не мужик – имеет почти в четыре раза боль-

ше шансов не дожить до 61 года из-за того, что выку-

ривает пачку сигарет в день.

Стоило на одну пачку сигарет отойти от идеа-

ла, как настроение наше заметно упало. Но мы ещё

довольно сильно приукрашиваем действительность.

Давайте теперь так: Иван не только выкурива-

ет пачку в день, но и весит 240 фунтов, что гораздо

ближе к реальности. Оглянитесь вокруг, и вы поймёте,

что я не преувеличиваю.

Теперь добавим к этому ещё несколько

обстоятельств:

— один из родителей Ивана умер от инфар-

кта в возрасте 58 лет;

— последние два года у Ивана проблема с

камнями в почках;

— у него повышенный холестерин, он прини-

мает таблетки, хотя толку с них мало;

— за последний год Ивана дважды останавли-

вали за превышение скорости;

— одно из этих нарушений было совершено в

состояни алкогольного опьянения.

Конечно, теперь мы навесили на мужика че-

ресчур всякой всячины. Но с благой целью: показать

те обстоятельства, которые ни в каком доступном на-

селению программном обеспечении не отражены.

Чтобы узнать цену, да и просто убедиться, что в стра-

ховании не откажут, надо звонить в компанию и разго-

варивать с сотрудниками. Когда мы классы здоровья

перечисляли, то имели в виду только стандартные, а

есть ещё и нестандартные, не про нас будь сказано.

Нет, я не знаю волшебных средств от куре-

ния, лишнего веса, от диабета или гипертонии. Я толь-

ко знаю, что эти проблемы в некотором диапазоне

управляемы с нашей стороны.

Начать можно с того, чтобы захотеть избавиться

Страхование жизни

443

от той или иной проблемы, дальше легче. Собствен-

но, об этом я и пишу.

Ведь не только сигареты можно пересчитать в

килограммы. С тем же успехом можно удовольствие

от одного вечера, проведенного в обжорстве «от

пуза», пересчитать в прожитые дни или, может быть,

часы, которые задним числом не вернешь. Можно

пересчитать в утраченные дни и месяцы жизни удо-

вольствие от пачки сигарет, выкуренной с друзьями

ночью за игрой в преферанс.

Где бы взять такую наклейку, чтобы налепил её

на руку – и не куришь, не объедаешься, и настрое-

ние всегда хорошее, и женщины тебя любят, и куда

ни придёшь, – 40 % скидки? Если кто встретит такую,

дайте знать.

УСПЕХ

Вряд ли возможно дать настолько общее опре-

деление понятию «успех», чтобы оно пришлось по

вкусу всем и сразу.

Что такое успех? Защита диссертации? Пер-

вый миллион на банковском счете? Преодоление

тяжелой болезни? Дети, вышедшие «в люди»?

Но при всем различии возможных определений

есть несколько обязательных факторов, которые

необходимы для достижения успеха во всяком деле.

МОТИВАЦИЯ

Трудно чего-то добиться, если у человека в

жизни уже всё есть. При этом неважно, сколько и

чего, а важно, хочется ли ему большего? Если человек

абсолютно счастлив, работая в магазине и получая 10

долларов в час, то он не станет ничего делать, чтобы

зарабатывать вдвое больше, ему и так хорошо.

Помню довольно много семейных пар, где

один из супругов, выучившись на тестировщика

или программиста и начав хорошо зарабатывать,

пытался осчастливить свою половину тем же самым.

А половине было и так хорошо. Её, половину, приво-

дили в школу. Она, тяжело вздыхая, добросовестно

444

Страхование жизни

отсиживала уроки с таким выражением лица,

которое можно описать словом «достали». Нельзя

сказать, что у половины вообще не было никакой

мотивации, но на поиск работы и смену профессии

эта мотивация не распространялась. Мотивация

ограничивалась простым желанием после «отсидки»

в классе сказать настойчивой спутнице жизни: «Я же

тебе говорил, ничего не получится!»

Все мы имеем свой неповторимый жизненный

опыт. При всех различиях этого опыта, вряд ли кто-то

возразит, если я скажу: чем сильнее мотивация, тем

больше у человека шансов быть успешным и добить-

ся желаемого результата.

СФОКУСИРОВАННОСТЬ

С этим существует проблема у многих вполне

мотивированных людей. Им хочется добиться сразу

многого. Столько всего нужно, и прямо сейчас, что

просто невозможно сделать сначала одно, потом

другое. Беседую с молодым парнем, который недав-

но приехал в США. По образованию он инженер-ме-

ханик, но какое-то время покрутился в российском

бизнесе. Потом приехал в Калифорнию. Мы с ним

полчаса говорим о тестировании, через неделю он

приступает к учёбе. Уходя, он пожимает мне руку и

невзначай роняет: «Вот еще думаю: не попрепода-

вать ли мне физику?»

Где преподавать? Почему вдруг физику? Он

никогда в жизни не преподавал, тем более в США,

тем более физику. А когда же он учиться будет? А как

же работу потом искать?

Мы не расстаёмся и продолжаем разговор.

Выясняется, что у парня есть еще одна идейка: он

хочет заглянуть в одну из ведущих софтверных компа-

ний мира, это тут недалеко, буквально два квартала,

и «обкашлять» заманчивое, с его точки зрения, дело-

вое предложение.

Парень абсолютно не готов быть студентом.

О чем он будет думать, сидя в классе? Начнет ли

он вообще когда-нибудь искать работу? Сможет ли

Страхование жизни

445

вообще работать, даже если его приведут на работу

за руку друзья?

Отсутствие фокуса в серьезном деле дела-

ет шансы на успех призрачными. И если для мно-

гих людей собранность и сфокусированность – это

обычное состояние, не требующее никаких особых

усилий, то для не меньшего количества людей это

проблема. Не то, чтобы с ней нельзя было бороть-

ся, но это противоречит сложившемуся стереоти-

пу жизни, требует напряжения. Чем желаннее цель,

чем сильнее мотивация, тем больше шансов, что че-

ловек сможет сфокусироваться на её достижении.

ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА

На самом деле, мне больше нравится англий-

ское слово Environment. Если о мотивации и сфо-

кусированности говорить много нет нужды в силу

очевидности, почти тривиальности той роли, которую

они играют в достижении успеха, то с окружающей

средой у подавляющего большинства из нас пробле-

ма. И это всегда было проблемой! Более того: мы

никогда не считали, что с этим у нас проблема!

Мир, в котором мы живем, может поддержи-

вать нас в трудную минуту, а может препятствовать

нашему движению вперед. Члены семьи, родствен-

ники, друзья, просто знакомые... Дефицит поддерж-

ки, а то и просто враждебные действия с их стороны

могут легко угробить любое начинание. Всё зависит

от того, насколько мы реагируем на их участие в

наших делах.

Несколько месяцев назад, на большой тусов-

ке, подходит ко мне парень лет тридцати, симпатич-

ный, глаза умные, держится уверенно. Его жена в тот

момент училась на тестировщика и почти окончила

курс. «А что, у неё есть какие-то шансы?» — спра-

шивает он с таким выражением лица, будто откусил

кусок вяжущей хурмы. Минут десять я ему объяснял,

почему его жена обязательно найдет работу, а он

приводил свои аргументы, доказывая обратное.

Через пару недель жена этого парня получила

job offer прямо на собеседовании. Выйдя из офиса

446

Страхование жизни

и сев в машину, радостная-счастливая, она позвони-

ла супругу с сотового телефона: «Завтра я выхожу на

работу!!!» Его реакция достойна анекдота: «А чего ты

радуешься? Тебя завтра же и уволят».

Я считаю, что у этой девочки на редкость

здоровая психика. Для большинства из нас такая

агрессивная окружающая среда закончится либо

депрессией, либо разводом, но никак не успехом в

начатом деле.

Буквально через пару недель, на лекции по

поиску работы, я рассказал эту историю в назидание

будущим тестировщикам. И, развивая тему, произ-

нес нечто вроде: «Вам, возможно, трудно себе пред-

ставить мужа, который открытым текстом говорит

жене, что она полная дура и ей ничего в жизни не све-

тит...» Тут с десяток голов повернулись в сторону одной

вполне сообразительной, хотя и порядком забитой,

на мой взгляд, женщины с бангалорским прошлым.

«Что, прямо такими словами и говорит?» — удивлен-

но спрашиваю я. Она миролюбиво кивает, без всяких

признаков переживаний или огорчений. Она привык-

ла. Хорошо хотя бы то, что не берёт в голову!

Дело не в том, почему мы сталкиваемся с

противодействием или отсутствием поддержки в тот

критический момент жизни, когда нам эта поддерж-

ка крайне необходима. Глупость, зависть, жлобство,

неспособность или нежелание подставлять плечо, –

причина не так важна. Мы должны сами себе отве-

тить на другой вопрос: «Кто решает, как мне жить: я

или другие люди?» Если решения принимают за вас

другие, подчас не имеющие к вам никакого отноше-

ния, чья жизнь не удалась, и кто не переживёт, если

ваша жизнь сложится удачнее, то проблем нет. Не

надо ничего делать. Чем меньше хорошего светит

вам в жизни, тем лучше будут к вам относиться эти

люди. Вам же не все равно, как они к вам относятся.

Если же вы сами хотите определять, как вам

жить дальше, то просто необходимо исключить из

круга общения тех, кто мешает вам идти вперед. С

людьми более-менее посторонними это проделать

совсем несложно. А что, если самые близкие люди

своим негативизмом лишают вас будущего? Что

Страхование жизни

447

делать, когда самые близкие не в состоянии пере-

жить ваш успех? Такое бывает, и не так уж редко, как

ни странно.

У меня нет ответа. Но по опыту сотен людей,

поставленных в стрессовую ситуацию, я знаю: вам

предстоит либо найти ответ на этот вопрос, либо

остаться там, где вы находитесь, с хорошей мотива-

цией, с замечательным фокусом, но без всякой воз-

можности применить их на деле.

РАСПОРЯДОК ДНЯ

Здесь мы сталкиваемся с еще более неоче-

видным фактором успеха. Казалось бы, у нас все

козыри на руках: мы мотивированы, собраны, за нами

поддержка семьи и друзей. И мы, конечно, сделаем

всё, что нужно. Не прямо сейчас, но обязательно сде-

лаем. Завтра наверняка. И даже если не завтра, то в

выходные сделаем. Детей отдадим бабушке, маши-

ну в мойку не загоним, продукты на неделю закупать

не будем, вечером на день рождения к другу детства

не пойдем. А как засядем с семи утра за учебники,

так до полуночи и просидим…

Если человек не привык жить по расписанию,

ему крайне сложно переключиться. С одного распи-

сания на другое – не проблема. А вот с жизни без

расписания переключиться на жизнь по расписанию

– не просто проблема, а большая. Именно в этом,

как никогда, нужна поддержка со стороны близких

людей.Например, диабетику говорят, что ему необ-

ходимо 30-40 минут в день уделять физической актив-

ности. Можно, конечно, и без неё, но 150-ти тысячам

больным диабетом в стране ежегодно ампутируют

ноги. Однако и после такого предупреждения диа-

бетик находит возможным ничего не делать. Что уж

говорить о выполнении домашнего задания в школе?

Или о том, чтобы перезвонить всем, кому нужно

перезвонить?

Наиболее ярко проблема отсутствия распи-

сания проявляется, когда выпускник ищет работу.

Человек рассылает резюме. У него в среднем одно

448

Страхование жизни

собеседование в месяц, постыдно мало. Начинаем

выяснять, сколько резюме он шлет ежедневно? Выяс-

няется, что шлет он не каждый день (это уже серьез-

ная проблема), всего 10 резюме в неделю. Нетрудно

подсчитать, что для двух собеседований в неделю (а

больше и не надо) следует рассылать не 10, а 80

резюме в неделю. Например, по 16 резюме ежеднев-

но в течение пяти рабочих дней. Но чтобы найти 16

подходящих объявлений о работе, надо ежедневно

перелопатить сотню, а то и две, объявлений. Сейчас,

конечно, не разгар рецессии, и можно перелопатить

гораздо больше. Если иметь достаточно времени,

то даже полсотни резюме в день отослать не про-

блема. Но где оно, это время? Его нет. Почему нет?

Потому, что у нас много всяких разных, не столько

даже жизненно необходимых, сколько отвлекающих

обстоятельств.

Серьёзное дело требует с нашей сторо-

ны серьёзных затрат времени. Смена профессии,

раскрутка бизнеса, изучение иностранного языка,

поддержание отношений с «нужными» и «просто

приятными» людьми, воспитание детей, уход за своей

внешностью, поддержание физической формы и

здоровья и т.д., и т.п. Не инвестировав необходимого

количества времени, мы успешно провалим любое

дело ровно в той мере, в которой успех находится в

наших руках. Не помогут ни мотивация, ни собран-

ность, ни поддержка и сочувствие супруги и детей.

Бизнес развалится, класс в колледже «дропнется»,

иностранным языком овладеет кто-то другой, а вос-

питание детей останется в руках школы и улицы.

Говоря об условиях достижения успеха, хочу

привести мнение Эрла Найтингейла, выдающегося

мотивационного оратора и писателя. Он говорит, что

успех – это последовательное движение к достиже-

нию значимой цели.

Немедленный (но далеко не очевидный) вывод

из этого определения: успех заключается не в попа-

дании в некую намеченную точку, а в движении к ней.

Каждое утро, проснувшись, мы решаем, каким быть

сегодняшнему дню: успешным или нет? Сделаем

ли мы шаг в направлении цели или отложим его до

Страхование жизни

449

завтра? Посторонние смотрят на успешных людей со

стороны и видят результат этого движения: дворец,

шикарный лимузин, известное имя, мелькающее в

сводках новостей… Они не понимают, что человек

стал успешным не в тот момент, когда у него поя-

вились все эти атрибуты, а намного раньше. Тогда,

когда он встал и начал движение в направлении

своей цели.

Не надо жить второсортной жизнью, ожидая,

когда настоящая жизнь придет к нам откуда-то извне.

Надо самому идти к ней, надо быть успешным уже

сегодня, завтра, каждый день. И ещё: приближаясь

к намеченной цели, важно сразу наметить следую-

щую, чтобы не оказаться в психушке или не спиться

на вершине созерцаемого другими «успеха».

Теперь разберёмся с более сложной в своей

простоте материей: что такое ЗНАЧИМАЯ цель? Что

делает цель значимой?

Если мы карабкаемся на стремянку, при-

ставленную к стене, за которой ничего нет, то мы

либо никогда на эту стену не вскарабкаемся, (и это

может привести к тяжелейшим последствиям), либо

рано или поздно разочаруемся в себе и в том, на что

мы потратили свою жизнь. Могу сказать по собствен-

ному опыту: в жизни вообще, а в эмиграции особен-

но, человеку очень часто приходится переносить эту

стремянку от одной стены к другой. И ничего ката-

строфичного в этом нет. Для многих. Но эти многие

составляют существенное меньшинство человече-

ства. Большинство же воспринимает неудачу не как

опыт, с которым мы движемся к новым вершинам, а

как трагедию. Отношение к собственным неудачам

и ошибкам является водоразделом между активными

строителями собственной жизни и пассивными ее

созерцателями.

Давайте вернемся к вопросу значимости цели.

Знаю, многие со мной не согласятся, но я пишу свои

абсолютно субъективные соображения без огляд-

ки на кого-либо и без попытки кого-то в чем-то пере-

убедить. Так вот: помимо субъективной значимости

наших целей, мы, будучи созданиями социальными,

450

Страхование жизни

согласно высшему замыслу, соотносим свои цели

с ценностями общества, в котором живем. Не всего

общества, но того подмножества, которое для нас

значимо. Практически каждый из нас имеет непу-

стое множество людей, чье мнение для него важно.

Свою референтную группу. Одному важно прийти

на вечеринку в бриллиантах, иначе «тебя не поймут»,

а другому важно прямо противоположное, иначе

произойдет то же самое: тебя не поймут.

Сегодня, оглядываясь назад, я спрашиваю

себя: почему у меня не трое детей, почему толь-

ко один? Я знаю, как это случилось. Имелись десят-

ки причин, которые пятнадцать, двадцать, тридцать

лет назад казались мне абсолютно убедительными.

В нашей с супругой жизни было много важного, от

чего нам пришлось бы отказаться, воспитывая даже

двух детей, не говоря уж о трех. Но сегодня я вижу, что

променял бесценное на преходящее, на суету сует.

А вернуться назад и что-то подправить уже нельзя. В

жизни каждого человека, я надеюсь, имеет место

такое переосмысление, переоценка ценностей.

Мы несем на себе груз советского строя,

лишенного – пусть не полностью, но в значительной

мере – нравственных и этических ценностей, исто-

рически сформированных внутри религии. Мы явля-

емся носителями фальшивых идеалов, навязанных

коммунистами и глубоко засевших в обществе.

Тот, кто помоложе, думает, что к нему это не отно-

сится, поскольку ни в пионерии, ни в комсомоле он

не состоял. Эти люди находятся в гораздо большей

опасности, чем те, кто понимает неизбежность зара-

жения этим вирусом и что над собой надо работать,

чтоб от этой заразы избавиться. Осторожно, нам при-

виты фальшивые ценности! Борясь за их достижение,

мы разрушаем себя и свою жизнь.

Агрессивность в отношении других народов,

стран, социальных и культурных групп… Торжество

невежества и хамства над интеллигентностью и дели-

катностью. Культ силы. Неуважение к праву. Повсе-

местное надругательство над фундаментальными

нравственными законами, сформулированными в

заповедях, даже такими, как «Не убий» и «Не укради».

Страхование жизни

451

Про лжесвидетельство и прелюбодейство и говорить

не приходится.

Подгонка своей жизни под фальшивые цен-

ности насквозь фальшивого общества неизбеж-

но приводит к фальшивым достижениям, которые

так и останутся фальшивыми. И дай Бог, чтобы в тот

момент, когда ты посмотришь на свою жизнь без

оглядки на чужие фальшивые мнения, в ней нашлись

бы и другие ценности тоже.

Помните статью в журнале о трех единствен-

но важных вещах, которые волнуют человека перед

смертью: любил ли я, был ли я любим, что останется

после меня? Конечно, каждый день и каждую секун-

ду думать об этом мы не можем. Но делать это ино-

гда – намного лучше, чем не делать совсем. Тогда мы

намного успешнее будем в достижении целей, зна-

чимых для нас, а не для других, которым до нас, если

задуматься, вообще никакого дела нет.

В заключение хочу пожелать вам быть успеш-

ными во всех начинаниях, никогда не испытывать

дефицита мотивации, собранности, поддержки близ-

ких, а также в планировании и организации времени.

Откуда берутся страховые агенты

и брокеры

В США есть три массовые профессии, точнее, три

малых бизнеса, которые открыты для людей любого возраста,

с любым уровнем образования, любым профессиональным

опытом и вовсе без оного, эмигрантам из любого уголка

мира, независимо от уровня владения английским. Это стра-

хование, купля-продажа недвижимости и сетевой маркетинг.

Все эти три индустрии активно рекрутируют новичков в свои

ряды из людей, зачастую весьма далеких от какого бы то ни

было бизнеса.

Страховая индустрия в этом смысле практически не

отличается от сетевого маркетинга. Территориальные менед-

жеры, получающие от страховых компаний в виде компен-

сации определенный процент от оборотов рекрутированных

452

Страхование жизни

агентов, занимаются поиском кандидатов, вводом их в бизнес,

первоначальным обучением и запуском на орбиту.

Как они находят кандидатов? Есть много способов.

Например, почти каждую неделю я получаю открытки и пись-

ма от различных компаний. Они шлют их мне, методом ковро-

вых бомбардировок, по базе данных обладателей страховых

лицензий.

Ещё они ставят свои киоски на ярмарках вакансий.

Заключают договора с рекрутерскими сайтами по поиску

работы: «Дайс», «Монстр» – и всем без разбору, кто разме-

щает там своё резюме, шлют приглашение поговорить на эту

тему. Отклик есть!

Год назад на вебсайте CNN я видел опрос. Спраши-

вали: если сегодня ты потеряешь работу, хотел бы ты начать

свой бизнес вместо поиска новой работы? И 30% ответили на

этот вопрос: «Да, хочу». И страхование, и недвижимость входят

в число бизнесов, которые в стране принято рассматривать

как легитимные и очень уважаемые, востребованные.

Территориальные менеджеры – тонкие психологи. Это

специалисты по просеиванию людей, по их классификации и

отбору, а не только по обучению. Зачастую они сами не так уж

много знают о нюансах страхования. Их работа заключается в

другом: отсеять зерна от плевел.

Если Иван Веревкин стоит на перепутье, сравнивая свои

шансы на успех в области страхования жизни или в области

продаж сока-антиоксиданта методом сетевого маркетинга,

то его шансы на успех в страховании ничуть не выше. Среди

людей, получивших лицензию страховщика или риелтора,

процент «выбившихся в люди» так же смехотворен, как и в

сетевом маркетинге.

Ситуация усугубляется во время экономических спа-

дов, когда количество желающих (от отчаяния в основном)

попробовать себя в бизнесе резко возрастает. Среди них

есть много талантливых и предприимчивых людей. Но через

годик-другой, не начав зарабатывать серьезные деньги в

своем новом бизнесе, они получают возможность вернуться

в свою профессию и в большинстве своем, по моим наблю-

дениям, именно так и поступают. Это закономерно, поскольку

их мотивация для прихода в этот бизнес не была позитивной,

продиктованной истинным стремлением к предприниматель-

ской деятельности.

Страхование жизни

453

Умный, честный, партийный...

В советское время ходила такая шутка, что невоз-

молжно быть одновременно умным, честным и партийным.

Остановитесь на секунду и подумайте: почему? Без всякой

прямой ассоциации (скорее косвенно) в моём сознании эта

шутка корреспондируется с работой по страхованию жизни

(продажей пожизненных полисов). Абсолютно некомпетент-

ный клиент (покупатель) принимает решение под воздействи-

ем профессионально сконструированной и психологически

выверенной информации, аппелирующей скорее к эмоци-

ям, нежели к здравому смыслу. Более того, если бы этот по-

купатель имел возможность выслушать чьи-то контраргументы,

то в 90% случаев (это моя сугубо личная оценка) он либо вооб-

ще не стал бы страховаться, либо страховался бы на 10, 20 или

30 лет, что имеет на порядок больший смысл для подавляюще-

го большинства людей.

Соответственно среди тех, кто зарабатывает на жизнь

этим и только этим видом деятельности, лично я для себя выде-

ляю три категории людей:

— серьезные профессионалы, которые обслуживают

очень грамотных, состоятельных клиентов, для которых стра-

хование жизни является одним из инструментов профессио-

нально структурированного финансового планирования;

— искренние и честные люди, индоктринированные в

те или иные концепции сотрудниками страховых компаний и

не понимающие, что они делают со своими клиентами. Они

искренне верят, что те виды страховок, которые приносят им

больше комиссионных, являются действительно лучшими для

клиента;— и люди, которые знают, что делают, но, кроме соб-

ственных заработков, их мало что интересует. Для них более

чем приемлемо всё, за что не отнимут лицензию и не посадят.

Лицензирование – повышение

квалификации?

В страховании, как и в практически любой професси-

ональной лицензируемой деятельности, есть лицензионные

требования к постоянному повышению квалификации. Чтобы

454

Страхование жизни

лицензию не приостановили, нужно в течение нескольких лет

набирать некоторое количество образовательных баллов, так

называемых CE (continuing education). Есть курсы, куда можно

прийти по расписанию и посидеть в классе. Есть онлайно-

вые. Есть такие, где тебе просто высылают книжку и вопро-

сник, нужно прочесть книжку, заполнить вопросник и отослать

обратно по почте. Есть комбинации всех этих форм повыше-

ния квалификации.

Ходить на занятия обычно нет времени. Гораздо проще

и дешевле набирать нужное количество баллов онлайн или по

книжке дома. Но есть и развитая система профессиональ-

ных Designations, своего рода почетных званий. Если вы посмо-

трите на визитную карточку опытного агента, то увидите под

его именем целую вереницу аббревиатур. Есть несколько

Designations для тех, кто занимается страхованием жизни. Есть

для тех, кто по страхованию бизнеса, есть для тех, кто финан-

совым планированием занимается.

Смысл любого из них состоит в том, что человек каждый

год должен набирать определенное количество баллов. И

этого количества достаточно для поддержания лицензии.

Сразу двух зайцев убиваешь: и на клиентов производишь хоро-

шее впечатление – солидный профессионал, не пацан какой-

то. И не нужно заморачиваться с continuing education.

Не путайте страхование и

инвестирование

На тот момент (а мы сейчас находимся в конце 2003

года) мой опыт инвестирования в ценные бумаги был непро-

фессиональным, но уже десятилетним по продолжительности.

Начинал я году в 1992 или около того с совместных фондов и

образовательного фонда для нашей дочери. Потом добрал-

ся до индивидуальных акций различных компаний. Было у меня

несколько инвестиционных брокеров в разное время. Потом

появились онлайновые брокеры, и я стал самостоятельно

исследовать ценные бумаги и их покупать-продавать. Добрался

в какой-то момент и до опционов, но не увлекся.

Надо сказать, что на протяжении всех 90-х годов акции

уверенно росли. Случались временные спады, не без того. Но

любой человек, который в то время самым случайным образом

Страхование жизни

455

покупал и продавал акции и совместные фонды, оказывался в

выигрыше. Поэтому катастрофический обвал рынка в 2000 году

и пару лет после того привёл к весьма плачевным последстви-

ям. Люди не имели иммунитета, они были бесстрашны в своих

действиях, свято верили, что их счета могут только расти, игнори-

ровали все правила игры, даже самые простые и очевидные, и

просто смеялись над ними.

Скажем так: на тот момент я не был совсем уж наивным

инвестором, но и не знал многого, – так, прочитал пару книжек.

Одновременно с этим (так выходило), как только у нас нака-

пливались деньги, мы прикупали на них недвижимость. А уж как

недвижимость в те годы росла, так многим акциям и не снилось!

Таким образом, начав ознакомление с финансовы-

ми продуктами, предлагаемыми индустрией страхования,

я в некоторой степени уже был осведомлен об инвестирова-

нии в недвижимость и об инвестировании в акции и совмест-

ные фонды. И то, и другое я понимал не профессионально, но

знал на порядок больше подавляющего большинства, начина-

ющего свою карьеру в области страхования жизни. И то, чему

меня учили специалисты в этой области, не укладывалось само

в голове, не принималось на веру, а тестировалось моим

прежним опытом инвестиций. И в силу этого хорошая картинка

никак не складывалось.

Поскольку в те годы все вокруг в той или иной степени

были подавлены обвалом рынка, рецессией, безработицей,

то на первое место вышел вопрос гарантий сохранности (как

минимум!) инвестиционного капитала. А уж если гарантиро-

вали прибыль, то это просто как сказка звучало! А в страхова-

нии есть именно такой продукт, называется аннуитет (annuity).

У него много разных вариаций, но есть и такие, где гарантиро-

ван даже минимальный интерес. И стал я тщательно изучать,

как этот продукт работает.

Вот материал, суммирующий азы этого дела. Я напи-

сал его тогда ещё, по горячим следам.

«ЧТО-ТО ДЛЯ ПЕНСИОНЕРОВ?»

Идёт семинар по пенсионному планирова-

нию. В классе человек 15. Возраст присутствующих

колеблется от 35-ти до 50-ти лет. Спрашиваю: «Кто

знает, что такое аннуитет (annuity)?» Один из присут-

ствующих тянет руку: «Точно не скажу, но это что-то

456

Страхование жизни

для пенсионеров».

В этом есть доля правды. Давайте рассмо-

трим, почему пенсионерам иногда действительно

важно иметь аннуитет.

Итак, аннуитет – это контракт между част-

ным лицом и страховой компанией. Частное лицо

(в нашем случае пенсионер) имеет сбережения на

старость. Но никто не знает наперед, сколько ему

отпущено лет жить на этом свете. Есть угроза остаться

в старости без средств к существованию, если чело-

век проживет «слишком долго». Тогда вперед выхо-

дит страховая компания и предлагает такую сделку:

пенсионер отдает компании свои деньги, а компа-

ния обязуется делать ему регулярные выплаты столь-

ко времени, сколько человек живет. Проживет тысячу

лет, будет тысячу лет получать оговоренную сумму.

Вот такой контракт называется аннуитетом.

От чего зависит выплачиваемое пенсионе-

ру содержание? В первую очередь от размера его

денежного взноса. Затем страховая компания вычис-

ляет среднестатистическую продолжительность

жизни клиента. Отсюда ясно, сколько лет в среднем

нужно будет делать платежи. Например, если двое

мужчин, один в возрасте 65 лет, а другой в возрасте

75 лет, внесли одинаковые суммы денег, то тот, кото-

рый старше, будет получать бóльшую выплату, пото-

му что среднестатистически продолжительность его

выплат будет на 10 лет меньше.

Кроме того, страховая компания учитыва-

ет в своих расчетах прибыль, которую она получит,

инвестируя деньги клиентов. Чем выше прибыль, тем

больше выплаты. Например, сейчас отдача от инве-

стиций заметно хуже, чем была два года назад. Так

что те пенсионеры, которые купили аннуитет два

года назад, могут быть очень довольны. Но в случае

высокой инфляции картина изменится на прямо

противоположную.

Часто спрашивают: «Погодите, если он тыся-

чу лет проживет, то вопросов нет. А если умрет через

месяц, тогда что? Пропали деньги? Всё достанется

страховой компании?» Ответ таков: есть варианты. И

эти варианты отличаются размерами выплат.

Страхование жизни

457

Один вариант: да, если умер, то все день-

ги достаются страховой компании. Другой вариант:

если человек ушел из жизни раньше, чем через 20

(или 10) лет, то до истечения этих 20 (10) лет платежи

будут осуществляться в пользу наследников. Но соот-

ветственно в первом варианте прижизненная выпла-

та будет больше.

Можно купить аннуитет сразу на двух супру-

гов. Если человек остался один, то ему не надо ниче-

го менять, платежи продолжаются либо в прежнем

размере, либо (очень часто) несколько меньшем.

Зависит от контракта.

Та разновидность аннуитета, о которой шла

речь выше, называется single premium immediate

annuity. Название говорит само за себя: делает-

ся единовременный платеж, и немедленно клиент

начинает получать денежные выплаты.

Довольно типичная ситуация с покупкой single

premium immediate annuity: после смерти одного из

супругов второй супруг получает страховую компен-

сацию от life insurance. На эту сумму или на часть

этой суммы покупается single premium immediate

annuity, что обеспечивает доход оставшемуся в

живых супругу до конца его дней.

Существует

множество

разновидностей

этих контрактов. И совершенно необязатель-

но быть пенсионером, чтобы воспользоваться их

достоинствами.

Вносить деньги в аннуитет можно и постепен-

но. Нет необходимости делать существенный едино-

временный взнос. Тогда возникают два периода

времени: 1) период накопления средств и 2) период

получения денег владельцем контракта. Государство

рассматривает этот механизм как один из каналов

создания пенсионных накоплений, и он имеет нало-

говые льготы. Инвестированные в аннуитет деньги не

освобождаются от налогов, зато прибыль на инвести-

ции не облагается налогами вплоть до того момента,

как деньги будут получены вкладчиком.

Конечно, откладывать деньги на 401К или IRA

выгоднее, там сама сумма инвестиций списыва-

ется с налога (налог откладывается до момента

458

Страхование жизни

получения денег). Но эти виды пенсионных накопле-

ний имеют существенные ограничения. Например,

на IRA за прошлый год можно положить только $3,000.

А на аннуитет ограничений нет. Для хорошо зараба-

тывающих эмигрантов, приехавших в США в зрелом

возрасте и старающихся наверстать упущенное

время, это один из вариантов, который заслуживает

серьезного рассмотрения.

Кроме того, аннуитет можно «положить» и на

401К-план, и на IRA. В этом случае и сами инвести-

ции, и их дивиденды будут временно освобождены от

налогообложения.

Например, инженер в возрасте 45 лет, прора-

ботавший 7 лет в большой солидной компании, поте-

рял работу. У него на пенсионном плане 401К за эти

годы накопилось 70 тысяч долларов. Они вложены в

инвестиционные фонды и, возможно, в акции. Устав

от потерь на пенсионном плане, человек принима-

ет решение: вместо фондов и акций приобрести

аннуитет, который даёт гарантированную прибыль.

Причем эта прибыль заметно выше, чем можно

получить, положив деньги на savings account (сбере-

гательный банковский счет) или СD (certified deposit,

срочный банковский вклад). Если аннуитет гаран-

тирует фиксированную ставку интереса, то такой

контракт называют fixed annuity.

Еще раз сделаем акцент на том, что аннуитет

– это механизм пенсионного планирования. И толь-

ко в этом ключе он имеет налоговые льготы. Деньги

со счета нельзя снять без штрафа до достижения

возраста 59 с половиной лет. Более того, мы имеем

дело с долгосрочным инвестированием. Страховая

компания обязуется начислить гарантированную

прибыль на наш вклад. И срок вклада тоже заранее

определен, это может быть пять лет, семь, десять –

возможны варианты. Чем дольше мы готовы держать

деньги в аннуитете, тем выше процент гарантирован-

ной прибыли можем ожидать. Если человек заберет

деньги раньше времени, за это положены штраф-

ные санкции. Но в жизни бывает всякое, и обычно по

контракту разрешается забирать до 10 процентов

вклада ежегодно, без уплаты штрафа.

Страхование жизни

459

Для тех, кто хочет поспевать за рынком ценных

бумаг, есть другой вид аннуитета – variable annuity.

Смысл такого инвестирования в том, что владелец

контракта может по своему усмотрению переме-

щать деньги между разными видами инвестиций, в

том числе довольно рискованных. Соответственно

страховая компания не гарантирует прибыль.

Не надо думать, что такой вид контракта

хорош только для людей рисковых. Среди возможных

вариантов инвестиций есть совершенно безобид-

ные, в которых деньги потерять невозможно. Смысл в

том, что на контракте с фиксированным процентом

прибыли ваши деньги связаны в течение, например,

семи лет. И если за это время на рынке произой-

дет подъем, то вы как инвестор его пропустите. А

variable annuity позволяет вам перебрасывать день-

ги из одного инвестиционного проекта в другой,

следуя за колебаниями рынка. Конечно, далеко не

каждый в состоянии контролировать свои инвести-

ции с такой интенсивностью и с достаточным уров-

нем квалификации.

В последние два года резко возрос инте-

рес инвесторов к другому типу аннуитета – equity

indexed annuity. На уровне рекламных проспектов

идея выглядит очень привлекательно. Хочешь, спра-

шивает клиента страховая компания, чтобы твои

деньги лежали под гарантированным процентом, но

при этом ещё были привязаны к рыночному индексу,

например S&P 500 или Nasdaq 100? Если рынок упал,

ты все равно имеешь свои 3% годовых. А если рынок

пошел вверх, ты получишь больше.

Насколько больше? Есть варианты. Например,

получишь всё, что заработал на росте индекса, но

не больше, чем 10 % в год. Надо заметить, что исто-

рически «потолок» (cap) в 12% индекс S&P 500 прео-

долевает раз в пять лет. При сегодняшнем низком

интересе потолок в 10% получить невозможно. Прямо

сейчас можно реально рассчитывать на 7%.

Второй вариант – нет никакого потолка, но

инвестор получает ограниченный процент от роста

индекса. Например, S&P 500 вырос на 10%, а инве-

стор получил 50% от этого роста, то есть 5% прибыли

460

Страхование жизни

на вложенный капитал. Суммы небольшие, но сегод-

ня инвесторы, потерявшие значительные суммы на

акциях и инвестиционных фондах, на первый план

ставят сохранность капитала. Поэтому даже неболь-

шой, но гарантированный прирост многих вполне

устроит.Ну, а для тех, кто ожидает, что рынок быстро

пойдет вверх, есть третий способ привязки к рыноч-

ному индексу – фиксированный процент за услуги

страховой компании. Например, 3 % – это гарантия.

А если рынок сильно вырос, то вся прибыль твоя, за

вычетом 2% за услуги страховой компании.

Реальность намного сложнее нарисован-

ной мной картинки. Страховые компании пользуют-

ся разными методиками вычисления роста рыночных

индексов. Они производят усреднение рыночного

индекса для того, чтобы сгладить резкие колебания.

Например, в первый день года индекс был равен

5000, а в конце года он вышел на отметку 6000, но это

не значит, что инвестору начислят 20% прибыли. Один

из возможных методов усреднения таков: возьмем

значения индекса на первое число каждого месяца,

сложим и разделим полученную сумму на 12 (число

месяцев в году). В зависимости от того, как вел себя

рынок в течение года, результат может оказаться

выше 20% (если индекс резко вырос в начале года до

7000, держался на этой величине весь год, а в конце

года упал до 6000). Он может оказаться и ниже 20%

(если индекс весь год колебался между 5000 и 5500,

а в конце года резко вырос до 6000).

Есть и другие методики вычислений.

Например, мы купили equity index annuity на 7 лет.

Рост привязан к индексу S&P 500. Гарантированный

интерес 3% годовых. Но начисление интереса не

производится до тех пор, пока не истекут все семь

лет. Только тогда станет ясно, какую прибыль надо

начислять: гарантированные 3% или больше, если

S&P 500 на протяжении семи лет рос больше, чем на

3% в год.Повторюсь еще раз: аннуитет – это совсем

не простой для понимания механизм долгосрочно-

го, в основном пенсионного, инвестирования. Но

Страхование жизни

461

механизм это важный и нужный не только для тех, кто

уже вышел или завтра выходит на пенсию. Сегодня

и те, кто вкладывают деньги в пенсионные планы,

независимо от своего возраста, имеют возможность

усилить свои позиции с помощью аннуитета.

Для иллюстрации приведу сравнение двух

инвестиций на отрезке в 10 лет. Первый инструмент –

mutual fund. Очень хороший фонд. Посмотрите, как

он рос в течение этих десяти лет.

1

2

3

4

5

6

7

8

9

1 0

год год год год год год год год год год

+15 +17 +10 -15 +12 - 2 +20 - 6 +11 +11

%

%

%

%

%

%

%

%;

%

%

За десять лет выдалось всего три года с отри-

цательным результатом, да и то больше по мелочи:

– 2%, – 6%... А уж как рос хорошо! Ни разу не было

меньше 10%.

Для сравнения возьмем аннуитет с гаранти-

рованным интересом 7% годовых. И оказывается, что

на временном отрезке в 10 лет они дают абсолютно

одинаковый результат.

Теперь представьте, что одиннадцатый год

вышел в минус для инвестиционного фонда. А аннуи-

тет по-прежнему продолжал приносить 7% прибыли.

А теперь представьте, как выглядит эта картина для

тех, у кого последние два года пришлись на этот вре-

менной отрезок в 10 лет.

Это не значит, что нужно собрать все деньги,

собранные в пенсионном плане и под подушкой, и

срочно вкладывать их в аннуитет того или иного типа.

Но разобраться поподробнее, что такое аннуитет,

не повредит. В том числе и тем, кому до пенсии еще

далеко. В этом обзоре я затронул только самую вер-

хушку айсберга. Но есть книги, есть интернет с тыся-

чами очень информативных сайтов. Разобраться

можно. Было бы желание!

462

Страхование жизни

Сравниваем финансовые продукты

и недвижимость

В статье об аннуитете в качестве примера я рассма-

тривал контракт с гарантированными 7% годовых. В начале

2000-х таких контрактов уже не осталось, и в последующие

десять лет ничего подобного не появилось. Реальный гаранти-

рованный процент был намного ниже. Но в 2002 году предание

было ещё свежо, поскольку в последние годы интернет-бума

Федеральный резерв постоянно повышал учетную ставку по

кредиту, чтобы как-то утихомирить разбушевавшуюся нездо-

ровым штормом экономику. И в 2000 году заключались кон-

тракты даже по 8%, не только по 7 %. Но люди были напуганы.

Желающих заработать стало намного меньше, чем желаю-

щих хотя бы не потерять собственные деньги. Соответственно в

обществе повысился интерес к гарантированным инвестици-

ям и, в частности, к страховым контрактам.

Пока я во всем этом, новом для себя, деле потихонь-

ку разбирался, в голове моей выписывала сложные кренделя

равнодействующая трех векторов:

1. Изучаемая информация по annuities;

2. Мой личный опыт инвестирования в акции и опционы;

3. Мой опыт инвестирования в недвижимость.

И чем больше я сравнивал чисто виртуальные день-

ги финансовых контрактов с осязаемой материей доходных

домов, то есть с инвестированием в жилье с целью сдачи его

внаём, тем меньше мне нравились аннуитеты.

На каждой чаше весов есть много затейливых гирек.

Для каждого отдельного человека они имеют разный вес.

Например, если у 75-летней женщины умирает 80-летний

муж, оставив ей миллион по полису страхования жизни, то

пожилая вдова уже не может ничего инвестировать не только в

недвижимость, что хлопотно, но вообще ни во что, кроме того,

что приносит ей доход абсолютно без всякого её участия.

Вдова может купить на полученный миллион контракт

аннуитета, который даст ей, например, 6 тысяч в месяц, и жить

на эти деньги так долго, сколько ей отпущено свыше. Но даже

в этой ситуации, случись этой женщине прожить еще 20 лет, и

даже при умеренной инфляции 4% в год, она будет получать

в реальных деньгах только половину нужных для жизни денег.

Давайте сравним покупку за миллион контракта

Страхование жизни

463

аннуитета и покупку за тот же миллион многоквартирно-

го дома за наличные, без привлечения банковского кредита.

Допустим, сорокалетний сын вдовы готов взять на себя все хло-

поты. Получится, даже с учетом того, что сын нанял менеджера

(дополнительный расход), что такого рода инвестиция прине-

сёт стабильно 7-8% годовых, возможно и больше. В отличие

от денег, обесценивающихся с инфляцией, стоимость дома

растет. Более того, в отличие от выплат по аннуитету, которые

тоже обесценивает инфляция, арендная плата с инфляци-

ей только увеличивается. Добавьте к этому, что по контракту

аннуитета после смерти вдовы денег не станет. А дом оста-

нется и перейдет к наследникам, что тоже совсем неплохо. И

если правильно все оформить, то эту передачу можно осу-

ществить вообще без уплаты налогов, через траст.

В кризисном мире, где кроме унизительных пары про-

центов никто за твои деньги ничего б ольшего не предложит,

я для себя сделал субъективное открытие: надо скупать мно-

гоквартирные дома! Почему многоквартирные? Чем больше

квартир в доме, тем выше прибыль.

Понятно также стало, что покупать эти дома нужно не в

Калифорнии, во всяком случае не в Силиконовой долине. Тут

норма прибыли вдвое ниже, чем в среднем по стране, а цены

высокие, несмотря на кризис.

Я понял, что надо создать совместный фонд с капи-

талом, достаточным для покупки жилья за наличные. И ещё

следует определиться с географией будущих инвестиций.

Предстояло сделать выбор между Флоридой, Аризоной,

Техасом, Орегоном и недорогими районами Калифорнии, –

после некоторого исследования круг сузился именно к этому

выбору.

Собираем группу инвесторов

Без особого труда я собрал человек 30-40 на первое

собрание, но народ был настроен скептично, что объяснялось

общим недоверием к инвестированию денег во что бы то ни

было. Тем не менее, человек 15 захотели вложить деньги.

Я изучал местность за местностью, и круг поиска

сужался и сужался. По правилам жанра, как писали серьез-

ные инвесторы, делать такие покупки следует в мегаполисе с

населением от 700 тысяч и выше, там всегда будет достаточ-

ный спрос на арендное жильё, чтобы вам потом по миру не

464

Страхование жизни

пойти. Куда же с такими ограничениями сунуться?

Дело решил случай. У одного из наших потенциаль-

ных (а в будущем реальных) инвесторов оказался в Финиксе,

столице штата Аризона, хороший приятель – агент по торговле

недвижимостью. Этот приятель и сам жил в Аризоне, и владел

там парой-тройкой домов. Не многоквартирных, правда, а на

одну семью. Звали товарища Львом. Мы с ним созвонились,

познакомились. Лев заинтересовался нашим предприяти-

ем и даже захотел в него вступить. Он провел на местности

исследование рынка, и мы небольшой компанией поехали в

Аризону для изучения обстановки.

По итогам поездки я опубликовал в местной газете

этот отчет, где мимоходом упомянул о наших инвестицион-

ных планах. Местная публика запаслась попкорном и стала

наблюдать за развитием событий. Повторюсь ещё раз: время

было очень пессимистичное. Мало кто из сторонних наблюда-

телей верил в успех нашего дела.

СПЛОШНЫЕ КАКТУСЫ

Бывает у человека навязчивая идея. Может,

она кажется странной, но чем нереальнее её осу-

ществить, тем она желаннее. Мне вот давно хоте-

лось сесть за баранку и ехать, ехать, ехать через

всю страну. Глазеть по сторонам, останавливаться в

маленьких придорожных мотельчиках. Никуда не спе-

шить, никому не звонить по телефону. Вот она, насто-

ящая жизнь, свобода!

Для многих это обычное дело: хочешь порулить

– и порули, ни в чем себе не отказывай. Но люди семей-

ные знают разницу между мечтами реалистичными

и несбыточными. Некоторое время назад я видел по

телевизору неформальную беседу с Вишневской и

Ростроповичем у них дома. Поговорили о том, о сём, и

тут, отвечая на вопрос о мечтах, Ростропович, ну, про-

сто моими словами говорит, что хочет сесть в машину

и ехать в никуда. А жена на него рукой так машет,

типа: ну что вы его слушаете? Этот эпизод можно было

один в один у меня дома снимать. С другими участни-

ками, конечно.

А тут случай подвернулся и дело сделать, и за

рулем прокатиться, отдохнуть. Не через всю страну,

Страхование жизни

465

конечно, а только в Аризону и обратно, но лучше, чем

совсем ничего. А ехать туда и обратно надо через

Лос-Анджелес, что тоже приятно. До столицы штата,

города Финикса, езды часов 11-12. И устать особо не

успеешь, и какое ни на есть, а путешествие. И обзор

местности намного лучше, чем из иллюминатора бо-

инга, сквозь облака.

Что мы знаем об Аризоне? Пустыня, вестимо.

Жарко летом до ужаса, а зимой вполне ничего. Зимой

там вовсю играют в гольф съезжающиеся со всей

страны пенсионеры. Еще там есть Большой Каньон,

правда, на Каньоне мы уже бывали раньше.

К пустыне я испытываю вполне теплые чувства.

Унылый пейзаж успокаивает нервы, расшатанные в

нашей Силиконовой деревне, задалбливающей хруп-

кого хомо сапиенса ритмом жизни города-гиганта. А

в кактусах вообще есть что-то необычное, удивитель-

ное. Во всяком случае для человека, взращенного в

средней полосе России, где с ноября по апрель лежит

снег. Кактусы для меня – экзотика одного ряда с птич-

кой колибри и речкой Лимпопо.

Специально для поездки был взят напрокат здо-

ровенный «шевроле» с диванами-сиденьями и мягкой

подвеской. По задумке, в такой машине легче выдер-

жать длительное пребывание за рулем, и не только

за рулем. Нам так присоветовали знающие люди,

которые всегда поступают именно таким образом в

аналогичной ситуации.

В загашнике у меня нашлась соломенная ков-

бойская шляпа, пылящаяся без дела уже несколько

лет, и металлическая бляха на длинной цепочке. Обе

вещи были приобретены во время посещения Палм-

Спрингс, где природные условия не абсолютно иден-

тичны аризонским, но вполне приближены.

Добавляем к этому оснащению коричневые

облегающие джинсы, ремень со здоровенной ме-

таллической пряжкой и кожаные туфли на каблуках.

Тамошние ковбои точно примут за своего!

Название штата Аризона происходит от тро-

гательного индейского слова «аризонак» – ручеёк или

родничок. Это сорок восьмой штат по счету. Создан в

1912 году, когда организованная в 1863 году территория

466

Страхование жизни

получила статус штата. Население немного превы-

шает 5 миллионов, 3 из которых проживают всего в

одном графстве из пятнадцати – Марикопа. Находя-

щийся в этом же графстве город Финикс (Phoenix),

столица штата, имеет население более 1,3 миллиона

человек. С 1990 по 2000 год население штата выросло

на 40%, что уже говорит о многом. Невысокая стои-

мость жизни в сочетании с хорошим рынком труда

делают свое дело: люди переезжают сюда из многих

других уголков страны.

Жарковато там, конечно, но наша поездка

пришлась на конец декабря, и погода стоит просто

замечательная. Днем солнечно, но не жарко. Вече-

ром довольно прохладно, надо надеть теплую куртку,

что абсолютно не напрягает.

Мы выехали из Маунтин-Вью с утречка и уже

через пять часов подъезжали к Лос-Анджелесу. Тут нам

пришлось худо, потому что и на подступах к городу,

и на выезде из него нам пришлось по часу простоять

в пробках. Зато остальная дорога была сплошным

раздольем. Уложились в 11 часов, из которых три-че-

тыре ехали по настоящей пустыне. С учетом того, что

пустыни Аризоны расположены не только на терри-

тории США, но и занимают значительную площадь

соседней Мексики, это одни из крупнейших пустынь

в мире. Мне, как вы помните, очень хотелось визуально

пообщаться с кактусами, что удалось просто на славу.

На отдельных участках дороги они окружали нас ты-

сячами, может, и десятками, и сотнями тысяч, только

всех не увидеть и не пересчитать. Скромненькие

такие, но с достоинством, возвышаются с несомнен-

ным чувством хозяев местности. Собственно, кроме

них, там ничего и нет, так что конкуренции за право

быть хозяином пейзажа не возникает. Да и возникнув,

она была бы явно неуместной.

По мере приближения к Финиксу встречается

много новостроек. Строятся на редкость симпатичные

и довольно большие жилые комплексы. Их окраши-

вают в желто-коричневые, но отнюдь не унылые цвета,

гармонирующие с окружающей природой. В самом

городе тоже строят много. Только за последний год

Страхование жизни

467

население графства Марикопа выросло на 4,5%, то

есть на 130 тысяч человек. Собственно, многоквартир-

ные дома Финикса и есть одна из тех достопримеча-

тельностей, ради которых мы там оказались.

В последнее время как-то сама собой сло-

жилась группа людей, задумывающихся о том, что с

ними будет в финансовом отношении лет через 20, в

преддверии пенсионного возраста. Где тот источник

пенсионных средств, который и надежен, и стабилен,

и приносит не копеечный доход, а нечто более суще-

ственное? Додумались общими усилиями до покупки

вскладчину многоквартирного дома. Без привлечения

финансирования, за наличные. Чтобы и минимальный

риск, и с первого дня шли дивиденды.

Инвестирование в многоквартирные дома –

это большой и увлекательный мир. Мы пока присма-

триваем свой первый проект и заодно путешествуем

по стране. Своего рода экономический туризм.

Когда я впервые стал сравнивать цены на жилье

у нас, в Силиконовой долине, и в Аризоне, то испытал

легкий шок. Скромный таунхауз с двумя спальнями,

стоящий в нормальном районе, там стоит 40-50 тысяч!

Симпатичный десятилетний дом с тремя спальнями

можно купить от 160 тысяч. Очень приличные, доста-

точно новые дома, которые там стоят в районе 300

тысяч, стоили бы ровно в 10 раз дороже, перенеси их

на земельный участок в Пало-Альто.

С точки зрения покупки многоквартирных

домов, в Аризоне (как практически всюду за преде-

лами Силиконовой долины) можно получить хорошие

дивиденды в виде платы за аренду жилья. Зато там нет

такого неуёмного роста стоимости недвижимости,

того, что называется appreciation. То есть если нужен

рост капитала, то лучше покупать недвижимость в

Силиконовой долине. А если нужен источник постоян-

ного дохода, то лучше за её пределами.

С экономической частью поездки мы управи-

лись за полтора дня, после чего предались изучению

всех остальных прелестей штата. Для обычного тури-

ста в Аризоне есть несколько мест, которые принято

посещать. Конечно, Большой Каньон – это самая

известная достопримечательность. Первый раз я там

468

Страхование жизни

оказался пару лет назад на автобусной экскурсии,

приехавшей из Лас-Вегаса. Пять часов в дороге и

два часа на месте! Это издевательство над здравым

смыслом, никому такого не посоветую.

Очень здорово полетать над Гранд-Каньоном

на вертолете, ощущения ни с чем не сравнить. Есть

пешеходные туры по каньону, но это на любителя, да

и физически не каждый выдержит. Сейчас думаю, что

надо бы приехать на 3-4 дня, поселиться в одном из

местных мотелей и как следует поездить вокруг, по-

бродить по тропам в окрестностях каньона.

Помимо кактусов, которые являются одним из

символов Аризоны, здесь удивительные скалы, возвы-

шающиеся над ландшафтом. Они сложены из мягкого

песчаника (sandstone). Многотысячелетняя обработка

ветром, зноем и дождем придала этим скалам очень

причудливые формы. Причем скалы видны как бы в

разрезе, с тысячами горизонтальных слоев желтого,

красного, коричневого, черного цветов... Среди суве-

ниров Аризоны есть множество изделий из песчаника.

Камень и сам по себе красив, а когда на нем зеле-

ные или темно-коричневые кактусы изображены, то

выглядит все вместе очень здорово.

В двух часах езды на север от Финикса рас-

положен небольшой курортный городок Седона. Это

«Город красных камней». Он находится в долине, окру-

женной гигантскими горами и скалами совершенно

красного цвета. Не думаю, что можно с чужих слов,

или даже посмотрев передачу по телевизору, прочув-

ствовать то, что чувствуешь, находясь там. Это не про-

сто зрительный ряд. Это ещё горное солнце, которое

светит не так, как на побережье океана. Это чистый,

звенящий воздух, который хочется вдыхать еще и еще,

понимая, что это удовольствие временное и в следую-

щий раз таким воздухом дышать придется не скоро.

Это и атмосфера курортного городка: туристы, суве-

нирные магазинчики, кафешки на открытом воздухе,

оживление и суета отдыхающего народа…

В Седоне летом не так жарко, как в Финиксе,

потому что город расположен на 4500 футов выше

над уровнем моря, в горах. Самый наплыв туристов

там именно летом. Если вы попадете в Седону, то

Страхование жизни

469

прокатитесь по Rand-McNally Highway. Это вполне

может занять полный световой день. Запаситесь

фотопленкой, путешествие будет на редкость живо-

писным. Собственно, поглазеть по сторонам и есть

единственная цель этого маршрута.

Лондонский мост – одна из достопримечатель-

ностей городка Лейк-Хавасу-Сити. Этот крохотный

городок привлекает до миллиона туристов ежегодно.

Там и озеро чудесное, и сам городок очень уютный, но

важно само сочетание: солнечная пустыня с её гро-

мадными открытыми пейзажами, озеро Хавасу с ях-

тами и пляжами, а на берегу – городок с Лондонским

мостом. Именно сама комбинация очень важна.

А мост – не копия, а самый что ни на есть под-

линник. Построенный в 1863 году, он тонул в глине Темзы

под собственным весом, пока не был куплен за два с

половиной миллиона долларов, перевезен в Аризону

и установлен на новом месте в 1971 году основателем

городка Робертом Мак-Каллоком. По тем временам

это был самый дорогой в мире «антиквариат». Для

переноса моста имелся хороший повод – надо было

как-то отметить новый дом Роберта. Красиво жить не

запретишь! Да и зачем?

«Усталые, но довольные, туристы возвращались

домой», – это прямо про нас. На обратном пути мы

сделали остановку на несколько часов в Лос-Андже-

лесе, отдав дань уважения армянской кухне, а также

русским продуктовым и посудным магазинам. Даже

с пробками на дорогах на этот раз обошлось.

Обычно, вернувшись домой из долгой поездки,

говоришь себе: «Ну, уж туда я в ближайшее время не

поеду». А с Аризоной не так. Есть ощущение, что недо-

смотрел, недодышал, недорулил...

Многоквартирный дом мы не купили

Осмотрев в Финиксе объекты недвижимости, которые

для нас Лев присмотрел, мы сделали печальные выводы. Если

жилой комплекс находится в таком состоянии, что его можно

передать на обслуживание профессиональной Property

Management Company (а они берутся только за приличное

470

Страхование жизни

жилье), то норма прибыли там будет намного ниже, да и услу-

ги обслуживающей компании не дёшевы. То есть эффек-

тивность нашего предприятия снижается. А если купить нечто

наподобие трущоб, самому там жить и быть менеджером, то

норма прибыли возрастает процентов до пятнадцати. Но это

не вариант.

Я долго присматривался к комплексу из 800 таунхаузов,

тысяч по 40-50 каждый. Они в этом комплексе продавались

блоками, по 15-20 в каждом. Сдавались такие таунхаузы по 450

долларов в месяц. И место ничего, и всё там пристойно, но

из 800 таунхаузов полсотни были незаселёнными, выставлен-

ными для сдачи внаем. Бороться с конкуренцией можно толь-

ко более привлекательной ценой. А значит, и простоя будет

больше, и денег в месяц будем получать меньше. Как-то не

складывалась в реальности такая же замечательная картин-

ка, какая нарисовалась у меня в голове, на уровне сугубо

умозрительном.

Тут Лев, будучи человеком местным и поднаторевшим

в купле-продаже и сдаче внаём домов на одну семью, пред-

лагает нам пересмотреть нашу концепцию и обратиться

именно к этому виду недвижимости. Её несомненным преи-

муществом является то, что дом на одну семью можно поку-

пать и (что очень важно) продавать поштучно, индивидуальному

покупателю. А на многоквартирный дом, в случае чего, поку-

пателя можно искать годами: сегмент рынка очень узкий и не

всегда активный.

Второй плюс: Лев тут же, на месте, сможет легко

сдавать нашу недвижимость жильцам, этот процесс у него

отлажен. Надо сказать, что в Финиксе вообще треть жилого

фонда принадлежит инвесторам, которые сами в этих домах

не живут. Но в Финиксе работы много, население растет,

сдать жильё не проблема. На том и порешили.

Первой нашей покупкой стал дом с тремя спальнями

за 200 тысяч долларов. Прежний владелец хотел сделать себе

биллиардную, для чего две спальни объединил в одну комнату,

убрав стену между ними. Мы эту стену вернули на прежнее

место, чем сразу увеличили стоимость дома на 10-15 %. Нам

с ходу удалось сдать его за 1400 в месяц, что было очень даже

приличной суммой.

Тогда мы даже не подозревали, что на носу новый

бум в недвижимости. Мы просто оказались в нужном месте в

нужное время. Всего за пару лет стоимость домов в Финиксе

Страхование жизни

471

практически удвоилась.

Наши партнеры-вкладчики очень увлеклись процессом

и результатом. Практически все они, помимо наших коллек-

тивных операций, стали покупать дома ещё и для себя. Не за

наличку, конечно, а на деньги банка. За ними друзья потянулись,

родственники, люди со всей страны. Через 2-3 года под управ-

лением Льва уже находилось около 80 домов. Это движение я

в шутку назвал «Аризонские помещики». Доходило до того, что

люди спрашивали друг друга при встрече: «А у тебя есть дома в

Аризоне? И если есть, то сколько?»

Как-то позвонила бывшая студентка и попросила о

встрече. Я, естественно, поинтересовался: что случилось?

Оказывается, я ей во сне приснился. «Всё прилично?» — уточняю

на всякий случай. Она рассказывает: подруге, тоже бывшей

нашей студентке, позвонила и спрашивает: «Портнов приснил-

ся. К чему бы это?» Подруга уверенно отвечает: «Портнов – к

деньгам!!!» Прилипло...

А так случайно все вышло, ей Богу, ни сном, ни духом!

План был такой, чтобы просто хороший возврат получать от сдачи

жилья в аренду. Мы их так, артелью, и продолжаем сдавать до

сих пор. Свою функцию домики выполняют исправно.

Получаем лицензию на страхование

домов и машин

Наш бизнес по страхованию жизни шел себе ни шатко,

ни валко, с отвлечением на аризонские дела. Я вел семинары,

застраховал несколько человек, но сказать, что я чувствую

себя именно в бизнесе, не получалось. Не чувствовал! Вновь

обретенный, на смену Хромому Абраму, наставник неожи-

данно снялся и уехал в другие края. Чего-то я делал не то, и

научить меня было некому.

Тут мы вспомнили про старых друзей жены, знакомых

ещё по Киеву. Глава семейства там как раз был страховым

брокером на Восточном Побережье. И стал он брокером

точнехонько, когда мы приехали в США. В то время он как раз

потерял работу инженера и решил пойти в страхование. То

есть на момент возникновения у меня вопроса «как жить даль-

ше?» у парня уже было 12 лет опыта.

По ходу беседы выяснятся, что дружбан наш продает

все абсолютно виды страховых полисов. Не только страхование

472

Страхование жизни

жизни и здоровья, но и на дома, на машины, на бизнес...

Универсал такой, короче.

И объясняет он это так: «Если хочешь страховать жизнь,

то ты должен за людьми гоняться, и это совершенно не то,

как я свою роль в жизни понимаю. А когда страхуешь дома и

машины, то люди к тебе сами приходят. И тогда уже, заодно,

ты продаешь им и другие страховки, на жизнь в том числе».

Вообще он довольно точно, по сути, описал те процес-

сы, которые относятся к делу. Мне идея понравилась. Осталось

только понять, как это все осуществить. Но пока суд да дело,

нужно пойти и получить лицензию на страхование Property

and Casualty, которая позволяет страховать дома, машины и

бизнесы в дополнение к уже имеющейся у меня лицензии на

страхование жизни.

Сказано – сделано. Я записался на курсы и стал посе-

щать занятия.

Страхование жизни

473

СТРАХОВАНИЕ –

НАШ ПУТЬ

Страхование домов и машин —

дело хорошее

С реди явных преимуществ страхования

домов, машин и бизнесов, по сравне-

нию со страхованием жизни, есть и такое:

застраховав клиента один раз, ты получа-

ешь за него деньги всё время, на протя-

жении которого клиент платит страховые

взносы. На 10 лет человек у тебя дом застраховал, ты будешь

10 лет получать деньги. Не так много, как в страховании жизни,

но стабильно. Можешь вообще некоторое время ничего не

делать, всё равно идет доход. Это бизнес, который можно

продать, в нем есть доход. Это не база данных с клиента-

ми, как в страховании жизни или в торговле недвижимостью.

Это денежный поток, и цена у него совсем другая, нежели у

файла с именами и фамилиями незнакомых покупателю

бизнеса людей.

Страхование — наш путь

475

Есть такая вещь, как residual income – автоматически

капающий в карман доход, который ты получаешь, ничего для

этого якобы не делая. Вот раскрутишься в сетевом маркетин-

ге, – люди соки пьют, а тебе капают деньги. Вот застрахуешь

две тысячи человек, – они каждый месяц страховые взно-

сы платят, а ты только чеки получаешь. В страховании, среди

своих, это не называют residual income. Есть другое название:

service commissions. Чем больше у тебя клиентов, тем больше

они требуют внимания. За это внимание тебе и отчисляются

комиссионные. Не просто так, их надо отрабатывать.

Но в тот момент я таких тонкостей еще не знал, а просто

ходил на курсы и готовился к экзамену.

Что после курсов?

И сами курсы подготовки, и экзамен на лицензию

Property & Casualty (P&C) Insurance намного сложнее, чем по

страхованию жизни. Непонятная терминология, неподдающи-

еся логическому осмыслению новичков соотношения между

составными частями целого... Только года через два интенсив-

ной работы я, неожиданно для себя, заметил, насколько там

все логично и просто в общем-то. Но для начинающего это

просто темный лес. И главное, что надо понять, – это чего делать

ни в коем случае нельзя. За что выгонят, лишат лицензии, а то и

посадят, не ровен час. Вооружившись такими знаниями, уже

можно начинать работать под крылом опытного наставника.

Экзамен на лицензию, кстати говоря, построен так,

чтобы не дать тебе его пройти. Препод рассказывал: после 30

лет работы в страховом бизнесе его пригласили преподавать

этот курс, он решил потренироваться в сдаче экзамена и про-

валил его с треском! Ничего страшного, конечно. Экзамен

– это одно, а реальная жизнь – совсем другое. Нам не при-

выкать. Бояться экзамена и всего лицензионного процесса не

нужно. Кто хотел, все сдали, если не с первого раза, так со

второго, третьего…

По ходу дела выясняется еще одна деталь не из самых

приятных. Страховые компании в этой индустрии не дают

аппойнтмент агентам без опыта. Если в страховании жизни

я просто к заявлению моего клиента прикладываю своё соб-

ственное на получение аппойнтмента, то тут так не получится.

Либо ты брокер с опытом работы, и тебя возьмут в приличные

476

Страхование — наш путь

компании, такие, как Safeco или Allied. Либо иди в качестве

captive agent туда, где тебя будут учить бизнесу и драть за это

три шкуры. Но на самом деле и там тоже выбора особого

нет. Такая компания, как State Farm (очень хорошая компания),

например, просто не берет новых агентов в нашей местности,

там уже всё расписано по закрепленным территориям. Есть

некоторые варианты, но о них мы позже поговорим.

Я сунулся к нашему преподу с вопросом: куда

податься? Преподу запрещено что-либо говорить студентам

о специфике компаний. Тем более направлять к той или

другой. Но намёками препод высказал мысль, что локальный

дистрикт-менеджер компании «Фермер» по фамилии Весник

вроде бы набирает агентов... Остальное было делом трех

щелчков по клавиатуре, чтобы найти телефон и адрес Рона

Весника. И еще минута ушла на то, чтобы ему позвонить и

назначить встречу.

Тогда я не понимал, что работа Рона в том и состояла,

чтобы рекрутировать таких, как я. Поэтому несколько волно-

вался: не откажется ли он со мной встречаться? На встречу мы

пошли вместе с женой. Тем более, что мы и лицензии вместе

получали, и на курсы подготовительные тоже вместе ходили.

Знакомимся с Роном Весником

Рон Весник занимал небольшой офис в очень солид-

ном здании. В офисе работали всего двое постоянных сотруд-

ников: сам Рон и его секретарша. Остальные приходили и

уходили каждые пару минут. Движение такое, что слово «круго-

ворот» очень подходит для его описания. Впрочем, определе-

ние «проходной двор» тоже добавит штрихи к картине. Еще

мне это чем-то напомнило (отдаленно, правда) нерест лосо-

ся, идущего летом вверх по руслам Аляски: офис буквально

бурлил людьми.

Происходило это не случайно. Рон нанимал маркето-

логов, которые методом ковровых бомбардировок рассыла-

ли приглашения всем, кто в те тяжелые с работой времена

вывешивал свои резюме на «Монстре» или «Дайсе». Этот

спам и создавал толпищу. Мы выделялись из толпы тем, что

сами пришли, почти имели необходимые для работы лицен-

зии и реально хотели что-то делать в страховании. После

15-минутного разговора нас приняли в стаю соискателей.

Страхование — наш путь

477

Заключалось это в том, что мы (а по большей части

один я, без жены) посещали семинары в офисе Рона Весни-

ка. Семинары проводились 2-3 раза в неделю, по часу. Один

семинар Рон вел сам: по страхованию жизни. Там разби-

рались не столько сами принципы страхования, сколько те

конкретные продукты, которые имелись на руках у компании

«Фермер» для использования её агентами.

Что я понял почти мгновенно: как агент «Фермера», на

свободном рынке я проигрываю по деньгам напрочь любо-

му, даже начинающему, независимому брокеру. Клиенту их

страхование жизни обойдется не на пятерку в год дороже, а

легко на 50-70%, а то и вдвое. Линейка продуктов предельно

ограничена. Не только без излишеств, но и без самого необ-

ходимого, как, например, полисы на 15 лет.

Однако не все так мрачно. Относительно неболь-

шой категории людей – молодым здоровым ребятам – поли-

сы «Фермера» обходились по вполне приемлемой цене. И я

понимаю, что именно этой категории я смогу продавать Term

Life с чистой совестью. Остальные новобранцы «Фермера»,

не имеющие никакого предыдущего опыта, цены ни с чем не

сравнивали, и им было легче. Неведение дает больше свобо-

ды и больше уверенности в том, что ты делаешь хорошее

дело. Страховать клиентов за пределами «Фермера» запре-

щалось. Если такой факт вскрывался, от агента сразу избав-

лялись. Зато, в отличие от других компаний, имеющих агентов

captive, «Фермер» разрешал своим агентам страховать на

стороне тех клиентов, от которых компания отказалась. Это

очень гуманно по отношению к агенту. Но цена в качестве

аргумента не принималась. Если «Фермер» за свой продукт

просит цену втрое выше существующей на рынке, то агент

либо должен продавать по этой цене, рискуя хорошими отно-

шениями с клиентами (ибо факт завышенной стоимости

рано или поздно станет известен клиенту), либо не должен

продавать вообще.

Другие два семинара в офисе Рона были посвящены

страхованию домов и автомобилей. Сам Рон в этом практи-

чески не ориентировался, поэтому уроки вел приглашенный

тренер со стороны.

На семинарах присутствовали в основном нович-

ки вроде нас, которые пока не получили всех необходимых

лицензий и только присматривались к бизнесу. Но были и

478

Страхование — наш путь

ребята более продвинутые в профессии. Молодых мало. В

основном народ среднего возраста и постарше. Мне на тот

момент без малого исполнилось 47 лет, и я не был самым

старшим. В профессиональном плане новые рекруты были

из инженеров, а также из людей с опытом в бизнесе, бухгал-

терии, продажах... В команде нашего призыва не было нико-

го, кто пришел бы в страхование по зову сердца или по совету

друзей, или желая продолжить дело отцов... Хотя именно эти

люди, по итогу, очень успешны в страховом бизнесе.

Где-то к марту 2003-го я уже имел на руках обе страхо-

вые лицензии. Но в офисе Рона имелось ещё своё «неустав-

ное» требование: иметь лицензии серии 6 и серии 63. Это

лицензии NASD (National Association of Security Dealers), не

страховые, а для продажи совместных фондов, которыми

финансируются так называемые variable контракты стра-

хования жизни. Агент «Фермера», помимо продуктов life

insurance, продает (точнее, имеет право продавать) инстру-

менты пенсионного планирования: IRA, 401K и все семейство

этой линейки. Компания требовала, чтобы эти две лицензии

агент приобрел в процессе работы, через пару лет. Но Рон

знал по своему опыту, что гораздо проще получить лицензию,

имея свободное время, а не когда твой телефон разрывает-

ся каждую минуту от звонков. Поэтому он требовал, чтобы его

агенты получали лицензии заранее.

Раз требует – почему бы не сделать? Я купил в сети

программулину для подготовки к экзамену. На курсы ходить

не обязательно, готовлюсь дома. В рекламе программулины

сказано: если в нашем тесте ты наберешь 70% правильных

ответов, то лицензия твоя, или мы возвращаем деньги. А 70%,

между прочим, – это то количество, которое необходимо

набрать в тесте «Промертикса», независимой организации,

которая для всех тесты проводит.

Гоняю я эту программулину и так и сяк, но больше, чем

72-73% на ней не набираю. Постоянно что-то не так делаю!

Казалось бы, даже в совершенно очевидных обстоятельствах

программа говорит, что я ошибся, и гоняет меня по матери-

алу как сидорову козу. Но, видимо, какой-то скрытый смысл

в этом процессе все же имелся, поскольку на экзамене я

ответил правильно на 19 из 20 вопросов, набрав 95% вместо

требуемых 70%. Медаль за это, конечно, не дают. Жаль толь-

ко нервов, потраченных на подготовку. Думал, я уже тупить с

возрастом начал.

Страхование — наш путь

479

Как Рон отбирает новых агентов

Есть некоторая разница между словами дистрикт-ме-

неджера, расписывающего новичку его будущую карьеру

страхового агента в компании, и тем, что новичок поймет

намного позже, когда ознакомится с реальными обещаниями

со стороны компании. Кстати, по мере написания этих воспо-

минаний я все меньше нахожу разницу (точнее, вообще

не нахожу) между «уважаемым» бизнесом страхования и

«презренным» бизнесом сетевого маркетинга.

Помнится, слушал я одного бывшего священника, кото-

рый преуспел как сетевик. У него есть лекция «Иисус Христос и

сетевой маркетинг». Как Ииисус создал frontline из 12 человек,

как один потом «дропнул»… Как Иисус для людей массовые

мероприятия проводил, презентации, говоря современным

языком. Иисус говорил ученикам: идите и учите, как учить. Вот с

этого, как он рассказывает, и пошел сетевой маркетинг.

Если вам когда-нибудь доведется попасть на презента-

цию по сетевому маркетингу и на презентацию по страховому

бизнесу, вы увидите, насколько они близки по сути: заинтере-

совать, нарисовать яркую картинку обеспеченного будуще-

го, не пугать сразу деталями и трудностями, обещать помощь

на всех этапах, подписать на следующий шаг. Следующий

шаг состоит в том, что новичок начинает ходить на собрания

и презентации, изучать распространяемый продукт, изучать

бизнес, расти по принятой в этом бизнесе схеме продвиже-

ния наверх.

Итак, что обещают новичку-страховому агенту:

-— ты работаешь на очень известную компанию, кото-

рую все знают, поэтому с тобой захотят иметь дело все или

почти все, ты – солидный;

— хотя ты ничего не знаешь, но мы тебя всему научим

с нуля; — у нас мощнейшая система поддержки клиентов и

агентов, она удержит тебя на плаву всегда, когда тебе понадо-

бится помощь;

— у нас потрясающая компьютеризованная система,

на зависть конкурентам;

— это простой бизнес, классический: всё известно,

расписано, просчитано, тебе остается только делать то, что

тебе скажут и чему научат.

480

Страхование — наш путь

Из позитива, о котором новичку не говорят, но кото-

рый я испытал сам, хочу сказать: суть бизнеса captive агента

состоит не в том, чтобы завоевывать новых клиентов, а в том,

чтобы обслуживать существующих. Конечно, когда ты нахо-

дишься в самом начале пути, то главный вопрос, который

тебя беспокоит, – это где взять клиентов, если их вообще нет.

Безусловно, с этим надо разобраться. Но года через два-три

клиентов у тебя станет столько, что их обслуживание займёт

всё твое время без остатка. Ты даже прекратишь рекламиро-

вать свои услуги, но к тебе будет идти поток тех, с кем ты уже

работал, а также клиентов, пришедших по их рекомендации,

и ты уже не знаешь, что делать. Это очень похоже на медицин-

ский офис: раскрутившиеся врачи уже не берут новых паци-

ентов, не хватает свободных рук и времени ими заниматься.

Страховщику, если он хочет расти, сделать это не

трудно: снимаешь офис побольше, нанимаешь сотрудни-

ков. Избавляешься (это очень важно!) от тех клиентов, которые

голову морочат и часто приходят с копеечными страховыми

случаями. Высвобождаемое время можно использовать в

десять раз эффективнее.

Самое трудное – это выстоять первые два-три года.

Потом уже легче на порядок. Но этого я ни разу не услышал

от Рона! Видимо, потому, что сам он никогда агентом не был.

«Фермер» любит рекрутировать своих дистрикт-менеджеров

из бывших спортсменов и тренеров. Рон в своей прошлой

жизни тоже был тренером по бейсболу в университете. Это

работа, требующая просеивания тысяч людей ради того, чтобы

найти несколько жемчужин. По мнению компании, тот, кто

делал это в спорте, не менее успешно применит свои навыки

в страховании.

ДМ (дистрикт-менеджер) получает от компании 8-10%

от того, что приносят агенты в его районе. В нашем райо-

не было 25 агентов. Если агент получает десять тысяч комис-

сионных (а я на этот уровень вышел менее чем за три года),

то его ДМ получает тысячу. Получается, хороший ДМ, у кого

под крылом с полсотни агентов, может зарабатывать очень

прилично.

Чтобы стать дистрикт-менеджером, нужно пройти

специальный тренинг в компании, выполнить смехотворный

норматив по продаже страховок (делается легко просто на

знакомых), потом пройти стажировку у опытного ДМ, и ты готов

на выход! Нужно только иметь свободный район в приемлемом

Страхование — наш путь

481

месте. Рон пять лет был ДМ где-то под Сакраменто. Там он

успешно зарекомендовал себя, имел массу внутрикорпора-

тивных отличий, и наш район в самом сердце Силиконовой

долины перепал ему именно потому, что он был чемпионом

в своем деле. Рон имел тонкий нюх на людей, умел увидеть в

них потенциал, который они сами подчас не видели. В страхо-

вании он практически не разбирался.

У компании «Фермер» таких, как Рон, в Силиконовой

долине было с десяток. Территориальное деление носит

совершенно условный характер. Если бы тогда я знал то, что

знаю сейчас, то пошел бы к другому ДМ, по соседству. Он

был ДМ уже в третьем поколении: он сам, его отец и дедуш-

ка тоже. Он знал подноготную страхования насквозь, и, навер-

ное, мне с ним было бы легче. Но я не жалею, что попал к

Рону. Во-первых, он классный мужик и очень приличный чело-

век, целостный, без гнили. Во-вторых, он мне сильно помогал

своими средствами: сводил с грамотными агентами, которые

были готовы поделиться информацией (таких очень много,

кстати). В-третьих, я получил полную свободу, и сам разобрал-

ся во многом, поскольку никто меня не загонял ни в какие чрез-

мерно жесткие рамки. Это стиль Рона – находить тех, кто сам

выплывет.

Откуда возьмутся первые клиенты?

В начале пути, не имея представления о бизнесе, боль-

ше всего я интересовался вопросом, откуда возьмутся клиен-

ты? Надо ещё заметить, что мое отношение к «Фермеру» на

тот момент было скорее скептическим, чем радужным. Сам я

был застрахован в Safeco.

«Фермер» был нашим первым страхователем в тот

период, когда мы ещё жили в Сан-Франциско. Там много

русских агентов, и для новичков были низкие цены. Но мы отту-

да через пару лет ушли в ААА (Ассоциация Американских

Автомобилистов). И экономия была очень существенной. Так

что поначалу наши отношения с «Фермером» я бы охаракте-

ризовал как «поцелуй без любви». Но по натуре я любознателен

и открыт новому. Еще я считаю, что если из десяти начинаний

у человека хотя бы одно удалось, то это очень успешный чело-

век. Страшно не обломаться – страшно ничего в своей жизни

не сделать!

482

Страхование — наш путь

Рон расписал мне схему, как находить клиентов, и я

понял, что его офис так и работает. Через Temporary Agency

нанимаются на почасовой основе сотрудники, которые прямо

из офиса Рона обзванивают местное население. Это так

называемые «холодные звонки», тогда они еще не были запре-

щены. Тебе назначают аппойнтменты, ты на них ходишь, соби-

раешь информацию, делаешь квоты, заносишь бизнес в

систему… То есть успешное начало строится на телефонных

звонках, которые ты либо сам делаешь, либо, если позволя-

ют средства, наемные сотрудники. По статистике Рона полу-

чалось, что назначить один аппойтмент стоит десятку. Из них

каждый третий успешный, – вот тебе и цена нового бизнеса.

Когда дошло до дела, оказалось, что схема эта безо-

бразно провальная, с почти нулевым результатом. Из агент-

ства мне присылали каких-то совершенных неумех, которые

не могли ничего толком делать. Разве что один из пяти. Брали

за них по 18 долларов в час. Половина аппойнтментов, которые

они назначали, пользуясь инструкцией и речевкой (скриптом)

Рона, срывались. Ну, например: жена сняла трубку и согласи-

лась на встречу. А муж пришел домой и на неё наорал, чтобы

не водила в дом, кого попало. Это через одного. Я месячишко

поработал по предложенной Роном схеме и понял: либо надо

валить, либо что-то другое придумывать. Так дело не пойдет.

Мне не хватает веры в то,

что делаю

Нельзя ничего успешно продать без веры в то, что ты

делаешь добро человеку, которому продаешь свой товар. Не

говорю о проходимцах или людях с серьезными нравственны-

ми проблемами. Речь о самых обычных, нормальных людях.

Изучив много литературы по продажам, я решил для себя, что

мой естественный стиль – продажа через просвещение, Sale

by Education. То есть если мне самому нравится какая-то вещь

или услуга, мне нравится рассказывать о её возможностях и

достоинствах, не скрывая от клиента ничего, что влияет на его

решение, если я рад за клиента в том смысле, в каком он

сам будет доволен покупкой, то я могу заинтересовать чело-

века, просветить его, объяснить всё. Если он захочет совершить

покупку, то я помогу ему принять хорошее решение.

Я не умею и не хочу ничего втюхивать ни за какие деньги.

Страхование — наш путь

483

Просто не умею и не хочу! Мне противны все эти дешевые

трюки по манипулированию людьми, которыми забиты книги

по страхованию и семинары по продажам. Чушь собачья! Или

ты делаешь хорошее дело, или вылетаешь из непотребного

«бизнеса» с треском и позором.

Начало наших отношений с «Фермером» было

омрачено тем, что, при всей моей открытости и готовности

учиться и следовать преподаваемой агентам науке, я не верил,

что делаю добро, страхуя людей в «Фермере». Не вообще

страхуя, а именно в этой компании. У меня на тот момент

величина страхового премиума доминировала в сознании

как единственно важный фактор. Или я предлагаю клиенту

самую лучшую цену, в крайнем случае близкую к лучшей,

или я занимаюсь кидаловом в форме сокрытия от клиента

информации о том, где он может получить цену лучше. Этот

пунктик доминировал у меня в сознании. Как клиент страхова-

ния с ментальностью нового эмигранта «нам бы подешевле», я

мешал себе как агенту.

Сейчас я понимаю, что просто не понимал тогда основ

страхового бизнеса ни как агент, ни как клиент. Темный был,

неамериканский очень в этом понимании. Рон мне постоян-

но прочищал мозги, но я с ним спорил, и, похоже, он разо-

чаровался во мне как в будущей звезде страхования. Хорошо

понимаю его, так как по своему школьному опыту знаю: нельзя

помочь ученику, который ставит под сомнение слова учителя.

Но, как выяснилось чуть позже, проблема была и со стороны

Рона: не вызывал он у меня доверия! Точнее, не он лично, а его

слова. Я понимал, что Рон говорит все то, что должен, то есть

не искренне, а недоговаривая. А может, и вовсе не зная. Ино-

гда проще не знать, спишь спокойнее. Да и облом с обзвоном

населения о многом говорил...

Так мы дожили до августа-сентября 2003 года. К этому

времени я сдал экзамен на все лицензии и стал думать, как

строить бизнес дальше. У компании, надо сказать, имелись

красивые толстые книги – руководства по ведению бизнеса.

Очень хорошие, об этом я сужу и как агент, и как человек с

опытом в образовании. Я штудировал эти тома. К ним ещё при-

лагалось большое количество онлайн-курсов, которые нужно

было проходить. Это формальное требование. В плане позна-

вательности онлайн-курсы были нулевыми, но, видимо, просто

необходимо было совершать какое-то формальное действо.

Компания в то время как раз переходила на веб с так

484

Страхование — наш путь

называемых «зеленых экранов», то есть мейнфрейм-термина-

лов с командной строкой и чудовищно неудобным интерфей-

сом. Не уверен, что это можно назвать забавным, но однажды

в системе произошел сбой и стёрлась вся информация о

пройденных мной курсах. Пришлось все проходить заново.

К августу-сентябрю я более-менее научился делать при-

емлемые квоты на страхование домов и машин. То есть я уже

мог предложить цену раза в полтора-два ниже, чем полгода

назад, когда я впервые сел к экрану агентского терминала и по

уровню понимания правил игры ощущал себя не столько стра-

ховым агентом, сколько клиентом, причем довольно темным.

В широких кругах интернет-пользователей бытует рас-

пространенное мнение, что разумный человек может легко

сам застраховать дом или машину в сети, где есть полный

доступ ко всем тем возможностям, которые есть и у страхово-

го агента. Это абсолютно не так! Агент не только имеет более

широкое поле для маневра, поскольку его доступ в систему

более разнообразен. Он на порядок больше знает, как выжать

из системы лучшую цену, чем даже грамотный непрофесси-

онал. Это знание к агенту не за месяц приходит, даже если

его будут учить этому кажый день. Это требует довольно много

времени.

Самому страховаться не следует еще и потому, что, в

случае чего, может выясниться, что из-за ошибки в страховании

денег (страхового покрытия) либо нет, либо их недостаточно.

Так вот, если человек сам страховался, то денег не будет, взять-

ся им неоткуда. А если это ошибка агента, то на этот случай у

агента есть страховка как минимум на полмиллиона. Обычно

же -– на миллион. У меня так и вовсе на пять миллионов. Раз-

ница в цене между пятью миллионами и одним была незначи-

тельной, и я взял на пять. Вот оттуда деньги клиенту и придут.

Итак, если в начале пути сам я не стал бы вообще стра-

ховаться в компании «Фермер» из-за их цен, то в первые полго-

да наступил прорыв и я почувствовал себя намного увереннее.

У меня появились первые застрахованные: новые эмигранты с

их первым автомобилем. «Фермер» в этой категории действи-

тельно очень хорош. Я так гордился своими первыми полиса-

ми, Боже мой! Мог по часу рассказывать о каждом.

Тем не менее, мне не хватало живого общения с кем-то

грамотным и откровенным, кто мог бы положить мне в штаны

сковородку в дополнение к чалме, выданной в офисе Рона.

Я хотел пойти на тренинг «живьем», но такого в компании не

Страхование — наш путь

485

проводилось: либо онлайн-курсы, либо книжку читай, либо ходи

на семинары в офис Рона. Все это я уже перерос, мне нужен

был прорыв в понимании бизнеса. В отчаянии я ткнул пальцем

на мониторе Рона в какой-то странный тренинг по коммерче-

скому страхованию, предлагаемый в октябре 2003 года. Чтобы

туда попасть, требовалось направление от ДМ. Рон пожал пле-

чами, но противиться не стал и выписал мне направление.

Куда и зачем я иду, кто будет там учить, чему учить, кого

учить, – ничего я в тот момент не знал. Ясно было одно: нет ничего

хуже бездействия. Во всяком случае этот трёхдневный тренинг

проводился в офисе компании, в часе езды от нас. Оплачива-

лось проживание в гостинице, то есть тренинг с погружением.

Прикольно!

Тренинг по коммерческому

страхованию

На трехдневный тренинг по коммерческому страхова-

нию агенты съехались со всей Калифорнии, преимущественно

из Северной. Компания предоставляла им гостиницу, посколь-

ку люди издалека. Всего было человек пятнадцать. Практически

все довольно опытные, в страховании работали по пять, десять,

даже по двадцать лет. Но коммерческим страхованием либо

совсем не занимались, либо чувствовали себя в этой области

неуверенно, перезванивали по десять раз в службу поддерж-

ки, чтобы не напортачить.

Бывает так: страхуется у тебя хозяин лавчонки. И ему

надо застраховать не только дом и машины, но и саму лавчон-

ку. Либо это сделаешь ты, либо твоего клиента вместе с его

домом и машиной уведет другой агент, который застрахует

его бизнес.

Надо сказать, что компания и дистрикт-менедже-

ры (финансово заинтересованные стороны) сильно давят на

агентов, чтобы они занимались коммерческим страхованием.

Но агенты боятся. За пару лет работы агент-новичок, страхуя

дома и автомобили, собирает себе портфолио и спокойно

его обслуживает. А тут заново переучиваться. Коммерческое

страхование – это совершенно другой мир, практически ниче-

го общего не имеющий со страхованием домов и машин.

На семинаре мне было очень интересно. Проводил

занятия профессиональный тренер, приехавший из головного

486

Страхование — наш путь

офиса, настоящий виртуоз и златоуст. Еще и шоумен – просто

театр одного актера. Действо невероятное!

Но самое интересное происходило вечерами после

занятий. Среди съехавшихся на учебу агентов были 3-4

парня из горных лесистых окрестностей озера Тахо. Простые

ребята, они и выпить вечерком были непрочь, не прямо-таки

нализаться, но близко к этому. Им приходилось страховать

много мелкого бизнеса: закусочные, парикмахерские,

большие и маленькие мотельчики, – в окрестностях Тахо много

горнолыжных курортов. Основную массу их клиентов

составляли электрики, плотники, бетонщики, у которых в

собственности пара единиц спецтех- ники, оборудование

всякое… Так вот, эти подвыпившие «лесо- рубы» темными

вечерами у светящегося бассейна, под пивко и виски, кому

что больше нравилось, устроили мне настоящий курс

молодого бойца. Я им – свои сомнения, а они мне в ответ –

ржачку, пиво и сдобренные матерком объяснения, где я не

прав. Со мной они вели себя панибратски, но без хамства.

Друг друга посыпали матюгами, хотя и любя, нежно. Как-то я

упомянул, что моя жена имеет ученую степень и она помогает

мне в страховом бизнесе. Они ржали до слез, до икоты, ката-

лись по полу так, что чуть не свалились в бассейн. Но, надо

сказать, в итоге я проникся их логикой и пониманием бизнеса.

Был, например, такой разговор. Самый матерый из

парней, Рэндал, мужичок лет 40, с миллионным годовым

оборотом комиссионных, мне объяснил: дело не в том, какую

сумму страховых взносов человек платит в месяц, а в том, что

редко кто застрахован адекватно тем рискам, которым он

подвержен. Вот начнешь с человеком говорить, рассматривать

его ситуацию, и видишь: случись что, а человек вообще прак-

тически не защищен, сколько бы он ни платил! Потому что его

страховые покрытия не сделаны грамотно. Он платит за то, что

ему не нужно, и не платит за то, что ему жизненно необходимо.

Я с недоверием посмотрел на Рэндала. Тогда его прия-

тель, менее агрессивный мужичок, по-дружески мне говорит:

«Начнешь работать – сам увидишь, что девять из десяти прак-

тически не застрахованы». Тут Рэндал, который во время паузы

накачивался пивком, жутким голосом как заорет: «ДЕВЯТЬ ИЗ

ДЕСЯТИ?! Да где ты, блин, видел такую лажу? Ты чего несешь,

ваще? Если ты не знаешь ни фига, так и помалкивай!» Я

смотрел на Рэндала с неподдельным интересом. Выдер-

жав подобающую ситуации драматическую паузу, Рэндал

шмякнул пустую бутылку в стоящий рядом ящик для мусора и

Страхование — наш путь

487

назидательно произнес: «Девятнадцать из двадцати практиче-

ски не застрахованы! В лучшем случае!»

Это в корне изменило ситуацию. Теперь я не безли-

кое страховое полено, втянутое в бизнес по экономии пары

баксов. Теперь я страховой Чебурашка, консультант по защи-

те от рисков. И моя работа стоит денег! Именно моя, а не толь-

ко страховой компании, обслуживающей «общак» из денег

клиентов, ну и самих клиентов тоже. Тут я даже внутренне прио-

санился. Тут только до меня дошло, что мой настоящий рынок –

это люди, которым есть что терять! Только эти люди в состоянии

оценить, что их защитой занимается не вчерашний рекрут из

уволенных продавцов пылесосов, а человек с опытом ведения

собственного бизнеса, купли-продажи недвижимости, опытом

инвестиций и проч.

Тогда же я понял, что буду специализироваться на

коммерческом страховании. Именно потому, что оно намно-

го сложнее. Потому, что в нем намного больше денег. И пото-

му, что там я смогу дать своим клиентам на порядок больше,

чем экономия пары долларов.

В итоге я вернулся с тренинга совершенно другим чело-

веком и в этом виде предстал перед лицом Рона Весника. Рон

сразу понял по моей физиономии, что что-то произошло. Я

ему в лоб, с ходу, сказал, что готов к бою и что он меня такого

еще не знает. Рон довольно изощренно стал задавать мне те

вопросы, по которым я раньше с ним не соглашался. Я пари-

ровал легко и непринужденно. Это очень просто, когда ты

веришь в то, что говоришь. Рон был заинтригован. Я рассказал

ему про поддатых мужиков и полученную от них школу жизни.

Рон развел руками и с некоторым недоумением спросил:

«Майкл, но разве не то же самое тебе говорил я?»

Рон был прав, он мне говорил почти слово в слово то же

самое, но я ему не верил. Ему не верил, а мужикам поддатым

поверил. Потому что Рон из книжки мне рассказывал, а они по

собственному жизненному опыту это знали, из собственной

практики. И они в это верили, а Рон нет. Вот так же, как он мне

про обзвон клиентов по заученной схеме заливал, точно так

же он мог рассказать и про остальное. Но только не в словах

дело, а в том, кто их говорит, в его энергетике, в его невербаль-

ном посыле, который ты получаешь на подсознательном уров-

не. И именно этот посыл заставляет тебя верить или не верить

человеку и включает сознание в работу.

488

Страхование — наш путь

Нам поможет интернет

Конец августа и первую половину сентября 2003 года

я занимался сайтом моего страхового агентства. Дизайн был

скопирован с нашего школьного сайта, а странички я сочи-

нял сам, одну за другой. Принцип был такой, чтобы на каждый

вид страхования иметь отдельную страничку, кодированную

ключевыми словами, чтобы её легко было найти в поисковых

системах. Науку создания веб-сайтов, точнее самые её азы,

я постиг раньше, когда занимался позиционированием сайта

школы. В те годы несколько недель уходило, пока «роботы»

доберутся до сайта и его проиндексируют, а без этого поис-

ковики не выдавали ссылок.

Там же, на сайте страхового агентства, я разместил

онлайн-формы для заполнения. И в сентябре-октябре стали

люди заполнять формы и мне звонить. Не часто, но пару раз

на день. В то время очень немногие страховщики имели свои

сайты. Рон Весник говорил мне, что так бизнес в страховании

не делается: надо не из интернета клиентов приводить, а по

рекомендациям знакомых и прямым контактам. В принци-

пе наука построения страхового агентства говорит, что надо

одновременно задействовать 5-7 различных стратегий марке-

тинга. По моим наблюдениям, не так важно, какие именно

стратегии из известного списка, который дается новичкам, ты

решил использовать. Важно с них не соскакивать и применять

последовательно. Тогда все они начнут давать результат, пусть

и не сразу. Проблема в том, что люди хотят быстрой отдачи и

мечутся от одной маркетинговой стратегии к другой. Так у них

точно ничего хорошего не получится.

На тот момент официальная линия компании была: «Не

нужно ничего искать в интернете!» (Сейчас, конечно, другое

время, всё изменилось.) Но у меня получалось, люди прихо-

дили, хоть и немного. Зато, как минимум, получаешь практику

общения, приобретаешь опыт разговора по теме, шлифуешь

свои знания.

На тренинге по коммерческому страхованию я позна-

комился с опытным агентом, который рассказал (я и не знал о

таком!), что существуют компании, которые поштучно прода-

ют так называемые «лиды» (sales leads) по всем видам страхо-

вания. Работает это просто: потенциальный клиент в браузере

Страхование — наш путь

489

набирает, к примеру, «car insurance quote» и получает список

ссылок. Верхушка списка – это те, кто платит за место навер-

ху. Ниже – те, кто не платит. Часть списка – реальные страховые

агенты и компании. Но среди них есть и специальные серви-

сы, которые предлагают клиенту заполнить форму, а затем

перепродают её страховым агентам. Клиенту это выгодно:

одну форму заполнил, а ему звонят пять агентов разных компа-

ний, и каждый пытается предложить наиболее привлекатель-

ный вариант. Компания, которая «лиды» перепродает, тоже в

прибыли: одну заполненную форму она продает пятерым.

Вернувшись с тренинга, я стал искать сервисы, прода-

ющие «лиды», и подписался сразу на пяток, чтобы понять, какие

мне больше нравятся. В этой отрасли тогда всё только начина-

лось. Ещё можно было подписаться и что-то купить. Через год

новички все смели и купить могли только те, кто подписался на

сервис раньше. Но я успел к раздаче этого пирога.

«Лиды» на автомобили я очень скоро прекратил поку-

пать. «Фермер» не мог перебить цены конкурентов, он был

дороговат, а у людей был хороший выбор. Чтобы тратиться на

«лиды», нужно иметь действительно интересное предложение.

Зато дома «Фермер» страховал очень успешно!

Дело пошло. И если не в каждом доме, то через дом

мне удается и машину-другую застраховать, поскольку со

страховки дома на страховку машины и, наоборот, с маши-

ны на дом, предлагаются скидки, и очень хорошие. Кроме

того, человек может и не искать страховку на машину на тот

момент, ему бы дом застраховать. Иногда срочно, если покуп-

ку надо закрыть. Не всякий клиент, застраховавшийся таким

образом, будет с тобой много лет, но какая-то часть останет-

ся. И бизнес за собой принесет, и друзей приведет... В нашей

практике статистика была такая: если у тебя есть 100 страхо-

вых полисов, то еще 40 в следующем году ты сделаешь либо

с теми самыми клиентами (повторный бизнес), либо с теми,

кому они тебя порекомендуют.

Мы стали довольно быстро набирать очки с явным

перекосом в сторону страхования домов. В компании есть

такой показатель: policy count, то есть количество страховых

полисов, которые ты обслуживаешь. Другой показатель – коли-

чество households, количество обслуживаемых домохозяйств.

Соответственно есть и такая характеристика, как количе-

ство страховых полисов на домохозяйство. У меня поначалу

было 1.4, потом поднялось до 1.7, потом 2.0. Чем больше это

490

Страхование — наш путь

соотношение, тем эффективнее ты тратишь время на работу

с клиентами. Например, если у тебя есть три парня и у каждо-

го из них по машине, то ты на них потратишь, например, три

часа. А если у тебя есть семья, а у неё дом и две машины, то

есть те же три полиса, то на их обслуживание требуется уже

не три часа, а только два.

Через некоторое время у компании появилась новая,

очень хорошая, программа по страхованию автомобилей. Я

за год почти ко всем домам добавил где машину, где две, а

где и три. Дело пошло!

Мои маркетинговые стратегии были такие:

— публикация статей в русских газетах, чтобы нас знали

в общине;

— публикация объявлений там же;

— получение «лидов» с сайта нашего собственного

агентства;

— покупка «лидов» в интернет-сервисах;

— обзвон бывших студентов и просто знакомых (это

несколько сотен человек), просто чтобы рассказать им, что

теперь я занимаюсь, страхованием, если у них вдруг есть

нужда;— проведение семинаров по страхованию в помеще-

нии школы;

— «Залив-пати». Мы собирали большие русские тусов-

ки, по 150-200 человек, три раза в год. И даже сайт сделали,

который так и назывался: www.zaliv.org. А там фотки с этих

пати и русские «желтые страницы».

Но я знал, что мой главный удар придется по коммерче-

скому страхованию, в котором я пока мало что понимал прак-

тически, но пару раз в месяц из интернета на меня попадали

клиенты, и этот бизнес у меня тоже стал помаленьку двигаться.

Рон, видя это, возликовал и сказал, что наконец-то понял, кто

я такой и в чем мое призвание: коммерческий страховщик!

Возрадовался он оттого, что это довольно редкий талант в стра-

ховом бизнесе. Из 25 агентов его дистрикта только двое рабо-

тали в этом направлении. Я стал третьим.

Почувствовав вкус к этому делу, я подписался на

довольно дорогой сервис. Они брали 1200 долларов в месяц

за пересылку всех коммерческих «лидов» штата Калифорния.

Местных там было процентов 20, в основном Лос-Анджелес,

Сан-Диего, Риверсайд-Каунти. В месяц мне приходило до 400

«лидов» всех мыслимых типов. Половину из них «Фермер» не

Страхование — наш путь

491

брал, и мне пришлось научиться размещать их на стороне,

что тоже неплохо. Ежедневно я беседовал с десятком владель-

цев самых разных бизнесов, делал квоты, отсылал, торговался,

перезванивал по 20 раз на день андеррайтерам «Фермера»

(это сотрудники компании, которые решают, брать это стра-

хование или не брать, а если брать, то на каких условиях). У

меня пошли добротные клиенты: рестораны, магазины самые

невероятные, кафешки, офисы, пекарни, парикмахерские,

заточка ножей, арт-студия, магазин массажных кресел,

строительные подрядчики... Я балдел, тащился от всего

этого, упиваясь победами, новыми знакомыми, растущими

комиссионными.

Буквально за год я окупил все деньги, потраченные на

«лиды» из интернета, на свой опыт страхового агента и перво-

начальное портфолио – book of business. В нормальных усло-

виях я бы и за пять лет не успел того, что успел через год.

Через год на каком-то сборище (я в них плохо ориен-

тировался) мне вручили симпатичный кубок как передовику

коммерческого страхования. Я поинтересовался у большо-

го начальника, стоящего в иерархии компании на два уровня

выше Рона, в чем смысл награды.

— Ты вошел в top one percent по Калифорнии в этом

виде страхования.

— А из какого количества агентов? — спросил я.

— Из двух с половиной тысяч.

Я был разочарован.

— А, я попал в число лучших двадцати пяти коммерческих

агентов? Не в тройку, не в пятерку, всего лишь в двадцать пять?

— Верно, — ответил он, хлопнув меня по плечу. — Но

знаешь, что интересно? За те 75 лет, что существует наша

компания, это первый случай, когда человек попал в эти двад-

цать пять на первом году работы!

Нас трое в дистрикте Рона

Как я уже упоминал, специалистов по коммерческо-

му страхованию в дистрикте Рона до меня было двое. Числен-

ный состав дистрикт-агентов был очень интернациональным,

но белых было всего человек пять. Эти двое оказались белыми

американцами и, по совместительству, евреями.

Старина Фроим собирался на пенсию. Если бы его

492

Страхование — наш путь

переместить во времена Шолом-Алейхема, то он отлично бы

смотрелся в роли мельника или мясника: крупные черты лица,

медлительность. Каждое слово из него выходит долго и осно-

вательно. Успеваешь обо всей своей жизни передумать, пока

он закончит одну фразу. Фроим специализировался на стра-

ховании многоквартирных домов. Это дело очень достойное:

клиентов мало, денег с каждого много. Есть время поддержи-

вать с ними отношения. Есть возможность углубиться в детали

страхования.

Когда клиент даёт тебе 20 тысяч в год комиссионных и

он знает об этом, то он ожидает от тебя глубокого погруже-

ния в его бизнес, а не только в свой. Только тогда агент может

доступными ему средствами прикрыть реальные риски этого

конкретного бизнеса, с учетом десятков присущих именно

ему нюансов. Но в коммерческом страховании агент должен

продать себя дважды: один раз – клиенту, а второй раз – ком-

мерческому андеррайтеру, который по правилам компании

(зачастую неписаным правилам) решает, взять на себя тот

или иной риск, или нет, а если взять, то какую цену страхов-

ки назначить. В этом деле очень много субъективного. Такой

агент, как Фроим, который всех андеррайтеров знает с пеле-

нок их карьеры, и они ему доверяют, как самим себе, может

выбить для своего клиента очень серьезные скидки, которых

мне, как новичку, для моего клиента никто не даст.

Второй коммерческий агент, Стивен, был прямой про-

тиположностью тяжеловесного седого Фроима. 40-летний

Стивен несколько лет после окончания университета работал

программистом, но лет в 25 ушел в страхование, поскольку

его отец был страховым брокером. Стивен сознательно при-

нял такое решение, желая построить собственный бизнес. Он

страховал все подряд, без особой специализации. Внешне

Стивен был чернявым живчиком с лицом интеллигента из наро-

да. Эдакий жизнерадостный мужик с доброй улыбкой и неко-

торой хитринкой в глазах, прямо как у Ленина на портретах

советских художников.

Оба они были очень доброжелательны, всегда вызы-

вались помочь, научить, проконсультировать. Однажды Рон

устроил у себя в офисе семинар по страхованию многоквар-

тирных комплексов и пригласил Фроима его провести. Фроим

согласился и пришел с кипой распечаток. Я, было, губы раска-

тал, но не тут-то было! Оказалось, это он онлайновые формы

распечатал, поскольку не привык работать на компьютере,

Страхование — наш путь

493

– старая школа. И по этим формам Фроим ме-е-е-едлен-

но шел с нами, ничего не объясняя. Он мямлил вяло, и содер-

жание было равно нулю. Лучше бы Рон пригласил чернявого

Стивена.

Читаю книги по бизнесу

В этот период жизни я впервые стал читать книги по

организации и ведению бизнеса. Это входило в курс «моло-

дого бойца». Материалы по этой теме делились на три уровня

приближения к страхованию:

— толстенные учебные пособия компании, на 90%

привязанные к бизнесу самой компании, что очень полезно.

Качество великолепное, особенно для новичка;

— книги по ведению страхового бизнеса, написанные,

как правило, страховыми агентами различных компаний на

манер «история моего успеха». В этой категории с перемен-

ным успехом можно было наткнуться как на очень познава-

тельное чтение, так и на пустую похвальбу;

— книги по малому бизнесу как таковому.

Если из первых двух категорий я пытался выудить ответ на

вопрос, как мне расти в страховании, то последняя категория,

которая простым языком учит бизнесу, повергла меня в полное

смятение. Не было ни одной классической ошибки, которой

я бы не совершил в своем школьном бизнесе! Ощущение

такое, что все примеры прямо с меня списаны. Как школа и

консалтинг выросли и не развалились, будучи созданными в

нарушение всех бизнес-правил? Не знаю. Вернее, некоторые

соображения у меня есть, как практические, так и эзотериче-

ские. Но это к делу не относится.

Ступени роста молодого агента

Поскольку страховое агентство – это классика малого

бизнеса, где, как нам объясняют, всё уже известно, просчитано

и выверено до микрона, я старался действовать по спущенно-

му мне сверху алгоритму. Тем более, что за старание и послу-

шание новым агентам от компании перепадает масса очень

сладких «пирожков и конфеток».

Становление агента в компании складывается из

494

Страхование — наш путь

нескольких этапов. Поначалу человек без всяких обязательств

с обеих сторон ходит в офис ДМ, получает лицензии, учится

делать бизнес. В это время он чисто технически прикрыт самим

дистрикт-менеджером: работает из его офиса, защищен его

страховками, не имеет самостоятельной функции в компа-

нии, за исключением доступа в систему и возможности реаль-

но вводить в систему новый бизнес.

Чтобы перейти в новое качество и стать Агентом Резер-

ва, новичок должен выполнить норматив: за четыре месяца

выпустить некоторое количество (сорок, если не ошибаюсь)

страховых полисов на дома и машины и 3 полиса на страхо-

вание жизни. Любые четыре месяца, идущие подряд один за

другим. После возвращения с семинара по коммерческому

страхованию я выполнил этот норматив за следующие четы-

ре месяца и к 1 февраля 2004 года официально стал Агентом

Резерва.

В этом качестве мне положены всевозможные премии

за выполнение нормативов роста. В страховом бизнесе, как я

уже сказал, первые два года – самые трудные. В этот период

успешному агенту дают деньги, чтобы он выстоял и развивался.

То есть что-то дают просто деньгами, а что-то целевым назначе-

нием: на оплату труда нанятых помощников, например. Если

агент проработал с компанией четыре года, то эти деньги он

возвращать не должен. Часть денег дают в долг. Есть опреде-

ленный график списаний долга.

Насколько много денег перепадает агенту? Я за два

года получил более 70 тысяч. В этот период сверху также

спускают определенные нормативы выдачи бизнеса на-гора.

Не выполнив эти нормативы, нельзя перейти в следующую кате-

горию – Реальный Агент. Я стал Реальным Агентом ровно через

год, 1 февраля 2005 года.

На этом этапе субсидии даются полной мерой, в отли-

чие от более скромных ресурсов, перепадающих Агенту

Резерва. Точнее, на этом уровне дают намного больше денег

на целевые расходы: аренду офиса, рекламу, на много чего

еще. Агент должен отбатрачить Реальным Агентом четыре

года, только тогда его выпускают в свободное плавание, не

требуют выполнения тех или иных нормативов. Агент просто

работает, преимущественно обслуживая своих старых

клиентов.

На каждом этапе продвижения вверх по карьерной

Страхование — наш путь

495

лестнице процедура посвящения становится все более торже-

ственной. В Агенты Резерва меня посвящал Рон. В Реальные

Агенты – его начальник, который курирует всю Северную Кали-

форнию. Он приехал и от лица компании подписал со мной

агентский контракт. По ходу перелистывания и проставления

инициалов на страницах контракт положено комментировать

и объяснять, что он и делал. Но я почти не слушал. К этому собы-

тию я, и не только я, но и небольшая группа сотрудников моего

агентства, пробивались два года! Это было достижение! Хоро-

шо, если из сотни начинающих посещать семинары в офисе

ДМ один придет в эту точку… Однако не будем забегать вперед.

Недельный тренинг в Лос-Анджелесе

Став Агентом Резерва, в апреле 2004-го я удостоился

чести отправиться в головной офис компании, находящийся

под Лос-Анджелесом, на недельный тренинг для новых агентов.

Тренинг назывался красиво: «Фермер Юниверсити». В шутку я

перевел это на русский как «сельхозакадемия».

Нас поселили в гостинице, организованно кормили два

раза в день, с третим мы уже сами должны были определить-

ся. Занятия проходили с 8 утра до 9 вечера. Марафон еще тот!

В группе было сорок-пятьдесят человек со всех концов стра-

ны. Возрастной диапазон от 20 лет до 65. Запомнилась очень

энергичная афроамериканка из Луизианы, которая вышла на

пенсию и затосковала от безделья. Стала заниматься страхо-

ванием, и у неё пошло. В большинстве своем публика была

средних лет. Этнический состав тоже разнообразный, пожа-

луй, только индусов не было. А так и арабы, и латиноамерикан-

цы, и выходцы из стран Азии: филиппинцы, вьетнамцы, китайцы.

Не менее половины – белые, но не калифорнийцы.

Как-то вечерком мы сорвались к океану. Половина

нашей толпищи в 30 человек, скинув с себя лишнее, рванула

в ледяную воду с воплями, что, вернувшись домой, будут всем

рассказывать, как купались в океане. Правда, перед этим они в

баре накачались виски практически без закуски. Девочка одна

проставлялась, ей по наследству папино агентство перешло, и

она от щедрот угощала.

Ребята на курсе были очень славные: серьезные, энер-

гичные, и все с высшим образованием. С ними легко в группах

работать, никто не отсиживается и не прячется за чужую спину.

496

Страхование — наш путь

Не могу сказать, что я научился чему-то из области стра-

хования. Тренинг эти вопросы обходил. Нас учили, как делать

бизнес, как общаться с людьми, как разрешать конфликты, как

отвечать на заковыристые вопросы клиентов... Много было зада-

ний, где от нас требовалось самим что-то придумать, и всё шло

настолько гладко, что я, привыкший, что когда в студента пихают

знания, то он ищет способ уклониться, просто душой тут оттаял.

Выступали по часу большие начальники из самой

компании. Слушать очень интересно, начинаешь понимать

динамику гигантской организации, ее процессы, интересы,

политику, отношение к тем или иным событиям и тенденциям в

жизни страны... Когда понимаешь, что нарисовано на большом

полотне, легче ориентироваться в принятии решений на своем,

агентском уровне.

Но физически приходилось тяжело. С непривычки выси-

деть на стуле больше двух часов непросто. А находиться в

напряжении по 12 часов в день, слушать препода, слушать

своих одногруппников, имен столько запомнить, – мама род-

ная! Американцам в этом смысле проще, они с детства приу-

чены имена запоминать пачками. А тут еще имена-то какие,

язык сломаешь, выговаривая.

Еще было много юмора, приколов, шуточек-прибауто-

чек на грани фола. Я несколько раз себя спрашивал, как пре-

под не боится так скользко шутить в аудитории из 50 человек.

Ведь никогда не знаешь, кто как отреагирует. Но все происхо-

дило очень мило, по-доброму, с огоньком. Ещё несколько лет

спустя я находился под впечатлением от этого недельного при-

ключения. Видимо, сама энергетика места и времени была

такой хорошей, что память о ней остается с тобой надолго.

Страхование – это жизнь.

И наоборот

Если вы не устаете радоваться жизни и удивляться ее

разнообразию, то страхование – это ваше! Нет абсолютно

ничего в подлунном мире, что не имело бы отражения в мире

страхования, что нельзя было бы застраховать или как мини-

мум оценить с точки зрения страхования.

Если у вас небольшой жизненный опыт и вы изучаете

страхование, ваш жизненный опыт растет. Если у вас большой

Страхование — наш путь

497

жизненный опыт и вы изучаете страхование, то, с одной сторо-

ны, вы восхищаетесь тем, как мудро, глубоко и всесторонне

всё в нем предусмотрено. С другой стороны, до вас доходит,

что есть многое в жизни, чего вы и представить себе не могли

со всем своим большим опытом, а в страховании и это уже

просчитано, предусмотрено, взвешено и выражено в долла-

ровом эквиваленте.

Страховой полис

Страховой полис – это юридический контракт на много

страниц. Если вы перечитаете свой страховой контракт на авто-

мобиль или дом, то скорее всего будете вынуждены признать,

что сам черт в нем ногу сломит. Так и должно быть, мы не адво-

каты, чтобы в контрактах разбираться. Но и адвокат, если толь-

ко он не специализируется на страховании автомобилей или

домов, тоже в практическом плане немного оттуда почерпнет.

То есть, когда наступает момент истины в форме стра-

хового случая и клиент приходит с иском (claim), даже юриди-

ческое образование не позволит вам определить, заплатит

страховая компания или нет, и если заплатит, то какую часть.

Многие скажут, что я преувеличиваю. Это правда.

Использование определенной доли гротеска – мой стиль изло-

жения. Но я не пытаюсь приврать или преувеличить. Гротеском

я просто пытаюсь привлечь ваше внимание к тому, что не всег-

да, конечно, но очень часто именно в суде выясняется, должна

ли страховая компания платить. И если должна, то сколько?

Это при том, что у вас на руках подписанный юридический

документ, который якобы всем понятен.

Более того, чем выше сумма иска, тем больше внима-

ния компания обращает на этот иск, тем больше финансо-

вого смысла в том, чтобы нанять серьезных специалистов и

уклониться от уплаты. Копеечные иски оплачиваются легко

даже тогда, когда их можно и нужно бы оспорить. Но оспорить

выходит дороже, чем заплатить. Ни истина, ни справедливость

не имеют отношения к страхованию, только денежный эквива-

лент выбранного решения. Компания сделает то, что по сово-

купности расходов ей обойдется дешевле. Я говорил об этом

выше, но повторюсь и в этой части моей истории: не только

страхование, но и суд, и сами по себе законы отношения не

имеют к справедливости в бытовом ее понимании.

498

Страхование — наш путь

За семь лет работы страховым агентом и независи-

мым брокером я перечитал и по буковкам проштудировал,

протестировал, если можно так сказать, десятки контрактов. С

адвокатами их обсуждал, с андеррайтерами, с claim adjusters

(оценщиками претензий) и их начальниками, с юристами

страховых компаний. И скажу так: если ваш страховой агент

или брокер говорит вам, будто понимает абсолютно всё в

контракте и знает, за что на практике вам заплатит компа-

ния и за что не заплатит, – не верьте ему! Помните: чем выше

сумма вашей претензии к страховой компании, тем больше

шансов, что либо не заплатят вообще, либо не заплатят полно-

стью, либо заплатят после чудовищных мытарств и разборок.

Конечно, всё не обязательно так мрачно. Страховые

компании, не пискнув, выплачивают большие суммы там, где

ситуация кристально чиста. Но если есть зацепка, то шансы на

её использование растут вместе с суммой исковых претен-

зий. Это не более, чем мои частные наблюдения, мое личное

мнение, не претендующее на абсолютную истину.

Переход клиента к другому

агенту компании

Положим, что агент получает 10% от премиумов, кото-

рые клиент платит за обслуживание его полисов. Казалось бы,

в такой ситуации агенту выгодно переманивать клиентуру у

других агентов внутри компании. И было время, когда некото-

рые новички за счет таких действий росли вдвое быстрее тех,

кто приводил в компанию новых клиентов. Для компании нет

разницы, кто из агентов получает комиссионные за сервис. Но

компания заинтересована в привлечении новых клиентов, это

очень важно для её развития. Значит, нужно как-то переклю-

чить внимание агентов с переманивания уже существующих

клиентов на поиск новых. Для этого ввели такое правило: если

ко мне переходит клиент от другого агента нашей компании, то

я этому агенту должен сразу выплатить сумму в размере годо-

вых комиссионных. То есть первый год я буду обслуживать этого

клиента бесплатно, да еще и заплатив вперед. А если он и от

меня уйдет в течение года, то я не просто бесплатно работал,

но и себе в убыток.

Тем не менее переходы случаются. Иногда повод для

Страхование — наш путь

499

этого совершенно безобидный: переехал человек и ищет

местного агента, поближе. Но бывает, что клиента обидели, или

он считает, что его обидели. Надо сказать, что среди страховых

агентов попадаются порой люди, мягко говоря, неадекватные.

Они отказываются делать то, что обязаны, отказываются исправ-

лять собственные ошибки.

Помню случай: к нам перешла семья, которая лет десять

была неправильно застрахована одним агентом. Глава семьи,

мой знакомый, позвонил мне однажды и попросил глянуть, всё

ли у него в порядке с покрытиями. Я имел такую возможность.

Зашел в его аккаунт в системе и немного удивился. Покрытия

были в порядке, но у знакомого оказался не один аккаунт, а два:

один на дом, другой на две машины. Будто две разные семьи

застрахованы. А ведь за страховку по принципу «с дома на

машину» компания дает клиенту скидку 15%, а «с машины на

дом» – еще 20%. Машины у них появились раньше, а дом доба-

вился лет пять назад.

Я подумал, что вышла путаница, такое бывает, и посове-

товал знакомому позвонить агенту и попросить его объединить

аккаунты. Более того, по правилам компании клиенту поло-

жено выплатить разницу. За пять лет там кругленькая сумма

набежала.

Знакомый радостно звонит своему агенту и говорит, что

хотел бы объединить оба аккаунта и получить назад переплату.

Тут, надо заметить, есть одна деталь: при возврате денег с аген-

та удержат ранее полученные им с этой переплаты комисси-

онные. И агент это понимает. Сейчас, задним числом, я думаю,

что со стороны агента это была умышленная уловка в момент

страхования дома: разделить полисы, не дать скидок и получить

больше комиссионных. Почему я думаю, что это не было добро-

совестной ошибкой? Потому, что агент не только не внес изме-

нения в систему, не только не извинился, но ещё и наорал на

мужика, что надо было ему раньше думать, а сейчас, задним

числом, уже ничего изменить нельзя.

Пришлось знакомого к нам перевести и всё переделать

за наш счет. Комиссионные за возврат удержали с меня, как

с его текущего агента. Правильнее было бы знакомому позво-

нить в службу поддержки компании, сотрудник сам бы всё

это ему сделал. Но мне не хотелось подвергать его лишнему

стрессу, он и так трясся весь после разговора с агентом. Не

привык, чтобы на него орали, да еще в ситуации, когда могли

бы извиниться.

500

Страхование — наш путь

Агенты бывают разные

Если продолжить тему, как агенты манипулируют разме-

рами премиума, то вспоминается ещё такой эпизод. Моя

коллега по дистрикту, китаяночка Джеки, попросила однажды

помочь ей с коммерческим полисом. Она о коммерческом

страховании ничего не знала. Мы с Джеки дружили: ходили на

одни собрания, я её всегда подвозил на удаленные мероприя-

тия, поскольку она панически боялась водить автомобиль, хоть

и водила, конечно, по необходимости. Я часто думал, сколь-

ко ей лет. Сказать двадцать восемь – не поспоришь. Сказать

сорок два – тоже сгодится. Оказалось, ей было сорок шесть.

Молодец!

У нее такая ситуация: нужно застраховать магазин на

случай получения работниками травмы на производстве. Есть

такой обязательный вид страхования – Workers Compensation,

«ворк-комп». На эту тему нам еще предстоит более подроб-

ный разговор, поэтому сейчас ограничусь только общими

сведениями, что премиум по «ворк-комп» высчитывается как

процент от заработной платы сотрудников. Каждая профес-

сия имеет свой риск и свой ценник, свой процент от зарпла-

ты наемных работников. Если бы не заковыристая система

скидок за самые разные параметры бизнеса, то премиум

можно было бы вычислять на обычном калькуляторе. А так мне

пришлось приехать в офис Джеки, благо это недалеко, чтобы

научить её, как это высчитывается, дело это нехитрое. Не зани-

маться же мне каждый раз её клиентами!

Сели мы с Джеки за компьютер. Я ввожу данные в одну

графу документа, открытого на экране, потом переходим к

следующей графе, и наконец выскакивает итоговый преми-

ум: 2200 долларов в год. Джеки недовольно качает головой:

«Нет, Майкл, так не годится. Хозяин магазина сейчас платит

четыре с половиной тысячи в год. Даже если мы ему сделаем

ровно четыре, он будет очень доволен».

Такого оборота я не ожидал. Там и комиссионных-то

всего 8%, то есть с лишней тысячи клиента Джеки получила бы

всего восемьдесят долларов, не миллион!

— Послушай, — говорю ей, — ты же видела, это высчи-

тывается процент от зарплаты. Мы при всем желании ничего

сверх того накрутить не можем.

— Ладно, — говорит она, — но я видела, что ты ему

Страхование — наш путь

501

скидки набросал в корзину.

— Так ему положены эти скидки, лишнего я не давал.

— Это ты, умный, знаешь, что положены скидки. А я дура

и не знаю. Убирай скидки!

Мне даже обидно стало. Вместо того, чтобы порадо-

ваться, как классно мы ее клиента упаковали, она хочет с

него лишние деньги содрать. Убрали все скидки, вышло 2800.

Джеки немного успокоилась, хотя было заметно, что несо-

вершенство системы ей не нравится. Будь это страховка на

автомобиль, она легко бы упятерила цену, при желании. Там

возможности для маневра воистину безграничны.

Бизнес с нуля раскручивать сложно

Когда очень хочешь, чтобы что-то произошло поскорее,

то время застывает и кажется, что до желанного события про-

ходит целая вечность. Некоторые за 2-3 недели поиска новой

работы умирают и воскресают пятьдесят раз, с каждым теле-

фонным звонком или с каждым сообщением от рекрутера по

электронной почте.

С раскруткой бизнеса происходит та же история. Никто

тебе никогда не обещал, что если разослать сто сообщений

по знакомым со словами «приходите ко мне страховаться», то

пятьдесят придут страховаться на этой неделе, а остальные на

следующей. Но хочется же именно так!

А с чего они к тебе придут, если ты в новом для себя

бизнесе пока вообще ничего не понимаешь? Ты сам-то к

новичку пойдешь? Если только это очень близкий человек и его

надо просто поддержать. Но одно дело, когда близкий чело-

век открыл пирожковую и ты взял у него на десятку пирожков. И

совсем другое дело, если тебе нужно покупать дом, лечить зуб

или застраховать всё, что нажито за 20 лет.

Многие потом говорили: Михаилу-то чего стоит бизнес

раскрутить? Он знает пару тысяч человек, трубку снял и впе-

ред! Но это только так кажется, что всё легко и просто. Конечно,

рано или поздно имя на слуху, статьи в газетах сработают и

дадут отдачу. Но не сразу, ой, не сразу! Кроме того, договор

страхования заключается либо на 6 месяцев (автомобиль),

либо на год (дом, бизнес). Переходить к другому агенту посе-

редине срока действия старого договора мало кто хочет, не

самое лучшее время. Вот когда контракт подходит к концу и

502

Страхование — наш путь

нужно его возобновлять, тогда у многих начинается поиск аль-

тернативы. Поиск этот, как правило, не идет дальше выяснения

лучшей цены.

На почве цены некоторые агенты совершают такие

вещи, за которые их просто выгоняют. В соседнем дистрик-

те работал опытный агент, китаец. Он получал в год 300 тысяч

комиссионных. Не вся эта сумма была чистым личным дохо-

дом, часть уходила на аренду офиса, зарплату сотрудников,

всевозможные расходы на рекламу, страховки и прочее. Но

для страхового агента в нашей местности этот господин был

реально очень раскрученным. И вот, во время одной проверки,

у него в офисе из хранящихся там файлов извлекли 43 копии

одного и того же китайского диплома о высшем образовании,

который он копировал и подкладывал разным клиентам, чтобы

дать им скидку 15% за высшее образование! Выгнали мужика

за мошенничество.

Агент знает, какие графы в заполняемой им форме вли-

яют на размер премиума. Более того, он знает, какие сведе-

ния, указанные в форме, проверяются, а какие нет. Например,

пробег автомобиля. Или кто в семье какой машиной пользует-

ся. Есть дорогие, а есть дешевые в страховании машины. Есть

дорогие, а есть дешевые в страховании водители. Если 17-лет-

ний паренек с двумя авариями пользуется новой «феррари»,

то мы имеем дорогую машину и дорогого водителя. А если его

50-летний папа ездит безаварийно на двадцатилетней «тойо-

те-королле», то и водитель, и машина будут дешевыми.

Что делает агент, если есть такая возможность? Он про-

писывает безаварийного папу на дорогую машину, а аварий-

ного мальчика – на грошовую. В сумме страховка заметно

дешевле. А по законам штата страховое покрытие, случись

чего, распространяется на любого члена семьи, какой бы

машиной он ни пользовался. Так что ездить они могут, как им

удобно, а платить меньше. Пока агент мудрит над ценой стра-

ховки, большинство его клиентов не имеют ни малейшего поня-

тия, как и что он делает. Их интересует сумма в графе «итого».

Типичный пример мелкого жульничества со страхо-

ванием автомобиля – манипуляция адресом проживания. В

Сан-Франциско, например, страховка на один и тот же авто-

мобиль с одним и тем же водителем будет стоить процентов на

70 дороже, чем в Пало-Альто или Купертино. Такова статистика

исков. Человек, живущий в Сан-Франциско, приходит к страхо-

вому агенту, и выясняется, что ему дорого. Агент и спрашивает:

Страхование — наш путь

503

«А нет ли у вас друзей или родственников, проживающих в

Купертино? Нет? А где есть?» Соответственно цена страхов-

ки снижается. А теперь представьте, что эти друзья застрахо-

ваны в той же компании, у них есть собственный дом, и кто-то в

семье работает инженером. Тогда страхование этого автомо-

биля дешевеет не только в силу географических различий, но

цена снижается ещё на 15% из-за наличия дома и еще на

15% из-за профессии одного из членов семьи.

Иногда не только агент такое предлагает, но и сам кли-

ент этого тебует. Он абсолютно уверен, что агент обязан прово-

рачивать махинации в его пользу. Обычно это распространено

в этнических общинах. Русский клиент ожидает, что русский

страховщик намудрит в его страховке, врач не возьмет допла-

ту, риелтор пожертвует частью своих комиссионных... Мой зна-

комый, работающий кардиологом в Нью-Йорке, рассказывал:

русские пенсионеры спрашивают, что им врач даст, если они

к нему придут? «В одном офисе дают курицу, в другом гречку,

а что дают у вас?»

Другой способ бороться с высокой ценой страховки

– снижать размер страхового покрытия. Закон требует, чтобы

имелось минимальное покрытие, смехотворное по нашим

временам. Но даже это микроскопическое покрытие очень

многие не стали бы оформлять, если бы государство пре-

доставило им такую возможность. Даже при наличии этого

закона процент водителей, вообще не имеющих страховки,

временами доходит до 30% в некоторых регионах страны.

Если минимальное покрытие 15 тысяч на человека и 30

тысяч на всех, одновременно вместе пострадавших, удеся-

терить до 150 и 300 тысяч соответственно, то цена страхового

полиса не вырастет в десять раза. Она и в два раза как прави-

ло не вырастает. Это объясняется тем, что подавляющее боль-

шинство исков невелики.

Еще одного агента, к слову сказать, тоже крутого, с

большим раскрученным бизнесом, на моих глазах выгнали

за то, что он свой собственный автомобильный полис задним

числом восстановил. Полис истек. Он не заметил, просрочил

платеж, и ему полис вообще отменили. То есть у него боль-

ше не было страховки. А через пару дней он в аварию попал с

ущербом тысяч на пять-шесть. Глядь, а страховки-то нет. Он ее

задним числом и восстановил, премиум просроченный упла-

тил, конечно. Агенты частенько это делают для клиентов, про-

спавших сроки платежей. Но не тогда, когда есть страховой

504

Страхование — наш путь

случай. Если называть вещи своими именами, он украл у стра-

ховой компании несколько тысяч.

Где взять время?

Большинство русских страховых агентов вообще ника-

кой рекламы в местных русских газетах не дают. Тому есть

много причин, и я о них знаю не понаслышке. Во-первых, через

2-3 года работы агент уже настолько завален делами, что ему

нет смысла платить за рекламу, лишние траты. Я тоже пре-

кратил публиковать рекламу нашего агентства через два года

после открытия, к этому времени в офисе работало 6 чело-

век, и телефон не умолкал на всех пяти линиях.

Но поначалу я поместил рекламные объявления в паре

газет, полностью охватывающих все русскоязычное насе-

ление Силиконовой долины. И тут мы сталкиваемся еще с

одним соображением, почему не нужно этого делать: во-вто-

рых, русские газеты читают люди, у которых нет денег, чтобы

адекватно страховаться. Это либо пенсионеры, либо относи-

тельные новички, не владеющие английским и соответствен-

но совершенно безденежные. Они уже платят что-то близкое

к нулю за свою одностороннюю минимальную страховку на

автомобиль, который и 10 лет назад никто бы чинить не стал. Но

они хотят сэкономить и могут часами трепать нервы тому, кто

станет с ними разговаривать.

Кроме того, им скучно, хочется поговорить о внуках,

посплетничать. Им часто нужна помощь при аренде автомо-

биля напрокат, в магазине, в других местах, где надо говорить

по-английски. И они звонят вам, поскольку вы их не посылаете

подальше. Точнее, они будут вам звонить, пока вы не начнете

их посылать. Это беспредельщики. Сами они не отстанут.

Есть клиенты, которые отнимают чудовищное коли-

чество времени. Они звонят через день и беседуют по часу.

И обязательно это те, кто за год приносит 30-40 долларов ко-

миссионных. За эту сумму они хотят нагрузить тебя так, будто

платят по 30-40 долларов в час.

Я спросил старину Фроима, не донимает ли его кто-то

таким манером. Он закивал головой:

— Конечно, Майкл. Есть такие.

— И как же ты с этим борешься?

— Очень просто. Как только такой человек позвонит, я

Страхование — наш путь

505

ему радостно кричу: «Как хорошо, что ты наконец позвонил! Мы

должны немедленно встретиться и поговорить о life insurance!»

— И что, помогает?

— Ты не представляешь! Они вообще больше никогда

не звонят.

Надо сказать, что Фроим был очень прав. К человеку,

который радостным тоном предлагает купить полис страхова-

ния жизни, относятся как к прокаженному, и даже самые бол-

тливые разговаривать с ним не хотят.

О конкуренции в бизнесе

Никакой особой конкуренции между агентами, крепко

вставшими на ноги в страховом бизнесе, нет. Некоторые нович-

ки думают, будто они конкурируют со всеми сразу, но это им

только кажется, и то не очень долго.

Великая сила страхового агентства или брокерства как

возможности построения собственного бизнеса заключается

именно в том, что клиентов хватает на всех. Во всяком случае

в густонаселенных местах, к числу которых мы с легкостью

можем отнести Силиконовую долину, где мне довелось снача-

ла строить агентство, а потом брокерство.

Я видел, как быстро взлетали и выходили на высокую

орбиту люди с опытом работы в страховой индустрии. Бывает,

что дистрикт-менеджер откроет собственное агентство, перей-

дя от теории к практике. Бывает, из другого штата агент на новое

место переедет и начинает с нуля. Есть и такие, что работали

по найму, освоились в бизнесе и решили начать свое дело. Все

эти люди не только не совершают тех ошибок, которым неиз-

бежно подвержены новички, но и растут в бизнесе с невероят-

ной скоростью.

Допустим, человек не хочет нанимать помощников,

предпочитает работать сам по себе. Ему не нужно много кли-

ентов, но ему нужны правильные клиенты, и он понимает, какие

правильные, а какие нет. Новичок в этом смысле совершенно

дизориентирован системой. Ему, безусловно, говорят, что есть

бизнес желанный и тот, от которого надо держаться подальше.

Но одновременно с этим, под страхом отчисления или невыда-

чи премий и субсидий, от него требуют: давай больше баллов,

давай больше полисов, давай больше премиумов! И он занят

этой гонкой, а с учетом того, что выбора особо нет, он тащит в

506

Страхование — наш путь

компанию все, что может найти, и переживает, когда перебор-

чивые андеррайтеры что-то выкидывают, не принимают.

Пока ты не понимаешь бизнес, то сначала до отказа

набиваешь своё портфолио чем-то непотребным. Потом,

через боль в одном месте, понимаешь, что ни денег нет, ни вре-

мени их зарабатывать. Начинаешь чистить портфолио, оставляя

только тех клиентов, кто отнимает мало времени и приносит

больше денег. Этот процесс чистки происходит постоянно.

Агентство начинает работать в режиме замкнутого цикла, слов-

но самогонный аппарат, повышая градус бизнеса, очищая его

от неидеального элемента.

Опытные люди начинают намного эффективнее. Они

сразу не берут сомнительный бизнес, потому что уже умеют

отделять зерна от плевел. Они снимают крохотный офис для

себя или офис побольше пополам с другим агентом. Они не

перетруждаются, работают в свое удовольствие, сами реша-

ют, с кем им приятно иметь дело. К ним тянутся хорошие кли-

енты, потому что агент достиг нужного этому клиенту уровня.

Чем больше комиссионных платит клиент, тем более опытного

агента он может собой заинтересовать. Какая перспектива у

такого агентства, состоящего из одного грамотного агента? За

несколько лет он выходит на уровень ста тысяч комиссионных в

год. Я таких людей видел.

Я не агитирую никого идти в страховые агенты или бро-

керы, но поскольку многие задумываются, не заняться ли им

каким-либо бизнесом, то считаю полезным поделиться своими

наблюдениями, раз уж мы говорим на эту тему.

Принцип Парето

Тут нам не обойтись без обращения к принципу Паре-

то, или правилу 80/20. В самом упрощенном виде принцип

можно сформулировать так: 20 процентов правильно струк-

турированных усилий дают 80 процентов результата. Итальян-

ский социалог Вильфредо Парето эту пропорцию обнаружил

при анализе владения недвижимостью в Италии. Оказалось,

что 80% недвижимости принадлежит 20% населения.

Понятно, что в разных областях деятельности эта

пропорция не обязательно соблюдается, но есть невероятное

множество видов деятельности и феноменов социологии и

бизнеса, где правило 80/20 используется очень широко для

Страхование — наш путь

507

описания и для построения эффективных бизнес-процессов.

Наша школа тестировщиков, если на то пошло, совер-

шенно сознательно построена на этом принципе с первого

дня своего существования. За 10 недель (20% календарного

года) мы изучаем 80% информации, которую можно выучить

за год, то есть за 50 недель. И этих 80% информации боль-

шинству наших студентов достаточно, чтобы найти работу.

Страхование – классическая область применения

принципа Парето. Я сам, зная пропорцию, зная по литерату-

ре, что она применима к страхованию, постоянно отслежи-

вал, как ложится этот принцип на статистику нашего агентства.

Получается так:

— 80% всех денег поступает в агентство от 20% полисов

(клиентов);

— 80 % всех исков поступают от 20 % клиентов;

— 80 % нашего времени приходится на обслуживание

20 % клиентов;

— 80 % новых клиентов поступают по рекомендации

20 % старых клиентов.

Об эффективности агентства

Начав заниматься страхованием, я неожиданно для

себя обнаружил, что редко кто в состоянии сказать не только,

как именно застрахован его дом и автомобиль, но и где он

застрахован, в какой компании. Имени агента не знает прак-

тически никто.

Наши студентки из Индии в этом смысле представляют

собой совершенно особый пласт. В индийской семье четкое

разделение обязанностей между мужчиной и женщиной.

Все финансовые вопросы решает мужчина. Любая попытка

завести с женщинами разговор на эту тему заканчивается

улыбкой, пожиманием плеч и ссылкой на мужа. За несколько

лет мы застраховали всего двух или трех. Потерпели, можно

сказать, полное фиаско.

В 2004 году через нашу школу тестировщиков прошли

человек 50 новых русскоязычных студентов. Из них несколько

человек, новые эмигранты, застраховались у нас, но скорее

оттого, что им было неловко отказать нам. На такого клиента

уходит в пять раз больше времени, минимум. И страхуются

они поначалу так, что платят за 6 месяцев 400-500 долларов,

508

Страхование — наш путь

то есть с ним всего за год выходит 80-100 долларов комисси-

онных. Но ездили они, надо сказать, аккуратно, в аварии не

попадали.

Как-то позвонил мужчина лет около пятидесяти.

Оказалось, его жена – одна из моих первых выпускниц, еще

1994 года. Скрипучий голос эдакого интеллигентного зануды:

«Если вы мне долларов сто сэконо-о-о-мите, то мы к вам

перейде-е-е-м». А у них три машины в семье, дом хороший.

Я ему и говорю: «Есть много людей, которые придут стра-

ховаться ко мне, даже если это обойдется им на стольник

дороже» (и это правда, я не преувеличивал). «Просто потому,

чтобы их безопасностью и защитой от рисков занимался

человек такого уровня, как ваш покорный слуга. Если вас такие

условия устраивают, то приезжайте ко мне в офис, привозите

документы по страхованию, будем смотреть, сколько что

стоит». Он отчего-то скис и пропал с моего горизонта.

С теми, кто на цену упертый, дела иметь нельзя, если

строишь хороший бизнес. Тот клиент, который тебе нужен, –

это клиент, которому нужны твои знания, твоя преданность, твоя

готовность сражаться за его интересы.

Помню, София, моя правая рука и по школе, и по стра-

ховому агентству, как-то полдня что-то выясняла со службой

поддержки. Я стал вникать: что случилось? Оказалось, кому-

то неверно премиум посчитали и взяли с него лишних восемь

долларов за страховку. Я и говорю: «Послушайте, выпишите

клиентке чек на 8 долларов с нашего счета, было бы из-за чего

копья ломать».

«Есть из-за чего! — говорит София и бах кулаком

по столу. — Я за справедливость борюсь, а не за восемь

долларов!»

Рон подсчитал эффективность работы нашего

агентства и пришел к выводу, что при таком количестве

персонала мы должны вырабатывать гораздо больше денег.

Рон выписал из головного офиса специалиста по анализу

эффективности страховых агентств. Тот с нами неделю пора-

ботал: наблюдал, записывал, вычислял, по табличкам выверял.

Потом провел общее собрание с Роном и мной и объявил

свои выводы: мы с каждым клиентом слишком много времени

тратим. Надо тратить в три раза меньше. Не выслушивать, не

советовать, не играть с цифрами туда-сюда, не участвовать

в отработке исков. Слушая его, я подумал: так мы из бизнеса

вылетим, всех клиентов распугаем, если перестанем им

Страхование — наш путь

509

внимание уделять. Рон тоже внимательно выслушал, но когда

спец уехал, сказал мне: «Знаешь, Майкл, он прав, конечно,

со своей арифметикой, но ты лучше делай так, как делал,

потому что вы с Софией все равно по-другому не сможете».

На самом деле у нашего стиля было и серьезное преи-

мущество с точки зрения сугубо денежной: наш client retention

(процент удержания клиентов) был 96%. То есть если на сегод-

няшний день у нас 100 клиентов, то через год 96 из них остают-

ся с нами. В среднем по Силиконовой долине агенты нашей

компании имели 70% retention, то есть за год 30% их клиентов

исчезали, надо было заново их искать, чтобы не сокращать-

ся в объемах. У нас практически не было убыли бизнеса. С

одной стороны, я радовался, что нас ценят те, ради кого мы

работаем. С другой, – денег в агентстве не оставалось, всё

уходило на поддержание операций, зарплату сотрудников и

их комиссионные.

Дела мои как эксплуататора шли плохо. Я мог взять

себе только то, что заработал сам как insurance producer, то

есть человек, непосредственно страхующий клиентов. Но и эти

деньги я пускал в рост. Зато наше агентство стабильно удваи-

вало оборот каждый следующий год. В частности, происходи-

ло это потому, что клиенты от нас практически не уходили.

В конце первого года страховых подвигов меня стали

приглашать вести занятия по коммерческому страхованию.

В частности, по использованию онлайн-ресурсов, которых с

каждым месяцем становилось все больше. И сама компа-

ния, и дистрикт-менеджеры, и отдел обучения стали резко

переключаться на новые инструменты. Кто опоздал, тот оста-

вил бизнес компьютерно-подкованному конкуренту.

Страхование и смысл жизни

Когда занимаешься страхованием, то чаще задумы-

ваешься о смысле жизни. Гораздо чаще, чем когда имеешь

дело со школой. В школе ты сталкиваешься с людьми на пе-

реломе судьбы. Либо собрался и прорвался, либо сник, ушел

в депресняк, ничего у тебя не вышло. В страховании все гораз-

до шире. Частенько задумываешься о самых неожиданных

аспектах бытия.

Вот, помню: никогда мне так не радовались посто-

ронние люди, как на похоронах, куда приходишь с чеком по

510

Страхование — наш путь

страхованию жизни.

Или так бывает: молодая девушка ночью за рулем те-

ряет сознание, вылетает с хайвея, находят ее в 30 метрах от

автомобиля, а на ней ни одной царапины!

А вот вопрос на засыпку: откуда у 16-летнего мальчи-

ка две автомобильные аварии в послужном списке, если он

ни водительских прав, ни машины по малолетству не имеет?

Ответ: начиная с 14 лет, он регулярно ворует ключи от машин

родителей и уезжает погулять. Аварий могло быть больше, он

просто везунчик.

Худющую экспансивную американку средних лет, ка-

дровичку и блондинку (натуральную, не искусственный интел-

лект) я долго буду помнить: трижды за один год она въехала

своим «корветом» в один и тот же стояк собственного гаража.

На чем свет стоит кляла она потом дизайнеров и строителей

этого дома.

А еще был у нас один славный дедушка застрахован.

Приехал он как-то к «Голодайке» – так на местном сленге на-

зывают офис, где малоимущим, в том числе пенсионерам,

бесплатно раздают раз в неделю большие продуктовые на-

боры. И прямо там, на парковке, он грохнул в хлам не только

свою машину, но и две чужие. Я это место знаю, не Бог весть

какой простор там на паркинге, разогнаться толком негде.

Дедушка слишком быстро ехал по улице, резко повернул к

Голодайке и буквально влетел на паркинг. Желая скинуть ско-

рость, дедушка решил врубить по тормозам, но случился у

него в физиологии какой-то глюк, и он нажал на газ...

Почти каждый день что-то с кем-то происходит. Через

раз вспоминаешь незабвенной памяти комдива Чапаева, ко-

торый сказал «...мать» и грязно выругался. Василий Иванович,

надо полагать, большого жизненного опыта был человеком!

Нормативы компании выполнять

непросто

Как и положено мне по спущенным сверху нормати-

вам, в год я оформлял 20 полисов страхования жизни. Полисы

эти делались легко: приходят молодые ребята, оформляешь

им 10-летний полис на миллион, меньше даже неприлич-

но. Стоит он долларов 350-400 в год. Но с него на автостра-

ховку 5% скидки на всю семью. Если двое, муж и жена, за

Страхование — наш путь

511

автострахование платят в год две тысячи, то сто долларов им

уже скостили. Бывало, что полис с покрытием тысяч на сто

ребята берут просто бесплатно, за счет скидки. Мне без

разницы – норматив выполняем, и ладно.

Но Рона моя инфантильность нервировала. Он считал,

что я должен продавать пожизненные полисы, про которые на

тот момент я сказать ничего, кроме того, что уже сказал выше

легендарный комдив Чапаев, не мог.

Рон посадил меня рядом со своим стажером, слаща-

вым китайцем лет сорока. Лицо его напоминало Загорецкого

из «Горя от ума»: «и в карты не садись, продаст». Китаец стажи-

ровался на дистрикт-менеджера, а до того он 20 лет продавал

именно life insurance, и, по задумке Рона, должен был пере-

вербовать меня в ряды сторонников пожизненных полисов.

Разговор шел минут 40. Надо отдать должное китайцу,

он ни разу не ругнулся и не показал раздражения. Мы нежно

обменивались аргументами. Он говорит о некоем досто-

инстве этого вида страхования, я ему показываю с фактами и

логически обосновываю, почему это плохо для клиентов. И так

мы прошлись по всей философии этого бизнеса.

Проблема по-настоящему состоит в том, что в арсе-

нале страховой индустрии нет полного набора инвестици-

онных инструментов, – недвижимости, например. А в жизни

человека есть и должно быть место для многого, очень мно-

гого. И страховые продукты не стоят в первом ряду финансо-

вых, инвестиционных инструментов. Поэтому только богатые

люди, исчерпавшие возможности других инвестиций, могут

и должны подключить страхование в какой-то момент. Не как

защиту, а как инструмент финансирования и инвестирования.

Короче, через сорок минут китаец встал и, ни слова не

говоря, ушел. Рон присутствовал при разговоре. Он вздохнул и

больше ко мне с этим вопросом не приставал.

Мы собираем большие тусовки

Три раза в год: на Хэллоуин, на Первое апреля и летом –

мы проводили так называемые Залив-пати у большого бассейна.

Приглашали по электронной почте русских студентов и выпускни-

ков прошлых лет, в газете объявления давали. Прямого отношения

ни к школе, ни к страхованию пати эти не имели. То есть никого

там ни за что не агитировали. Но поскольку люди в основном

512

Страхование — наш путь

собирались знакомые, то они нас лучше узнавали и принимали

именно в этом качестве.

Пати проходили вечером в громадном «садике» для

пожилых людей. Там и 400 человек затеряются. Биллиард, карао-

ке, гитара... Всё вскладчину, каждый приносит выпить-закусить, что

ему нравится. Многие специально заранее готовили что-нибудь

эдакое, выпечку приносили. Другие просто покупали коробку еды

в «Костко». Под разговоры и танцы все сметалось начисто: напит-

ки, салаты, мясное, сладкое... За вход собирали по 10 долларов

– заплатить за аренду помещения, музыку и последующую убор-

ку. Кроме того, как организаторы, мы закупали ящиками воду,

одноразовую посуду, скатерти, салфетки и что-то базовое из

съестного. Для увеселения масс приглашали либо ди-джея, либо

песенника, конечно, со своим оборудованием. Массы охотно

увеселялись, особенно пропустив рюмочку-другую.

При том, что никто специально страховаться не предла-

гал, я заметил, что через пару лет почти все завсегдатаи наших

вечеринок оказались застрахованы в нашем агентстве. Во время

пати человек десять отзывали меня в сторонку со словами: «Миша,

нужен совет». Аналогично происходило и с Софией.

Я завел сайт www.zaliv.org и там выкладывал фотографии

с этих пати и еще местные «желтые страницы» с русскими бизне-

сами. Бесплатно, чтобы удобно было их находить. Но в какой-то

момент нам отказали в помещении, и пати прекратились.

Можно было, конечно, снимать в другом месте, но это стоило бы

намного дороже, пришлось бы собирать по 20-25 долларов за

вход, а это уже мероприятие совсем другого сорта.

Еще в те годы я ходил, как на службу, в корейскую баню по

средам к семи вечера. И тоже, смотрю, через пару лет заходишь

в парную, а там вся «голытьба» – наши клиенты. Это естественный

процесс, жизнь так устроена. В какой-то момент вопрос по стра-

хованию возникает неизбежно, а тут рядом сидит-потеет нужный

человек.

Знаний не хватает

Мне катастрофически не хватало серьезной система-

тизированной подготовки. Я это чувствовал. Как рыба на безво-

дье хватает воздух, так и я просто задыхался без информации.

Как частной, так и общей. Курс «молодого бойца» я перерос и

даже сам его уже проводил. Мы нанимали молодежь в агент-

ство, и я новичков обучал. Но самому мне тоже хотелось учиться.

Страхование — наш путь

513

Политика компании такая: тебя в бой ввели, а дальше ты

сам. Если есть вопрос, звони в службу поддержки и спрашивай.

Это работает. И дозвониться можно, и народ там грамотный и

душевный, по большей части. Надо только сразу веником при-

кинуться: «Я очень извиняюсь, знаю, что вопрос у меня дурацкий,

и отвлекать вас мне неудобно, но, понимаете, клиент волнует-

ся, а сам я новенький и ничего еще не знаю…» После такого

вступления они теплеют, расслабляются и рассказывают втрое

больше важной информации, чем когда ты просто перекиды-

ваешься с ними вопросами-ответами. Хотя порой и этого впол-

не достаточно.

Но я говорю о недостатке системной информации по

профессии. Нет для страховых агентов ничего такого. Я Рону

пожаловался, что загниваю без свежих знаний. И он дал мне

хорошую идею: есть с пяток страховых Designations (как бы

почетных званий), получение которых компания оплачивает.

Заодно, получая и поддерживая их (а для этого надо продол-

жать ходить на семинары), ты без особых усилий выполняешь

норматив по непрерывному образованию. В моем случае это

было 24 часа занятий в год.

И тут я вспомнил, что на первом моем коммерческом

тренинге препод упоминал курс, который специально заду-

ман для тех, кто занимается коммерческим страхованием. И

вот везуха, оказалось, что компания его оплачивает, а это 400

долларов за один раз. И этот один раз состоит из двух с поло-

виной дней занятий. Называется почетное звание CIC (Certified

Insurance Counselor).

На первую сессию я шел без особых ожиданий, но ока-

завшись там, просто запрыгал от восторга. Это было именно

то, что нужно! Аудитория – матерый народ: брокеры с мно-

голетним стажем, андеррайтеры самых лучших компаний,

эксклюзивные агенты вроде меня. А какие там преподавате-

ли, просто живые легенды! Фирма веников не вязала, фирма

серьезно занималась высококлассным образованием в обла-

сти страхования.

Идея в том, что ты получаешь свою медальку за пять лет,

занимаясь 24 часа на continuing education. Но меня настолько

пробрало, что я заработал своего CIC за два года и за счет ком-

пании, что вдвойне приятно.

Свой первый тренинг по коммерческому страхованию

я проходил, не имея вообще никакого представления о про-

фессии, и теперь переживал, что недобрал там информацию,

514

Страхование — наш путь

недоучился. Мне разрешили пройти этот курс еще раз через

полтора года после первого захода. Увы, оказалось, что и этот

курс я уже перерос. Выходило, что учиться надо, просто делая

бизнес. Кто бы отказывался?

Читаем профессиональные

журналы

Важную роль в моем самообразовании сыграл про-

фессиональный журнал «Insurance Journal». Журналов таких

довольно много, и они как правило бесплатные. Но этот ока-

зался особенно близок тому, чем я занимался, и в нем разби-

рались как фундаментальные вопросы, так и сиюминутные:

новые законы, тенденции, судебные процессы. Я прочитывал

каждый номер от корки до корки и складывал их на книж-

ную полку. Иногда понадобится какую-то статистику показать

людям, а там есть абсолютно всё, чего никто тебе не скажет

даже на платных независимых тренингах и семинарах, не

говоря уж о внутренних мероприятиях компании.

Еще я приноровился ходить на семинары в смежных

отраслях. В основном это был либо маркетинг, либо продажи.

Важно находиться в правильной среде успешных и целе-

устремленных людей, где в атмосфере много драйва и

созидательной энергии. В частности, я прослушал лекции

практически всех признанных гениев торговли недвижимостью.

Майк Ферри мне особенно понравился. Из его семинара

я перенес много полезных хохмочек в мой курс по трудоу-

стройству для тестировщиков. Есть общие идеи и принципы,

не зависящие от того, что ты продаешь: страховку, дом или

свои услуги тестировщика программного обеспечения.

Кто работает в страховом

агентстве?

Сотрудники страхового агентства делятся на две группы:

• те, кто делает бизнес (продюсеры),

• те, кто обслуживает бизнес, служба работы

с клиентами, их официальное название CSR

(Customer Service Representative).

Страхование — наш путь

515

Оплачивается их работа по-разному. Продюсеры

получают комиссионные как с нового бизнеса, так и с текуще-

го, только процент меняется. Например, застраховали дом.

Годовой премиум с этого полиса 700 долларов. Агентство

получает 20% комиссионных, то есть 140 долларов, на протя-

жении стольких лет, сколько этот дом остаётся застрахован-

ным в этом агентстве. Продюсер получает, например, 70%

этой суммы сразу и 30% суммы каждый последующий год. То

есть 98 и 42 доллара соответственно. (Проценты от агентства

к агентству варьируются.) Кроме того, если продюсеру дают

так называемый base, то есть фиксированную ставку, которую

он получает независимо ни от чего, то проценты в распреде-

лении комиссионных снижаются с ростом гарантированной

части оплаты.

CSR, в теории, просто наемный работник на зарпла-

те. Но в реальности хороший CSR тоже оформляет много

полисов. Например, звонит клиент. Ему нужна помощь. Он

разговаривает с CSR, который сам по себе душевный человек,

искренне стремящийся помочь ближнему. Слово за слово…

В итоге размеры страхового покрытия могут увеличиться, и

машины, застрахованные в разных агентствах, могут собрать-

ся в одном месте. Кто-то захочет поговорить про страхование

жизни, а кто-то заинтересуется, что такое umbrella insurance. У

кого-то бизнес застрахован неизвестно где, «а мы и не знали,

что вы и бизнес тоже страхуете...»

Поэтому агент материально поощряет своих CSR-

сотрудников в случае, если они генерят новый бизнес, работая

с существующими клиентами.

Команда наша растет

Команда моя разрослась капитально. В основном за

счет молоденьких девушек лет 20-22, но был народ и постарше.

В коллективе всегда возникает масса прикольных ситуаций.

Заглядывает ко мне раз юная сотрудница:

— Михаил, кофе хотите?

— Да, спасибо.

Через минуту приносит чашку.

— Михаил, девки кофе новый купили, мы такого еще

не пробовали. Так что, если что не так, пожалуйста, я тут ни

при чем.

516

Страхование — наш путь

— Конечно, конечно, какие могут быть претензии?

Через пять минут снова заглядывает.

— Михаил, я хотела спросить, кофе-то как?

— Очень приличный, просто замечательный.

Довольно хмыкнув:

— Это хорошо, пойду и себе налью.

Другой случай с теми же действующими лицами. Мы

должны начинать собрание трудового коллектива, а никого

нет, один я пришел в конференц-зал. Отправляюсь посмо-

треть, в чем дело. Все сидят на своих рабочих местах и разго-

варивают по телефонам, кроме кофейной барышни. Я на

неё смотрю вопросительно:

— Собрание-то наше где?

— Михаил, ну вы же видите, все девки с клиентами!

Однажды я вернулся в офис с очередного семинара

по энергетической работе. Там обсуждали, как поступать с

«вампирскими присосками». В целях практики я стал сотруд-

ников энергетически прощупывать, на добровольной основе,

естественно. На расстоянии сантиметров 30-40 от позвоночни-

ка руками вожу, поля осязаю. И тут от одной сотрудницы просто

ледяным потоком как потянет! Вот она, присоска, вампирят

нашу девочку. Спрашиваю: что с присоской будем делать?

Девочка говорит: будем отрезать.

Я, как учили, сначала отрезал, потом поле выровнял,

все стало равномерно тепленьким. А она вдруг бах и упала

из вертикального положения. Хорошо, что я ее подхватил и в

кресло усадил. Через минуту она оклемалась и задается вслух

вопросом: «Это кто же меня так вампирил-то?» — «Сейчас, —

говорю, — узнаем! Он должен тебе позвонить, раз без энер-

гии остался». И точно, через минуту раздается телефонный

звонок, и на том конце линии оказывается какой-то, год тому

назад забытый, ухажер!

«Вот ведь какие люди бывают, — удивлялась девочка. —

Уже год у нас никаких отношений, а он всё из меня энергию

тянул!»

Везунчик Рома

В принципе Роман мужик юморной. Но тут он поряд-

ком перепугался: большая фура, разворачиваясь на обычной

городской улице, зацепила и почти снесла балкон принад-

лежащего Роману таунхауса. Собственно, у него их в этом

Страхование — наш путь

517

месте с десяток. Купил кусок земли и построил. Продавать

было не самое лучшее время, и пока он сдавал их в аренду

жильцам. Одному из жильцов балкон фурой и своротило.

Что интересно: вниз балкон не упал, а повис под неэсте-

тичным углом наклона. В принципе может и на голову кому-то

обрушиться. Но висит он не над тротуаром, а над газончиком.

До тротуара оттуда еще метров десять. И весь этот комплекс у

меня застрахован. Соответственно мне первому Роман и зво-

нит в ужасе:

— Миша, там фура!.. Там балкон!.. Там сейчас на

голову!..Для начала нужно его успокоить, поэтому я говорю:

— Послушай, даже если бы с неба метеорит на бал-

кон упал, ты упакован нашей страховкой по высшей катего-

рии, и переживать тебе не о чем. Но ты даже в гораздо лучшей

ситуации, потому что у метеорита страховки нет, а у коммер-

ческой фуры она есть и очень хорошая. Миллионов на пять,

если не больше. Починим твой балкон, будет лучше прежне-

го. Свежей краской выкрасим весь домик. Радоваться, можно

сказать, надо!

А он все никак не успокоится: пешеходы, балкон, на

голову! Я ему логично объясняю: «Упавший балкон пожарные

отгородили заборчиком? Флажки поставили? Разве кто-нибудь

раньше мочился под этим балконом? На кого он упадет?» Но

Рома продолжает переживать. И тогда я ему рассказываю

такую историю: «На том берегу залива живет в двухэтажном

доме риелтор Настя. У тебя с ней много общего: она застра-

хована нами в той же компании. Её дому лет 35-40.

Как-то раз она пригласила русского плотника, надо

было починить потолок первого этажа. Плотник снял пару

метров потолка и говорит ей, что горизонтальная несу-

щая балка подгнила, а насколько подгнила, сказать нельзя,

поскольку она скрыта от взора.

Будучи риелтором, Настя испугалась и велела плотнику

этот вопрос изучить досконально. Стали потолок разбирать в

обе стороны и выяснили, что балка гнилая. Но отчего? Ясности

полной нет. Но подозрение такое, что течет с крыши. Решили

потолок второго этажа разобрать, чтобы удостовериться. Тыры-

пыры, выяснилось: с крыши после каждого дождя подтекала

вода на эту несчастную балку. Естественно, за 35-40 лет она

и сгнила. Пока до этого существенного факта докопались,

часть крыши пришлось разобрать тоже.

518

Страхование — наш путь

Лежит Настя ночью в спальном мешке на диване,

пытается уснуть, и видит через разобранный потолок и крышу

звездное небо. Муж к друзьям спать пошел, детей отправили

к бабушке. И мучает Настю вопрос: кто ей за ремонт дома

тысяч 12-15 заплатит? И думает она: поскольку дом застрахо-

ван, то почему бы по страховке не заплатить?

События развивались в пятницу вечером. Ко мне она

обратилась в субботу утром. Я мужественно сражался со

службой поддержки, считавшей, что Настя спокойно может

до понедельника подождать. Вытащили с вечеринки по слу-

чаю дня рождения оценщика компании (claims adjuster), и он

в субботу же прибыл на место для оценки ситуации. И сказал

он Насте чистую правду: нет, что называется, непредвиденного

ущерба (accidental damage). А есть накопительный эффект,

приведший к повреждению дома. А это страховка не покры-

вает. Лично он очень сожалеет, но денег не будет.

Настя мне звонит и не жалуется даже, а вопрошает в

поисках справедливости: «Да что же это?! Я премиум плачу

каждый год, а как непредвиденный ремонт, так плати из соб-

ственного кармана? Почему так?!»

Я ей объясняю приватно то, что известно посвященным

в детали страхования, но не человеку с улицы: «Вот если бы ты

не стала трогать балку и обрушился бы второй этаж, тогда да,

страховка вступает в силу, поскольку имел место collapse of

building, независимо от причины».

— Видишь, — говорю я Роману, — какие бывают ситуа-

ции? А ты про балкон и пешеходов! Не ценишь, что денег на

ремонт у тебя, сколько хочешь.

Тут к нему стало возвращаться чувство юмора, и он

почти радостно спрашивает:

— Так ты хочешь сказать, что я – счастливчик?

Под обстрелом

Как-то раз я беседовал с владельцем большого

ресторана, расположенного в Сан-Хосе, в довольно стран-

ном месте – ложбине под двумя хайвеями. С одной стороны

– пустыри, с другой – съезды с хайвеев. Кругом ни жилья, ни

магазинов. Одиноко стоящее здание, довольно большое по

площади, с двумя десятками сотрудников. Судя по тому, что

и владелец, и все вокруг говорили по-испански, я понял, что и

Страхование — наш путь

519

клиенты там в основном мексиканцы.

Сели мы с хозяином за столиком у окошка, я разло-

жил принесенные материалы по его ситуации. Сидим, бесе-

дуем. Владелец давно в бизнесе, понимает в страховании

ресторанов, говорить с таким человеком – большое агентс-

кое удовольствие. А стена этого ресторана, под которой

мы примостились, устроена так: 50-60 сантиметров от пола

– кирпичная кладка, а выше – толстое стекло в алюминиевой

раме. А столы в заведении с толстенной столешницей, санти-

метров пять толщиной, из натурального дерева.

Я даже внимания не обратил поначалу на суховатые

хлопки, донесшиеся с улицы. Автомобили иногда похожие

звуки издают. Но хозяин ресторана, плотный мексиканец кило-

граммов под сто весом, прыгнул на меня, повалил со стула

на пол. Ползи, говорит, за мной! И сам шустро пополз вдоль

кирпичной кладки. Я на него глаза вылупил: «Да что происхо-

дит?» – «Стреляют! Ты что, глухой?» Только тут до меня дошло,

что означали сухие хлопки на улице.

Персонал ресторана вместе с хозяином укрылся за

более-менее высокой кирпичной стеной, нашлась в ресто-

ране и такая. Остальные залезли под толстенные столешницы

и стали там беседовать за жизнь, ожидая приезда полиции,

которая вскоре появилась, и в таком количестве, что редко в

своей жизни доводится увидеть столько копов в одном месте.

Как агент, я не могу страховать такое хозяйство, и мы с

этим рестораном разошлись, как в море корабли. Скрывать

увиденное нельзя, а правду рассказать – андеррайтер компа-

нии не пропустит.

История с волкодавом

Приходит как-то американка лет сорока, сорока пяти.

Славная, очень приятная, но совершенно подавленная тем, что

не может застраховать свой дом. Прежнюю страховку ей не

обновили, поскольку был страховой случай, а с этим страхо-

вым случаем никто больше брать её не хочет. Начинаю вникать

в ситуацию.

У этой женщины, звали её Стэйси, был здоровенный,

уже немолодой волкодав, мирное и дружелебное животное.

Он и со двора никуда без поводка не уходил, ни на кого не

лаял, только хвостом вилял, но это не грех.

520

Страхование — наш путь

Как-то раз волкодав лежал у гаража и наблюдал, как

муж Стэйси моет машину прямо тут же, на подъездной дорож-

ке к дому. В это время по улице бежал соседский ризеншнау-

цер. Его хозяйка куда-то отлучилась на пару часов и попросила

соседа за ним присмотреть. Сосед недоглядел, и ризеншна-

уцер в какой-то момент вырвался на улицу.

Я читал официальный отчет о происшедшем, который

принесла Стэйси. Это был удивительный документ. Ризеншна-

уцер, свободно двигаясь по public street – городской улице, то

есть не заходя на территорию дома Стейси, стал облаивать

волкодава. Говоря сухим языком протокола, он его challenged

(бросал ему вызов). Волкодав не обратил никакого внимания

на сявку и продолжал лежать на своем месте. Но не тут-то

было. Ризеншнауцер зашел на драйвей и стал лаять волкода-

ву прямо в морду. Не двинувшись с места, волкодав тяпнул его

за острую морду, причинив некоторые повреждения оной.

Примчавшаяся в этот момент хозяйка схватила питом-

ца и отвезла в поликлинику, где его полечили на три тысячи.

Страховка дома Стэйси этот иск оплатила. Стэйси извинялась,

волосы на себе рвала, очень переживала. Кончилась исто-

рия умертвлением опасного зверя по настоянию соседей.

Но даже без собаки никто не хотел страховать дом Стейси.

Мы вопрос со страховкой решили, но это не делает историю

волкодава менее грустной.

Мнительные люди

Есть определенный ритуал в страховании дома. Во-пер-

вых, дом надо осмотреть. Существуют правила осмотра, на

что следует обратить повышенное внимание. Во-вторых, дом

надо сфотографировать и держать фотографии в файле, на

случай, если затребуют из компании. Нельзя сказать, что мно-

гие агенты следуют этому ритуалу, но порядок есть порядок,

и новички строже соблюдают его, чем познавшие реальность

ветераны.

Одна женщина лет сорока, незамужняя, купила дом

и позвонила мне, чтобы застраховать. А без страховки, если

кто не знает, нельзя закрыть «эскроу», или, говоря простым язы-

ком, завершить сделку купли-продажи с одалживанием денег

в банке. Все делается быстро и надежно, желательно зара-

нее, за пару дней, чтобы не сорвать людям покупку. Спешка

Страхование — наш путь

521

– это один фактор. Ключей у новой хозяйки нет и не будет, пока

сделка не закроется – это второй. Поэтому я никуда не спешу,

но женщине этой сказал, что мне понадобится зайти, осмо-

треть дом и сделать фотки, как положено. В принципе можно

и снаружи пощелкать, не заходя в дом. Но в этом есть элемент

халтуры: желательно и под раковину заглянуть, и на систему

пожаротушения глянуть, с её брызгалками под потолком.

Я этой даме раз по электронной почте пишу, что надо

бы мне зайти, чтобы она время назначила. Ни ответа, ни при-

вета. Второй раз пишу – то же самое. На сотовый ей звоню,

спрашиваю, когда к ней удобнее зайти, чтобы она дома была.

Дама мне строго так отвечает: «На данном этапе моей жизни,

Майкл, я не хотела бы заводить интимные отношения с мужчи-

ной, тем более женатым!»

У меня аж в глазах слегка потемнело от удивления. Я ей

ответил, чтобы не волновалась. Когда-нибудь буду мимо про-

езжать, сфотографирую с улицы.

Страхование от производственного

травматизма

Начиная с 1997 года в Калифорнии стремительно

дорожал Workers Compensation Insurance. Это аж с 1913 года

обязательное для частного бизнеса страхование работников

на случай производственных травм. Либеральные законотвор-

цы своими изменениями в законах дали возможность получать

компенсацию по страховке не только за травмы, полученные

во время работы, но и за обычные травмы, которые можно

так или иначе связать с работой и выдать за производствен-

ные. Например, человек с хроническим радикулитом поднял

в офисе тяжелую коробку, его прихватило, и вместо обычной

медицинской страховки он идет уже по «ворк-комп».

Чтобы вы могли себе представить масштабы происхо-

дящего, приведу только одно сравнение. В 1997 году по штату

совокупный расход по этой статье был 9 миллиардов долла-

ров. А в 2003 году – 28 миллиардов. Это при том, что травматизм

снижался и степень травматизма шла на убыль. 20 миллиар-

дов долларов ежегодно фактически расхищались медицин-

скими и адвокатскими офисами.

Помню, году в 2000 обратилась ко мне хиропрактик из

522

Страхование — наш путь

нашего здания с вопросом, есть ли у нас в компании страхов-

ка. А у меня тогда постоянных сотрудников было человек 30,

включая тех ребят, что по рабочей визе. И как же страховке не

быть, если по закону положено? Есть, конечно.

Она радостно говорит:

— Присылай всех, кто есть, я им буду массаж бесплат-

но делать.

— Как бесплатно? — удивился я.

— Ну, «ворк-комп» заплатит.

— А где же у них травма, чтобы «ворк-комп» платил?

— А я сама имею право лечить и квалифицировать,

есть травма или нет.

Соответственно страховая индустрия повышала преми-

умы, чтобы покрыть растущие расходы. Масштабы роста цен

на страхование были просто сказочными. Два раза в год,

первого января и первого июля, вступали в действие новые

расценки. За пару-тройку лет Калифорния обогнала сосед-

ние штаты Орегон и Неваду по ценам на страховки раз в пять.

Для частного бизнеса проблема превращалась в настоящую

катастрофу, особенно в строительной отрасли, но не только.

Страховой премиум в «ворк-комп» вычисляется как

процент от зарплаты. В конце 2003 года, когда я стал более-ме-

нее фокусироваться на коммерческом страховании, кризис

был в самом разгаре. Частный бизнес уходил из штата. Напри-

мер, за рабочих, работающих на крыше (roofers) ставка

страхования была 70%. Сто долларов рабочему, семьде-

сят долларов страховщику. За продавца розничной торговли

ставки колебались 8-15%, в зависимости от страхователя.

Страховые компании осторожненько выбирают, кого и

за какую цену страховать, а кого лучше не страховать ни за

какие деньги. Повышенный риск никому не нужен. Особен-

но тяжело тем отраслям частного бизнеса, где работает

много нелегалов. Швейники, например. Нелегал в случае

травмы тоже получит страховку, а премиум за него никто не

платит, поскольку зарплата нелегала по ведомости не прохо-

дит. Начинающих своё дело тоже мало кто хочет страховать,

темная лошадка, повышенный риск.

Но страховка-то обязательная. Поэтому существу-

ет State Fund (State Workers Compensation Fund) – технически

негосударственная, но гарантированная государственными

деньгами организация, которая не может отказать в страхова-

нии. Она страхует половину штата. То есть ту плохую половину

Страхование — наш путь

523

частного бизнеса штата, которую никто больше брать не хочет.

Соответственно цены в State Fund просто зашкаливают.

На столе у сенаторов уже год лежит проект, который

они по вполне понятным причинам саботируют – все законо-

датели сами адвокаты, у себя самих кусок кто отнимет? И

тут, пока я проходил свой первый тренинг по коммерческому

страхованию, в Калифорнии происходит небольшая револю-

ция: действующего губернатора отзывают и заменяют Арноль-

дом Шварценеггером.

Находясь на гребне успеха, в начале 2004 года Арнольд

первым делом на новом посту ставит на голосование рефор-

му «ворк-комп» со словами: «Или вы ее принимаете прямо

сейчас, или я распускаю весь этот балаган, провожу перевы-

боры, и «калифорнийская дума» новым составом этот закон

примет».

Они проголосовали. И началось!!!

Колесница истории, проехав над моей головой, рвану-

ла вверх тонны грунта вместе с дерном, где я в тот момент

пустил свои первые робкие страховые корешки. И я, волею

судьбы и нашей передовой компании, оказался в самой гуще

бури, поднятой действиями нового губернатора.

Нам пошла карта

«Фермер» – не просто громадная страховая компа-

ния. Это калифорнийская компания, с головным офисом в

Южной Калифорнии. И когда речь заходит о политике штата,

мы на год-два опережаем остальные страховые компании,

работающие в Калифорнии. Это наш бастион.

«Фермер» много десятилетий занимался коммерче-

ским страхованием, но ничего значительного на этом попри-

ще, как например «Хартфорд», он не представлял. Страховали

мелкий бизнес, крупного боялись, не наш аппетит. Закусоч-

ные, розничная торговля, бытовое обслуживание, офисы част-

ников... Простые, понятные, просчитанные вдоль и поперек

малые риски. Ни заводы, ни небоскребы, ни даже фуры гру-

зовые «Фермер» не страховал. Да что фуры, маршрутки не

страховал: слишком рискованно, много людей внутри.

И тут лопнула внутри какая-то пружина, и компания ре-

шила срубить копейку на кризисе «ворк-комп», хотя в этом

бизнесе она исторически не имела серьезной экспертизы.

524

Страхование — наш путь

Наши предложения отличались не только широтой размаха,

включая те виды рисков, от которых многие страховщики отка-

зывались, но и самыми низкими ценами. Мы били ценой всех.

Не будучи великим математиком, но имея некоторое пред-

ставление о последствиях, я понимал, что скоро у компании

будут серьезные убытки и цены вырастут. Но страховые ком-

пании всегда так делают: занижают цены, увеличивают свою

market share (долю рынка), влетают в убытки, повышают цену и

так снова и снова, по кругу.

В моей колоде было столько же тузов, сколько карт: все

хотят говорить о «ворк-комп», все хотят сэкономить. Ни за кем

гоняться не надо. У нас самые лучшие цены. Нашу компанию

знают все. Я получаю сотню «лидов» в месяц, выбираю тех, кто

мне интересен, и они идут к нам. Бывало, что на кону боль-

шая сумма, но «Фермер» этот бизнес не берется страховать.

Тогда я приноровился очень классно страховать на стороне.

То есть стал ещё и брокером, что по деньгам давало очень ве-

сомую прибавку. Я чувствовал: надо ковать железо прямо сей-

час, завтра его может уже не быть на наковальне.

Накал битвы, её интенсивность были велики. Ежеднев-

но я вел переговоры с массой частников, с андеррайтерами,

с госслужащими, занимающимися классификацией бизне-

сов, – есть такая служба. Исследовал и освоил все онлайн ре-

сурсы. Перезнакомился в компании со всеми, чье мнение (на

моем уровне, конечно) влияло на принятие решения, страхо-

вать этот бизнес или нет.

Рон просто обалдевал от происходящего, рассказы-

вал новичкам про меня какие-то легенды, мотивируя их делать

«ворк-комп». Я это заметил, когда вел занятия для новых аген-

тов. Они подходили ко мне, жали руку со словами «это боль-

шая честь...» Не представляю, что он им там наговорил. У Рона

вообще такая манера ставить кого-нибудь в пример, как в пи-

онерском отряде.

Мастерская по изготовлению

резиновых печатей

В коммерческом страховании в целом, а в «ворк-комп»

особенно успеха достигает тот, кто действует быстрее и кто

лучше знает бизнес. Подавляющая масса агентов слишком

неповоротлива, чтобы за пару-тройку месяцев поменять курс

Страхование — наш путь

525

и научиться делать то, чего они раньше практически не дела-

ли. Поэтому в основном заработали на этой волне те из стра-

ховщиков, кто и раньше занимался бизнес-страхованием. И

немногие новички, сразу вскочившие на подножку трамвая

«ворк-комп».

Джон Максвелл, один из ведущих писателей и лекторов

по вопросам личностного и корпоративного развития, говорит:

«Nobody pays for average!» – «Никто не платит за посредствен-

ную работу!» Надо быть лучше конкурентов. А в «ворк-комп»

есть множество деталей, в которые всё и упирается. Приведу

пару примеров из моей практики, чтобы стало понятно, как

агент–узкий специалист опережает просто агента, даже

более опытного.

Джозеф имеет мастерскую по производству печатей:

резиновый оттиск, приклеенный к деревянной ручке. Только

печати у него не официальные, а неформальные, кому что в

голову взбредет. В офисе Джозефа стоит машина, в которую

он заливает жидкий каучук. В эту же машину Джозеф загру-

жает файлы с эскизами печатей, присланными заказчиками

через сайт. Машина из этих файлов делает резиновые оттиски.

Две нанятые на неполный рабочий день девушки приклеива-

ют оттиски к ручкам, которые Джозеф сам не производит,

а покупает на стороне. Те же самые девушки отправляют

готовую печать заказчику по почте.

Джозеф застрахован в State Fund, что очень дорого.

Он обращается к своему «фермеровскому» агенту, кото-

рый страхует его дом и две машины: «Помоги!» Агент у него с

тридцатилетним стажем и знает, что надо делать. Он входит в

систему, выбирает «ворк-комп», в открывшемся интерфейсе

начинает заполнять форму, она небольшая. Вводит зарплату

сотрудников. Ее нужно умножить на цену в процентах. Чтобы

получить цену, агент должен ввести в специальное поле код

профессии. В страховом бизнесе своя система кодов. Агент,

естественно, не знает, какой код у профессии Джозефа.

Можно открыть мануал, но там с непривычки концов не найти.

Поэтому агент делает то, что и должен делать в такой ситуа-

ции: звонит в службу поддержки. Там ему с ходу говорят: это

код 4558, resin manufacturers, то есть тот же самый код, что и у

тех, кто резиновые покрышки выпускает. Но вы зацените разни-

цу в риске производственной травмы у тех и у других!

В State Fund бизнес Джозефа тоже застрахован под

этим кодом. И цена страховки там просто катастрофическая

526

Страхование — наш путь

для малого бизнеса: 35%! Огорченный Джозеф делает поиск

в Гугле, заполняет какую-то форму, и через час я ему звоню

с нехитрым вопросом: «How can I help you?» Мне всё это

рассказывают. И хотя знаний конкретных у меня пока нет, но

интуитивно я чувствую, что не должен этот классификационный

код применяться к фирмочке Джозефа, перебор тут явный.

И я делаю то, что не сделал матерый агент, страхо-

вавший машину и дом Джозефа. Я звоню в WCIRB (workers

compensation insurance rating bureau), в народе называемое

просто «бюро». Это законодатели классификаций. Их слово

– закон и безоговорочный приговор одновременно. Звоню,

называю свой регистрационный номер, задаю вопрос. Спец

на той стороне задумывается. «Нехорошо», — говорит он и

просит подождать.

Минуты две он отсутствует и возвращается с неожидан-

ным ответом: «Этот бизнес идет вот по этому коду», — и дает

мне номер для переплетной мастерской, никакой очевид-

ной связи с производством резиновых печатей не имеющей

совершенно и с ценой в четыре раза ниже.

Понятно, что Джозеф страхует свой бизнес у меня и

шлет ко мне всех своих знакомых проверить, не сварганю ли

я и им такое чудо.

Дело в том, что классификатор был сделан в 1995 году.

С тех пор «бюро» вносит туда все бизнесы, реально суще-

ствующие в штате, и присваивает им ближайший, с их точки

зрения, код классификации. Это непубличная информация,

получить её можно только по звонку.

Когда я запустил все, что положено, в систему, мне

позвонил андеррайтер, молодой парень с французской

фамилией Лакруазье. И сказал, что я напортачил и дал бизне-

су неверный код. Я знаю, что делать в таком случае: говорю

ему, что звонил в «бюро», и Вильям мне так сказал. Лакруазье

мгновенно ретируется, но на прощание говорит мне такие

слова: «Другому агенту, который звонил с вопросом по этому

бизнесу, я ошибочно дал неверный код классификации.

Поэтому предлагаю сделать так: клиент может страховаться

под верным кодом, но не у тебя, а у своего прежнего агента,

поскольку он был первым».

У меня волосы встают дыбом.

-— Сэр, — говорю я Лакруазье, — я не только первый,

но я единственный агент, который реально привел этот бизнес

в нашу компанию и сделал то, что не сделал никто больше.

Страхование — наш путь

527

— Нет, — говорит он. — Это была моя ошибка. Если бы я

не ошибся, то бизнес застраховал бы другой агент.

И пошло-поехало…

Мне стало очень обидно. Тут позвонил Рон и спросил,

как дела. Я ему рассказал эту историю. Рон, как ни странно,

очень обрадовался.

— Чему ты радуешься-то? — спросил я.

— Тому, что могу тебе помочь, — сказал Рон и пошел

выяснять отношения со злобным андеррайтером.

— Поаккуратней там, — попросил я, — мне с ним еще

работать.

— Можешь не сомневаться!

Магазин часов

Очень похожий по сути случай произошел с часовым

магазином в Сан-Матео. Все агенты, кто брался за это дело,

пытались застраховать его как розничную торговлю, с разбеж-

кой цены 10-15%. Хозяин сам виноват, частично. Когда он свой

бизнес описывал, то ни словом не обмолвился, что часы у него

преимущественно золотые. Я приехал, глянул, а там всего один

лоток с обыкновенными часиками, а в большинстве доро-

гие часы с драгметаллами. Позвонил в «бюро», и они его как

ювелирный проклассифицировали, с ценой в три раза ниже

розничного магазина.

Одна из причин того, что никто его правильно не проклас-

сифицировал, – раньше магазин уже был застрахован. Агент

срезает угол, спрашивая, какой у вас был код. И под этот

код определяет цену. Один из спецов «бюро» неформально

сказал, отвечая на мой вопрос, что, по его опыту, 20% бизнесов

классифицированы неверно.

Общий класс для розничных магазинов довольно доро-

гой. Но есть два десятка отдельных классов, подешевле и

подороже. Мебельный, например, подороже. А ювелирный и

книжный – подешевле.

Окончательный расчет в конце года

Среди многочисленных уникальных свойств «ворк-комп»

есть и такое: стоимость страхования определяется по итогам

года. «Рейт», то есть процент от зарплаты, известен заранее.

528

Страхование — наш путь

Но зарплата неизвестна. Окончательный расчет производится

по итогам года, задним числом. Страховая компания делает

аудит в более или менее сложном формате. Соответственно

премиум платится на основе прогноза.

Но не у всех страхователей так. State Fund, напри-

мер, использует месячный отчетный период (reporting period).

Каждый месяц бизнесы факсуют, сколько кому заплатили,

и вместе с этим шлют чек. Понятно, почему так: у State Fund

застраховано много таких бизнесов, которые до конца года не

доживут, и тогда с них вообще копейки не получишь.

А есть у State Fund и такой интересный продукт, как

страховка без наемных работников. Оформление страхов-

ки может и месяц занять, поэтому частник, который плани-

рует в будущем нанимать работников, заранее оформляет

такую страховку. Имея ее, он может нанимать людей в любой

момент. Правила игры таковы: если работник нанят частником,

у которого, в нарушение закона, нет «ворк-комп» страховки, то

платить будет специальный фонд Uninsured Employer Fund. В

него со всех премиумов идут небольшие отчисления. Но этот

фонд потом через суд истребует потраченные деньги с само-

го частника, что для большинства равносильно мгновенной

ликвидации. Мало кто играется в такие игры, но бывает всякое.

Например, вовремя не заплатили, и полис не возобновился в

нужный момент времени.

Государство следит, и частенько бывает так, что шериф

замок повесит на двери заведения, пока владелец ему стра-

ховку не предъявит. Всё зависит от того, насколько рисковый

бизнес. В строительстве, например, наличие «ворк-комп» явля-

ется лицензионным требованием. Если вы зайдете на сайт

Contractors State License Board и посмотрите информацию о

подрядчиках, то увидите, что там написано не только, в какой

компании этот подрядчик застрахован по «ворк-комп», но и

когда у него заканчивается текущий страховой полис.

Случай со стрельбой в молле

Разговаривая с владельцами бизнесов, частенько удив-

ляешься разнообразию того, как люди к жизни относятся.

Звонит женщина, владелица пары киосков, стоящих

посреди прохода большого молла в мексиканском районе,

где я и не бывал никогда. Ей не продлили страховку в прежней

Страхование — наш путь

529

компании, так как имел место страховой случай. Надо ска-

зать, что определенные страховые случаи обойти невозмож-

но, и такой бизнес компания не возьмется страховать. Но

бывает невероятное количество ситуаций, где можно порабо-

тать и прорваться. Обычно, конечно, «рейт» увеличивается. Но

для таких ситуаций намного важнее, что тебя вообще кто-то

решил застраховать. Цена вопроса отходит на второй план.

Хорош бы я был, если бы посылал своих сотрудников на «бес-

платный» массаж к соседке-хиропрактику! Моя «ворк-комп»

страховка подорожала бы на многие тысячи долларов в год.

Начинаю выяснять, что за страховой случай у нее был.

Это очень важно. Особенно в том смысле, какие приняты

меры во избежание подобных инцидентов в будущем. Владе-

лица киосков и говорит: у продавщицы было огнестрельное

ранение в ногу.

— ???

— Ну, пацаны из подростковых группировок затеяли

перестрелку в молле, а продавщица как раз на линии огня

оказалась.

— И часто там стреляют? — спрашиваю я, понимая,

что никаких мер во избежание подобных инцидентов принять

невозможно, следовательно, никто у меня эту тетку с её кио-

сками страховать не возьмется.

— Ой, да что они там стреляют? Ну, бывает иногда, им

лишь бы пошуметь. И ранение у продавщицы пустяковое,

она через две недели уже на работу вышла, только ещё пару

месяцев ходила на перевязки…

Мошенничество в страховании

Неоднократно слышал я такую информацию, которую

в официальных источниках не встретишь: примерно треть пре-

миумов идет на покрытие мошенничества (fraud). Особен-

но последним отличаются новые эмигранты, и на внутренних

беседах об этом говорится совершенно открыто. Люди специ-

ально падают на ступеньках и внутри магазинов, желательно

крупных. С мелкими сложнее. Я слышал историю, как женщи-

на упала в русском магазине, после чего её оттуда вышвыр-

нули и обругали мошенницей, которая специально тут, типа,

развалилась без всяких на то оснований.

Когда я почти 20 лет назад, в рецессию, купил свою

530

Страхование — наш путь

первую новую машину, несколько человек меня предупре-

дили, что надо быть очень осторожным. Китайцы и мексикан-

цы набивают полную машину людьми, выезжают на дорогу и

высматривают новые машины подороже, у которых страхов-

ка хорошая, чтобы устроить автоподставу: подрезать и дать по

тормозам. Вообще подстроенные автоаварии – это большой

бизнес. Пусть не каждый год, но периодически проходят сооб-

щения о привлечении к ответственности больших групп людей,

по 500-600 человек, за фальсификацию автоаварий. По делу

проходят и врачи, и адвокаты, и водители – много разных людей.

У нас был клиент с четырехквартирным домом (фор-

плекс). Две квартиры на первом этаже и две на втором. Он их

сдавал в аренду. Однажды на него пришел иск. Мексиканец

и его подруга якобы искали квартиру в аренду. Якобы им кто-

то сказал, что менеджер живет на втором этаже. Якобы они

пошли по лестнице на второй этаж, а лестница была присы-

пана опавшими листьями, – осень, листопад. Якобы он ногу

подвернул и теперь должен до конца своих дней лечиться. А

мексиканцы эти уже в «черном списке» числятся как спецы по

таким фокусам. Им компания иск завернула.

У меня такое ощущение порой возникало, чисто

субъективное, что очень много исков со стороны компании

автоматом отклоняют и очень многие «пострадавшие» после

этого сразу исчезают. А с теми, кто не исчезает, компания уже

имеет дело и вникает в суть претензий.

В коммерческом страховании мошенничества тоже

хватает. Джозеф (тот, что делал печати) сгенерил как-то иск.

Одна из двух девушек, что у него работали, оказалась алко-

голичкой, и в какой-то момент ему пришлось с ней расстать-

ся. Та, уходя, осерчала и пригрозила, что отомстит в форме

«ворк-комп» иска. Что она и сделала. Благо, были свидетели,

да и грамотно составить иск она не сумела. Хотя тут есть такие

мастера, что два дня работают, а год живут на выплаты по иску.

И так много лет подряд.

«Ворк-комп» — это бизнес рисковый

В чем фундаментальная опасность «ворк-комп» и по-

чему подавляющее большинство страховых компаний вооб-

ще не хотят этим заниматься?

Владелец бизнеса, купив страховой полис под те виды

Страхование — наш путь

531

найма, которые устраивают страховую компанию, может

через месяц, а то и через неделю и даже на следующий день

нанять человека по такой профессии, которая абсолютно не-

приемлема. И этот человек покрыт страховым полисом. Конеч-

но, в конце года владелец бизнеса заплатит премиум задним

числом по этому классу, но страховая компания не хочет ни

этого премиума, ни этого частника. Ему отменяют страховой

полис, как только станет известно, что такое имеет место.

То есть «ворк-комп» с точки зрения классического стра-

хования – совершенно неприемлемый бизнес, поскольку

риск реально непрогнозируемый, его невозможно просчитать

с такой же точностью, как при страховании домов, машин,

жизни или стоматологической помощи.

Для понимания тех событий, которые нам предсто-

ит осмыслить по ходу повествования, важно понимать: по

самой природе своей «ворк-комп» крайне опасный, плохо

прогнозируемый, чреватый крупными исками бизнес. Стан-

дартная сумма покрытия – один миллион долларов. Случись,

например, инвалидность по производственным причинам, и

этот полис будет покрывать два года (до перехода на State

Disability) лечение, потерянную зарплату и профессиональ-

ную реабилитацию пострадавшего.

Код для офисных работников

Классификационный код 8810 изначально предна-

значен для офисных работников – clerical employees. Он же

используется и для куда более широкого класса: люди в нор-

мальном офисном помещении, работающие весь день у

компьютера или просто с документами. Есть такая категория в

этом коде – Standard Exception. И в этой категории кого только

нет! По ошибке туда частенько вставляют программистов или

кредитных агентов, хотя для них есть более выгодные по цене

специальные классы.

Код 8810 очень желанный для работодателей, посколь-

ку дешевле его практически ничего нет. Standard Exception по

коду 8810 представляет собой чудовищную опасность, неве-

роятный риск, поскольку по этой категории можно застрахо-

вать бизнес, который сам по себе очень рисковый.

Простой пример. Строительный подрядчик кладет

крыши. Ему никто страховки не продаст, кроме StateFund. Но

532

Страхование — наш путь

он делает финт и говорит, что у него люди работают только

в офисе. А строителей он аутсорсит другим подрядчикам.

Его работа – только управление процессом, прием зака-

зов, выписывание счетов, компьютерный документооборот.

Теперь он чистенький и ему страховку продадут если не все,

то пара-тройка компаний найдется.

Большинство страховых компаний, понимающих, что

такое 8810 и какой за этим кроется большой риск, не берут

Standard Exception. Берут, только если этот код идет в допол-

нение к другим. Например, в большом магазине есть офис,

и в нем три работника. Вот этим трем насчитают премиум по

коду 8810. Есть такие страхователи, которые по этому коду не

разрешают пропускать более 50% зарплаты. Но не та стра-

ховая компания, агентом которой являюсь я. Наша берет этот

код, что называется, со свистом. На свист слетаются желаю-

щие, которым отказано в других местах.

Магазин массажных кресел

Кристина – симпатичная китаяночка лет 35-36. Она ра-

ботает научным сотрудником в какой-то химической лабора-

тории, но хочет открыть свой бизнес. Еще на этапе разработки

бизнес-плана она мне позвонила и попросила оценить, сколь-

ко будут стоить все необходимые страховки (а это не только

«ворк-комп») для ее будущего магазина массажных кресел.

В начале нынешнего тысячелетия случился какой-то

прорыв в этом деле. В продаже появилось множество мас-

сажных кресел в ценовом диапазоне от ста до четырех-пяти

тысяч долларов. А массажные накладки на обыкновенные

кресла еще дешевле. Все это ввозилось из Китая.

Я сделал подсчеты, отправил Кристине и совсем забыл

о её существовании, но месяца через 3-4 она сама о себе

напомнила. Оказывается, она уже арендовала и начала об-

ставлять помещение в грамадном молле в Плезантоне. Молл

этот очень симпатичный: новенький, просторный, нарядный. Я

его очень люблю. У меня там уже двое клиентов, так что прихо-

дилось бывать.

Как и положено по правилам компании, я приехал к

Кристине, сделал фотографии, произвел личный досмотр

помещения. Важен не только сам бизнес, но и его соседи.

Например, если рядом продают спиртное (особенно на

Страхование — наш путь

533

разлив) или даже табачные изделия, то это уже повышенный

риск. Но у Кристины все было в идеальном порядке.

В тот день я торопился и толком с Кристиной не пого-

ворил, но мы решили встретиться ещё раз, когда полис будет

составлен, и пройтись по всем пунктам, в деталях. На том и

расстались.

За неделю я все оформил, распечатал то, что нужно на

месте подписать, и поехал к Кристине в магазин. Теперь вре-

мени было много, и я помассировался в одном кресле минут

десять, в другом тоже... Самое дорогое кресло, ценой более

пяти тысяч, было мультимедийным: массирует, и еще музыка

играет. Все там программируется, все параметры массажа

варьируются во все стороны, подогрев тут и там, облучение

через жадеитовые пластины.

Спрашиваю Кристину:

— Ты говорила, что у тебя будет три сотрудника.

Она кивает.

— А хочешь, я тебе расскажу про страховку на случай

sexual harassment? Это недорого.

— Майкл, в моем магазине sexual harassment

невозможен.

— А почему?

Она совершенно серьезно тычет пальцем в плакатик

на стене: «No sexual harassment allowed in our store».

— Понимаешь, — объясняю я, — тот, кто другого оби-

жает, сам может не понимать, что он делает. Это все в голове

у пострадавшей стороны. Вот, бывает, скажет один человек

другому: «How are you doing?», а тот уже считает, что это sexual

harassment.

— Майкл, — говорит она, глядя на меня несколько свы-

сока, как на маленького мальчика. — Нельзя никого задеть,

сказав ему: «How are you doing?»

— Ты думаешь? Вот смотри!

Я выбираюсь из массажного кресла и не спеша, ва-

льяжной походочкой, направляюсь в её сторону. При этом я

шевелю пальцами рук, приподнимаю брови, придавая лицу

выражение «ути, мой пупсик!», и сладким голосом нараспев

говорю: «How are you doing?»

До чего странный бывает народ, надо сказать. Кристина

в ужасе отскакивает от меня метра на три, одним прыжком.

— Вот видишь! — говорю ей. — Так рассказать тебе про

EPLI (employment practices liability insurance)?

534

Страхование — наш путь

Наташка из пекарни

Это я мысленно так её называю. На самом деле её

зовут Натали, и она немка лет тридцати, симпатичная неверо-

ятно и очень свойская. Она лет пять прожила в России, бизнес

какой-то налаживала. Потом вышла замуж за местного парня

и переехала в Калифорнию. Здесь она тоже начала бизнес:

пекарню. Выписала здоровенную машину из Италии, пекаря

привезла из Германии. Сняла громадный ангар в Сан-Матео,

недалеко от хайвея, фактически в полосе отчуждения. Но там

не пустырь, а типа проселочная улица, и на ней лепятся ка-

кие-то сараюшки. Их арендуют частники, предоставляющие

услуги по ремонту автокузовов, оптовые торговцы кафельной

и гранитной плиткой и остальные в том же роде.

С первых шагов Наташке не повезло. На нее подали

жалобу соседи еще на этапе получения лицензий и перми-

тов. Типа, запах из ее пекарни будет распространяться по

всей улице и всем мешать. Поэтому открылась она реально

на 5 месяцев позже намеченного срока. А за аренду все это

время нужно платить. И за машину, привезенную из Италии,

сто тысяч надо возвращать банку, плюс проценты. Наташка

уже всерьез подумывала, не подать ли ей на банкротство. Во

всяком случае так она мне рассказывала. Но в итоге всё ре-

шилось, и дело пошло.

До этого я не понимал, почему в русских магазинах тот

или иной вид хлеба бывает только по определенным дням. А

теперь понял: печку настраивают на определенный режим вы-

печки, и весь день пекарня только этот вид и производит. Если

даже и не весь день, то много разных видов выпечки за один

день в одной такой печи не сделать.

Проезжая мимо нашего офиса в Маунтин-Вью, Наташ-

ка иной раз могла заскочить и закинуть нам поддон с образ-

цами продукции. Сказать, что это было объедение, вообще

ничего не сказать. Её хлебы были и с изюмом, и с орехами,

и с семечками подсолнуха, и с семечками тыквы. Они были

всех цветов и оттенков. А пахли так, что на аромат сбегались

соседи из других офисов с вопросом: «А что это у вас?»

Мы, можно сказать, дружили с этой пекарней и всем

про нее рассказывали. Но розничной торговли Наташка в

своем помещении не вела. Она распространяла свою вы-

печку по некоторым магазинам, и кто хотел купить, должен

Страхование — наш путь

535

был знать эти точки либо приходить в воскресенье на Farmers

Market, там Наташка продавала с лотка. Я про Наташку всем

знакомым владельцам русских магазинов рассказал, но они

не вдохновились: для нашей публики, говорят, дороговато.

Однажды я выехал «на дело» в Сан-Франциско, чтобы

оценить большущий универсам в даунтауне и поговорить с

хозяйкой. А по дороге заскочил к Наташке, не хватало ее под-

писи на одном документе. Она мне на дорогу дала поднос с

выпечкой. Еду, запахи обонянием поглощаю.

Магазин мне понравился невероятно. Со вкусом все

оформлено, с любовью, с изыском. Вина, кулинария, кофей-

ня такая, что просто закачаешься. И хлебные лотки тоже стоят,

но явно не соответствуют уровню изыска. Я хозяйку спраши-

ваю, отчего же у них нет утонченных немецких хлебов.

«Ой, касатик, — говорит хозяйка. — Такая история с

этим делом приключилась — застрелился наш поставщик.

Такой славный был парень, и хлеб такой выпекал. Прямо не

знаю, что и делать!»

Я сбегал к машине и вернулся с поддоном Наташкиной

выпечки. Надо было видеть, как профессионалы работают!

Хозяйка аромат нюхнула, глазом сверкнула, пару ломтиков

пригубила от разных хлебцев: «Как с ними связаться?»

После этого случая Наташка сделала ко мне в офис

специальную ходку и просто завалила нас хрустящими

булочками.

В другой раз, когда пришло время участвовать нам в

ежегодной русской ярмарке, проводимой «Джуйкой», я соо-

бразил, что Наташкины хлебы больше народу к нам привлекут,

чем плакат Portnov Insurance Services. Так и вышло. Наташка

подогнала свой грузовик, и мы за день по трешке весь его

распродали. К нам даже очередь стояла. Действительно, аро-

мат такой, что мимо пройти невозможно. Некоторые уходили

домой, а через пару часов возвращались и еще докупали. И

нам реально было с кем поговорить о страховании!

А тем временем в Силиконовой

долине...

Мои занятия страхованием происходили на фоне

разных других процессов и событий.

Рынок труда в ай-ти обвалился в начале 2001 года. В

536

Страхование — наш путь

течение двух лет ситуация была крайне тяжелой, несмотря на

то, что десятки тысяч программистов из Индии и других стран,

завезенных по рабочим визам, возвращались домой. Это было

заметно по опустевшим внезапно хайвеям. Многие айтишники

переезжали из Долины в другие штаты или в Южную Калифор-

нию, где с работой было в порядке. Кризис оказался преиму-

щественно региональным.

В 2003 году рынок слегка оживился, стало вполне

возможно найти работу, хотя зарплаты заметно упали по срав-

нению с докризисными, до обвала интернет-бума.

Начиная с 2004 года появились рабочие места для начи-

нающих, для тех, кто хочет поменять профессию. Мы это виде-

ли, поскольку ежедневно отслеживали ситуацию и держали

руку на пульсе. Но никто из окружающих в это не верил, слиш-

ком сильным было психологическое потрясение, пережитое

совсем недавно.

В 2004 году через нашу школу, которая не закрывалась

ни на один день, прошло около 50 студентов. Впервые мы смог-

ли всех их, поголовно, отправить на практику в компании. Ровно

через 10 лет после создания школа пришла в то равновес-

ное состояние, которое я с самого начала считал идеальным:

каждый студент должен иметь возможность несколько меся-

цев стажироваться в компании и приобрести реальный опыт.

Перед обвалом у нас было три, примерно равных по

численности, потока студентов: русские, индусы, китайцы.

Теперь демография изменилась. Китайцы исчезли напрочь,

даже сейчас их очень мало. У них традиционно принято

следовать толпе, быть вместе со всеми. Парадигма китай-

ской общины изменилась: неразумно делать работу, которую

могут скинуть за рубеж. Поэтому умный китаец переучивается

на паралигала (помощника адвоката) или медсестру.

С русскими история другая: беженская волна иссяк-

ла, то есть наш традиционный контингент почти сошел в ноль.

А других особо и нет. Кто там ещё? Невесты, но их единицы.

Лотерейщики, выигравшие грин-кард? Я их в тот момент не

замечал, явление не было массовым. Но поскольку за пару

лет до того я забрел случайно на форум Виза4ю, то понем-

ногу стал вникать в суть этой программы. И даже несколько

человек с форума приезжали в 2004-2005 году к нам учиться.

С них я и денег не брал, неудобно, поскольку не был уверен,

насколько успешно у них пойдет переобучение, незнакомый

контингент.

Страхование — наш путь

537

А вот среди индусов упадка не было, поскольку учатся у

нас обычно жены программистов, а программисты более-ме-

нее в курсе, что происходит в ай-ти индустрии, и реагируют на

изменения мгновенно. Так что преимущественно в тот период

мы учили девушек из Индии.

По деньгам расклад был такой. До кризиса были у нас

две программы:

— четырехмесячная, за три тысячи долларов, для

более-менее ориентирующихся в компьютерном мире;

— шестимесячная, за 4000 долларов, для нулевых. Их

учили основам Виндоус, как пользоваться Вордом и другим

пользовательским программным обеспечением, и т.п.

Нам снова понадобилось доказать всем, что рынок

труда для тестировщиков есть, и поскольку основной доход

приносило страхование, то финансовая отдача от школьно-

го процесса была не так важна. Мы оставили только утверж-

денную сверху, но ранее не использовавшуюся 10-недельную

программу на 80 академических часов, стоимостью 2000

долларов. Мало того, мы предоставили 30% скидки, и полный

курс стоил студенту всего 1400 долларов вместе с написани-

ем резюме, практикой в компании и возможностью неограни-

ченного повторения взятых классов.

В 2005 году школьный оборот, хоть и оставался по сути

копеечным, но вырос на 50%. В 2006 году он вырос более чем в

два раза и заметно превысил доход от нашей процветающей

страховой ветки.

Наш бизнес крепко встал на обе ноги.

Страхование здоровья и холестерин

В общей сложности мне довелось сделать для наших

клиентов с полсотни полисов страхования жизни и здоровья. И

в том, и в другом случае не только цена страховки, но и сама

возможность застраховаться упирается в состояние здоро-

вья человека. Среди многочисленных характеристик здоровья

есть и такая, как уровень холестерина в крови.

Я сам, сразу после приезда, приноровился снижать

уровень холестерина в моем организме самым решитель-

ным образом и в очень короткое время, буквально за месяц.

Ключом к решению стала диета по методу американских вра-

чей, супругов Хеллер, вторая в моей жизни (первым случился

538

Страхование — наш путь

Монтиньяк). Они опубликовали книжку под названием «The

Carbohydrate Addict’s Diet» («Диета углеводного наркомана»,

переводится ещё как «Диета для сладкоежек»).

Казалось бы, их диета совершенно не нацелена на

снижение холестерина. Там идет борьба с «жевательным

рефлексом», ситуацией, когда человек постоянно что-то жуёт

и, как наркоман, не может остановиться. Из-за этого у челове-

ка лишний вес, с ним и ведется борьба в этой диете. Но наша

знакомая, расхваливавшая книгу Хеллеров, между делом упо-

мянула, что у неё резко снизился уровень холестерина в крови

после перехода на эту диету. Я последовал её примеру и был

просто поражен результатом: за месяц у меня холестерин

упал с 240 до 170.

Мой эндокринолог, глянув на распечатку анализа, поче-

сал в затылке и сказал, что надо бы пересдать тест, видимо, в

лаборатории что-то намудрили. Я ему скромненько так сооб-

щаю, что уже месяц сижу на новой диете, и это ее результат.

— Эх, Майкл, — сказал врач, — природа холестерина

такова, что он не может так резко упасть за месяц, тем более

просто от диеты.

Сделал я еще один тест. Он показал уже не 170, а 150,

поскольку прошло две недели между замерами.

При страховании жизни желательно иметь холестерин

ниже 220, чтобы не начались серьезные проблемы с ценой.

При страховании здоровья надо иметь холестерин ниже 170,

чтобы тебя вообще застраховали. Если для жизни 220-240 не

так опасны, то с точки зрения здоровья и 170 критичны, иначе –

дорогостоящее лечение, таблетки, регулярные визиты к врачу,

анализы, последующие осложнения…

Ни в коем случае не пытаясь подменить изучение книги

Хеллеров собственным кратким изложением, я просуммирую

несколько нехитрых правил, которые в моей практике давали

90 % результата. Не 100%, но тоже неплохо.

Идея в том, чтобы свести к минимуму потребление

углеводов. Современный человек слишком много ест слад-

кого и мучного. Алкоголь, кстати, тоже находится в той кате-

гории. Поджелудочная железа перегружена, ей на помощь

идет печень, выделяя избыточный холестерин. Вместо глотания

таблеток, подавляющих функцию печени, можно упорядочить

употребление углеводов. Это общая идея. Конкретные прави-

ла таковы:

— едим углеводы один раз в день (не два, не три, не

Страхование — наш путь

539

четыре). Желательно в один и тот же прием пищи. Напри-

мер, на завтрак. Или на ужин, кому как удобнее с его ритмом

жизни. Углеводами и в один прием не злоупотребляем;

— каждый прием пищи не превышает по времени 1 час.

На 70-й минуте происходит дополнительный выброс инсулина.

Из-за этого я в основном хожу в рестораны, где есть «шведский

стол», и стараюсь управиться за час;

— в общем и в целом желательно после 6-7 вечера не

есть. Это уже из общих соображений, не из частных.

Все бизнесы разные

Когда страхуется раскрученный, состоявшийся бизнес,

а не тот, который только что открылся, то агенту перепадает

много приватной информации о зарплате сотрудников, об

оборотах фирмы.

Разбирая «ворк-комп», мы уже говорили, что там про-

сто вычисляется процент от фонда заработной платы по раз-

ным категориям работников, то есть тут ничего не утаишь, по

определению. А в страховании гражданской ответственности

(liability) разные страховые компании определяют возможный

риск и соответственно цену страхового полиса, ориентируясь

либо на площадь занимаемого помещения, либо на оборот.

Если бизнес находится в очень бойком месте (что дает

большой оборот), но при этом занимает небольшую пло-

щадь, – это к одному страхователю, который ведет свои рас-

четы от площади. А если площадь большая, а оборот бизнеса

маленький, то это к другому. Некоторые страховые компании

не верят, что владельцы бизнеса показывают реальные цифры

оборота, и пытаются использовать информацию, которая не

зависит от чьих-то слов.

Наша компания опирается в своих расчетах на пло-

щадь. Поэтому мы привлекаем к себе бизнес, занимающий

маленькие помещения. Приходилось порой восхищаться чу-

десами эффективного использования пространства.

В самом центре Сан-Франциско, на боковой, но очень

оживленной улочке, находится парикмахерская. В ней рабо-

тают четыре высококлассных мастера нетрадиционной сек-

суальной ориентации и одна девушка-кассир. Расценки

очень высокие. Полезной площади в парикмахерской метров

20 квадратных, не больше. Пройти к мастеру в кресло там

540

Страхование — наш путь

нельзя, можно только протиснуться. Очередь стоит снаружи,

на улице. Мне в жизни не приходилось ни до, ни после встре-

чать такую финансовую отдачу в малом бизнесе с одного ква-

дратного метра занимаемой площади.

Еще один бизнесочек, заставивший меня задуматься

о жизни, – киоск, торгующий солнцезащитными очками, рас-

положенный посреди громадного молла. Подобных киосков

много в каждом молле. Но что там такие деньги крутятся, мне

и в голову не приходило. Может, они так выручку от наркотиков

легализуют? Ума не приложу. И очки там продаются недоро-

гие, редко дороже десятки. А есть и по трешке целая витрина.

Вообще в том малом бизнесе, том, что расположен в

небольших городках на единственной оживленной Main Street,

денег люди зарабатывают с гулькин нос.

Мое отношение к компании «Фермер»

меняется к лучшему

За три года, что я проработал агентом «Фермера»,

мое отношение к этой компании сильно изменилось. Пона-

чалу с моей стороны был скорее «поцелуй без любви». Но с

каждым новым днем, с каждым новым поворотом на моём

пути к пониманию страховой индустрии и той роли, которая в

ней отводилась компании «Фермер» как входящей в первую

тройку крупнейших игроков, я проникался все большим уваже-

нием и восхищением. Это совсем не значит, что я не видел в

компании никаких серьезных проблем.

Более того, эти проблемы иной раз были так сложны в

преодолении, что у меня буквально руки опускались и хоте-

лось все бросить. Я понимаю, что большая корпорация живет

по своим законам и законы эти не для того установлены,

чтобы радовать деньгами простого человека. Зачастую бывает

просто стыдно перед клиентами. И особенно мерзко, когда

ты бессилен что-либо изменить. Поневоле начинаешь думать,

что это просто такой неправильный бизнес и не нужно было

вообще в него входить.

С другой стороны, хочу сказать, что и в любом ином

бизнесе человек, которому от природы свойственно испыты-

вать чувство стыда за себя или других, будет порой испыты-

вать похожие чувства. Есть такая тема у мотивационных гуру:

«Are you willing to pay the price?» – «Готовы ли вы заплатить

Страхование — наш путь

541

реальную цену?» У всего есть своя цена. Чтобы встать на ноги

и состояться в страховом бизнесе, нужно заплатить свою цену.

И не только в страховом, в любом бизнесе. И даже чтобы на

тестировщика успешно переучиться, нужно заплатить столько,

сколько это стоит. И речь совсем не о денежной составляю-

щей, – это как раз самое простое. Когда говорят, что в эмигра-

ции каждый должен съесть свое ведро дерьма, то разговор

идет именно о цене, которую нужно заплатить за эмиграцию.

Пользуясь теми же формулировками, можно сказать,

что и страховому агенту нужно съесть ведро дерьма, прежде

чем он встанет на ноги в бизнесе. Но не стоит успокаивать-

ся раньше времени. Чтобы оставаться в бизнесе, нужно быть

готовым в любой момент заглотнуть очередную порцию этой

такой родной и такой привычной субстанции органического

происхождения.

Или, перефразируя известную русскую поговор-

ку, можно утверждать и так: «Любишь кататься – люби и цену

заплатить».

Страховая компания и ее агент.

Есть правила, но...

Отношения агента и компании мне сильно напомина-

ли отношения постсоветского предпринимателя и постсовет-

ского государства. Есть набор правил для бизнеса, но они в

своей совокупности невыполнимы. То есть если «за тобой при-

шли», то вина всегда найдется в избытке, поскольку всё, что ты

делаешь, это сплошные нарушения.

Начинающий агент добросовестно старается делать

все по правилам. Но довольно быстро понимает, что так он

далеко не уйдет.

Например, один из первых страховых полисов, кото-

рый я выпустил, был Renters Insurance на небольшую съемную

квартиру. Этот полис немного похож на страхование дома, в

нем тоже покрываются и гражданская ответственность, и иму-

щество. Но само жилье, естественно, не покрыто, посколь-

ку принадлежит лендлорду (владельцу). Есть комплексы, где

от жильцов требуют наличия такой страховки, иначе не дадут

ключи. Очень много полисов Renters я выпустил, просто чтобы

сбить цену (скидка 10%) на страхование автомобиля.

Минимальный Renters стоит смешных денег: долларов

542

Страхование — наш путь

120 в год. У некоторых компаний его и за 80 долларов можно

приобрести. Со 120 долларов агент получает всего 10-12 дол-

ларов комиссионных в год. И это не такой полис, который люди

держат десятилетиями, а совершенно наоборот. По прави-

лам, вне зависимости от того, что ты страхуешь – бизнес, дом,

квартиру или машину, – ты должен увидеть то, что страхуешь,

своими глазами, сделать фотографии и положить их в файл.

Мой первый Renters был на квартиру, находящуюся в 40

минутах езды от офиса, почти в Сан-Франциско. Сорок минут

туда, сорок минут обратно. На месте с полчаса. Ещё и обра-

ботка данных. Получается, по три доллара в час. А у меня еще

и офис есть, и телефон, и электроэнергия тоже не бесплат-

ная. Про бензин я и вовсе молчу. Конечно, можно надеяться, что

молодая пара, живущая в этой квартире, со временем при-

несет нам страховку на два автомобиля, но и это поднимет

мою ставку всего лишь до 12 долларов в час. И самое глав-

ное, что всё время ушло не на осмотр и фотографирование

автомобилей, которые составляют основное имущество этого

домохозяйства, а на осмотр квартиры с грошовыми комисси-

онными. Так в бизнесе выстоять совершенно невозможно.

Допустим, агент такой дотошный буквоед, что либо едет

и смотрит, либо стразу отказывается страховать тот или иной

риск. Он продает меньше страховок, почти не теряя в комис-

сионных. Этот агент все равно нарушает то же самое прави-

ло: произвести личный осмотр перед страхованием. Просто

он нарушает его в другой ситуации.

Дом при купле-продаже страхуется по правилу до

транзакции. Но, пока транзакция не завершена, у нового вла-

дельца даже ключей нет и осмотреть дом внутри невозможно.

Только после транзакции, что является нарушением правила.

Я много раз задавал этот вопрос начальству самого разного

уровня, и службе поддержки, и андеррайтерам. Ответа пря-

мого не получил.

— Да, есть такое правило. Да, иногда по правилу не

получается.

— А что делать?

Тут начинаются гримасы и уклончивые ответы типа: «Ну,

если не получается до, то в принципе можно хотя бы и после…»

— А насколько после?

— Ну, желательно не затягивать.

— А если это второй дом и он находится в Лос-Андже-

лесе?

Страхование — наш путь

543

— Ну, как будете в Лос-Анджелесе, так и зайдите

осмотреть.

Калифорния – штат немаленький, не наездишься на

каждый дом смотреть и на каждую квартиру. А страховать

агенту приходится по всему штату, а не только поблизости. Хотя

бы потому, что даже проживающие поблизости клиенты имеют

интересы по всему штату. Дети уезжают учиться в Сан-Диего,

в Лос-Анджелес, в Санта-Барбару, в Дэвис и в Санта-Круз. В

Сакраменто у людей полно инвестиционных проектов, там

домики дешевые. Сами клиенты тоже переезжают, подальше

и поближе. Когда клиент, живущий в часе езды от вас, поку-

пает новую машину, думаете, он только и мечтает приехать к

вам вечером после работы, в пробке ещё отстоять, чтобы вы

имели возможность сделать фотографию его машины?

В итоге де-факто устанавливается некоторое равно-

весие: агенты постоянно нарушают невыполнимые правила,

компания об этом, конечно, знает, но закрывает глаза, хотя

никогда в этом не признается и нарушать правила не поощ-

ряет. Установившееся равновесие не в пользу агента. Случись

что, это он нарушал правила. А судьи кто, угадаете с трех раз?

А судить будет компания, устанавливающая невыполнимые

правила и делающая вид, что она ни сном, ни духом не веда-

ла о реальном положении дел.

Нормативы производительности как

источник конфликта

Еще одно противоречие заключается в том, что новый

агент должен выполнять несколько количественых нормативов.

Невыполнение, при самом неприятном развитии, грозит отчис-

лением. Если же не отчислят, то будут постоянно долбать по го-

лове публично и приватно, не давать субсидий, настроение

портить вовсю. Предупреждения всякие слать, запугивать, – ра-

дости никакой.

Самое безобидное в недовыполнении нормативов –

тебя не поощряют разными приятными вещами. У компании

есть множество способов выразить своё хорошее отношение –

не к агенту как к человеку, но к его производительности. Поэтому

все коржики и пряники получают те, кто не просто давно в бизне-

се, а имеют большие агентства с приличным количеством со-

трудников. Тот, кто работает в одиночку, обычно не в состоянии

544

Страхование — наш путь

дослужиться до признания его заслуг перед компанией.

Итак, нового агента постоянно мотивируют продавать

больше полисов. Ему не говорят «тащи любую дрянь», наобо-

рот, советуют «отличать хороший бизнес от плохого». Но за пло-

хой бизнес его никто не ругает. То есть не на словах, а по факту

агента поощряют приносить и некачественный, и сомнительный

бизнес тоже. У агента за спиной стоит андеррайтер, который в

случае необходимости отсевает всё, что не вписывается в ап-

петиты компании. Собственно, новичка постоянно предупре-

ждают: ты не вздумай тут шутки шутить, за тобой наблюдают

андеррайтеры. Но его и не ругают за всякий мусор. Что взять с

человека? Новичок, не научился еще отличать хорошего клиен-

та от плохого.

Этот процесс действительно занимает время. Но пока

время идет, пока человек учится ремеслу, вся система – как

она не по писанному, а на самом деле функционирует – про-

воцирует и подталкивает новичков обеспечивать количество

(Policy Count), а не качество. Даже если это количество будет

достигнуто вопреки качеству.

Андеррайтеры тоже люди. Бывает, что совершенно нор-

мальный бизнес зарежут, а такое возьмут, что только диву да-

ешься. Случается, что андеррайтер пару раз подряд откажет

одному агенту и сам чувствует, что агент очень расстроен. Он

испытывает неловкость, ему становится жалко агента: человек

старается, а ты ему крылья подрезаешь. Вот он и одобрит в дру-

гой раз нечто такое, что подаешь совершенно без всякой на-

дежды. Андеррайтеров, работающих с домами и машинами,

– море, мы никого из них особо и не знаем. А вот в коммерче-

ском отделе их по пальцам пересчитать. Если по 20 раз в день

звонить, как мне иногда доводилось, то всех будешь знать лично.

Соответственно и у них к тебе какое-то личное отношение воз-

никает, симпатия, желание помочь.

Разные люди – разные мнения

В коммерческом страховании я пару раз влетел в такую

ситуацию: звоню андеррайтеру, спрашиваю, брать-не брать

тот или иной конкретный бизнес. Говорит, что можно брать.

Выписываю полис. А через пару дней звонит другой, старший

андеррайтер, и говорит, что они этот полис не пропускают и

отменяют.

Страхование — наш путь

545

Я говорю:

— Так ведь Джонни сказал, что можно брать, я специ-

ально звонил.

— Да он сам ничего не знает!

Чтобы не попадать в такие ситуации, когда и времени

потерянного жалко, и перед клиентом неловко, я стал звонить

не один раз, а два, с тем чтобы мне попались непременно

разные андеррайтеры. Неоднократно их мнения расходи-

лись! В таком случае я звонил в третий раз еще кому-то. Как

бы голосование устраивал. Тоже, сами понимаете, никаких

гарантий, но статистически все же понадежнее.

Как-то раз мне позвонил один строитель-бетонщик,

которому срочно понадобилась страховка. Он прежнюю

вовремя оплатить не успел, и теперь у него просто пожар. Я взял

мануал, нашел этот класс профессии, – никаких проблем.

Начал вводить в систему, чтобы получить оценку премиума, –

система ничего дурного не показывала. Ну, я его и застрахо-

вал. Это был один из моих самых первых бизнес-клиентов.

Через два дня звонит мне андеррайтер и криком кри-

чит, как я смел этого парня застраховать. Я отвечаю, что в ману-

але написано: можно, и система всё пропустила без запинки.

Он орет в ответ, что в Северной Калифорнии на этот вид про-

фессии наложен мораторий. Я вежливо интересуюсь: а отку-

да мне, агенту, может быть об этом известно? Он отвечает, что

в мануале написано. Но там нет ни слова! И еще он говорит:

пока не научился бизнес делать, звони, советуйся с нами по

каждому случаю, сам никаких полисов просто по документа-

ции не продавай.

Через пару месяцев, нарвавшись на третий или чет-

вертый неизвестный никому мораторий, звоню знакомому

андеррайтеру и интересуюсь: нельзя ли получить список всех

мораториев по факсу?

— Нет, — говорит он, — такого списка нет.

— А как же вы сами знаете?

— Да и мы толком не знаем, у нас каждый день пятими-

нутки бывают, иногда по нескольку в день, и там вся информа-

ция обновляется.

Я ничего не имею против звонка. Но, как мы уже видели,

и этот метод не позволяет наверняка узнать, что к чему. Другое

дело, что с опытом у агента появляется хорошая интуиция, кото-

рая процентов на 90 защищает его от ошибок. Самая опас-

ная полоса – это когда ты только учишься. И ни интуиция, ни

546

Страхование — наш путь

служба поддержки, ни андеррайтеры тебя на сто процентов

от ошибок не страхуют. И чем больше и чем активнее ты что-то

делаешь, тем чаще подставляешься под всякие неприятности.

А за спиной стоит твой ДМ и ещё начальство на пару уровней

выше, и они тебя подзадоривают: «Больше давай, еще боль-

ше, наподдай!»

Прегрешения большие и маленькие

Есть прегрешения, которых компания агенту не проща-

ет. Среди них – отдача на сторону бизнеса, который компания

сама готова взять. «Фермер» разрешает отдавать на сторо-

ну то, что сама страховать не берется. Есть много категорий

домов, которые компания не готова страховать: расположен-

ные на берегу океана, расположенные на откосе с углом

наклона более 30 градусов, стоящие дороже некоторой

суммы и так далее. Аналогично с машинами и водителями.

Вот типичная проблема: семья имеет дом и два автомо-

биля. Всё у них хорошо, пока в семье два водителя (родители),

но появляется третий, которому в аккурат исполнилось 16 лет.

Узнав, на сколько теперь вырастет в цене их страховой полис,

папа и мама начинают нервно искать более выгодные пред-

ложения различных компаний. Начав это делать, они с гаран-

тией если не 100%, то 75%, найдут где-то лучшую цену. При

этом, возможно, страховое покрытие им урежут наполовину,

но они в это не вникают, у людей приступ золотой лихорадки.

Если бы «Фермер» просто отказался страховать моло-

дого человека, то агент мог бы, не трогая родителей, одно-

го его перенаправить в другую страховую компанию. Это не

сложно. Есть онлайн-брокеры, через которых это можно сде-

лать, и никто не узнает, никто! И вот именно тут у агента возни-

кает соблазн и дилемма: чем терять всё семейство, не лучше

ли ему, в нарушение правил компании, как-то решить вопрос

на стороне? Но с этим строго, если поймают – сразу с веща-

ми на выход.

В коммерческом страховании намного проще. Аппе-

тит компании крайне ограничен. Я довольно быстро прино-

ровился размещать часть страховок через онлайн-брокеров.

По деньгам от клиентов со стороны мы получали в коммерче-

ском страховании не меньше, чем от клиентов «Фермера». Но

есть проблема: критерии годности или негодности бизнеса

Страхование — наш путь

547

для страхования в «Фермере» зачастую очень размыты. Надо

быть очень аккуратным. Всякий раз, размещая страховку на

стороне, нужно документировать, почему было принято такое

решение. Если обсуждал этот вопрос со службой поддержки,

надо записать, с кем говорил и когда. Очень страшно попасть

в ситуацию, когда тебя спрашивают: «А почему ты этих застра-

ховал на стороне? Мы сами хотим их страховать!» – а у тебя не

оказывается под рукой нужной документации. Файлы агентов

периодически инспектируются, в частности, какой бизнес ты

размещаешь на стороне.

Так что дамокловых мечей, висящих над головой агента,

немало. И падают они иногда на голову по причине наруше-

ний правил игры агентом. А иногда и просто система сбоит.

Как говорят американцы, wrong time, wrong place.

Да, совсем забыл! Агентский контракт, который чело-

век получает на руки для ознакомления через полтора-два

года после начала его отношений с компанией, составлен

так: компания имеет право в любой момент списать агента

без объяснения причин. Например, в каком-то штате реши-

ли на 10% сократить количество агентов. Естественно, nothing

personal, strictly business, а люди теряют всё. А бывает, что в силу

тех или иных причин компания уходит из штата, прекраща-

ет полностью свою деятельность. Не часто, но это случается.

Соответственно все агенты идут под нож.

Сказать по правде, я думаю, что если взять людей, жела-

ющих стать страховыми агентами, чтобы построить свой соб-

ственный бизнес, и посадить их рядом с адвокатом, который

растолкует, что в контракте написано, то из тысячи кандидатов

не останется и десятка. И вряд ли адвокат посоветует подписы-

вать такой контракт.

Но в реальной практике той страховой компании, где

мне довелось начинать, смысла не имело совершенно читать

контракт. Он вручался нам как награда, как признание наших

заслуг и талантов. Да и что теперь, после двух лет трудов, гово-

рить: «Ой, чегой-то я не туда забрел»?

Что говорят законы на эту тему, я не знаю, но субъектив-

но считаю, что сокрытие информации, влияющей на принятие

бизнес-решения, является разновидностью обмана, мошен-

ничеством. Хотя наверняка в юридическом смысле наруше-

ний там нет, страховые компании регулируются государством

очень строго. Скорее всего это именно тот самый случай,

когда закон и этика разошлись по разным углам ринга.

548

Страхование — наш путь

Идеальной страховой компании для

агента не существует

Эти и многие другие моменты временами доставля-

ли мне массу дискомфорта. Иной раз нахлынет такая волна

негатива, что я жене получасовую речь закачу на тему, как все

хреново и с какой гнусной компанией мы связались.

Светлана, надо сказать, на эти вещи смотрела намного

спокойнее. Однажды она ответила мне формулировкой, кото-

рая внесла баланс в моё отношение к компании и тому нега-

тиву, который временами рвал мне сердце и душу.

— Послушай, — сказала она, — взять вот твоих роди-

телей. Они не идеальны, с ними порой очень непросто. Но

слава Богу, они у тебя есть, и они твои родители. И так же, как ты

принимаешь и любишь их такими, как они есть, вот точно так

же прими и люби компанию, частью которой ты являешься!

И я принимал и любил нашу компанию такой, как она

есть. Нельзя сказать, что, когда корпоративные говоруны с

фальшивыми улыбками на лицах рассуждают о Fermer’s Family,

это вызывает умиление или хотя бы доверие. Но на уровне аген-

тов действительно присутствовало ощущение если не семьи, то

какой-то близкой по сути общности. Не каждый опытный агент

станет делиться с новичком своим опытом. И не нужно! Хватает

отдельных, невероятно матерых агентов, готовых безвозмездно

тратить своё время на помощь новичкам, и не только новичкам.

При первой же возможности я с радостью влился в эту группу

поддержки, группу жизнерадостных, симпатичных, достойных

людей. Там было много наших!

«Экзефлайт» – обслуживание малой

авиации

В декабре 2004 года, на исходе моего первого года

работы в качестве агента резерва, мне позвонил Роджер, зна-

комый брокер из Лос-Анджелеса.

Страховщики частенько кооперируются, чтобы помочь

своему клиенту. Для клиента Роджера я как-то «бентли» застра-

ховал, Роджер для моих клиентов пару сложных коммерческих

Страхование — наш путь

549

полисов сделал. В отношениях между брокерами и агента-

ми очень важно доверие. Если я взялся застраховать «бентли»

клиента Роджера, то я не стану ему предлагать застраховать у

меня его «додж» и другие две машины. Роджер мне доверяет,

я ему тоже, когда посылаю к нему своего клиента по неразре-

шимому для меня вопросу.

Роджер и его брат, выросшие в США иранцы, были в

бизнесе лет 20 и в этом деле знали на порядок больше меня.

Пару раз я спрашивал у них о некоторых вещах, которые мне, в

силу их неоднозначности, никто не хотел объяснять. А еще у них

в офисе работали две русские девочки, милые и вежливые…

Можно сказать, что мы с Роджером дружили.

В тот день Роджер позвонил мне и спросил, могу ли я

застраховать на «ворк-комп» по коду 8810 Standard Exception

компанию «Экзефлайт» по обслуживанию небольших само-

летов? Хозяин бизнеса при смерти, никто не знает, как долго

он проживет. Управляют бизнесом фактически его дети, кото-

рые хотят изменить структуру операций и полностью аутсор-

сить техников, работающих с самолетами, через агентство по

трудоустройству. У себя в штате они оставляют четырех сотруд-

ников, выполняющих административную работу.

Я пробил компанию «Экзефлайт» по специальной базе

данных. Оказалось, у них просто сказочная репутация, образ-

цово-показательные ребята, можно сказать. Бизнес существу-

ет давно. В принципе наша компания такой риск страхует без

напряга. Техников, конечно, не взяла бы ни за что, но если речь

идет только об офисных клерках, то легко.

Следуя своему правилу, я дважды позвонил в компанию

и переговорил с двумя сотрудниками службы поддержки. С

андеррайтерами они меня соединять отказались, поскольку

случай простой: страхуй, говорят, все путем. Премиум состав-

лял 4000 долларов. «Экзефлайт» выплатил его одним чеком

сразу за весь год. Застраховав, я почти забыл об их существо-

вании, как вдруг в ноябре 2005 года, за месяц до истечения пер-

вого года страховки, мне напомнили о них, и очень серьезно.

Я возвращался домой из поездки к удаленному клиенту.

Мне в машину позвонила женщина из Claims Department –

департамента, занимающегося исками по «ворк-комп». Очень

встревоженным голосом она задавала мне странные вопросы,

смысл которых я не совсем понимал. Одно было ясно: случи-

лось что-то очень нехорошее. Выяснилось: 30-летний техник,

обслуживающий самолет, упал с лестницы, и его полностью

550

Страхование — наш путь

парализовало!

Как мог, я объяснил сотруднице, что техников мы не

страховали, только административный персонал, а техники

у них были наняты через агентство, именно так был выписан

полис. Но, холодея спиной, я с ужасом понимаю, что если они

наняли техника позже, напрямую, то он реально покрыт нашим

полисом, это естественный риск страхования по «ворк-комп»

и особый, дополнительный, риск страхования по 8810 Standard

Exception. Контроля у страховой компании за реальным най-

мом нет.

В мой офис прислали следователя из конторы, специ-

ализирующейся на поисках виновных. Допрос длился около

часа и записывался на кассетник. Ничего страшного в допро-

се этом не было, но ситуация выглядела крайне скверно. Полу-

чалось, я втюхал компании клиента, который не соответствовал

её правилам. А вдруг я нарочно это сделал? Теперь мне нужно

доказывать, что я не верблюд.

На самом деле все оказалось ещё более абсурд-

ным. Хозяин «Экзефлайт», который находился при смерти на

момент страхования, умер через три месяца после оформ-

ления полиса. Оставшиеся в бизнесе люди закрыли «Экзеф-

лайт» и зарегистрировали новую компанию по тому же адресу,

с очень похожим названием: «Экзефлайтс». Всего одна буков-

ка в названии отличалась!

По правилам страховой индустрии после закрытия биз-

неса прекращал существование и наш страховой полис. А

вновь созданная организация не озаботилась приобретени-

ем нового страхового полиса, что является грубым нарушени-

ем. Но когда в ноябре 2005 года разбился техник, новые хозяева

взяли старый, утративший юридическую силу полис, и с ним

обратились в «Фермер». Не в какой-нибудь там банк «Цыган-

ский Кредит», нет! В третью по размеру компанию в США! И

наши специалисты, получив иск на миллион долларов, не вру-

бились, что это не их клиент, что это другой бизнес. И компания

начала оплачивать медицинские счета по этому иску.

Конечно, когда до них дошло, что это не клиент компа-

нии, то последовало обращение в суд. Через полтора года

(судопроизводство у нас не быстрое) судья постановил, что

«Фермер» никому ничего не должен. Но! По закону, начав пла-

тить, компания уже не может остановить платежи. Разве что

найдется кто-то, кто возьмет платежи на себя. Казалось бы,

на этот случай и существует такая организация, как Uninsured

Страхование — наш путь

551

Employer Fund. Это полугосударственная организация. То есть

если у нее недостаточно своих денег, то доплачивает штат, что

случалось неоднократно. Но по закону выходит, что если кто-то

другой уже начал платить, то с этого фонда взятки гладки, он ни

за что не отвечает.

И стали там, наверху, в «Фермере», чесать репу на

предмет, нельзя ли где раздобыть денег, чтобы компенсировать

убытки на миллион долларов.

Чем больше денег на кону...

Чем больше денег на кону, тем более дорогостоя-

щие репы привлекаются к процессу чесания. С точки зрения

общечеловеческой логики, – ну что же делать? Собственные

сотрудники позорно прохлопали ушами, когда к ним пришли

за миллионом долларов люди, вообще не застрахованные на

тот момент. Это ошибка компании, ничья больше, как наша

собственная. Но, господа присяжные, какое отношение имеет

общечеловеческая логика к почесыванию адвокатской репы,

произрастающей на почве, удобренной навозом страховой

индустрии?

Первая мысль, которая пришла в расчесанную репу:

«Нас подставили»! Если бы этот самолетный бизнес не был у

нас застрахован, не было бы и последующего иска, и после-

дующей ошибки. Да, тут есть наша вина, но есть и contributory

negligence, то есть дополнительная небрежность, если не ска-

зать «злой умысел» каких-то внешних сил. Внешними силами

являются наш собственный агент-первогодка и матерый него-

дяй брокер Роджер, который своего непотребного клиента

втюхал нашему лоху.

Вторая мысль состоит в том, чтобы понять: где в принци-

пе можно найти деньги, чтобы покрыть убытки? Тут открываются

две возможности: злодей Роджер застрахован от профессио-

нальных ошибок (E&O – errors and omissions insurance) всего на

500 тысяч. Настоящий негодяй! Все люди на миллион страхуют-

ся, а этот на 500 тысяч. Где такое видано вообще? Но есть ещё

собственный агент, застрахованый на пять миллионов. Лох он и

есть лох. Кто нормальный на такие суммы страхуется? Было бы

у него тоже 500 тысяч страховки, так с него и взятки гладки, а так

– целое состояние.


Если бы Роджер был застрахован на миллион (что

действительно общепринятая норма), то наша компания, взяв

552

Страхование — наш путь

меня в свидетели его злонамеренных действий, получила

бы с него этот миллион и вышла бы сухой из воды, не-

смотря на собственный прокол. Но за Роджером было недо-

статочно денег. Тогда логика корпоративного Risk Manage-

ment´а постановила: надо постараться взять деньги и со

страховки Роджера, и с моей. Да, это неприлично, да, наш

агент не виноват, но деньги есть деньги, nothing personal,

strictly business.

Оставалось доказать, что я допустил оплошность,

несмотря на то, что мне дважды было сказано службой под-

держки, что я могу спокойно страховать этот бизнес. А кому

доказать? Да себе самим и ещё той страховой компании,

которая меня от ошибок страхует. Со вторым пунктом могут,

конечно, возникнуть осложнения. Но даже если вины моей

никто не докажет, то скорее всего мой страховщик пойдет на

мировое соглашение, чтобы избежать суда, который влетает в

копеечку. То есть всех убытков не покрыть, но лучше что-то, чем

совсем ничего.

В итоге дело не дошло до обвинения меня в преднаме-

ренных действиях, хотя там, где на кону миллион, чего только не

придумаешь.

Начиная с ноября-декабря 2005 года, когда началась эта

бодяга с пострадавшим техником, вся моя система взглядов

и представлений подверглась существенному пересмотру.

Если раньше я рвался в бой за правое дело защиты граждан

от всевозможных неприятностей, предлагая им услуги крутой и

ответственной компании, то тут мой пыл поохладел и я не столь-

ко даже логически понял, сколько внутренне почувствовал, что

правым делом тут не пахнет. А пахнет совершенно другим.

Настроение у меня упало, руки опустились. Лопнула

пружина внутри, и последующие полгода (а именно столько

у компании заняло внутреннее расследование и вычисление,

как именно им поступить) делать мне уже ничего не хотелось.

Это не значит, что я ничего не делал, но настроение было уже

не то. Моё агентство с шестью сотрудниками продолжало

расти, мы продолжали получать вымпелы, кубки, медальки

и всяческие почетные висюльки на стену. Несколько уровней

начальства надо мной стояли насмерть, выгораживая меня,

взывая к здравому смыслу и совести вышестоящих слоев в

управленческой пирамиде. Тоже по-своему наивные люди.

Я же, в ожидании дальнейшего развития событий, про-

центов на 90 переключился на дела школьные, тем более, что

Страхование — наш путь

553

школа уже серьезно пошла в рост и требовала больше моего

внимания. Я ждал этого роста пять лет. Ждал, когда рынок пой-

дет в гору, и мы, единственная пережившая кризис школа,

соберем все грибы на этой поляне.

Прощай, «Фермер»!

Где-то в середине июня 2006 года ко мне в офис при-

шли Рон и его непосредственная начальница Мэри. Судя по

тому, как скрытно они назначали эту встречу, я понял, что при-

шло время мне с компанией попрощаться.

Рон и Мэри шепотком поделились со мной своим виде-

нием ситуации: понимаешь, несмотря на все наши усилия…

Шансы компании по возмещению денег с твоей страховки вы-

глядят очень слабыми, если ты остаешься их агентом, как ни в

чем не бывало. Поэтому, чем дожидаться, пока дело дойдет до

твоего увольнения, вали, Майкл, по собственному желанию, мы

прикроем.

Положительная сторона этого варианта состояла в том,

что я могу продолжить работу в страховании как независимый

агент. Если меня официально сократят за служебный просту-

пок, то уже ни одна компания не захочет иметь со мной дело.

Да и мне оказаться в таком положении тоже не хотелось.

— Ладно, — говорю, — нет проблем, буду независимым

агентом.

И с 1 июля 2006 года я уже был свободен и от компании

«Фермер», и от 11 тысяч долларов месячного дохода.

Самая большая проблема – получение аппойнтментов

от других компаний занимает время. Более того, в большин-

стве хороших компаний аппойнтмент мне не дадут, пока не

закрыто дело с пострадавшим техником. Чтобы стало понятно,

о чем идет речь, могу сказать, забегая вперед, что закрылось

это дело только через пять лет.

В принципе, поскольку мы и раньше делали много бизне-

са на стороне, у меня были отработаны механизмы страхова-

ния с очень приличными компаниями через онлайн-брокеров.

Но в таком подходе есть две серьезные проблемы:

— брокер забирает 30% комиссионных, что очень

существенно;

— я не имею прямого доступа в базу данных страховой

компании, и все вопросы должен решать через онлайн-бро-

кера, что замедляет все процессы и делает меня неудобным

554

Страхование — наш путь

партнером для клиентов в сравнении с обычным брокером,

который имеет доступ в систему и все вопросы решает между

делом, на ходу.

Согласно моему агентскому контракту с «Фермером»,

в течение года я не имею права приглашать к себе бывших кли-

ентов, что могло бы решить много моих проблем. Но на «нет»

и суда нет. Самое неприятное: у меня теперь нет возможно-

сти держать столько сотрудников в агентстве. Они начинают

постепенно разбредаться кто куда: кто в тестировщики, а кто

переходит в другие страховые агентства. И всё это мои учени-

ки. Нужно как минимум пару лет, чтобы ввести человека в про-

фессию, и вот я теряю их одного за другим.

Ситуация серьезно улучшилась после того, как я под-

ключился к большому брокеру из Южной Калифорнии в ка-

честве satellite agency (удаленного агентства). Они от своего

имени предоставили нам доступ к паре исключительно хоро-

ших компаний, и агентство мое ожило, стало снова расти, на-

бирать обороты, обрастать клиентурой. Проблема только в

том, что 30% нашего заработка оставались у большого броке-

ра. То есть оборот у нас есть, клиенты есть, помещение мы за-

нимаем, а денег в кармане нет, все крутится вхолостую.

Пару лет поиграв в такой «бизнес», я пришел к выводу,

что надо лавочку закрыть, пока еще что-нибудь не случилось.

В таком ответственном и тонком деле, как страхование, надо

либо полностью ему отдаваться, что уже невозможно и ненуж-

но, поскольку школа ежегодно растет на 30-50%, либо вооб-

ще не стоит связываться. Продал я все хозяйство тому самому

большому брокеру из Южной Калифорнии и с тех пор на-

слаждаюсь жизнью. Такая гора с плеч! Рассказать кому – не

поверят.

Мы тоже судиться здоровы

Ситуация с техником привела к сложнейшему судеб-

ному случаю. Вот его истцы и ответчики:

— пострадавший техник. Судит всех сразу;

— компания «Экзефлайтс». Выступает ответчиком по

иску техника и истцом ко всем подряд, обвиняя их в том, что не

имеет страховки;

— компания «Фермер». Выступает и истцом, и ответчи-

ком по нескольким искам;

— моя страховая компания. Отбивается от иска

Страхование — наш путь

555

«Фермера»;

— Роджер. Его интересы представлены его страховой

компанией;

— Uninsured Employer Fund, который не хочет компенси-

ровать нелепый убыток «Фермера» и который освобождается

от ответственности по этому делу решением судьи;

— ваш покорный слуга. Выступает истцом с матери-

альной претензией к Роджеру и «Фермеру».

Итого семь участников. Моя основная невезуха заклю-

чалась в том, что аэропорт, где произошел несчастный случай

с техником, находился в Палм-Спрингс, Южная Калифорния,

графство Риверсайд. Я подавал свой иск в Лос-Анджелесе.

Мог бы подать и в Сан-Франциско, но представлявшая мои

интересы адвокатская контора находилась в Лос-Анджелесе,

и адвокатам так было удобнее.

В конце концов множество дел, в которых участвова-

ли одни и те же лица и фигурировали крупные материальные

претензии, решено было объединить в одно судопроизводство

для совместного рассмотрения. Тут им в логике не откажешь,

все правильно. Проблема в том, что совместное рассмо-

трение происходило в графстве Риверсайд, где суд на поря-

док консервативнее, чем в либеральном Лос-Анджелесе или

супер-либеральном Сан-Франциско.

Мой иск к Роджеру был удовлетворен, я разделил с

«Фермером» пополам сумму, взысканную с его страхов-

ки. Позицию Роджера защищать было невозможно, так как

он действительно изначально подставил меня, утаив важную

информацию. На момент страхования у «Экзефлайта» на

зарплате были техники, и никто не собирался переводить их

в аутсорсинг, это было ложью. Просто понадобилось время,

чтобы правда открылась.

Свою половину я разделил в общепринятой пропорции

с моими адвокатами, но в общем и целом остался доволен.

Тем более, что эта сумма налогом не облагалась.

Мои претензии к «Фермеру», если бы иск рассма-

тривался в другом суде, могли бы вылиться компании в пару

миллионов, поскольку они меня вынудили уйти совершен-

но безо всякой моей вины. Но помните агентский контракт?

Компания имеет право сократить агента без всякого пово-

да и в любой момент. В этот пункт контракта и ткнул пальцем

судья-афроамериканец из Риверсайда. По его логике, если

агента можно без всякой причины сократить, то какие у меня

556

Страхование — наш путь

могут быть претензии? Со мной нечестно поступили? А они

не обязаны объяснять, за что меня сократили. Не обязаны, вот в

контракте написано. Подпись твоя?

Идиотизм этого вывода, в частности, заключается в том,

что агенты часто судят свои компании за увольнение, судебных

прецедентов много. И выигрывают агенты в судах тоже очень

часто. Адвокат «Фермера» сам совершенно обалдел, услы-

шав решение судьи. До этого он несколько раз подкатывал

ко мне на предмет разойтись полюбовно с символической

компенсацией.

Пять лет я мотался по 2-3 раза в год в Лос-Анджелес,

давая показания, участвуя в совещаниях, попытках судьи достичь

мирового соглашения. Я помню, как судья, пожимая плечами

и похохатывая, сказал: «А чем они недовольны-то? Это же все

self-inflicted». То есть ущерб, нанесенный себе самому. Ах,

если бы нам добраться до суда присяжных! Но не привелось…

«Фермер» взыскал небольшую, скорее символиче-

скую сумму с моего страховщика, который вины не признал,

просто откупился от них по мелочи. Но само сутяжничество со

мной обошлось компании в приличную сумму. Для этих целей

привлекаются адвокатские конторы со стороны, их услуги

стоят очень недешево. С учетом судебных расходов и того, что

я переполовинил с ними компенсацию со страховки Роджера,

корпоративные умники перемудрили: и агента грохнули на

взлете почем зря, и в деньгах собрали меньше, чем могли бы.

И Рон, у которого от всей этой истории какая-то пружи-

на внутри лопнула, тоже ушел из компании. В его дистрикте до

сих пор, спустя уже несколько лет, нет менеджера.

Инвестируй в себя

Думаю, теперь есть смысл поговорить о концепции

«Моя корпорация». Давно не появлявшийся в нашем повество-

вании герой Иван Веревкин имеет в жизни два возможных пути

продвижения вперед в рамках избранной им профессии,

тестировщик ли он, страховой агент или бухгалтер.

Первый путь очень прост – Иван Веревкин ищет работу

по найму. По сути, он ищет прикрытия со стороны крупной

солидной компании, вроде таких, как «Майкрософт», «Банк

Америки», Visa International, IBM, Oracle Corporation, American

Telephone and Telegraph (AT&T Corporation), федерального

Страхование — наш путь

557

правительства… Успех или провал своей жизненной линии

Иван отдает в руки этих больших корпораций. Они – залог его

стабильности, гаранты жирного куска пирога (зарплаты, бене-

фитов, пенсионного плана) и обеспеченной старости Ивана.

Опасность этой траектории в том, что в отличие от ситу-

ации 50-60-хх г.г. нет былой лояльности ни с одной из сторон.

Сегодня сотрудников легко выбрасывают на улицу после 10-20

лет безупречной службы в одной компании. И в этом случае

люди переживают уже не просто потерю работы, а крах всей

своей жизни. Я часто вижу таких «выпускников» больших компа-

ний, их присылают в нашу школу по линии EDD (Employment

Development Department) для повышения квалификации. Им

безумно тяжело, особенно тем, кому уже за пятьдесят. Поло-

вина из них сидят на антидепрессантах, это сразу видно по их

глазам, по их манере разговора.

Роберт Кийосаки очень хорошо пишет о том, что не

работает больше жизненная схема, которую нам предлага-

ли старшие поколения: учись хорошо, окончи солидный вуз,

поступи на работу в солидную компанию, трудись усердно, и

всё тебе в жизни даст эта компания. В советском варианте –

всё в жизни тебе даст Советское государство, которое о тебе

заботится до старости лет.

Вся проблема в том, что сегодня ты не можешь никому

препоручить заботу о себе, поскольку ни у кого для тебя ничего

не припасено. Либо ты берешь заботу о себе в свои руки, либо

с большой долей вероятности остаешься у разбитого корыта.

Второй, альтернативный путь, – Иван Веревкин рассма-

тривает себя в качестве владельца собственной компании.

Например, «Иван Веревкин, Инкорпорейтед».

В чем смысл деятельности этой корпорации? В том

же, в чем смысл деятельности любой другой: в наращивании

активов (assets).

А в чем они, эти assets? А в двух наиважнейших вещах:

— профессиональной квалификации;

— нетворкинге, то есть поиске и привлечении нужных

людей, с которыми корпорация может вступить в деловые

отношения.

Первый компонент обычно чрезвычайно хромает у

работников по найму. Им не нужно быть на вершине профес-

сии. Работа им практически гарантирована. Им больше не

надо конкурировать на рынке труда, ходить на собеседования,

они пристроены и избавлены от этих низменных забот навсегда.

558

Страхование — наш путь

Вернее, они так думают, ибо так им внушают на работе. И в

случае увольнения наступает страшная катастрофа: уволен-

ные уже не в состоянии конкурировать, и они знают об этом. Их

жизнь кончена.

В принципе, как CEO своей собственной корпорации,

Иван Веревкин может одновременно занимать постоянную

должность в «Оракле», например. Но если он видит, что его

корпорация не наращивает свои активы в течение полугода,

Иван принимает решение валить из «Оракла» или переключить-

ся на другой проект, или ещё что-то изменить, чтобы избежать

катастрофы.

Как простой наемный работник Иван будет вести себя

совершенно иначе: он внушает себе, что все в порядке, что о

нем ДРУГИЕ позаботятся, в обиду не дадут и ему никогда боль-

ше не придется искать работу.

Соответственно меняется и концепция инвестирования.

Единственная самая лучшая инвестиция – это ты сам, твоя

квалификация, твои связи и хорошие отношения с людьми.

Это не компания, в угоду которой ты тратишь своё время,

свои способности, обеспечивая своей жизнью её успех.

Это не пенсионный план, контролируемый другими

людьми, по сути, легитимными проходимцами, которые

могут совершенно безнаказанно и абсолютно предсказуе-

мо за пару месяцев превратить в прах то, что ты откладывал

десятилетиями.

Это книги, которые ты прочел.

Это семинары и курсы повышения квалификации, на

которых ты учился.

Это работа на себя, твой бизнес, который ты начинал и

который проваливал, набираясь знаний.

Это, в более широком смысле, ошибки, которые ты

совершал на пути приобретения опыта.

Ты сам, и только ты сам, в одном лице, являешься самым

успешным инвестором и единственно достойным объектом

для инвестиций!

Настоящая свобода заключается не в сопливо-холуй-

ской уверенности, что у тебя есть достойная работа и прилич-

ная зарплата. Свобода – это когда ты можешь по своему

усмотрению пойти и получить достойную работу и приличную

зарплату тогда, когда это тебе нужно. В противном случае ты

– раб этой работы, этого начальника, этих обстоятельств, кото-

рые ты не в состоянии контролировать.

Страхование — наш путь

559

560

Оглавление

МЫ СТРОИМ ДОМ

Почему не перестраиваем,

а строим

Я посмотрел на план изложения и

подумал: чего-то важного в нём

явно не хватает. И тут меня осени-

ло: конечно, мы же строили дом!

Так что наша следующая линия

будет именно об этом.

Движущей силой строительного проекта была моя

жена Светлана. Она так страстно увлеклась строительством,

что по окончании работ написала на эту тему небольшую,

страниц на 30 с лишним, брошюру.

Итак, небольшое предисловие: мы жили в доме, куплен-

ном в октябре 1995 года, и не тужили. Дом стоял в небольшом

спальном городке Лос-Альтос, где 10 тысяч домов и 30 тысяч

населения. Здесь очень хорошие школы, но нас на тот момент

интересовала только хай-скул, которую наша дочь окончила

Мы строим дом

561

через два года после переезда, и уехала учиться в Беркли. От

нас до Беркли час езды, близко. Но ребенок живёт уже отдель-

но. Остались мы со Светланой в доме вдвоем. Да еще соба-

ку завели.

Дом наш был стандартным для той местности: три

спальни, два с половиной санузла (половина – это когда без

душа), кухня. Общая площадь 1750 кв. футов. К дому примы-

кает гараж на две машины. Построен в конце 50-х, то есть лет

ему около сорока.

Здесь следует заметить, что в Силиконовой долине

земля очень дорогая. Стоимость сорокалетнего дома ничто

по сравнению со стоимостью земли, на которой он стоит.

Наш участок по площади слегка превышает 10 тысяч квадрат-

ных футов. Если грубо округлить, это около 10 соток. Истин-

ная стоимость дома заключается в этом куске земли, а не в

постройке. Хотя постройка очень добротная, ничего там не

течет, не скрипит, ничем нас не беспокоит, ремонта-починки

не требует.

Если купить просто участок земли под строительство, то

его стоимость окажется не намного меньше, чем стоимость

участка со старым домиком. Многие сделки с недвижимо-

стью в конце 90-х совершались именно с целью последую-

щей перестройки. Кто-то перестраивал для себя, ещё было

множество девелоперов и подрядчиков, реконструирующих

жильё с целью последующей перепродажи. В случае пере-

стройки дом еще снести нужно было, что тоже не бесплатно.

Особенно выгодно заниматься реконструкцией с

целью перепродажи, когда цены на недвижимость растут, что

и происходило с начала 1996 года по самый конец 2000-го.

За этот период цены на дома в нашем городе выросли более

чем в два раза. Что интересно: в 2011 году, на очень ощутимом

спаде, цены находились примерно на том же уровне, где они

были во время подъема в 2000-м.

Граждане обычно за наличку не строятся. И вооб-

ще дома за наличку не приобретают, даже если достаточ-

но денег. Что-то добавляют из своего кармана, но остальные

занимают в банке.

Когда речь идет о строительстве индивидуального

дома, а не о застройке гектарами, то есть несколько веских

аргументов в пользу того, что лучше покупать старый дом под

снос, нежели строиться на куске свободной земли.

1) Банк легко дает в кредит 90% от необходимой суммы

562

Мы строим дом

на покупку дома, в то время как на покупку земельного участ-

ка требуется 50%-ный даунпеймент. Это понятно, потому что

риска с землей больше. В случае неплатежей банку на поря-

док проще избавиться от дома, чем от земельного участка или

недостроенного объекта. На жилой дом спрос выше.

2) Утверждение проекта на строительство, с учетом

того, что проект еще надо сделать, занимает ощутимое время.

Бывает, что и год проходит, и два.

3) Начинать стройку можно не в любой момент. Есть

такое понятие, как «строительный сезон». Даже у нас, в той

части Калифорнии, где снежной зимы не бывает, зимой идут

дожди. К этому времени новостройку нужно подвести под

крышу, иначе все покоробится: строят из дерева и мудрё-

ных стружечных панелей, внешне похожих на ДСП, поскольку

сейсмически опасная зона.

Пока вся эта канитель со строительством тянется,

купленный дом можно сдать жильцам. А с голой земли какой

доход? Только кредит банку платишь, и все.

Сказать, что у нас была какая-то осознанная, разложен-

ная по полочкам, причина для строительства, я не могу. Скорее

это нечто подсознательное. Причем не у меня, а у Светланы. И

почему она в эту сторону поплыла, я тоже не знаю. Работала

себе в «Майкрософт», к строительству никогда в жизни отно-

шения не имела. И вот на тебе!

Началось все с безобидного: «А почему бы нам второй

этаж не надстроить?» Действительно, почему нет? Красиво, и

места больше. Хотя не сказать, что нам на двоих места мало,

но хотелось больше.

Стали приходить разные подрядчики, прицениваться

к потенциальному проекту. Укреплять, говорят, надо первый

этаж. Не создан он был так, чтобы на него еще один этаж ста-

вить. Когда речь зашла о перепланировке, тут и вовсе началось

махание руками и качание головой. Разговор один: проще

этот дом снести и на его месте новый построить, чем суще-

ственно менять планировку. А мы еще и потолки хотели под-

нять. В оригинале высота потолков в доме 8 футов, а мы хотели

на фут приподнять. Местами, может, и вовсе открыть, раз уж

будет второй этаж, чтобы просторнее было.

Сами мы тогда мало что в этом понимали, но все три

подрядчика сказали нам, что правильнее все снести. Тут ещё

один фактор вмешался: у нас в городе мораторий на стро-

ительство вторых этажей. То есть надстраивать ничего нельзя.

Мы строим дом

563

Если в доме уже было два этажа, тогда при сносе старого

дома можно заново двухэтажный построить. Но если был один

этаж, то сити-холл не пропускает план реконструкции с двумя

этажами. У них есть специальный отдел по утверждению про-

ектов на новое строительство и перестройку существующего

жилого фонда. Аргумент такой, что, мол, соседям не нравит-

ся, что кто-то станет со второго этажа им во двор заглядывать.

Если обойти всех соседей в определенном радиусе и

они подпишутся, что не возражают против строительства второ-

го этажа, то можешь строить. Но рассчитывать на это не при-

ходится: обязательно кто-нибудь откажется. И даже не один, а

большинство будут против. Если тебе сильно приспичило, то

можешь и на них, и на сити-холл подать в суд. Это стоит денег

и занимает лет пять, но по суду можно пробить разрешение,

есть такие случаи. Но мы таким путем идти не хотим. Слишком

долго и слишком конфликтно. Мораторий, так мораторий.

Еще один определяющий фактор при планировании

строительства – площадь будущей постройки. В Лос-Альтос на

это существует ограничение: треть от площади участка. Более

того, есть ограничения, на каком расстоянии дом должен

отстоять от забора и от улицы, от всех четырех сторон участ-

ка. Таким образом, больше, чем 3300 кв. футов мы построить,

казалось бы, не можем. Но есть интересный момент: пло-

щадь – это то, что находится выше уровня земли. Если выкопать

подвал, то он в общую площадь дома не входит. Если подваль-

ный этаж сделать под всем домом, то можно расстроиться

аж до 6600 кв. футов.

Именно на этом количестве настаивал наш архитек-

тор, очаровательный иранец. Надо сказать, что у иранцев и

у нас, советских людей, архитектурные вкусы на удивление

схожи. Но мы по деньгам прикинули и поняли, что нам такой

большой подвальный этаж не нужен, и запланировали толь-

ко на половину дома. Всего кругом-бегом получилось 5000 кв.

футов. В принятии решения по увеличению площади дома

имеет место конфликт двух интересов. Для жизни так много

не нужно. Когда мы только начинали присматриваться к пере-

стройке дома, то вообще хотели расшириться до 2400-2500

кв. футов. В итоге вышло вдвое больше. Почему? Потому, что

тут вступает в игру второй интерес, инвесторский: строиться

лучше на дозволенный максимум, чтобы получить максималь-

ную отдачу на каждый вложенный в проект доллар.

564

Мы строим дом

Отсутствие опыта в этом деле привело нас к тому, что

инвесторское соображение взяло верх над практичностью.

Однако планы на строительство были отложены на пять лет в

связи с рецессией, начавшейся в конце 2000 года, следом за

обвалом интернет-бума. Деньги, отложенные на перестройку

дома, пошли в даунпеймент для покупки дома в Саратоге.

Строительство в Лос-Альтос стало неактуальным. Может,

теперь мы должны строиться в Саратоге, на участке в 47 соток?

Там у нас целый холм. А на холме стоиться – это совершенно

другой коленкор. Да и по любому, кто же строится, когда цены

идут вниз? Надо обождать...

Делаем проект

Строительство началось в мае 2005 года и заверши-

лось где-то к июлю 2006-го. К моменту начала стройки нам

уже очень многое было ясно. Во-первых, что очень важно, мы

поняли, что не хотим жить в Саратоге! Не хотим жить на здоро-

венном холме, не хотим жить на отшибе Силиконовой долины,

не хотим больше бассейна и оленьих стад на нашей подъезд-

ной дорожке.

Во-вторых, мы не торопясь, одного за другим, расспра-

шивали людей, которые строят дома заново, снося прежние

постройки. Эти люди делятся на две, очень разные по массо-

вости, группы. Единицы с восторгом рассказывают, как они

строят дом и каждый день от этого получают удовольствие и

радуются жизни. Другая группа, серьезно доминирующая по

численности, рвала на себе волосы, проклиная тот день, когда

связалась с этим безумным начинанием.

Секрет успеха, насколько мы его для себя вывели из

этих бесед, состоял в том, чтобы не рассчитывать на неизвест-

но откуда снизошедшее осуществление мечты, а самым де-

тальным образом самим сделать спецификацию проекта.

Плиточка, паркет, мрамор, гранит, кухонные гарнитуры, ручки,

окна, краска... Но отделка, на самом деле, вторична по отно-

шению к дизайну: высоте, ширине, пропорциям, взаимному

расположению элементов, функциональности.

Не могу сказать, что каждые выходные, но через раз

точно, мы со Светланой, или она одна, ходили на open houses,

дни открытых дверей, когда можно всё в доме осмотреть. Фо-

тографий интересных проектов скопились у нас тысячи, а не

Мы строим дом

565

сотни. Мы снимали приглянувшиеся элементы экстерьера и

интерьера, чтобы потом показать их архитектору и строите-

лям. Если они знают, что именно ты хочешь, то, с одной сторо-

ны, есть шанс, что именно это и сделают. А если не сделают,

то переделка за их счет. Если же не договорились конкретно

и они сделали по своему усмотрению (о чем даже подумать

страшно), то переделка за счет заказчика, а переделка стоит

как минимум в три раза дороже.

Светлана не только расписала весь проект по гвозди-

кам, но и видела каждый микрон будущего дома с закрыты-

ми глазами. Она освоила очень достойный пакет программ

для компьютерного дизайна домов (3D Home Design), и со

всеми сторонами обменивалась файлами с картинками,

всевозможными проекциями, спецификациями. Не хочу ска-

зать, что с нашей стороны не было просчетов, но всё, что было

в нашем проекте, каждый крохотный элемент, имел свое

досье, свою историю, анализ возможных раскладов и ситуа-

ций, фотографии.

Нужно утвердить проект

в сити-холле

Подготовка к стройке – это муторный процесс общения

с бюрократией и составления документации для утверждения

в «сити». У сити-холла множество требований к архитектуре и

внешним параметрам постройки: она должна вписываться в

стиль квартала, улицы, города. Пофорсить на свои трудовые

не дают. Был момент, когда сотрудник уперся рогом и требо-

вал, чтобы козырек нашего дома над крыльцом был на пару

футов ниже. Это сильно портило внешний вид, как нам каза-

лось. Светлана сказала чиновнику: не уйду, пока не подпи-

шешь! И он, пофыркав, конечно, в итоге подписал.

Когда, наконец, стройка разворачивается, это сравни-

мо с развертыванием военных действий. Никогда не знаешь,

кто, где, с какой стороны нанесет тебе удар и во сколько этот

удар тебе обойдется.

Вот просто для примера: на нашем участке требова-

лось выкопать довольно глубокий котлован под будущий под-

вальный этаж. Соответственно надо землю экскаваторным

ковшом вынуть, в кузов грузовика поместить, на свалку отвезти.

На это дело была заложена в бюджет определенная сумма.

566

Мы строим дом

Всё вроде бы известно заранее: стоимость утилизации грун-

та, объем вынимаемого грунта, количество ходок грузовика,

аренда экскаватора… Всё расписано.

Всё, да не все! Оказалось, что вынутую землю, перед

тем как её примут на утилизацию, нужно проверить на наличие

вредных веществ. Для этого следует провести анализ грунта

на определенной глубине, метра полтора, если не ошиба-

юсь. Чтобы, случись в земле дрянь какая-нибудь, она помойку

не загрязнила. Сделали анализ – и точно: то ли пестициды в ней

нашли в повышенном количестве, то ли еще что-то сельско-

хозяйственного плана. Это не удивительно, поскольку ещё лет

50-60 назад вся местность была засажена садами: сливовы-

ми, персиковыми, яблоневыми, грушевыми... Но теперь нам

необходимо искать другую помойку, где примут наш грунт. И

такая тоже есть, но стоит она втрое дороже. Так что при изна-

чальном бюджете в 7 тысяч вывоз грунта из котлована нам обо-

шелся в 20 тысяч с гаком.

Строительство сродни боевым

действиям

Еще один момент, приближающий стройку к театру

боевых действий, – это необходимость тщательного ежеднев-

ного контроля. Один день не был на объекте, что-то проморгал

– и уже сделано неверно.

Почему так получается, что строительные рабочие, в

отсутствие начальства за спиной, делают все чудовищно плохо,

я сказать не могу. Наверняка этому есть рациональное объяс-

нение. Но просто знайте как факт жизни: если что-то должно

быть прибито справа, но в момент приколачивания начальник

не сказал, что это должно быть именно справа, то оно будет

слева! А то, что имеются чертежи, картинки, разметка на полу

и стенах и что с утра три раза было повторено, что это должно

быть прибито справа, – это всё не имеет вообще никакого

значения.

Если две деревянные балки соединяются металличе-

ской пластиной и в каждую балку через эту пластину должно

быть забито пять гвоздей, то больше трех в реальности не ждите

увидеть. Если кто-то (а кроме вас, больше некому) не ткнет

пальцем в эти зияющие отверстия на металлической пластине,

то забитых гвоздей никогда не будет столько, сколько нужно.

Мы строим дом

567

Самое страшное и непредсказуемое для челове-

ческого ума – это места, где стыкуется деятельность разных

субподрядчиков. У нас есть генеральный подрядчик. Он орга-

низует и синхронизирует подрядчиков-специалистов: плот-

ников, сантехников, плиточников, бетонщиков, паркетчиков,

электриков, маляров, штукатуров и всех остальных. В теории

можно обойтись и без генподрядчика, закон разрешает вла-

дельцу самому выполнять эту роль, что экономит, казалось

бы, очень много денег. Проблема в том, что неспециалист

не в состоянии определить, кто должен заменить разбитое

в ванной зеркало: тот, кто его плохо повесил, или тот, кто его

расколотил, вешая бра? Субподрядчики никогда не берут

вины на себя. На тебя, как на владельца дома, им наплевать.

Генподрядчик – другое дело. Будешь борзеть – он тебе никогда

больше не даст работу на своем объекте. Доброе имя в узких

кругах стоит дорого!

Когда вы видите в доме ровно уложенный паркет –

знайте, что это процесс. Скорее всего сразу он ровным не

был. Он горбился. И при ходьбе стучал о бетонную стяжку. А

если не стучал, то жутко скрипел. Если паркетный пол уложен

на втором этаже, то на первом вы услышите, как по нему пол-

зет муха. А если кто-то ночью пойдет в туалет, то вы внизу поду-

маете, что над вами грохочет поезд.

Если стена идеально оштукатурена, то это результат

многочисленных разборок и переделок. Если трава на газоне

в новом доме идеально зеленая, не спешите радоваться.

Месяц-другой – и она пожелтеет из-за неправильно работа-

ющего полива. Если штукатурка на фасаде дома ровненькая

и аккуратная, подождите год-два – и весь фасад будет в тре-

щинах. То же самое произойдет с бетонированием горизон-

тальных поверхностей во внутреннем и наружном дворе. Грунт

даст усадку, и всё начнет просаживаться и ломаться...

Но это потом. В данный момент это к стройке не

относится.

Нам нужен генподрядчик

Генерального подрядчика Гришу мы нашли по очень

солидной рекомендации осведомленных в строительстве

людей. Гриша в это время работал по найму на больших ком-

мерческих проектах, но хотел перейти на строительство ин-

дивидуальных домов. Наш дом стал его первым проектом,

568

Мы строим дом

своего рода шоу-кейсом, и Гриша очень старался. До сих пор

каждый год к нам приходят по нескольку потенциальных клиен-

тов посмотреть на его работу.

Старые Гришины связи в мире коммерческого стро-

ительства в первый же день сказались на нашем проекте.

Требовалось снести старый дом. Другие подрядчики обеща-

ли нам управиться за пару недель: подгоним бригаду китай-

цев с отбойными молотками и кувалдами, они дом по кусочку

разнесут, бетон раздолбят, оставшийся мусор в грузовик по-

бросают, технология понятная. Собственно, этого ожидали и

наши соседи.

А во время стройки, надо заметить, соседи – очень лю-

бопытствующие люди. Некоторые по стройке ходят, с рабочи-

ми беседуют, в нарушение всех правил техники безопасности.

Пенсионеры от скуки могут часами стоять рядом и всё об-

суждать. Стройплощадку здесь не огораживают наглухо, как,

помнится, в Москве в советское время. Наоборот: огражда-

ют сетками и прозрачными материалами, чтобы людям было

получше видно со стороны, как там, на стройплощадке, всё

мило и замечательно. На ограждение вешают щиты с назва-

нием фирмы и координатами подрядчиков, – хорошая рекла-

ма, адресованная тем соседям, кто думает о строительстве.

Снос старого дома происходил так: Гриша догово-

рился на прежнем месте работы и арендовал у них технику

на пару часов. К нашему участку прибыли два транспортных

средства: громадный карьерный самосвал и вытянутая плат-

форма автопогрузчика. С платформы сполз карьерный экс-

каватор, своим ходом он не переезжает с места на место.

Одним движением ковша экскаватор положил наш

дом на землю, как карточный домик. Затем двумя взмахами

сгрёб всё, что от него осталось, вместе с бетонным покрыти-

ем, и закинул в самосвал, который тут же отчалил. Основное

время у экскаватора ушло на то, чтобы разровнять землю на

осиротевшем участке, совершенно голом, как распаханное

под картошку поле. Экскаватор его отутюжил до почти зер-

кальной гладкости, после чего взгромоздился назад на свою

платформу и убыл по месту приписки.

Вся операция уложилась в два часа. Не только у сосе-

дей, наблюдавших весь процесс от начала до конца, но и у

меня, когда я из офиса заехал посмотреть, что и как, челюсть

буквально отвисла. Мы много раз видели, как сносят дома, но

чтобы с таким цинизмом!

Мы строим дом

569

Мы строим для себя

Строительство для себя кардинально отличается от

строительства на перепродажу. Для спекуляции люди строят

подешевле, чтобы получить максимальный возврат от инвести-

ции. Для себя строишь так, чтобы была радость от обладания

хорошей вещью.

Стандартная балка 4х4 дюйма ставится для внешней

стены и фактически определяет толщину слоя утеплителя из

стекловаты, который будет удерживать в доме тепло. Надо

сказать, в снесенном доме утеплителя не было вообще, так

строили в те годы. Мы же для себя строим, поэтому по навод-

ке спецов взяли балки 4х6 дюймов. Соответственно толщина

утеплителя у нас в полтора раза больше. Это дает вполне

ощутимое удорожание стоимости проекта. Не только за счет

самого утеплителя, что мелочь, но ещё на каждой балке мы

несколько долларов переплачиваем сверху, а балок этих в

доме видимо-невидимо.

В доме несколько десятков дверей. Примерно около

сорока. Кажется, вроде и неоткуда взяться такому количеству,

а начинаешь пересчитывать – и точно. Дешевые двери можно

купить в Home Depot. Не те, что по каталогу под заказ, а те, что

на складе лежат. То, что лежит в магазине на складе, может в

разы отличаться по цене от того, что нужно заказывать. А у нас

еще такая ситуация: потолки высокие, и двери в определенных

местах нужны высокие, иначе некрасиво.

Двери отличаются по плотности и по используемым

для изготовления материалам. Если там фактически пустое

пространство в картонном обрамлении, то вид у такой двери

ещё может быть, если её покрасить, но всё остальное уже не

то. Чисто внешне бывают двери с рисунком, навороченные, а

бывают настолько простые, что даже смотреть тошно.

Мы специально вступили в «клуб оптовых цен» с член-

ством на два года, которое стоило 6000 долларов. На таком

проекте, как наш, это имело смысл. Членские взносы мы

фактически отбили уже на дверях, купив по цене Home Depot,

долларов за 250-300, навороченные, просто шикарные двери,

которые иначе нам обошлись бы в 700-750 каждая. Точнее,

мы бы просто никогда не купили такие замечательные двери.

Ограничились бы более простыми и дешевыми.

Еще большая экономия от оптового клубного членства

570

Мы строим дом

выходит на окнах, например. Хорошие окна стоят очень доро-

го, и их на дом нужно много. Там же имеет смысл покупать

дорогие эксклюзивные вещи. Например, солиднейший билли-

ардный стол стоимостью в несколько десятков тысяч стоит там

втрое дешевле, чем его розничная цена.

Если строишь на продажу, то важен внешний вид,

особенно если дом дорогой, и не так важно всё остальное.

Никто в спекулятивном проекте копейки лишней не положит в

такие вещи, как улучшенное утепление, обогреваемые полы в

ванной комнате, устройство для мгновенного получения горя-

чей воды в кране (чтобы не ждать, пока горячая вода дойдет по

трубам через весь дом). Более того, дизайн интерьеров дела-

ется с таким расчетом, что заходишь, смотришь – красота. А

жить там вообще невозможно, настолько все нефункциональ-

но. Но и нет такой задачи, продал и все.

За несколько лет мы осмотрели много, очень много

новых домов в округе. И редко видели что-то построенное каче-

ственно. Характерный пример: полы, темнеющие на свету.

Очень эффектные на первый взгляд. То есть если на досках

лежит ковер или ковровая дорожка, то под ними сохраняется

оригинальный цвет, а остальной пол уже темнее. Но перестели

ковер в другое место – и пол превращается в пятнистого урод-

ца. Я специально, проходя мимо, край ковра ногой подвигаю,

и точно – под ним пол светлее. Нехорошо.

Правила игры опубликованы

Существует много открытых источников информации

не только на тему, что можно и что нельзя делать при проекти-

ровании и строительстве дома, но и как сделать проект пра-

вильно, как избежать наиболее типичных ошибок.

Есть городские правила игры. Чтобы найти их, нужно

просто ввести в поисковик Гугля «city of los altos residential design

guidelines», и сразу выйдет на самом верху нужный документ.

Замените Los Altos на Mountain View или San Jose, и увидите

сразу много документов. Чем больше город, тем больше в

нем документов по строительству – на разные случаи жизни.

Помимо городских правил, есть еще штат, который

лицензирует строительных подрядчиков. Для этого в штате

Калифорния, например, имеется специальное учреждение:

Contractors State License Board, это подразделение Department

Мы строим дом

571

of Consumer Affairs. У этого борда есть замечательный по ин-

формативности веб-сайт с большим количеством разных

рекомендаций.

Мало того, есть брошюры на разных языках, в том числе

и на русском, как выбрать подрядчика, например. Вот тут у них

все публикации, если кому интересно www.cslb.ca.gov

Цены на строительство

колеблются

Стоимость строительства меняется и зависит от разных

параметров. Когда экономика на подъеме, то и материалы

дороже, и рабочая сила. Но бывают и непредвиденные об-

стоятельства. Например, когда мы должны были приобретать

материалы для крыши, случилось наводнение в Новом Орле-

ане, когда дамбу прорвало. И под это дело, то есть под ликви-

дацию последствий, вдруг пропали все стройматериалы. Не

полностью, но значительно выросли цены и увеличились сроки

поставки.

Если случится строительный бум в Китае, то на нашем

рынке это скажется мгновенно: подорожают дерево, цемент,

отделочные материалы, кирпич… А если произойдет (не дай

Бог, конечно) крупный локальный пожар или наводнение, то

стоимость рабсилы взлетит в разы.

Это я к тому рассказываю, что стоимость строительства

одного квадратного фута (а это очень важный показатель) не

является постоянной. Еще один фактор – где строится дом.

Подороже местность или подешевле. Пошикарнее квартал

или поскромнее.

Силиконовая долина в целом одно из самых дорогих

мест в США. Если вы посмотрите на city-data информацию

по стоимости недвижимости, то увидите, что не меньше поло-

вины из первой десятки – это прямо тут у нас, на пятачке. Соот-

ветственно и стоимость строительства тоже высокая.

Если обычный человек, не подрядчик, строит дом для

себя в таких местах, как Лос-Альтос или Саратога, то в 2005-

2006 годах ему это выходило, если скромненько, не выпендри-

ваясь, в районе 300 долларов за квадратный фут. В Маунтин-Вью

немного меньше. В скромных районах Южного Сан-Хосе

еще меньше, вплоть до 130-140 долларов за квадратный фут.

572

Мы строим дом

Учитывая героическую деятельность Светланы на всех

направлениях, нам удалось тогда уложиться в 240 долларов.

Налоги тоже нужно учитывать

Стоимость строительства вычитается из прибыли, если

таковая имеется, при продаже. Никаких других льгот нет. Более

того, когда берешь кредит на строительство, то процент по

нему довольно высокий. Нам, например, одалживание денег

в банке на время стройки обошлось около ста тысяч. Как толь-

ко строительство закончено, происходит перефинансирова-

ние. В обычном банке берется обычный кредит под обычный

процент. С этого кредита возвращаются деньги тому банку,

который финансировал строительство.

В зависимости от того, что именно и как было постро-

ено, местные фискальные органы могут пересчитать property

tax, а могут и оставить его без изменений. Правила там до-

вольно сложные, но в самых общих чертах это работает так:

1. Вася Сидоров купил дом за 500 тысяч долларов, и

при 1,2% годовых ему налог на собственность обходится в 500

долларов в месяц. Эта сумма списывается с налогов, кстати.

Через пять лет Вася продал дом Ивану Веревкину за миллион

долларов, и теперь Иван за тот же самый дом платит 1000 дол-

ларов в месяц налога на собственность.

2. Иван решил снести дом и построить новый. Как

только он свой проект завершил, к нему пришли из каунти и

оценили дом в три миллиона. Но налог на собственность не

вырастет втрое. Ивану скажут так: смотри, Ваня, когда ты купил

дом за миллион, то земля стоила 850 тысяч, а постройка на

земле – еще 150 тысяч. Ты снес постройку и воздвиг новую.

Земля в цене не выросла, только дом. Сколько ты потратил на

строительство? Миллион, из документов видно. Отлично, зна-

чит, налог на собственность ты будешь теперь платить с 1 850

тысяч (стоимость земли плюс стоимость нового дома). Итого

Иван теперь в ответе за 1850 долларов в месяц налога на

собственность.

3. На следующей неделе Ивану предложили работу в

Лос-Анджелесе, и он срочно продает дом Серёге Солжени-

цину за три миллиона (цены во время строительства быстро

росли). Солженицин за тот же самый дом будет платить 3000 в

месяц налога на недвижимость.

Мы строим дом

573

4. Вася Сидоров решил перестроить купленный когда-

то за 500 тысяч дом, хотя мог бы продать его за миллион Верев-

кину. Сидоров потратил миллион на строителство и платит

налог с 1 425 тысяч в размере 1425 долларов в месяц. Почему

так? 425 тысяч стоит земля, (85% от стоимости покупки) плюс

миллион за построенный на ней дом.

Там есть еще много тонкостей. Например, если свой

дом перестраивает человек, которому 55 лет и больше, то

ему не пересчитывают налог на собственность. Я просто хотел

показать, что правила начисления налога на собственность

не очевидны, их надо знать. И при планировании строитель-

ства лучше проконсультироваться у грамотных специалистов,

чтобы потом локти не кусать.

Отношения с генподрядчиком

Такая серьезная область юриспруденции, как

Контрактное право, почти целиком выросло из разборок, воз-

никающих во время строительства. Это мне рассказал как-то

знакомый адвокат. Поводов там для выяснения отношений –

миллион, причём как на крупных, так и на маленьких проектах.

В принципиальном плане серьезнейший конфликт

заложен в саму основу отношений клиента и генерально-

го подрядчика, а именно в то, как оплачивается его работа.

Генеральный берет 15% сверху по всем расходам на проекте:

от стоимости материалов до стоимости работ. Поэтому при

работе над сметой у генподрядчика отсутствует естественный

стимул для снижения затрат, ведь этим самым он снизит опла-

ту своего труда. Но это еще не все.

Когда смета утверждена, то всё, что удалось сэконо-

мить, остается у генподрядчика. В проект обычно закладыва-

ют сверху 10% на непредвиденные расходы, которые, конечно,

тоже имеют место. Но случаются и непредвиденные экономии

тоже. Генеральный все эти деньги искренне считает своими, и

по типовому контракту так оно и есть. Но так не обязательно

должно быть. Если инвестор или хозяин проекта имеет опыт в

делах строительства, то он в состоянии оговорить детали в сто-

рону более честной (менее грабительской) оплаты. Но тот, кто

строит дом раз в жизни, имеет хороший шанс быть ободран-

ным как липа.

Впрочем, он может по этому поводу вообще не

574

Мы строим дом

переживать, потому что просто не в курсе. Смета утверждена,

окончательная сумма его устраивает, – вперед!

Заказчика мягкого, интеллигентного, не бойца, хищные

подрядчики раздевают самым беспощадным способом. Как

только стройка началась, владелец проекта становится залож-

ником подрядчика. Даже если стройка просто стоит, это уже

стоит денег. Сбивается график работ. Если один субподряд-

чик на две недели задержался, то те, кто должен был прийти

за ним, могут уйти на другой проект, им ведь надо зарабаты-

вать на жизнь. Если стройка сильно задержалась, то пробле-

мы накатывают как снежный ком: банк, страховая компания, и

всё меньше желающих работать на твоем объекте.

Самая тяжелая ошибка, которую можно совершить

при малом или крупном строительстве, – это заплатить впе-

ред. Как только деньги за будущую работу получены, строи-

тели полностью теряют интерес к объекту и просто на нем не

появляются. Можно обрывать им телефон, их можно судить,

можно жаловаться на них куда угодно. Но время идет, стройка

стоит, и клиента начинают просто раздевать, вытягивая из него

все больше и больше денег, лишая его сна, здоровья, счастья

в жизни, размазывая его в грязь, в ничто. Оказаться втянутым

в проект с такими строителями ничуть не лучше, чем пойти в

разведку с предателем.

Во сколько обойдется содержание

построенного дома?

Под новый 2006 год, в самый разгар строительства, мне

стало страшно. Я стал думать, сколько же нам нужно будет

платить за этот дом в месяц. И полученная сумма никак не

соответствовала нашим доходам на текущий момент. Наш

страховой бизнес быстро рос, но в кармане почти ничего не

оставалось. От школы доходов тоже было мало. Зачем нам

такой дорогой в эксплуатации дом?

У меня состоялся серьезный разговор со Светланой. Я

на логику напирал и предлагал начать продавать дом прямо

сейчас, так многие делают. Жена очень эмоционально к

этому отнеслась, дом был ее детищем. Из аргументов у нее

был только один: «Если бы я строила его на продажу, то стро-

ила бы совсем иначе». Но я это вообще как аргумент не вос-

принимал, поскольку то, как дом построен, не отвечает на

Мы строим дом

575

вопрос, как за него платить.

Так и не стали мы его продавать, хотя в смысле цен

время было очень подходящее по сравнению с тем, как если

бы мы захотели продать его через пару лет.

Очень важно иметь в виду, что, когда рынок на подъеме,

стоимость дешевых домов в процентном отношении растет

больше, чем дорогих. И они идут в рост раньше, что тоже

важно для оборота денег. А во время снижения цен, наоборот:

чем дороже недвижимость, тем раньше она падает в цене, и

тем больше процент, на который она снижается.

Когда человек строит дом для себя, чтобы в нем жить, –

это одна история. Но, с точки зрения сугубо инвестиционной,

если тратишь миллион, то гораздо правильнее купить четыре

дома по 250 тысяч каждый, чем один за миллион. Их и распро-

дать можно по одному, маленькими суммами, избегая высо-

кой налоговой ставки. Так намного меньше риска потерять

деньги. И так выше процент прибыли, когда все хорошо.

Нам нравится Силиконовая долина

Примерно за год до выезда из СССР, будучи уже в

эмиграционном процессе, мы, естественно, интересова-

лись деталями жизни в США. Интернета и форумов тогда не

существовало, и людей, которые бывали в Штатах, в нашем

окружении тоже не было. Поэтому мы охотно откликались на

просьбы знакомых повозить на нашем «жигулёнке» денек-дру-

гой по Москве кого-то, кто приехал из США. Заодно и прекрас-

ная практика в английском. Как-то раз (уже не помню откуда)

у нас появился упитанный американец, приехавший в Москву

по делам. Я тогда как раз с преподавателем занимался и

пытался на американце опробовать свои навыки, без особо-

го, правда, успеха.

В другой раз мы два дня развлекали женщину лет пяти-

десяти, бывшую киевлянку, которая после двадцати лет эми-

грации решила прокатиться по бывшей Родине. Светлана моя

тоже родом из Киева, и кто-то из ее бывших одноклассников

к нам эту женщину направил. Звали ее Верой. Жила она в

штате Кентукки. Я уже тогда понимал, что это американская

глубинка, но больше ничего о тех краях не знал. Работала Вера

в госпитале медсестрой, хорошо зарабатывала. И муж ее в

том же госпитале работал, не помню точно, по какой части.

576

Мы строим дом

Возили мы Веру по Москве летом 1990 года. Для боль-

шей безопасности движения я позвал товарища посидеть за

рулем, он в гонках участвовал, большой мастер. Ему тоже

было любопытно с человеком из Америки побеседовать.

Вера дала ему на прощание десять долларов за услуги, ей

было неловко, что человек просто так возит её целый день.

Товарищ мой пришел от этой десятки в невероятный восторг.

Тогда доллар меняли на черном рынке по 20 рублей, и вышла

месячная зарплата опытного инженера.

Некоторая странность в поведении Веры (на эту деталь

с немым восторгом обратил внимание наш водила) заключа-

лась в том, как она садилась в автомобиль. На заднее сиде-

нье «жигулей» Вера продвигалась не бочком, как мы все, а

шла внутрь авто лицом вперед, как в обычную входную дверь.

Видимо, дома у нее был автомобиль намного крупнее.

Еще она умудрилась поесть пельменей на Арбате, в

новой, фартовой с виду, пельменной. И после этого день при-

ходила в себя. Ностальгия в сочетании с «хорошо забытым ста-

рым» привела к тому, что Вера отстояла в очереди час, чтобы

купить пять палок сервелата. Муж исстрадался, говорит. Нет

у них там в Кентукки русского магазина, не Нью-Йорк. Через

год, уже после приезда в США, мы позвонили Вере потрепать-

ся и заодно спросили, понравился ли мужу сервелат. Она

сказала, что съел кусочек и велел все пять палок выбросить.

Наш водила в самом начале знакомства вежливо поин-

тересовался у Веры, не захолустье ли штат Кентукки. В ответ

она сказала фразу, которую я надолго запомнил и к которой

много раз за последние 20 лет мысленно возвращался при

разных обстоятельствах: «В Америке захолустья нет!»

Вокруг этой фразы можно написать роман, столько

всяких мыслей приходит в голову. Первой моей ассоциацией

было, как Ильф и Петров в «Одноэтажной Америке» описы-

вали мотели вдоль американских дорог. В каком бы ни слу-

чись оказаться захолустье, определенный уровень сервиса

там будет непременно: чистая постель, свежий завтрак и так

далее. Сейчас, с развитием франчайзинга и сетевого бизне-

са, этот разрыв «между городом и деревней» и вовсе сошел

если не к нулю, то к чему-то малозаметному. На уровне

магазинов и гостиниц во всяком случае. Вопрос: «А как там,

в Кентукки, со снабжением?» — уже давно никто не задает.

С зоопарками, театрами, музеями, парками аттракционов

Мы строим дом

577

посложнее, но это не так важно для многих людей. Поедешь

отдыхать – там всего этого будет в избытке.

«Захолустность» того или иного региона в США сегод-

ня проявляется скорее в возможностях профессионального

роста, выбора рода деятельности, деловой активности. Осо-

бенно если мы будем смотреть на это глазами нового, или

не обязательно нового, эмигранта, которому надо опреде-

литься с выбором места жительства. Нет ничего случайно-

го в том, что эмигранты селятся преимущественно там, где

жизнь бурлит, где много работы, где большой выбор того, чем

заняться.

Калифорния в целом и зона залива Сан-Франциско, в

частности, постоянно приводятся на форумах (теми, кто там

либо никогда не жил, либо не состоялся) в качестве приме-

ра неблагоприятного места жизни для нового эмигранта. Тем

не менее, Калифорния с её тремя главными эмиграционны-

ми водоворотами: Сан-Франциско плюс Силиконовая доли-

на, Лос-Анджелес плюс Оранж-Каунти и Сан-Диего, плюс

Сакраменто – привлекают не меньше людей, чем любое

другое место на карте США, где интенсивно бьется пульс

новой эмиграции.

Кому-то не нравится Москва, а я ее люблю. Именно

такую, какая она есть: с толчеёй на улицах, с прокладывани-

ем пути плечами и локтями в оживленных подземных пере-

ходах, с Кремлем и новостройками, с тополиным пухом,

сбившимся в ватные комки у бордюров тротуара...

Кому-то не нравится Америка, а я и Америку люблю,

мне есть с чем сравнить. Вот такую люблю, какая есть: вни-

мательную и безразличную, сентиментальную и жесткую,

хлебосольную и прижимистую, свободную до беспредела

и политкорректную до безобразия... И Калифорнию люблю:

солнышко, горы, океан, рощи эвкалиптовые... Невероятную

смесь человеческих лиц разных оттенков и конфигураций,

как в сериале «Стартрек». Либеральную до дури, энергич-

ную, прикольную... Здесь, под этим солнцем, есть место

каждому, кому нужно именно место под солнцем. Солнца

хватит на всех, ещё и останется.

Ну и, конечно, Силиконовую нашу, или Кремниевую,

если кому-то так больше нравится, долину я не просто обо-

жаю, но говорю о ней стихами (хотя и в прозе, чтобы никого

не напугать J).

578

Мы строим дом

Многие думают, что Калифорния –

дорогой штат

Когда говорят, что Калифорния – дорогой штат, то тут

одно из двух: либо человек под словом «Калифорния» под-

разумевает крохотную полоску земли вдоль тихоокеанского

побережья (вроде как многие употребляют слово «Россия»

применительно к Москве в пределах Садового кольца), либо

товарищ говорит о вещах, о которых не имеет ни малейшего

понятия. Если услышите от кого-то такую фразу, обязатель-

но спросите, идет ли речь обо всем штате или о каком-то

конкретном месте. Если окажется, что обо всем штате, то

немедленно примените к собеседнику метод «увидел пьяного

– отойди!»

На львиной доле территории штата Калифорния жилье

не дороже, чем в Кентукки, Колорадо, Аризоне, Орегоне и

так далее. Конечно, если на улице стоят три дома и один из

них выходит окнами на океан, другой – на кукурузное поле,

а третий – на мебельный склад, то нетрудно догадаться, что

эти три совершенно одинаковых дома будут сильно отличать-

ся в цене. А бывает и другое: не оказалось рядом парткома,

чтобы мужики в кожанках и с маузером устанавливали бы

справедливые цены. Поэтому цены пока рыночные, движимые

спросом и предложнением. А стало быть, они могут отличать-

ся очень сильно. Если это кого-то напрягает, то ему остается

эмигрировать только на Кубу или в Северную Корею.

Дом с видом на океан имеет серьезную проблему:

он стоит намного дороже. А тот, что с видом на кукурузное

поле, имеет свою проблему: хоть он и дешевле, но без вида

на океан.

Когда я, после восьмого класса, перешел учиться

в физмат-школу, там было несколько ребят, перешедших

из школ с английским уклоном. Один из них как-то красиво

сформулировал мысль: «Без кайфа нет лайфа, хоть фейсом

об тейбл». Из этой фразы можно сделать красивый плакат и

повесить на въезде на ту улицу с тремя домами, где кому-то,

возможно, кажется, будто жизнь в мире чистогана потерпела

нравственное фиаско.

В США есть несколько очень дорогих для жизни мест.

Давайте сравним, например, Манхэттен, Силиконовую

долину и Гавайи. Каждое из этих трех мест представляет

Мы строим дом

579

собой модель Рая-на-земле. Манхэттен – это бизнес-Рай.

Гавайи – это Рай-для-жизни. А Силиконовая долина – это если

не сумма первых двух, то оптимизация сразу по двум харак-

теристикам. То бишь такое место, где идеальный климат

сочетается с почти безграничными возможностями в работе

и карьере. Особенно в сфере высоких технологий, 40% миро-

вого венчурного капитала находится прямо тут, на пятачке. И

от этого пятачка 40 минут езды до океана, полтора часа до

Винной долины и три часа – до горнолыжных курортов. И нам

тут рады, и нам тут есть, чем заняться.

Нет, ребята, в этом определенно что-то есть!

P.S. Как только написал эту фразу, так сразу и вспом-

нил анекдот советской поры:

— Скажите, товарищ, а при коммунизме будут деньги?

— Будут, товарищ, но не у всех!

Отчего не пошутить?

Вот ещё парочка старых советских анекдотов, дабы не

прервалась связь времен.

Наняли мужика на работу: сидеть на Останкинской те-

лебашне, в закутке на самой макушке (если кто не помнит,

это самая высокая точка Москвы была), и высматривать отту-

да, когда придет конец империализму. Как увидишь прибли-

жение конца, сразу рапортуешь по инстанции. Положили ему

зарплату неплохую, 200 рублей в месяц. Мужик сидит, жизни

радуется, газеты-журналы почитывает. И вдруг попадается ему

статья об американском коллеге, который сидит в офисе

на макушке статуи Свободы и высматривает, когда наступит

конец тогдашней рецессии. И платят ему не хухры-мухры, а 2

тысячи долларов в месяц!

Тут наш советский наблюдатель к парторгу приходит,

журналом машет и взывает к чувству классовой справедливо-

сти: надо бы, говорит, набавить к зарплате-то. Парторг ему ла-

сково объясняет: «Чудак-человек! В Америке кризис кончится, и

парня того уволят. А твоя работа пожизненная. Что ему сдела-

ется-то, империализму?»

580

Мы строим дом

Один предприимчивый мужик с Чукотки бизнес задумал,

вроде неплохой. Набрал бесплатного льда, прикупил пепси,

колы, фанты, встал в Сахаре на караванном пути и поджидает

караванщиков. Напитки и лед прикопал, чтобы не растаяли.

Идет мимо караван. Бизнесмен ему руками машет,

кричит: «Подходи!!! Налетай!!! Пепси, кола, фанта!!!» А караван

как мимо шел, так и продолжает идти. Как будто нет никакого

чукчи с напитками.

Второй караван мимо идет – повторяется та же история.

Ноль внимания мужику, и всё. А лед, хоть и прикопан, но тает.

Не Чукотка, однако. Мужик начинает нервничать.

Идёт третий караван, и снова все на него ноль внима-

ния. Тогда мужик к первому верблюду подбегает, хватает его

за поводья, всаднику кричит: «Почему не останавливаешься?

Видишь, пепси, кола, фанта?» Всадник на него смотрит широ-

ко раскрытыми глазами и спрашивает с удивлением:

-— Фанта?

— Конечно, фанта! Холодная, со льда, почему не

покупаешь?

— Пепси?

— Ой, какой пепси холодный, однако. Покупай пепси,

властелин пустыни!

— Кола?

— Кола, кола! Самая лучшая кола! Ты посмотри, какой

товар! — Чукча?

— Конечно, чукча. С самой Чукотки тебе товар привез,

покупай, пока лед не растаял!

— МИРАЖ!!! — сказал всадник, покачал головой и про-

должил путь.

Рулить по жизни или отдаться

воле Провидения?

Как-то так сложилось по жизни, что ни в молодые годы,

ни будучи уже с сединой на висках, я не ставил перед собой

никаких великих или даже просто четко сформулированных

Мы строим дом

581

жизненных целей, чтобы их добиваться.

Конечно, какие-то промежуточные цели всегда перед

человеком стоят: окончить вуз, например. Или если есть дети,

то достойно их вырастить, что само по себе включает множе-

ство больших и малых целей, задач, стремлений и так далее.

Но, поступая в вуз, я скорее был озабочен тем, чтобы не

попасть в армию (сейчас уже думаю, что зря, надо было пойти

послужить), нежели тем, какая у меня будет профессия, и что я

с ней буду потом делать…

Занимаясь воспитанием ребенка, я скорее хотел ви-

деть свою дочь счастливым и хорошим человеком, нежели

имел какую-то конкретную картинку перед глазами и думал,

как именно этого нужно добиваться… Например, её занятия

шахматами с 6 лет были таким же делом случая, как и не при-

жившиеся особо плавание или танцы.

То есть я просто жил по какой-то глубоко заложенной

программе, о существовании которой никогда не задумы-

вался и подредактировать которую мне никогда и в голову не

приходило. Каждый человек в принципе имеет какой-то набор

ценностей, заложенных в него родителями, обществом, стра-

ной, временем.

И школа тестировщиков случилась в моей жизни

просто как результат совершенно незапланированных собы-

тий и смутных подсознательных устремлений. Не было никако-

го плана, никаких конкретных целей. Так, очень общая идея, что

хорошее дело должно вести к хорошим результатам. Не глуб-

же того.Уже ближе к пятидесяти, начав заниматься страхо-

ванием, я стал читать литературу по бизнесу и по сознатель-

ному строительству чего-то в своей жизни. Тут до меня стало

доходить, что я свой школьный бизнес делал неправильно. Все

ошибки, которые в книжках описаны, я совершил. Как уцеле-

ла школа, с позиции книжек объяснить невозможно. Хотя, как

мы понимаем, всякий факт задним числом объяснить проще.

Сложно в будущее заглядывать.

Последние несколько лет, не специально опять же, а по

стечению обстоятельств, о которых речь пойдет ниже, я и вовсе

погрузился в изучение обширной литературы по самосовер-

шенствованию и добрался до эзотерики, в том числе. Многое

в прочитанном мне близко, и я привношу какие-то компоненты

в учебный процесс, показывая студентам, как нужно добивать-

ся успеха и как это делать сознательно. Но сам в этом смысле

582

Мы строим дом

ничего никогда сознательно не делал. Умом сейчас понимаю,

как это делается, но самому не пришлось.

Это противоречие частенько занимает мои мысли.

Каково соотношение осознанного движения вперед и под-

сознательного дрейфа по течению жизни? В советской дей-

ствительности мне никогда не хотелось быть начальником, и

я им не был. Никогда меня не посещали мысли о карьере,

и сейчас я думаю: а почему нет? Наверняка, если к чему-то

стремишься, то и продвинешься дальше на выбранном пути. А

может, мне вся советская система внутренне не подходила, и

потому мне не хотелось сделать карьеру в принятом тогда по-

нимании? А может, это проявление инфантилизма?.. Ну, как я

теперь могу на этот вопрос ответить?

Было очень много такого в моей тогдашней жизни, что

доставляло мне удовольствие и неподдельную радость, но это

была не должность и даже не зарплата.

В результате, поскольку свою жизнь, в общем и целом, я

считаю вполне удачной и состоявшейся, то, когда я вижу людей,

детально, на много лет вперед, планирующих, что с ними

будет, например, в эмиграции, у меня возникает внутреннее

беспокойство, как бы они не переборщили с планированием.

Я думаю, существует неподконтрольная нам высшая

сила, которая создает в нужный момент недостающие, не-

известные нам заранее, конкретные обстоятельства. Но при

одном-единственном важном условии: если мы искренне

стремимся к тому, к чему эта самая сила хочет нас привести.

На текущий момент это мое суммирующее умозаклю-

чение по данному вопросу.

Мы строим дом

583

584

Оглавление

МЛМ

Первое знакомство

Д аже не знаю, остался ли на планете чело-

век, который никогда ничего не слышал

о сетевом маркетинге. «Вот классная

вещь, купи, но не просто купи, а еще и

друзьям расскажи, и если они купят, то

тебе с этого перепадет...» В таком разго-

воре присутствуют одновременно два предложения: стань

потребителем и стань распространителем, дистрибьютером,

предпринимателем. В идеале человек может согласиться на

оба предложения. Может ни на что вообще не согласиться. А

может купить предлагаемый продукт, и даже не раз.

С определенной частотой к нам обращались разные

люди с самым разным товаром. Сразу по приезде в США, в

самом начале 90-х, нас агитировали за «Амвей». Мы толком

тогда и не поняли, зачем это всё. Нам нужна была работа,

МЛМ

585

а тут какая-то ерунда... Несколько человек приставали к нам

с разговором о предоплаченном юридическом обслужи-

вании (Припэйд Лигал). Но в большинстве случаев предло-

жения сводились к области витаминов, пищевых добавок и

косметики.

Как потребитель Светлана уже много лет покупает

косметику Dr. Nona. Несколько дам скидываются, одна из них

числится дистрибьютером, но покупает только для себя. Это

такая разновидность дистрибьютера – покупатель со скидкой.

Знаю людей, которые покупают косметику «Мери Кей». Знаю

несколько человек, которые серьезно увлекались «Гербалай-

фом» и «Санрайдер». Собственно, этим мои познания сете-

вого маркетинга долгое время и ограничивались. То есть мне

казалось, что я идею понимаю, но желания поучаствовать

никогда не возникало.

Во время занятий ДЭИРом (а у меня уже тогда был

диабет второго типа, и нужно было сбрасывать вес) я познако-

мился с одной новой на тот момент компанией, которая изго-

тавливала протеиновые коктейли. Мы попробовали – вкусно,

и вес пошел вниз. Мы подключили еще несколько знакомых,

и у них тоже вес пошел вниз. На некоторое время я включил-

ся в эту компанию, через 3-4 месяца вышел на уровень зара-

ботков в районе двух тысяч в месяц, был очень доволен собой

и тем, как здорово все теряют вес. Но дальше процесс стал

разваливаться: кто-то говорил, что коктейли плохо действуют

на желудок, крепят. Кто-то, потеряв достаточно избыточного

веса, заинтересовался, увлекся процессом и стал пробовать

другие системы похудения. Так всё потихоньку и заглохло, хотя

сами мы года два с лишним сидели на этих коктейлях, пока

им на смену не пришли другие.

Надо сказать, что с позиции моего сегодняшнего пони-

мания сетевого маркетинга та женщина, которая находилась

в цепочке над нами, воспринимала меня просто как челове-

ка с большим количеством знакомых, который может продать

много банок растворимых коктейлей. Видимо, сама она не

вполне понимала принцип этого вида бизнеса. Во всяком

случае я не пытался никого привлечь в качестве дистрибьюте-

ра, и она мне никогда не говорила, что это нужно делать.

Компания та была очень маленькой и, в отличие от

американских грандов сетевого маркетинга, тренингов ника-

ких не проводила. На выходе из этого недолгого романа я

остался таким же темным в теории сетевых продаж, каким

586

МЛМ

был на входе. Хотя надо сказать, что сам факт того, что ты

вроде что-то зарабатываешь в сетевом маркетинге, создает

иллюзию, будто ты в нем разбираешься, хотя по сути ты зани-

маешься простейшей розничной торговлей.

Как-то я разговорился с парнем, который уже 12 лет

продает дорогущие пылесосы по 3 тысячи каждый. Он очень

крутой sales person. С презентации, на которой присутствуют

10 человек, он продает в среднем 8 пылесосов. Так вот этот

парень не имел ни одного дистрибьютера под собой и не

понимал, зачем они нужны. При этом он свято верил, что о

сетевом маркетинге знает все. Если уж даже такие орлы не в

курсе, то с меня и вовсе спросу нет.

Далее произошло событие, которое изменило много

в моем понимании вещей. Когда не стало обоих родите-

лей, сразу после того, как похоронили отца (мама умерла

несколькими годами ранее), у меня слева над головой появи-

лось такое субъективное ощущение, будто там находится

черная дыра и у меня энергию туда оттягивает. Серьёзно гово-

рю, без шуток. К врачу не пойдешь с таким делом, и даже

сказать кому неловко, вроде крыша поехала.

Пошел я к известной в нашей местности народной цели-

тельнице. Она сказала, что да, такое часто бывает, пощелка-

ла пальцами у меня над головой, и к вечеру все прошло. Я к

ней еще на 6-7 сеансов сходил – от стресса хорошо помо-

гает, формирует некоторый пофигизм. Остановило меня, что

пофигизм принимал такие масштабы, что я заволновался, не

помешает ли он работе. С тех пор мы с целительницей боль-

ше не виделись.

Эта самая целительница порекомендовала нам

приобрести у неё пару предметов для улучшения общего

физического состояния. По совместительству она являлась

дистрибьютером японской сетевой компании, назовем её

«Магна». Никого в бизнес наша целительница не приглашала,

просто предлагала приобрести какие-то вещи, которые счита-

ла полезными для клиента. Если посмотреть на хиропракто-

ров, массажистов, парикмахеров и людей некоторых других

профессий, то очень многие из них, если не все, распростра-

няют какие-нибудь товары: косметику, соки, пищевые добавки,

системы структурирования воды и так далее. Вот и народные

целители этому не чужды, как мы видим.

С приобретения пары вещичек фирмы «Магна» и нача-

лись в нашей тогдашней жизни чудеса!!!

МЛМ

587

Мифология «Магны»

Мистер Микимото не помнил своего отца, тот погиб во

время Второй мировой войны. В детстве Микимото рос хилым,

болезненным мальчиком и половину школьных лет находился

на домашнем обучении из-за того, что много болел. Когда он

вырос, то отучился в какой-то ремеслухе и работал билете-

ром на железнодорожном вокзале. Зарабатывал мало, жил

скудно. Женился на скромной небогатой девушке. Вроде

счастье семейное обрел, но родился ребенок без одного

уха. В Японии такое принято относить к последствиям атомной

бомбардировки в 1945 году. Где взять денег на операцию? Эта

мысль не давала Микимото покоя. Он искал подработку.

Раз в неделю Микимото ходил в парную. Ему очень

нравилось ходить босиком по гальке, это снимало стресс

и давало на несколько дней заряд физической бодрости. В

голове у Микимото вертелась мысль: как сделать так, чтобы

постоянно ходить по камешкам, а не только раз в неделю? И

он придумал стельки с шишечками. Чтобы при обычной ходь-

бе они массировали стопы.

Однажды Микимото столкнулся на улице со старым

знакомым. Хирохито выслушал идею со стельками, одобрил и

рассказал, что сам сейчас занимается влиянием магнетизма

на здоровье людей, биомагнетизмом. В середине 70-х годов в

Японии начался бум интереса к биомагнитам. Было опубли-

ковано исследование, проведенное на большом количестве

людей, которое показало, что ношение магнитного браслета

или ожерелья снимает у 90% испытуемых симптомы распро-

страненного по тем временам заболевания Chronic fatigue

syndrome, синдрома хронической усталости. Дошло до того,

что сам синдром стали называть «синдромом дефицита

магнитного поля».

Парни пришли к мысли, что надо делать стельки не

просто с шишечками, но ещё и с магнитами. Так в середине

70-х и родилась компания «Магна». Если вы сегодня забьёте в

поиск Гугла magnetic insoles (магнитные стельки), то увидите,

сколько их продается по цене от десятки до сотни за пару. А

всё началось тогда. За первые несколько лет «Магна» продала

стелек на миллиард долларов.

Встал вопрос, что дальше?

588

МЛМ

От стелек к матрасу

Средний японец спит на два часа меньше, чем средний

американец. А средний американец, в свою очередь, спит на

час меньше среднего западноевропейца. Хронический недо-

сып – причина невероятного количества заболеваний. Если вам

доведется когда-нибудь читать на эту тему, то станет просто жутко.

Мы не только спим недостаточно, мы спим не тогда, когда

это нужно делать. Телевидение и компьютеры не позволяют нам

лечь спать вовремя, чтобы организм мог реально отдохнуть. А

еще есть глубина сна, и от нее зависит, насколько человек в отве-

денное время восстановился.

Япония была беременна серьезными переменами в

борьбе с недосыпом. И тут на свет вышла «Магна» со своим вто-

рым магнитным продуктом – матрасом! Матрас с виду обычный,

но в него встроены магнитики. А глубина сна значительно меняет-

ся в лучшую сторону.

Потом уже пошло-поехало. Магниты стали вставлять в

накладные сиденья для кресел, браслеты, ожерелья, головные

повязки, пояса, нарукавники, наколенники и налокотники, жиле-

ты… Появились магнитные подушки и магнитные одеяла. Обороты

росли. Продукция вышла за границы Японии. В США «Магна» при-

шла в самом начале 90-х.

Сама планета наша – гигантский

магнит

Как это всегда бывает, при покупке на пару сотен бак-

сов товаров фирмы «Магна» покупателю говорят: стань нашим

дистрибьютером, это стоит всего 50 долларов, но тогда у тебя

появится скидка на все товары, и с ней всё выйдет дешевле,

чем по розничной цене. Светлана заплатила полтинник и стала

дистрибьютером.

Магнитные стельки оказались для меня очень важным

приобретением. Они вызывают приток крови к стопе, повышают

чувствительность. При диабете это очень важно, поскольку чув-

ствительность со временем у многих людей снижается (это на-

зывается диабетическая невропатия), и в тяжелых случаях иногда

даже доходит до ампутаций. Я стельки сразу к делу приспособил

и почувствовал разницу почти мгновенно.

МЛМ

589

Стальную магнитную цепочку с напылением из белого

золота я повесил на шею просто из эстетических соображений,

без всякой задней мысли. Результат оказался совершенно нео-

жиданным: моя носоглотка стала нормально работать. Я пере-

стал вечно шмыгать носом и смог дышать одновременно двумя

ноздрями. Раньше получалось в основной одной. В возрасте лет

12-ти меня мама к врачу водила, и тот сказал, что мне надо опе-

рировать носовую перегородку. С тех пор так и хожу, привык и

перестал обращать внимание. А тут вдруг – раз! – и задышал

по-другому.

Точнее сказать, я не сразу заметил перемену. Но как-то

раз после душа я забыл надеть цепочку, и мне стало труднее ды-

шать. То есть замечаешь эффект не в тот момент, когда стано-

вится лучше, а когда всё возвращается назад.

Светлана приобрела себе для компьютерного кресла

сиденье с магнитиками, оно ей просто понравилось: белое,

красивое, покрыто чистой шерстью, сидеть удобно. Через три

дня оказалось, что у жены полностью исчезла боль в области се-

далищного нерва, это когда после долгого сидения встаешь и

сразу не можешь выпрямиться. И вдруг боли больше нет. И отче-

го? От ерунды, в сущности, от каких-то магнитиков.

Да вся наша планета – магнит, если на то пошло. В голове

все это не очень укладывалось. Слишком просто…

Спустя пару недель нам прислали по почте систему для

очистки и структурирования воды. Комбинация структурирован-

ной воды вкупе с магнитами привела к резкому увеличению у

нас уровня энергии. Сидеть вечером дома и смотреть телеви-

зор стало уже невозможно, хотелось действия. Светлана, кото-

рая после окончания строительства не знала, чем себя занять,

сказала, что поедет на презентацию бизнеса «Магна», это 40

минут езды от нашего дома, вечером, в темноте. Чудны дела твои,

Господи!

Уж не знаю, что там с ней произошло на презентации,

уверенности в Светлане от посещения мероприятия не приба-

вилось. Зато она сказала, что я сам должен это видеть. У нас воз-

никла по этому поводу оживленная дискуссия. То есть Светлана

говорила, а я слушал. Пришлось поехать.

Презентация проходила в отеле. В комнате собралось че-

ловек 15. Выступала холеная женщина лет 50, вьетнамка, худень-

кая, как тростинка, и очень моложавая. Деталей сейчас не помню,

но мне понравилось. Главное, что эффективность их продукции

мы на себе прочувствовали. Это не обман. Посовещавшись, мы

590

МЛМ

пришли к выводу, что Светлана будет вникать, разбираться, погру-

жаться в новое занятие. А я ей помогу, чем смогу, но в основном

морально, поскольку со временем у меня туго. Тогда и школа, и

страховое агентство на мне висели. Новых приключений я точно

не искал. И было это в апреле 2009 года.

Мы пошли на личностный

тренинг «Магны»

Франкоязычная, как оказалось, канадская вьетнамка

Иветта, дистрибьютер «Магны» с десятилетним стажем, находи-

лась в иерархии на 4 уровня выше нас. Светлана – её прямой

downline, то есть Иветта была лично заинтересована в её станов-

лении и росте как дистрибьютора. И первое, что Иветта сказа-

ла Светлане: у нас через месяц состоится двухдневный тренинг,

причем не простой тренинг, а обязательный. Без него нельзя нику-

да расти, не положено.

Нам за двоих пришлось 200 долларов заплатить, чтобы в

этом тренинге участвовать. Но делать нечего, взялся за гуж, как

говорится... Но настроение было не приподнятым, если мягко

сказать. Убить два дня выходных. И ради чего? Да мы и так в тренин-

гах, как елка новогодняя в шариках.

Но этот тренинг перевернул нас обоих настолько, что и

сейчас, несколько лет спустя, я делю свою жизнь на ДО и ПОСЛЕ

этих двух дней.

«Магна», будучи серьезной компанией с большим

стажем и японской скрупулезностью во всех своих операциях,

проводила очень качественный тренинг. Но это не был тренинг для

новичков-дистрибьютеров. Это был тренинг для людей, ищущих

свое место в жизни. Почему так? Потому, что сетевой марке-

тинг привлекает много самых обыкновенных людей, которые

никогда никаким бизнесом не занимались. Их сначала родители

учили, это и хорошо, и плохо. Потом учила школа, потом обще-

ство, потом учили на работе, потом в семье. И люди в итоге уже

не помнят, чего они сами хотели в жизни, для себя. А что у них

– от мамы или от учительницы, американской Нины Петровны.

Задача тренинга в том, чтобы раскачать, снести с поверхности

наносное и дать человеку вернуться к себе самому, подлин-

ному, настоящему.

Никакого отношения к компании и её продукции тренинг

не имел. Это было о нас, только о нас самих и о наших отношени-

ях с миром. Были упражнения, где каждому выдавали коробку с

МЛМ

591

салфетками, потому что люди плакали, многие навзрыд. Второй

раз было уже легче...

Я прошел этот тренинг 4 раза за два года. В зале нахо-

дились дистрибьютеры, которые на один и тот же тренинг прихо-

дили уже и в десятый, и в двадцатый раз. Это как душ: сегодня

принял, завтра снова надо принимать, чтобы оставаться чистым.

Мотивационные тренинги и прокачки в этом смысле не отлича-

ются от душа. Их надо периодически повторять. Но мы-то пришли

в самый первый раз! Мы даже не знали толком, куда пришли и

зачем. И то, что там произошло, свалилось нам как снег на голову.

Уже никогда мы не станем прежними, такими, какими

были до тренинга. Мы стали лучше, чище, честнее по отноше-

нию к себе самим. Мы отчетливее понимаем, зачем живем и к

чему в жизни стремимся. Мы хотим делать мир вокруг нас лучше,

мы хотим, чтобы люди вокруг были здоровы и финансово состо-

ятельны. И «Магна» – достойный инструмент для достижения этих

устремлений, если ты ищешь инструмент.

Это был совершенно незабываемый опыт. Особенно

потому, что раньше мы подобные мероприятия не посещали. Я

знал об их существовании, но никогда на себя не примерял.

Каждый может, но не каждый

станет

Как-то раз на одном из семинаров, которые я посе-

щал, случилось нам оказаться за одним столом с любим-

цем «Магны» – Джованни, канадским итальянцем лет сорока.

Это был смуглый кудрявый красавец с тонкими чертами лица

и пронзительным интеллектом, инженер-электронщик по

образованию.

Джованни не просто мультимиллионер и Королевский

Дистрибьютер. Он еще и теоретик, не столько даже «Магны»,

сколько сетевого маркетинга в целом. Практически все его

выступления срывают овации. Златоуст еще тот!

В тот день Джованни выступал очень эмоционально. Речь

шла о честности, об этике в бизнесе. И, в частности, он мимо-

ходом высказал мысль, что практически любой человек может

при желании добиться успеха в МЛМ, заработать много денег,

изменить мир к лучшему и прочее. Когда на эту тему бала-

болят люди с воровато бегающими глазами (а я и таких тоже

видел) – это понятно. Но когда речь идет об этике и честности,

592

МЛМ

то в чём этичность и честность такого высказывания об МЛМ,

если мы знаем, что это не соответствует действительности?

Когда Джованни вернулся за стол и занял свое место

справа от меня, я ему примерно так сказал. Точнее, спросил,

как его утверждение об успехе в МЛМ бизнесе соотносится с

этикой и честностью?

— Видишь ли, Майкл, — сказал он, — есть большая раз-

ница между тем, что человек может стать успешным в МЛМ,

и тем, что он им реально станет. Может каждый. Но для этого

нужно выполнить определенную работу, а вот её уже станут

делать очень немногие.

Далее Джованни переключился на меня:

— Вот ты вчера за ужином говорил, что любой человек с

высшим образованием, даже гуманитарным, может быстро

переучиться на тестировщика?

— Это правда, — говорю я. — Может, проверено.

— Но ведь не каждый реально переучится?

— При определенных условиях каждый.

— При каких условиях?

— Заниматься надо, пахать. Верить в успех, трудности

преодолевать, какие возникнут. Делать то, что тебе говорят зна-

ющие люди…

— Ну вот! — Джованни радостно потер руки. — При тех

же самых условиях и в МЛМ каждый будет успешным!

По-честному...

В американском контрактном праве есть такое поня-

тие, как implied covenant of good face and fair dealing. Всякий

договор обязан быть заключен «по-честному». Даже если good

face and fair dealing не прописаны словами в контракте, они

обязаны быть в наличии. Это когда мы говорим о законе, то

есть случись чего, можно привлечь к суду противную сторону

за преднамеренный обман. Для этого надо доказать, что уже в

момент заключения сделки сторона-обидчик знала, что не со-

бирается выполнять свои договорные обязательства.

В реальной жизни мы можем думать все, что хотим. Но

когда ты приходишь на презентацию какого-то бизнеса, сетево-

го в том числе, то как знать, что на уме у человека, который де-

лает презентацию или, например, продает тебе автомобиль?

Если ты купил автомобиль у дилера или с рук и он через три дня

МЛМ

593

перестал заводиться, то как знать, что за этим стоит? Заплани-

рованный обман или добросовестный бизнес с неудачным сте-

чением обстоятельств, wrong time, wrong place, wrong people…

Или вот: выходят на сцену два кандидата на выборную

должность и оба говорят, что болеют за страну и за нас, избира-

телей. И одному человеку верят, а другому – нет. Почему одно-

му верят, а другому, говорящему те же самые слова, не верят?

Политику, продавцу автомобилей, риелтору, страховщику, се-

тевику или человеку, переобучающему новых эмигрантов на

тестировщиков?..

Сложность ситуации для стороны, расстающейся с

деньгами, состоит в том, что в реальном мире дилетант отда-

ет свои деньги человеку, на порядок более осведомленному,

который может при желании легко запутать, обмануть, ввести

в заблуждение дилетанта. Именно поэтому в целом ряде про-

фессий вводится лицензирование и специальное страхование,

включая профессиональные бонды. Тысячи «профессионалов»

ежегодно расстаются со своими лицензиями за злоупотребле-

ния и обман публики.

Чтобы за мошенничество отозвать чью-то лицензию или

закрыть бизнес, например, сетевую компанию, суды своими

решениями создают правовую основу. На основе судебных

прецедентов формируется понятие о допустимом и недопу-

стимом в том или ином бизнесе.

Помню, во времена раскрутки моего страхового агент-

ства я оказался на семинаре по страхованию от профессио-

нальных ошибок (Errors and Omissions Insurance). Там приводился

такой пример: человек погиб в автокатастрофе, его вдова при-

глашает адвоката, который рассматривает ситуацию. Он

спрашивает, есть ли у вдовы полис страхования жизни супруга.

Выясняется, что нет. Следующий вопрос: а где была застрахова-

на его машина? Машина была застрахована в компании «Ол-

стэйт», например. Тут у адвоката возникает зацепка. «Олстэйт»

не только машины и дома страхует, но и жизнь тоже. Если агент,

который продал покойному автостраховку, не сможет дока-

зать, что он предлагал клиенту заодно застраховать свою жизнь,

но тот сам отказался (это должно быть документально зафик-

сировано), то мы можем получить с агента деньги за Errors and

Omissions Insurance. Такие случаи были, и деньги люди получали.

Но также были и попытки засудить страховых агентов за

то, что они не были достаточно настойчивы, предлагая клиенту

застраховать жизнь. То есть у страхового агента на руках есть

594

МЛМ

документ, в котором погибший в автокатастрофе клиент отка-

зывается от покупки страхового полиса на свою жизнь, и под-

пись клиента стоит. А агента хотят засудить за то, что он не смог

настоять на покупке. Пока на сегодняшний момент ни одно из

таких дел не завершилось успехом для стороны обвинения.

Эту историю я привел как иллюстрацию того, что стоит за

официальной судебной трактовкой законности и легитимности

тех или иных действий в отношениях абстрактного «професси-

онала» и «человека с улицы».

Но есть и другая грань – не юридическая, а нравствен-

ная. На том же страховом семинаре разбирался такой слу-

чай. В Техасе протестантский пастор с супругой прогуливались

по торговому центру. Им дорогу перешел слепой с палочкой,

которой, нащупывая путь, случайно ткнул в открытую сандале-

ту жены пастора. Вероятно, у неё образовалась небольшая

ссадина на пальце ноги. Пастор подал в суд на слепого и на

торговый центр за «loss of companionship», поскольку в течение

нескольких дней он не мог совершать прогулки со своей трав-

мированной супругой. Эта история попала в газеты, и пасто-

ру пришлось отозвать свой иск, поскольку этически претензия

была совершенно несовместима с его пасторской должно-

стью, хотя юридически – правомочна.

В реальной жизни отличить в момент покупки или под-

писания контракта человека этичного, делающего бизнес in a

good face, от человека в различной степени нечестного, со-

знательно мы не можем, силы неравны. В таком случае место

логики занимают механизмы подсознания, заложенные в нас

программы распознавания «свой-чужой», «верю-не верю».

Среди людей, которым приходится проверять инфор-

мацию методом поиска в интернете, бытует мнение, что они

в состоянии нарыть достаточно информации, чтобы отличить

правду от неправды. И это действительно иногда удается. Но вот

что я вижу на практике: в интернете есть абсолютно любая ин-

формация, подтверждающая любую гипотезу, которую наше

сознание хочет подтвердить. В этом-то и заключается проблема.

Наше сознание не является абсолютно непредвзятым к воспри-

ятию противоречивой информации. Мы подсознательно ищем

то, что вписывается в наши представления о жизни, и непремен-

но находим искомое, а все остальное уже не имеет значения.

Не говоря уже о том, что чем выше уровень мошенников, тем

мощнее их прикрытие в интернете и тем сложнее найти хоть

слово правды о том, чем они на самом деле занимаются.

МЛМ

595

Джон Каленч и его книги

Я должен сказать пару слов о Джоне Каленче, леген-

дарном человеке в сетевом маркетинге. Он начал свой путь

довольно бурно. У него даже были свои МЛМ-стартапы, кото-

рые ничем особо выдающимся не завершились, но идеали-

стическая бизнес-модель Каленча «чем большему количеству

людей ты помог стать успешными, тем больше ты успешен

сам» совершенно ошеломила.

Джон создал в 1987 году компанию Millionaires in Motion,

занимающуюся обучением дистрибьютеров. Около 200 ком-

паний заказывали ему тренинги. И сам себе Джон поставил

очень яркую задачу: создать миллион друзей из МЛМ-миллио-

неров по всему миру.

В самом начале 90-х у него вышли подряд три извест-

ные, классические уже, книги. Вы найдете их, если будет инте-

ресно, они переведены на 16 языков, и на русский тоже. Я про-

чел все три и могу сказать, что Джон Каленч в 90-е годы очень

высоко установил этический стандарт в МЛМ бизнесе.

Каленч умер в мае 2000 года от рака в возрасте 56 лет.

Этому предшествовало несколько событий. Будучи уже хоро-

шо за сорок, Джон женился на молодой женщине, у них роди-

лось двое детей. Из-за работы он редко бывал дома, так как

проводил тренинги по всему миру. И вот в 1994 году, в возрас-

те 50 лет, он резко изменил свой жизненный путь: ушел из пре-

подавания и стал дистрибьютером, чтобы проводить больше

времени с семьей. Была и еще одна причина: у него диагно-

стировали рак, и Джон знал, что ему осталось несколько лет,

чтобы создать материальную базу для семьи и двух малолет-

них детей.

Итак, Джон решил стать дистрибьютером, создать боль-

шую дистрибьютерскую сеть, создать денежный поток, кото-

рый останется его семье. Он лично был знаком с руководите-

лями практически всех достойных внимания компаний, у него

было из чего выбрать. Но Джон стал дистрибьютером «Магны»!

Я смотрел видео, в котором он объявляет о своем решении

и объясняет, чем оно продиктовано. Он специально не взял с

собой в новый бизнес ни одного человека из прошлых связей,

кроме родной сестры. Через 6 месяцев он уже был Королев-

ским Дистрибьютером в «Магне».

Если у вас возникнет желание из первых рук получить

596

МЛМ

знание об основах МЛМ индустрии, то ничего лучше, чем книги

Джона Каленча, я на сегодня не знаю.

Подведем итог

Чтобы завершить тему сетевого маркетинга, я скажу, что

в течение двух лет изучал эту область изнутри, очень интенсив-

но общаясь на всех уровнях, включая исключительно успешных

во всех отношениях людей. Я преодолел в себе массу фобий,

подсознательного отторжения и неприятия тех или иных вещей.

Ибо поначалу я был настроен по отношению к МЛМ так же

негативно, как и большинство обывателей, не знающих эту

часть жизни более-менее глубоко.

Я пытался найти полезный практический вывод в виде

учебного курса, который в состоянии вывести подготовленно-

го новичка на уровень заработка 4-5 тысяч в месяц за полгода.

Я видел этот путь и могу сказать, что он реален. Но для этого

нужно отбирать 1 студента из 100 желающих, чтобы на выходе

иметь результат хотя бы 50%. У меня такой возможности нет.

Программа утвержденная есть, литература и даже препода-

ватели. Но студентов я вряд ли когда-нибудь соберу.

На самом деле, если я выйду к толпе и скажу: «Вот,

ребята, есть такая профессия – тестировщик программного

обеспечения. Три месяца в классе, три месяца на практике в

компании, и ты начал новую карьеру!» – меня же засмеют. Не

поверит никто. На сайте школы 30 тысяч уникальных посетите-

лей в месяц, но из 300 выпускников только 30 пришли к нам из

интернета, – никто не верит.

Если в абсолютно реальную вещь, которую можно

потрогать руками, никто не верит, что же говорить про сете-

вой маркетинг? Но в качестве пользователя скажу: я – фанат и

романтик «Магны». Сплю на магнитном матрасе (сон намно-

го глубже и крепче), под магнитным одеялом (поддерживает

автоматически температуру тела, под ним никогда не холод-

но и не жарко). Пользуюсь их магнитной подушкой – снимает

храп. Ношу их стельки, сижу на магнитном сиденье в офисе

и дома, пью воду из «магновской» системы, и в школе для

студентов такую же поставил.

На этом мы перелистываем страничку об МЛМ и обра-

щаемся к современности, к новейшей и сверхновейшей исто-

рии последних пяти-шести лет.

МЛМ

597

598

Оглавление

О ЖИЗНИ

Звезд Ютуба знают все

Н а днях София вышла из школы на

улицу, чтобы пройтись, размять-

ся. Вдруг рядом останавливает-

ся машина, и какие-то сидящие в

ней ребята кричат: «Здравствуйте,

София!»

Она на них смотрит и не узнает. Ну, думает, старе-

ем. Студентов не помним, скоро уже близких людей узнавать

перестанем... Слово за слово, оказалось, что ребята вовсе не

из школы, а вообще туристы, приехали по Америке погулять.

Едут из Флориды на машине.

— Так откуда же вы меня знаете? — удивляется София.

— А с Ютуба! — отвечают ребята.

О жизни

599

София и ее история

София поступала в институт в 1966 году. Если кто не

знает, в тот год в школах был двойной выпуск: шел переход от

11-летки к 10-летке, и одновременно оканчивали школу учени-

ки 10-х и 11-х классов. Вузы должны были принять вдвое больше

абитуриентов. Но реально осуществить эту задачу было невоз-

можно. Набор студентов увеличили, но далеко не в два раза.

София выросла в Одессе и хотела быть врачом. В

одесский мед евреев не принимали в принципе, напрочь. Но

были предложения, с учетом одесской специфики, просколь-

знуть за очень большую взятку. София не хотела родителей

напрягать, хотела поступить по-честному. Она села в поезд

и поехала в Томск поступать в только что открывшуюся воен-

но-медицинскую академию. Но ей не повезло: в связи с двой-

ным выпуском в школах туда принимали только мальчиков.

Поскольку время поджимало и уезжать куда-то из уни-

верситетского Томска было бессмысленно, София пода-

ла документы в политехнический, на кафедру химической

кибернетики. Через пять лет, к моменту окончания политеха,

у неё была возможность остаться в аспирантуре. И быть бы

Софии профессором, но случилась в её жизни большая и

светлая любовь. Выбор был сделан в пользу семьи. София

вышла замуж и вернулась в Одессу, где стала работать в кон-

структорском бюро.

С небольшим интервалом у неё родилось трое детей:

два сына и дочь. Муж работал на стройке начальником управ-

ления. Когда младшему ребенку было полгода, муж Софии

шел домой с объекта (а дело было зимой) и был убит громад-

ной сорвавшейся с крыши сосулькой. София, которой тогда

не было и тридцати, осталась вдовой с тремя крохами на

руках. Какое-то время после трагедии София находилась в

прострации. Ничего не хотелось: ни жить, ни на работу ходить,

ничего вообще. Кончилась жизнь… Но время шло, детей надо

было ставить на ноги. И в жизни Софии появился Лёня, кото-

рый взял её с тремя детьми и вырастил их, как своих. В Одессе

Лёня работал главным энергетиком завода. Хорошо зараба-

тывал, солидный во всех отношениях был мужчина.

В США их семья переехала на переломе 1990-1991

годов, примерно в то же время, что и наша, с разницей в пару

600

О жизни

месяцев. Софии тогда было около сорока, и она надеялась,

что и в Штатах Лёня сможет взять на себя роль надёжного кор-

мильца. Но не получилось у него на новом месте развер-

нуться. И языковой барьер, и отсутствие заводов, где бы ему

приложиться по прежней профессии... Вообще адаптация

безъязыкой, потерянной беженской эмиграции начала 90-х,

пришедшаяся на пору тяжелой рецессии, по многим судь-

бам прошлась тяжелым колесом.

София довольно быстро поняла, что надо ей самой

впрягаться. А языка нет! Сначала она трудилась волонтёром в

музее Сан-Франциско. Затем волонтером же попросилась в

Менеджмент Колледж, небольшую бизнес-школу, где готови-

ли специалистов гостиничного дела. За несколько лет она вы-

росла до должности вице-президента колледжа, взяв на себя

львиную долю тамошней рутины.

Году в 1996 средний сын Софии, подросток лет 17-18,

пришел ко мне учиться. Он-то нас и познакомил.

С приходом Софии наша школа тестировщиков рва-

нула вверх во всех отношениях. И в страховом агентстве, когда

оно функционировало, София играла очень важную роль. Не

могу представить, как бы мы обошлись без Софии. Она не

просто работает за троих, но и делает такие вещи, которых

никто, кроме неё, не может сделать. Она мастер пристраива-

ния выпускников на практику и на работу. Просто потому, что

такому светлому и бескорыстному человеку трудно отказать.

А еще у Софии шесть внуков!

Когда София хочет меня похвалить, то говорит:

«Вы, Миша, хоть и москвич, но настоящий одессит!»

Наше мышление инертно

Если посмотреть хронологически, как рынок труда в

Силиконовой долине оправлялся от удара, нанесенного обва-

лом интернет-бума, то в интересующей меня нише – работа

для тестировщиков-новичков – ситуация складывалась так:

— 2001 год был мертвым, без признаков жизни вообще;

— 2002 год был чуть лучше. Люди с опытом работы уже

могли вернуться в строй – со скрипом, на существенно мень-

шие деньги, чем получали до кризиса, но наметился некий

сдвиг. Увы, не для новичков;

— 2003 год был уже вполне неплохим, в том числе для

О жизни

601

новичков. Собственно, у меня их и отучилось-то за год два десят-

ка от силы, но работа для них нашлась, пусть и копеечная;

— 2004 год был уже абсолютно нормальным. Работа

находилась без особых проблем.

Тем не менее, из пяти-шестилетнего периода мас-

совой эйфории новых эмигрантов, считавших профессию

тестировщика панацеей от всех проблем, мы перешли в

период массового разочарования в профессии. Не только

новичков не привлекала вновь открывшаяся ниша. Даже те, кто

до рецессии поработали пару-тройку лет тестировщиками,

окончательно забили на эту профессию и слышать не хотели,

что можно в неё вернуться: «Умерла, так умерла».

Еще лет пять после того я по одному возвращал в строй

наших бывших выпускников, либо не знающих, либо не веря-

щих, что захлопнувшаяся было дверь снова открыта нарас-

пашку. А поскольку мы тогда занимались страхованием,

то возможностей пересечься с выпускниками было много.

Вопреки часто встречающимся утверждениям на форумах,

будто во время рецессии большинство тестировщиков оста-

лись без работы, по моей личной статистике, в это время поте-

ряли работу только процентов 20 выпускников.

В 2004 году я вел занятия в классах с численностью три-

пять человек. Меня распирало изнутри, хотелось орать на всю

улицу: «ЛЮДИ, ОЧНИТЕСЬ! ВОТ ЖЕ Ж ОНО!!!»

Костя из Армавира и его путь

Году в 2003 на форуме govorimpro.us я познакомился

с одним пареньком из Армавира, Константином. У него была

занятная история эмиграции. Лет десять назад, в начале 90-х,

Константин получил статус беженца, но увлекся коммерче-

скими проектами, да и время было турбулентное… В общем,

задержался товарищ, никуда не уехал. Но тут ему письмецо

пришло из посольства США: либо в течение шести ме-

сяцев уезжай, либо мы твой статус аннулируем. Многие бы

на это письмо и внимания не обратили, но Константин ре-

шил ехать. Видно, назрел вопрос и требовал решения. Хотя,

конечно, десять лет в таком виде спорта, как эмиграция, –

большое

дело.

Слово за слово, прибился он ко мне на форуме. А был

он по профессии то ли программистом, то ли кем-то близ-

ким к этому. Под DOSом что-то программировал, а в юности

602

О жизни

на FoxPro. Короче, приехал Костя и стал у нас учиться. Время

было довольно сомнительное, и уверенности в положитель-

ном исходе дела у меня не было вовсе. Я с него и денег не

брал, поскольку, во-первых, не понимал, нужно ли ему это.

Во-вторых, он пришел к нам с форума, и брать с него день-

ги неприлично. Я коммерческой деятельностью на форумах

не занимаюсь. А лет Константину если не сорок, то близко

к этому. Более того, у него навязчивая идея – совершенство-

вание английского, а процесс этот, как мы все понимаем,

бесконечный.

Окончив курс, вместо того, чтобы двигаться дальше

на практику или на работу, Костя устраивается за 11 долла-

ров в час копировать-размножать документы в «Кинкос», была

такая громадная копировальная мастерская. А вечерами

продолжает ходить на наши курсы и всё по новой слушать.

У нас тогда очень славный педагог по «Винранеру» работал,

Максим. Смотрю, Костя уже пятый раз к нему ходит. Место

есть, мне не жалко, но смысл-то какой? Надо работу искать, а

он не ищет. Спрашиваю: «Костя, зачем ты в этот класс ходить

приноровился?» Ответ меня обескуражил: «Английский у пре-

пода такой хороший, что хочется его слушать снова и снова».

Перелом наступил неожиданно. В «Кинкос» приходили

какие-то рекрутеры размножать свою документацию, в част-

ности, договора с консультантами. Когда до Кости дошло,

какие суммы получают люди, он возмутился и отправился на

рынок труда за своей долей. На первой же работе ему дали,

насколько я помню, долларов 45 в час. Вышел у нас тогда

такой разговор:

— Костя, а почему сорок пять? Откуда такая сумма

взялась?

— Так я о меньшей даже не говорил.

— А почему?

— А чего мне меньше-то просить, если я на сорок пять

вполне тяну?

— А что там делать надо?

— Да на Перле скрипты писать.

— Разве вы знаете PERL?

— Ой, да чего там знать? Я на DOSе бэч-файлы писал,

то же самое.

— Подождите, так это, наверное, под Юниксом. Вы зна-

ете UNIX?

— А что там знать, я же на DOSе работал!

О жизни

603

Контракт у него был на два месяца. Этим, в частности,

объясняется, почему почасовая ставка такая высокая. Чем ко-

роче контракт, тем меньше желающих. Я с замиранием серд-

ца ждал, что будет дальше.

Через пару месяцев я спросил Костю, как развиваются

события. Выяснились две вещи. Первая: контракт ему продли-

ли на два месяца, что уже замечательно. Вторая: скриптов на

PERLе он написал довольно много, но работают они или нет,

понять пока невозможно, поскольку тот программный про-

дукт, который надлежит тестировать этими скриптами, еще не

готов. По истечении 4-х месячного контракта я узнаю, что Костя

решил проведать родных в Армавире и уезжает туда на все

лето. Я просто задыхаюсь от возмущения: «Что ты делаешь?!

Успех надо закреплять. Что такое четыре месяца опыта?!»

Через четыре месяца Костя возвращается и мгновен-

но выскакивает на новый проект. Я наблюдал за всем этим

с немым ужасом, не ожидая ничего хорошего, но события

развивались по какому-то очень счастливому сценарию, на-

писанному неизвестным мне автором. Осторожно поинтере-

совался материальной составляющей новой работы. Костя с

явным сожалением махнул рукой: «Эх, не удалось больше вы-

бить, снова за 45 баксов придется работать!»

Пока все это действо разворачивалось, мы оказались в

осени 2004 года, и настроение у меня стало получше, уверен-

ности в возвращении рынка труда для тестировщиков заметно

прибавилось.

Но тем временем на форумном фронте произошли

трагические для меня перемены.

Студенты с иммиграционного

форума

Еще несколько человек с форума прибились к нам

в качестве студентов, их общее число достигло пяти. В то же

время внутренняя логика развития ситуации вокруг форума

привела к тому, что он «объединился», а на самом деле про-

сто перешел в другие руки. И руки эти были не очень чисто-

плотными, если с моей колокольни судить.

В разгоревшемся конфликте была и моя вина: я просто

не заметил, что «власть переменилась». Я пребывал в полной

604

О жизни

уверенности, что мы находимся на старом форуме, но с из-

менившимся названием. Я не сделал ничего такого, что бы вы-

ходило за рамки моего обычного поведения в прошлом. Но

отношение ко мне стало другим.

В глубинном смысле, я просто раздражал нового

владельца. Не столько конкретными нарушениями, сколько

манерой, возможно, независимостью, не знаю. Формальный

разрыв наступил после того, как я дал ссылку на сайт с фото-

графиями последнего Залив-пати, на котором присутствова-

ло много форумчан. Мы всегда обсуждали пати на форуме,

делились ссылками на фотографии. Тот сайт, на который я

выложил ссылку, был даже не мой, а одного парня, который

присутствовал на вечеринке и делал снимки хорошей каме-

рой, потом повесил их в сети и прислал мне ссылку. Вот за эту,

третью уже или четвертую по счету, ссылку меня и забанили.

Далее на форуме развернулась «дискуссия», в ходе

которой обсуждалось, какой я гад. Нашлись у меня, конечно, и

сторонники. Например, Костя. И не он один. Они утверждали,

что я много хорошего делаю, вот, например, учу ребят и денег

за это не беру. Ответ нового владельца форума был таким: а

это еще не известно, беру или не беру. Меня тогда это силь-

но разобрало. Сомневаешься? Так ведь проверить-то неслож-

но, ну спроси у пяти человек, вот же они все, здесь, на пятачке.

Происходящее заставило меня задуматься о жизни.

Получается такая штука: какими бы чистыми руками ты ни

делал свое дело, найдется целая свора подлецов с грязными

мыслями и грязными руками, которые захотят тебя обгадить

своими грязными ртами. И результат этого будет висеть в сети.

И на любом другом форуме, если кто-то задаст вопрос: «А

что за человек Михаил Портнов? Что у него за школа?» — на од-

ного позитивного комментатора налетит целая свора тех, кто

ищет грязь и только, ибо вся их жизнь, по сути, грязь. И будут они

кричать: «Ату его!!!» – независимо ни от чего.

В тот момент я решил, что какую-то необременитель-

ную сумму надо брать и со студентов-форумчан. Например,

тысячу долларов. Так и пошло.

Киевлянин, философ Вовчик

В мае 2006 года приехал к нам учиться Вовчик из

Пенсильвании. Он уже был хорошо известен на форуме, и

О жизни

605

за его судьбой следили многие форумчане.

Вовчик – высокий симпатичный парень, виноградно-ку-

дрявый. Я его на прошлой неделе видел – просто голливуд-

ский персонаж. А на момент нашего знакомства парню

было 24 года, и ему не хватало не просто денег, а какого-то

четкого направления в жизни. По образованию он философ,

но в Пенсильвании поначалу работал то ли на стройке, то

ли в какой-то мастерской. В общем «поцелуй без любви».

Каким ветром его к нам занесло, наверняка не знаю, види-

мо, просто тяжело пришлось, и нужно было что-то радикаль-

но менять.

Вовчик был первым форумчанином, которому при-

шлось заплатить за обучение. Первые несколько дней Вовчик

сильно переживал по поводу каких-то обид на форуме. Всё

пытался мне объяснить, насколько неправы эти люди. Мне, ко-

нечно, важнее было переключить парня на учебный процесс.

Несколько раз он меня невероятно развеселил.

Первый раз, когда сказал дословно следующее: «Я не люблю

говорить, что я философ. Сразу начинают приставать: ну-ка,

пофилософствуй». В другой раз, когда при мне говорил по те-

лефону с оставшейся в Филадельфии женой. Разговор шел

на сочном украинском языке. Это вам, господа, не суржик

какой, я из разговора почти ничего не понял, кроме «грошей

немає», «дуже гарно» и еще пары словосочетаний общесла-

вянского значения.

Следившие со стороны за перипетиями Вовчика

форумчане пребывали в больших сомнениях: как такой

нетехнический и вроде бы даже не сильно собранный (очень

ошибочное впечатление!) парень может быстренько переква-

лифицироваться в инженера? Возникла интрига. Жаль, я в то

время видео не снимал.

В общем и целом все складывалось очень удачно. В

силу малого количества студентов у нас тогда было много

возможностей пристраивать выпускников на практику в раз-

личные компании. Всего через месяц после приезда Вовчик

отправился на оплачиваемую практику за 10 долларов в час.

Потом перешел на другой проект. Потом в банке работал...

Сейчас он тоже меняет работу, и шутки шутками, а у парня

за плечами уже почти 10 лет американского опыта.

Однажды Вовчик возвращался с работы домой. А ра-

ботал он в Сан-Франциско и в Маунтин-Вью ездил на элек-

тричке. На станции оставлял свой велосипед, чтобы удобнее

606

О жизни

было добираться. Вот как-то раз, когда он ехал от станции

домой на велосипеде, его сбил автомобиль. Легко зацепил,

не сильно. Но приехала полиция, протокол составила. И по-

скольку колесо велосипеда смялось восьмеркой, то поли-

цейский предложил Вовчику довезти его до дома. Запихнули

они велик в багажник и поехали.

По дороге возник такой разговор:

— А ты как тут на велике оказался?

— С работы возвращался, из Сан-Франциско.

— А где работаешь?

— В банке.

— А что делаешь?

— Тестирую программное обеспечение.

— Так ты, небось, из Portnov Computer School?

Нужно ли говорить, что такая осведомленность орга-

нов правопорядка Вовчика скорее удивила, чем порадовала.

На самом деле мама этого полицейского была ре-

крутером, и моя Светлана через нее работала годик. Мама

нашу школу хорошо знала, поскольку многих наших ребят

трудоустроила. А от мамы знал полицейский. Так что это со-

всем не то, о чем вы, наверное, подумали.

Тысячи людей следят на форуме

за нашими студентами

Начиная с 2005 года на форуме появляется все больше

историй перековки в тестировщиков форумчан самых раз-

ных возрастов и профессий. В большинстве своём, конечно,

это молодые ребята, до тридцати. Но есть и постарше: и под

сорок, и за сорок тоже. Сегодняшние посетители форума, те,

кто с нами последние 2-3 года, скорее всего не читали боль-

шинство историй, случившихся задолго до их регистрации. В

основном, форумчане следят за своими современниками, с

кем можно в режиме реального времени обменяться парой

слов, кому можно сопереживать по ходу разворачивания со-

бытий, жизненных перипетий.

Хочу рассказать одну историю, которая произошла в

2007 году. Яркая и трагичная история одной адаптации. В архи-

вах форума есть тема под названием «Впечатления - история

адаптации Drakoshik-a и Zhamoytin-a» .

О жизни

607

Два молодых парня, форумчане, победители лотереи

грин-кард, переезжают из белорусского городка Пинска в Си-

ликоновую долину в январе 2007 года. Грибной сезон в ту зиму

уже практически отошел, но я успел с ребятами прокатиться

в Pebble Beach, где мы все-таки насобирали немного грибов.

Осталось несколько фотографий, которые мы делали в тот

день: Дракошик (его настоящее имя Сергей) со здоровенны-

ми белыми грибами в руках.

Они переучивались на тестировщиков в нашей школе,

и весь форум за ними следил. Я для них в свое время отдель-

ную тему завел о том, как учились и как работу искали: «Как

Drakoshik и Zhamoytin превращались в тестировщиков».

История их трансформации была очень быстрой и

успешной, как и большинство историй тех лет. Счет шел не на

месяцы, а на недели. У нас тогда многих выпускников прямо

со студенческой скамьи брали на работу в большой местный

банк, тот самый, где уже работал философ Вовчик. В этот банк

попал на работу и Сергей-Дракошик. Было ему тогда 26 лет.

Сергей был очень светлым человеком. Словами невоз-

можно передать, насколько это был добрый, чистый, открытый

парень. И внешне очень привлекательный: хорошего сложе-

ния, голубоглазый. С таких только лики святых писать.

У Сергея была девушка Наташа, тоже с форума, тоже

приехала по лотерее и в нашей школе училась. Совсем мо-

лоденькая, года 22 всего. Однажды Наташа позвонила и рас-

сказала, что Сергей пожаловался на острую головную боль,

она перепугалась и вызвала скорую. Сергей прилег. Когда

скорая приехала, он был уже без сознания. Это случилось в

выходной день, 24 июня 2007 года.

Госпиталь у нас рядом, 10 минут езды. Привезли, гляну-

ли, прооперировали. Аневризма, разрыв кровеносного сосу-

да в мозгу... Все это не умещалось в сознании, я не знал, что

делать в такой ситуации. Поговорил с хирургом, тот сказал, что

шансы невелики и нужно привезти сюда родителей Сергея,

поскольку они должны принимать решения о дальнейшей так-

тике ведения пациента.

Немедленно самоорганизовался штаб из ребят-

форумчан, живущих поблизости. Они занялись приездом

родителей Сергея в США. Мы не знали, сообщать ли что-то на

форуме, и если да, то что именно.

В модераторском разделе, во вторник, я открыл тему

вот с этого сообщения:

608

О жизни

« Сообщение от Mikhail Portnov ►

Я не знаю, можно ли о таком написать на

форуме. В воскресенье утром это все случилось.

Рядом была Наташа (Роксана), она вызвала скорую.

Дракошика прооперировали через два часа после

того, как он потерял сознание, и врач говорит, что

шансы на выживание менее 10%. Мы сейчас работа-

ем над тем, чтобы привезти его родителей из Пинска.

Там не только с деньгами и очередями проблема, но

и с отсутствием печати в паспорте, на выезд. Роксана

рядом с ним целыми днями, Жамойтин и много дру-

гих форумчан приходят навестить, но парень в коме.

На нуле работа почек и легких, мозг практически не

работает – рефлексы отсутствуют.

Ребята очень активно подключились, предлагали по-

мощь. Очень много вопросов задавали. Я приведу еще одно

сообщение из той темы:


« Сообщение от Mikhail Portnov ►

Билеты для родителей согласилась оплатить

русская рекрутерская компания, через которую Се-

режа работает в банке. Через нее работают и Дер-

Ринг, и Уладзик, и Войтрес, и еще тьма народу. В банке

народ очень переживает, вчера я привозил в госпиталь

«делегацию». Предлагают скинуться, но пока не на

что. Расход появится, когда приедут родители Сергея...

Только что прозвонился Жамойтин:

— белорусские визы проставлены,

— в американском посольстве его уже ждут

(Уладзик и его жена Настя вчера пробивали все

бумажные дела с госпиталем и посольством),

— сегодня они должны там быть и получить визы,

— билеты забронированы на 2 часа дня 28-го июня.

О жизни

609

Я с ребятами посоветуюсь, сказать ли что-то

публично. Есть энергетика сочувствия, которая может

помочь. Во всяком случае многие в это верят.

Итак, было принято решение сообщить о произошедшем

на форуме, чтобы поддержка людей, которые знали и любили

Сергея, помогла ему справиться с бедой.

Операция по привозу родителей Сергея была просто

чудом, которое совершила Настя и помогавшие ей ребята. У

родителей не было не только американской визы, в их белорус-

ских паспортах не стояли разрешительные штампы для выезда

за границу. Буквально за пару дней было сделано немысли-

мое, по всем канонам невозможное: штампы проставлены,

визы получены. Создалась совершенно невозможная в обычных

обстоятельствах энергия поддержки, сочувствия, желания помочь.

Подключились все: милиция, посольство США в Минске, билет-

ные кассы...

Родителям лететь с пересадкой, а они не говорят на ино-

странных языках. Между рейсами мало времени, можно не

успеть пересесть на другой самолет. Нашлось решение – зака-

зать инвалидные коляски. Сотрудники аэропорта без очереди

провезут родителей Сергея куда нужно. Владелица рекрутинго-

вого агентства, через которое Сергей работал в банке, вызвалась

оплатить билеты.

Тема на форуме вызвала океан эмоций и поддержки. Я

и сейчас не могу её читать без тяжелых переживаний. Вдруг ока-

залось, что мы гораздо больше, чище и лучше, чем сами о себе

думаем. И что форум – это не просто случайно собравшиеся

для решения сугубо личных проблем люди.

Время шло, Сергей лежал без сознания на больничной

койке. К нему каждый день приходило множество людей, просто

навестить и подбодрить Наташу, проводившую много времени

у его постели. Что реально скажет врач приехавшим родите-

лям, я не знал. Нам он говорил, что шансов мало, ситуация очень

серьезная, но была, теплилась надежда, что все это наваждение

снимется как рукой и всё вернется назад. Ну, пусть не сразу, но

если есть хоть малейший шанс, то почему бы этому шансу не

выпасть на долю такого замечательного парня?

Позволю себе процитировать ещё одно сообщение тех

дней:

610

О жизни

« Сообщение от Mikhail Portnov ►

Часа в четыре ночи мы с Жамойтиным и

моей супругой подобрали родителей Сергея в

аэропорту и привезли около пяти утра в госпиталь.

Там они до семи утра с ним находились. В чет-

верть восьмого пришел хирург, который Сережу

оперировал, и начал говорить немного издалека и

поначалу как бы даже позитивно: почки восстано-

вились, легкие восстановились. Нам этого не гово-

рили, пока не приехали родители. Просто молчали.

Потом перешел к событиям того воскрес-

ного утра. Сказал, что было давление в черепной

коробке в 20 раз больше обычного и произошли

необратимые перемены на уровне brain stem. Я не

уверен, что когда-нибудь смогу описать, что про-

исходило после этих слов. Попутно с сотрудника-

ми госпиталя состоялось несколько приватных раз-

говоров, которые я передать пока не в состоянии.

Еще через часа два, в районе 9 утра, нам уда-

лось отвезти родителей Сережи поспать. Послед-

ний раз я их видел в пять вечера – привез в госпиталь

девочек из банка, которые принесли собранные

сотрудниками четыре с половиной тысячи долларов.

Состояние родителей было немного получше,

хотя отец вроде так и не поспал.

В пять часов Сергея повезли на сканирова-

ние мозга, чтобы невролог мог сравнить этот скан с

предыдущим. У ребят сейчас (6 вечера) отключены

телефоны. Мы ждем от них вестей о том, что скажет

невролог.

Родители Сергея выехали из Пинска в Минск, оттуда ле-

тели с пересадками, в дороге находились почти двое суток и

очень устали. Настроение у них было – сами понимаете... В

госпитале мы два часа просто сидели, никому до нас дела

не было, мы сидели и ждали, пока придет врач. Серьезности

О жизни

611

ситуации никто из нас не сознавал, поскольку до этого врач

мало рассказывал о состоянии пациента, дескать, посторон-

ним не положено, только близким родственникам.

Когда врач сначала про позитивные сдвиги заговорил,

нас всех охватило чувство облегчения: ну, слава Богу, пошел

на поправку! Но потом врач перешел в совершенно другую

тональность: даже если парень выживет, что маловероятно, то

его мозг практически разрушен. Никакой надежды на возвра-

щение в строй в какой бы то ни было форме, это невозмож-

но, просто исключено. Сейчас жизнь Сергея поддерживается

приборами, которые за него дышат и проч. Надо дать Сергею

спокойно уйти, отключив приборы, и родители должны принять

это решение. Для этого их и вызвали.

Никогда раньше я синхронным переводом не зани-

мался. Просто по необходимости пришлось. Слова хирурга,

совершенно лишенного эмоций китайца лет 35, в моей голо-

ве не оставляли следа. В уши входили, голосом выдавались

наружу, но ни понять, ни принять их сознание не могло. Пока я

переводил, то как бы находился в отключке.

Реакция родителей, тем более с дороги, тем более

неподготовленных, была настолько отчаянной и горькой, что

второй раз такое увидеть не захочет никто. Они наотрез от-

казались отключать Сергея от приборов, сказали, что он вы-

живет, что они будут бороться до конца. Китаец понимающе

покивал головой и ушел. О чем он думал в этот момент, ска-

зать трудно, внешне никаких эмоций он не выражал. Сам я в

такой ситуации оказался впервые и совершенно опешил.

Прошло ещё несколько очень тяжелых дней, когда

я знал то, о чем не мог сказать другим людям. Просто пото-

му, что они верили в лучшее. И кто я такой, чтобы эту веру у

них отнимать? Внешне состояние Сергея улучшалось. Име-

лись многочисленные признаки постепенного возвращения

сознания. Восстановилось самостоятельное дыхание. Но

хирург-китаец сказал мне, как будут развиваться события

дальше, выразив при этом сожаление, что родители эмоцио-

нально не могут принять неизбежное.

Нарисованная врачом картина выглядела так: парень

будет находиться на искусственном питании через вену. Ор-

ганизм, находясь на постельном режиме, без движения,

будет ослабевать. Иммунная система не сможет бороться с

инфекциями, и смерть наступит неизбежно от простуды или

любого другого заболевания.

612

О жизни

В это же самое время десятки людей на форуме вы-

ражали веру в выздоровление Сергея. И деньги присылали, и

слова поддержки. Накал эмоций невероятный. И родители, и

Наташа – все клялись-божились, что чудо должно произойти

и непременно произойдет. Эта мысль пробивалась и в моё

материалистическое сознание: разве чудеса не случаются

иногда?

Все разрешилось без вмешательства извне. Никто не

отключал приборов. Ночью случился еще один разрыв сосуда

в мозгу. Сергея не стало. Встал вопрос о похоронах и расхо-

дах на похороны, в частности.

Родители считали, что Сергей должен быть похоронен

в США, сам бы он решил именно так, ведь он мечтал об Аме-

рике, и должен остаться здесь. Но с местом на кладбище

было сложно, это довольно дорого даже в самом скромном

варианте.

Местный священник отец Владимир неоднократно

приходил к постели Сергея, утешал Наташу и с нами тоже

много говорил о жизни и смерти, объяснял, как религия на

это смотрит. Во время «мозгового штурма», происходившего

дома у священника, в Пало-Альто, рядом с храмом, отец Вла-

димир совершенно неожиданно вспомнил, что в собственно-

сти прихода есть свободное место на кладбище. Оно было

завещано одной прихожанкой, которая уже умерла. Ее мо-

гила занимает только половину участка, вторая половина сво-

бодна. Перед смертью женщина завещала отдать это место

достойному человеку, который будет нуждаться в последнем

пристанище. Эта женщина была глубоко верующей, она пе-

ренесла в жизни много трагедий, пережила двоих детей. Мы

все чувствовали какую-то знаковость, не случайность этого

места, что ли.

Место на кладбище решило финансовые проблемы.

Денег, собранных сотрудниками банка и форумчанами, хва-

тило на все остальные расходы, связанные с погребением.

Я сделал поиск в интернете, чтобы подобрать какие-то

достойные слова в качестве эпитафии. Хотелось избежать

шаблонных фраз. Нашлось двустишие, которое мне

понравилось:

Одной звездой стало меньше на земле.

Одной звездой стало больше на небе.

О жизни

613

Рукой Сережиных родителей это двустишие преврати-

лось в надпись, которая теперь на века вырезана на камне:

«Одной звездой на небе стало больше».

Все мы, кто знали Сергея, помним его 26-летним и всег-

да будем помнить таким. Он навсегда останется молодым.

Моя жена Светлана занималась установкой надгроб-

ного памятника и не могла найти подходящей фотографии.

Тогда она взяла фото, где улыбающийся Сергей был снят в янва-

ре 2007 года в лесу, с большим белым грибом в руках. И сей-

час на памятнике вы видите лицо Сергея с этой фотографии.

Доброе дело не останется

безнаказанным

Работая в США преподавателем или инженером, я прак-

тически не сталкивался с негативным отношением к себе лично и

к тому, что я делаю. Да это и понятно, круг людей, которые теоре-

тически могли бы так поступить, предельно узок: коллеги по рабо-

те, небольшая компания близких людей, друзья…

Другое дело – школа. Тем более такая, как наша, где став-

ка на кону безмерно высока. И речь даже не о двух-трех тысячах

долларов, эквивалентных двухмесячной арендной плате за квар-

тиру с одной спальней. Речь об оправдавшихся или, наоборот,

несбывшихся надеждах и мечтах. Либо ты станешь успешным

человеком среди других успешных людей, либо в собственных

глазах превратишься в посмешище для патологических лузе-

ров, которых коробит и выворачивает наизнанку от одной толь-

ко мысли, что, случись тебе прорваться, их братии станет одним

меньше.

Кроме того, чем больше разных людей вовлечено в про-

цесс, тем больше тех или иных причин для недовольства. Избе-

жать этого нельзя. То, что приводит в восторг одного, возмущает

другого. И наоборот. Даже такой безобидный фактор, как со-

держание учебного курса: одному программа кажется слиш-

ком простой, другому – слишком сложной. Конечно, ведь люди

разные, у них разный возраст, образование, степень сообрази-

тельности, пользовательские навыки...

Первый раз с негативным резонансом я столкнулся

еще в то время, когда работал с Руфиной. Учился молодой

парень, вполне успешный. И занимался хорошо, и на работу

прямо после школы устроился, один из преподов его к себе

614

О жизни

в компанию привел. Сам парень вполне приличный, источни-

ком негатива стал его дед – ветеран, пенсионер и любитель по-

балаболить на пенсионерских тусовках. Публично и довольно

громогласно дед стал высказываться в том смысле, что его внук

сам по себе хорош, ему никакая школа не помогла, всего на

свете он добился сам.

На тот момент это заявление было большим свинством:

парень только приехал в США и на неделю опоздал к началу

курса. Взяли мы его с большим скрипом, и только потому, что

за него ОЧЕНЬ просили родственники. Школа в тот момент толь-

ко раскручивалась, и за каждым нашим выпускником наблю-

дали десятки любопытствующих: что дальше будет?

Конечно, тогда я ещё не привык к таким безобидным, в

сущности, проявлениям человеческой натуры. В данном кон-

кретном случае ничего, кроме стариковского местечкового

пустозвонства, там не было. Ходатайствовавшим за парня род-

ственникам было высказано недоумение. Они очень извиня-

лись за выжившего из ума деда. Всё путем.

Позже, когда я уже работал один в своей «гаражной ака-

демии», народ у меня был строго отобранный. И появилась у

нас девочка одна двадцатилетняя, по жизни безалаберная, бол-

тавшаяся до этого без дела. Я знал её отца и брата еще по Мо-

скве, очень приличные люди и талантливые инженеры. Они мне

её и привели «на перевоспитание». Девочка оказалась способ-

ной, вся в родню, соображала быстро. И симпатичная – глазки

горят, вся в кудельках. На работу выскочила, как из пушки. День-

ги получила такие, что и мечтать не могла.

Никогда бы не подумал, что у нас с ней негативный кон-

текст в отношениях. Но мир-то тесен. Тут слово сказал, там его

уже пять раз повторили. Стали мне разные люди рассказывать, что

девочка де очень невысокого мнения о нашем «гаражном коопе-

ративе», мол, потеря времени, учат самым азам, все медленно…

Я к родственникам девочки за разъяснениями, а они счастливы,

скачут от восторга до потолка, любят меня и целуют. Просят: «Не

обращай внимания, что она вообще в жизни понимает?»

Эмиграция – это стресс

Какой-то процент студентов всегда составляют люди

потерянные. Как правило это мужчины. Женщины психологи-

чески намного стабильнее. Они редко впадают в депрессию

О жизни

615

или отчаяние. У мужчин это бывает очень часто, да ещё и со-

вершенно безо всяких объективных на то причин. Кто-то посмо-

трел не так, кто-то подумал не то… Кто-то выразил сомнение

в успешности или целесообразности, кто-то оказался более

успешным (значит, я – лузер)…

Если мужчина лучше справляется с кратковремен-

ной импульсивной нагрузкой, то женщина природой создана

для того, чтобы выдерживать долгосрочную рутинную работу.

Иначе и детей не вырастишь, и хозяйство погибнет, и будет вся

семья не присмотрена, не накормлена, не обихожена.

Потерянный студент имеет два пути. Первый: обрести

уверенность в себе, очнуться от спячки и депрессухи, получить

работу, зажить полноценной жизнью. Второй путь не менее

очевиден: сидеть на занятиях с недовольной физиономией,

«просящей кирпича», выражать позой и взглядом недоверие и

возмущение, бурчать на перерывах, собирать перевранные

донельзя «истории» несостоявшихся тестировщиков и тысяче-

кратно их пересказывать всем, кто готов слушать… Каждая

порция излитого негатива закапывает самого рассказчика всё

глубже и глубже в грунт и заливает сверху бетоном.

Я долго не мог понять, почему такие люди вообще при-

ходят в школу, если с первой секунды не верят в успех. Потом

до меня дошло: чтобы доказать тем, кто их туда затолкал, что

они были неправы. А кто затолкал? А непонимающие ничего

родственники, жены, друзья. Иди, говорят, делай что-то! А если

он не хочет ничего вообще делать? Или если за то, что он хочет

делать, в этой стране денег не платят? Лежал человек сутками

на диване, никого не трогал, и тут на тебе, умники нашлись,

придумали ему занятие!

Мы всеми способами пытались для себя решить, кому

отказывать сразу. И довольно часто это становилось ясно уже

через минуту разговора. Но зачастую понять сложно. Мы же

знаем случаи, как кто-то прорывался, выпрямлялся, хотя не

выглядел поначалу сильно успешным. Самый сложный слу-

чай – когда человек с очень низкими шансами на успех сам

просится в студенты, несмотря на все попытки его отговорить.

Сложность в том, что если его не взять, то получится, что мы от-

няли у него надежду, шанс изменить жизнь. Другая сложность

– будучи принятым, он все равно не сможет выполнять то, что

клятвенно обещал: заниматься дома хотя бы 10 часов в неде-

лю, выполнять домашние задания, а не искать отмазку. Таким

людям свойственен импульс, порыв: «Да, я хочу, я смогу, я все

616

О жизни

сделаю!» Но дальше все идет по накатанному, привычному

сценарию всей предыдущей жизни.

Хорошо, если такие люди претензий не выражают, а

тихо, незаметно исчезают с нашего горизонта. Но кто-то ищет

причину своей неудачи вовне, что является первым и самым

верным признаком человека, обреченного на дальнейшие

неудачи, поскольку он не учится на своих ошибках. У них нет

настоящих друзей, от них уходят женщины, их стесняются соб-

ственные дети… Имя им в эмиграции – легион.

Ожидания не всегда оправдываются

Какая-то часть не получивших ожидаемого результата

людей пытается обвинить других в своих неудачах. Что в нашем

случае является ожидаемым результатом? А это зависит от

самого человека.

Один прошел бесплатную практику, оттуда вышел на

работу, через год получает 70 тысяч в год на постоянной долж-

ности, а еще через два года – за 90. И человек считает, что

реальность превзошла все его ожидания.

Другой, имея всё то же самое, недоволен. Он может

говорить (и такое бывало не раз), что безо всякой школы он

скорее бы всего добился. Что если бы школа была прилич-

ной, то его, такого замечательного, вместо бесплатной прак-

тики отправили бы сразу со школьной скамьи на нормальную

работу за нормальные деньги…

Есть люди, для которых получение оплачиваемой прак-

тики является непременным условием успеха. Конечно, у нас

полно таких выпускников, которые с трех собеседований на

оплачиваемую практику (а там конкуренция более острая,

чем на бесплатную) получали разом три предложения. Но

есть такие, что и после десяти собеседований ни одного при-

глашения не получили. Ну, не тянет человек! У кого с англий-

ским проблемы, кто-то технически слабоват.

Угадайте, довольны ли они жизнью? Нет, конечно! А кто

причина всех их бед? Школа, которая не обеспечила их опла-

чиваемой практикой.

А школа и не обещала никогда, что практика будет

оплачиваться. И мне, честно говоря, глубоко безразлично,

будет кто-то из моих студентов два-три месяца получать 10-12

долларов в час или не будет. Мне важно, чтобы они через год

О жизни

617

получали свои 70-75 тысяч в год и ещё года через два-три при-

близились к стольнику. Вот ради чего мы учимся. И над этим я

готов работать день и ночь.

Если для тебя эти два месяца так критичны, то пойди,

устройся на работу, реши свои финансовые проблемы, а

учиться приходи по вечерам.

Если бы человек сразу при поступлении сказал, что

оплачиваемая практика для него – камень преткновения, то я

бы его просто не принял на курс. На сайте школы написано

и на первом вводном уроке специально говорится: никто не

обещает оплачиваемую практику. Студенты читают, слуша-

ют, но на свой счет не принимают. Не думаю, что кто-то силь-

но удивится, если я скажу, что страдания по оплачиваемой

практике коррелируются с плохим английским, низким уров-

нем технической подготовки и тем неповторимым набором

качеств, которые в США принято называть negative attitude.

Студента с таким букетом и на бесплатную практи-

ку никто не возьмет. Но если attitude хороший, то небольшое

количество можно по знакомым куда-то пристроить на бес-

платный проект. Такому человеку и дальше легко не будет. Он

технически подтянется за пару месяцев, его английский ста-

нет лучше. Но если человек начинает с невысокого уровня,

ему придется морально тяжело при поиске работы. Хотя, если

человек упорный, то дойдет обязательно до хороших резуль-

татов, это просто вопрос времени. Но такой и жаловаться не

будет, потому что, как уже сказано выше, у него отношение

к жизни правильное. У него и шансов зацепиться на проекте

намного больше, хорошему человеку все хотят помочь.

Проводник? Регулировщик?

Носильщик?

Не могу сказать ни о ком на нашей орбите, что он не-

хороший человек. Это было бы чересчур. Люди на переломе

судьбы, стрессовая ситуация, обостренное восприятие всего

на свете…

На днях я разговаривал с одной вполне благополучной

выпускницей, объяснял ей образно, что школа – не пикник, где

можно расслабиться и отдохнуть, а спецназ, где нужно со-

брать все силы в кулак и двигаться по джунглям след в след за

проводником. Шаг влево, шаг вправо – тигры, змеи, партизаны.

618

О жизни

Пропадешь, и никто не сможет тебе помочь.

Она в ответ сказала: «Ты себя видишь проводником

через джунгли, но для меня ты – регулировщик. Указываешь:

налево, направо. Я выбираю направление движения и дальше

уже двигаюсь сама. Мне не нужно след в след. Просто рань-

ше у меня не было направления в жизни».

Такой подход мне тоже понравился. Он вполне годится

для самостоятельных, хорошо освоившихся, давно живущих в

стране эмигрантов, таких, как она сама. Новичку, наверное,

правильнее быть в более жестких рамках.

Я призадумался над ее словами в контексте темы

«откуда берутся недовольные?» Есть люди, которым нужен не

проводник и не регулировщик. Им нужен носильщик, который

перенесет их на собственных закорках из неопределенного

сегодняшнего дня в светлое будущее, где все гарантировано

и самому ничего не надо делать. Там, в светлом будущем,

можно обойтись без английского. Там платят много и сразу. И

ничего не требуют взамен.

Трагизм концепции носильщика в том, что в реальном

мире не существует такой модели светлого будущего. Есть

много других, но не эта. Никто ни за какие деньги тебя туда не

отнесет. И сам я ни в коем смысле на роль носильщика не

только не гожусь, но никогда и не пытался им быть. Я создаю

совсем другую модель, в которой:

• вначале нужно хорошо потрудиться (есть детальная

инструкция)

• и совершенствоваться постоянно, чтобы не отстать

от жизни,

• тогда, не с первого дня, но довольно скоро…

• …человек начинает зарабатывать очень и очень при-

лично.

Но восприятие прочитанного – дело, конечно, сугубо

субъективное.

Критическая масса для достижения

результата

В любой области человеческой деятельности для

достижения успеха необходимо иметь достаточное коли-

чество факторов, можно даже сказать, критическую массу

О жизни

619

факторов, способствующих достижению успеха.

В нашем случае для успешной смены профессии за

короткий промежуток времени в новой стране (незнакомой

языковой и культурной среде) есть целый ряд довольно оче-

видных факторов:

— достаточное для работы и ее поиска владение

английским языком,

— наличие водительских прав и автомобиля,

— наличие более-менее подходящего (то есть не

отталкивающего нанимателя) образования и опыта работы,

— достаточные финансовые ресурсы (плата за обуче-

ние, жилье, питание, все остальное),

— воля к достижению цели, мотивация,

— незапретительный возраст,

— определенные способности, позволяющие освоить

необходимый учебный материал,

— приятная (то есть не отталкивающая) внешность,

выражение лица, манера поведения,

— минимальная социальная адекватность.

Никто не обладает всем набором положительных

качеств одновременно, да это и не нужно. Теперь давайте

порассуждаем, двигаясь от более очевидного к менее оче-

видному. Рассмотрим абсолютно экстремальную ситуацию,

в которой человек ни по одному из вышеперечисленных пун-

ктов не имеет плюсов. То есть:

— не владеет английским,

— не имеет автомобиля,

— работал грузчиком в порту после строительного ПТУ,

— без денег,

— выучиться на тестировщика ему посоветовал один

алкаш у русского магазина, сказав, что там всем подряд

деньги платят, даже без знания английского, а работа не

сложнее, чем отвертку крутить,

— ему 58 лет,

— читает и пишет с трудом, компьютером никогда не

пользовался,

— выражение лица потерянное, воняет потом, перио-

дически рыгает и чешет в паху,

— студентку из Средней Азии ущипнул за задницу, а

проходящую мимо индуску вслух неодобрительно обозвал

жидовкой.

Как мы видим, из девяти факторов в нашем списке

620

О жизни

большинство находится на нуле, что в зародыше хоронит всю

идею перековки грузчика в тестировщика. И отсутствие авто-

мобиля выглядит на общем фоне самым безобидным.

Рассматриваемый случай не менее экстремален,

чем идеальный студент с десятью баллами по каждому из

девяти пунктов.

Бывает и обратная ситуация, когда всего один ярко

выраженный фактор компенсирует невыразительные резуль-

таты по всем или почти всем остальным.

Встречаются такие яркие, очаровательные люди, что

все остальное им прощается. Попадаются такие блистатель-

ные интеллектуалы, что их берут только за интеллект. Ребят из

Стэнфорда или Беркли у нас расхватывают только за то, что

они из Стэнфорда или Беркли.

Но если отвлечься от крайних ситуаций, то для пода-

вляющего большинства людей, идущих на прорыв, срабаты-

вает та самая достаточная критическая масса факторов.

Очень важно понимать, что достаточность носит статистиче-

ский характер. То есть нельзя сказать, что тот или иной чело-

век, поднявшийся на определенную ступень, не обладает

необходимой критической массой. На него может найтись

(а при известной настойчивости обязательно найдется!) свой

работодатель. Достаточность формулируется иначе. Кому-

то нужно сходить на сто собеседований (фактор везения мы

исключаем), кому-то – на десять, а кто-то с пяти собеседова-

ний будет иметь три предложения о работе.

У каждого свой путь. Каждый должен сам для себя

определить, как ему двигаться по его пути, как повышать

свои шансы. Последнее, что человек может себе позволить в

такой ситуации, – сравнивать себя с другими людьми. Ниче-

го, кроме негатива, причем неконструктивного, из этого не

выйдет. Тот факт, что достаточность критической массы явля-

ется фактором статистическим, несет в себе серьезный

конфликт между студентом и школой. У нас, с одной сторо-

ны, нет формального ограничения на количество собеседо-

ваний, – пять провалил, и до свидания. Нам нужен результат

в виде практики, а потом работы. С другой стороны, среди

тех, у кого критической массы маловато, есть какое-то коли-

чество людей, считающих, что школа должна им предоста-

вить больше собеседований. И мы не против, но есть важное

условие: студент должен выполнить свою часть работы. Мы

О жизни

621

проводники, но не носильщики. Свою часть пути ты должен

пройти сам. Кто-то эту часть воспринимает спокойно, а кто-

то – в штыки.

Самые сложные – это люди с неадекватным поведе-

нием. Объяснить им, что они делают что-то не так, невозмож-

но. Они не хотят этого слышать, раздражаются. Если человек

обижается на замечание, что надо душ принимать ежеднев-

но и зубы по утрам чистить, то представьте, как он взорвется,

если сказать, что он перебивает менеджера во время собе-

седования. Он тут же вскочит и заорет, что они сами винова-

ты, задавали ему идиотские вопросы.

Или скажите ему, что он не отвечает на задаваемый

вопрос, а повторяет многократно одну из нескольких заучен-

ных фраз, которая, как ему кажется, должна сойти в данной

ситуации. И когда вопрос задают снова, он начинает крас-

неть, злиться и раздраженным тоном еще раз им, тупым,

свою заученную фразу повторять. А скажите ему, что у тех,

кто проводит интервью, сложилось впечатление, будто он не

понимает вопросы.

У нас училась одна женщина, которая на каждом

собеседовании вступала в конфликт с теми, кто ее интер-

вьюировал. Она и сама понимала, что это нехорошо, но

не могла ничего с собой поделать. После 15-го интервью ее

куда-то, наконец, взяли. Она позвонила мне в офис и сказа-

ла дословно: «Можете поздравить. Нашелся, наконец, идиот,

который меня нанял».

В чем особая сложность неадекватных? Их страшно

куда-то отправлять. Нормальному человеку даже предста-

вить сложно, что творят иногда студенты на практике. Если бы

такой неадекват сам нашел работу, то нет проблем. Но ведь

он хочет, чтобы мы дали ему рекомендацию и отправили к

своим знакомым, которые потом с нами перестанут разго-

варивать, а такое бывало, и неоднократно.

Одно дело, когда ты еще не знаешь, с кем имеешь

дело. Бывает, что в школе с человеком все нормально, а в

компаниях с ним начинаются проблемы. И совсем другое

дело, когда заранее знаешь: этот обязательно что-нибудь

натворит. Или уже натворил и требует продолжения банкета

в других компаниях. Если он уже чудит напропалую, то вряд ли

изменится.

622

О жизни

Кому ведро, кому бочка,

кому океан...

Классический тезис, что каждый эмигрант должен

съесть свое ведро дерьма, не открыт в начале третьего тысяче-

летия, а уходит корнями в далекое прошлое. Смысл его в том,

что эмиграция – дело стрессовое, непростое. И относиться к

нему надо соответствующе, а не как к увеселительной поезд-

ке на дачу.

Казалось бы, любое дело, особенно стоящее, при-

носящее хорошие результаты, требует известных усилий,

напористости, стойкости… Знания того, что, как и зачем ты де-

лаешь. Но почему-то никто не говорит, что для успеха в бизне-

се надо съесть ведро дерьма. Или чтобы детей вырастить. Или

дом построить. В чем разница? Почему проблемы адаптации

в эмиграции измеряются в ведрах дерьма, а все остальные

проблемы – в других единицах?

Проблемы эмиграции не сводятся к добыванию хлеба

насущного при нулевом английском и без ходовой профес-

сии. Есть люди, внешне очень благополучные с первого дня.

Вот, например, по рабочей визе приезжает парень. У него с

первого дня зарплата 100 тысяч, страховка медицинская. Ра-

ботодатели с первого дня подают его и всю его семью на грин-

кард, и через 2-3 года они уже являются обладателями заветной

«гринки». На него смотрят с завистью пытающиеся легализо-

ваться нелегалы, у которых грошовые заработки, непонятные

перспективы, которые ни при каких обстоятельствах не могут

даже выехать из страны. Они абсолютно уверены, что вот этот

парень никакого эмигрантского ведра с известной субстан-

цией на грудь не принимал.

Но дадим слово самому парню, и он вам расскажет,

как он настрадался:

— его жена три года не могла работать, и он один со-

держал семью;

— бабушке не дали визу, чтобы она могла с ребенком

посидеть или просто повидаться;

— компания, в которой он работал, была на грани за-

крытия, и его «гринка» могла легко не состояться. Просто чудо,

что все проскочило за три года, но у него до сих пор на этой

почве по ночам кошмары, и даже с потенцией не в порядке;

— в компании индусы норовят его подсидеть;

О жизни

623

— белые коллеги подхихикивают над его акцентом,

виду не подают, но он чувствует;

— у дочери в классе всего двое белых детей, оба рус-

ские. До третьего-четвертого класса к ним относились нор-

мально, а сейчас другие дети их не принимают;

— купить собственное жилье он не может. Вроде и зар-

плата хорошая, но на даунпеймент не получается с одной

зарплаты отложить…

Список можно утроить в течение часа, это не про-

блема. Поедание несимпатичной субстанции ведрами –

дело субъективное. Что бы ни думал о нем нелегал или

безъязыкий «лотерейщик», конкурирующий с нелегалами

за поденную работу на стройке, наш «везунчик» переживает

стресс. И этот стресс не сводится к сугубо денежным

проблемам.

Остроту ситуации придает незащищенность ново-

го эмигранта в незнакомой среде. Его ожидания слишком

радужны и нереалистичны. Его подготовленность к принятию

разумных решений почти нулевая. Косой взгляд, критичное вы-

сказывание, нежелание более опытных эмигрантов помочь

и вообще иметь с ним дело, порой и откровенное хамство

со стороны соотечественников, и не только их… Дома такие

вещи случаются десяток раз на день и остаются незамечен-

ными или почти незамеченными. В эмиграции они приводят

к депрессии либо истерике. И уж, конечно, новичку будет что

рассказать о съеденном ведре какашек.

Общение с соотечественниками для многих бывает

болезненным, и тому можно найти много причин. Но главная

– это сам новичок. Будучи потерянным, лишенным привычных

ориентиров, он начинает слушать тех, кого раньше игнориро-

вал. Его круг общения начинают составлять те, кому он никог-

да раньше не подал бы руки. Он просто обречен на унижения,

переживания, кидалово и все формы развода. Если позволить

событиям развиваться в таком ключе, в ближайшей перспекти-

ве у него распад семьи.

Не только в эмиграции, но и вообще в жизни мы в отве-

те за то, с кем мы общаемся. Если в нашем круге общения

есть человек, который нам неприятен, который нас огорчает,

которому хочется начистить харю, – это наша и только наша

вина. Мы не только в состоянии, но просто обязаны решить эту

проблему.

Более того, если мы стремимся к каким-то серьез-

ным переменам и новым достижениям, то обязательная часть

624

О жизни

нашего плана успешных действий – это найти людей, кото-

рые могут дать толковый совет. Людей, на которых можно рав-

няться. Из нашего сегодняшнего окружения может не остаться

рядом ни одного человека. Когда мы сделаем пару шагов впе-

ред, мы оставим их позади себя. В этом нет ничего страшного,

это нормально.

Не нужно их тащить за собой насильно. Не идут – и не

надо. Не поддерживают – и не надо. Не одобряют - это их дело

и их право. Вам до этого нет никакого дела в той степени, в

какой вы хотите добиться поставленной вами значимой цели.

Чем более значимая цель, тем меньше нас интересуют те, кто

эту цель не разделяет. И тем более значимы для нас те, кто

помогают в её достижении дельным советом или просто мо-

ральной поддержкой.

Если вы привыкли себя, бедных-несчастных, жалеть и

гладить по головке, вам может показаться, будто вы – жертвы

неблагоприятных обстоятельств и вынуждены терпеть негатив,

наваливающийся на вас извне. Это не более чем детская

отмазка. Как только вы скажете себе, что:

— это необходимо прекратить,

— никто, кроме вас, этого прекратить не сможет,

— вы должны, просто обязаны это сделать, других ва-

риантов нет, – как только вы это осознаете, вы пойдете и вы-

бросите из своей жизни всё, что вам мешает. Вы исключите из

нее людей, которым в вашей жизни делать совершенно нече-

го. Это не значит, что нужные люди сразу появятся сами собой,

для этого, как правило, тоже нужно проводить целенаправлен-

ную работу.

Статус человека в обществе

И животный, и даже растительный мир вращаются

вокруг двух универсальных ценностей:

— выжить,

— дать потомство (продолжить род).

Это настолько важно, что зачастую, дав потомство,

животное или растение просто умирает. Ему незачем боль-

ше жить, его жизненная функция выполнена.

У растений сознательная активность практически

отсутствует. Выживание каждого отдельного растения и его

О жизни

625

способность дать потомство определяются наличием пра-

вильной почвы, тепла, воды и солнечного света в конкретном

месте. И другие факторы среды обитания тоже важны, напри-

мер, придет животное, объест слишком много листьев, и рас-

тение погибнет. Личинки насекомых могут привести к такому

же эффекту.

У животных жизнь намного сложнее, им приходит-

ся постоянно принимать решения. И от этих решений зави-

сит и способность выжить, и способность дать потомство. Все

животные, что мы видим вокруг нас, это потомки тех, кто при-

нимал верные решения.

Механизмы принятия решений прошиты в генокоде

человека и в его подсознании. Когда мы чувствуем на шее

ползущего паучка и рефлекторно хлопаем по нему рукой, это

срабатывает одна из таких программ. Было время, когда от

укусов ядовитых пауков погибало много людей. Но мы – носи-

тели генов выживших, потомки тех, кто хлопал ладонью, чтобы

убить паука или другое опасное существо.

Человек – существо высокоорганизованное. И этим мы

кардинально отличаемся от животных. Мы постоянно и охотно

взаимодействуем друг с другом, извлекая из этого много поль-

зы. Представьте себе полсотни шимпанзе, мирно ожидающих

автобуса на остановке и потом спокойно в него входящих…

Невозможно! Они передерутся задолго до прихода автобуса.

Люди не просто могут сесть в автобус без драки, они при этом

ещё могут перезнакомиться, потрепаться, обменяться ново-

стями, визитками, найти общих знакомых. Мы пропустим без

очереди беременную женщину и уступим место старушке.

Мы – существа социальные. Мы оснащены от рождения меха-

низмами взаимодействия с другими людьми.

И только во взаимодействии с другими людьми имеют

смысл такие понятия, как Репутация и Статус.

Если раненое или старое животное не сможет добы-

вать себе пищу, оно погибнет. Свои не смогут о нем позабо-

титься. Зачастую среди хищников свои же его и прикончат.

У людей уже многие тысячелетия есть механизм вза-

имной поддержки, своего рода социального страхования.

Если в группе из 12 человек каждый в среднем раз в год сло-

мает ногу и месяц не сможет добывать себе пищу, то осталь-

ные 11 человек его легко прокормят. И никто из них не погибнет

голодной или холодной смертью. Людям выгодно жить в обще-

стве себе подобных, в страхующей от неприятностей группе.

626

О жизни

Мы зависим от неё не меньше, скорее даже больше, чем от

доступности питьевой воды и пищи.

Статус – это индекс нашей ценности в глазах группы.

Он существует не в нашей голове, а в головах других людей.

Человек постоянно находится в состоянии контроля своего ста-

туса в группе. Если статус растет, то у нас возникает чувство

гордости. Если статус снижается, мы испытываем унижение.

Человек естественным образом стремится к дости-

жению более высокого статуса. Почему? Потому, что это

механизм выживания. Чем выше твой статус, тем выше твоя

ценность в глазах группы, тем больше помощи ты можешь

получить от группы. Особенно в критических условиях, когда

группа в целом или отдельный член группы, в помощи которо-

го ты нуждаешься, вынужден выбирать, кому помочь.

Казалось бы, слишком высокий статус, чересчур высо-

кий, – это не есть хорошо, поскольку он неизбежно понизится,

и тогда человеку придется пережить унижение. Но историче-

ский опыт показывает, что даже с незаслуженно высоким ста-

тусом, удерживаемым некоторое время, человек имеет боль-

ше шансов выжить и дать потомство.

И в живом общении, и особенно в виртуальном, где

мы имеем дело не с реальным человеком, а с его онлайно-

вым образом, человек легко может получить избыток статуса, в

форме трудно реализуемых на практике ожиданий.

Родители, умильно глядя на выводящего гаммы шести-

летнего мальчика, прочат ему карьеру Спивакова, не мень-

ше. У него же и дедушка был дирижером, вот он с Шаляпиным

сфотографирован в Париже. Меньше, чем на статус гения,

мальчик просто не может претендовать.

Выигравший в лотерею грин-кард Иван Веревкин рас-

сказывает на иммиграционном форуме, что хотел бы открыть

свою пирожковую, в подтверждение чего размещает фотогра-

фию испеченных им дома блинчиков с изюмом. Толпа востор-

женных форумчан от Камчатки до Бреста на последующих 20

страницах форума обсуждает, как Иван откроет в США свой

ресторан и заработает свой первый миллион к концу года. Не

так важно, почему Иван набрал статус в глазах этих людей.

Важно, что ему теперь с этим статусом делать? Терять ста-

тус очень болезненно. Поэтому сплошь и рядом применяются

различные формы самозащиты: покинуть поле брани, откре-

ститься от начинаний, просто исчезнуть с глаз долой…

Насколько члена группы интересует его статус,

О жизни

627

настолько же ему безразлично, кто и что о нем думает и

насколько высоко его ценят за пределами группы. Почему?

Потому, что от посторонних ему ничего не нужно. Мы ему не

собираемся помогать, и он нам не собирается помогать.

В голове каждого человека и в коллективном сознании

группы постоянно происходит своего рода cost/benefit analysis,

анализ затрат и выгод, то есть сопоставление пользы, которую

конкретный человек приносит своей группе с тем, во что его

членство обходится, насколько он выгоден группе. Соответ-

ственно определяется то, как далеко группа и ее отдельные

члены могут пойти, выручая конкретного человека.

Сегодня мы живем в обществе гораздо более слож-

ном, чем то, в котором жили наши далекие предки. Груп-

па, в которой древний человек имел тот или иной статус и от

которой мог ожидать поддержки, была ограничена семьей,

родом, племенем, общиной… Позже появилось государство,

различные формы социальных иерархий, социальных инсти-

тутов, социальных программ… Сегодня в развитом обществе

человеку не дадут пропасть не только при его нулевом вкладе

в общий котел, но и при отрицательном тоже.

В контексте моего изложения, сам по себе существе-

нен заложенный в человеческом обществе механизм соци-

ального страхования совместно выживающей группы людей.

Статус, как мерило ценности отдельного члена группы, носит

не только абсолютный, но и относительный характер. Если чей-

то статус вырос, то зачастую он вырос за счет понижения ста-

туса других членов группы. На всех статуса не хватает. Кто-то

из нас более ценен не сам по себе, а только по сравнению с

остальными.

Поэтому совершенно нормальным, вроде бы, людям,

бывает трудно порадоваться успеху другого человека. Ведь

этот успех, в известном смысле, за их счет. Вот почему люди

радуются чужим неудачам: ведь ничего не делая для этого, они

повышают свой статус, поскольку кто-то другой его теряет. По

этой же причине в определенных кругах популярны негативные

высказывания о ближних: опуская другого, ты автоматически

повышаешь собственный статус.

Мы уже говорили о том, что потеря статуса для человека

очень болезненна. В различных обществах это воспринимает-

ся по-разному. Например, в азиатской культуре потеря стату-

са более чувствительна, чем в культуре западной, индивидуа-

листической. Где-то вопрос: «Что скажут соседи?» — вызывает

628

О жизни

ужас, а где-то такой вопрос даже не возникает: какое нам до

соседей дело?

Помню, в конце 90-х в Силиконовой долине было

несколько китайских тренинг-центров, где студентов-новичков

обещали обучить всевозможным компьютерным програм-

мам от Oracle, Microsoft, Cisco, etc. Брали за обучение доволь-

но значительные суммы у всех, кто готов платить. Заманива-

ли тем, что сертификат о прохождении курсов сам по себе

гарантирует работу, что неправда. Дальше шло лихое кида-

лово. Совершенно неподготовленных людей, которых невоз-

можно было ничему научить, ничему и не учили. А те единицы,

которые проходили сертификацию, потом не могли трудоу-

строиться. К нам стекалось некоторое количество постра-

давших, чтобы переучиться на тестировщиков программного

обеспечения.

Тогда у нас работал маркетолог-китаец, и я решил у

него выведать, почему эти позорно неуспешные курсы не

обанкротятся. «Это ты знаешь, что там кидалово, – сказал мар-

кетолог. – И я знаю. Но у нас, китайцев, нельзя никому признать-

ся, что тебя кинули. Иначе все начнут кататься от смеха по полу

и показывать на тебя пальцем. Это страшный позор. Поэтому

никто никогда не признается, что его обманули. Да, учился.

Да, закончил. Все нормально. Но за это время у меня откры-

лись глаза на гораздо более перспективную область, поэтому

я теперь переключился на веб-дизайн, например, или еще что-

то. Поэтому, за исключением пострадавших, никто не знает,

что эти курсы – жуткое кидалово и ни одному их слову верить

нельзя».Зато если у китайца что-то получилось, об этом немед-

ленно узнают все вокруг. Первые три наши выпускника-китайца,

вполне успешно устроившиеся после школы, развили такую

деятельность по хвастовству и выпендриванию перед сороди-

чами, что за последующий год через школу прошло уже 150

китайцев. В плане распространения информации это самая

благодатная аудитория.

Задумка хорошая, почему облом?

Что стоит между человеком и его правильным пове-

дением? Под «правильным» мы понимаем такое поведение,

такой образ жизни, которые мы осознаем и принимаем как

О жизни

629

наиболее выгодные и безопасные для нас, нашего здоровья,

карьеры, финансового благополучия, отношений с другими

людьми.Самый простой и понятный почти любому из нас при-

мер – это здоровый образ жизни, исключающий употребление

табака, алкоголя, наркотиков, кофе, чая, жирного-копченого...

Кто из нас не пытался соблюдать диету, терять вес, сгонять жир,

накачивать мышцы…

И не получается! Срываемся на половине пути. Толь-

ко начнешь ходить регулярно в спортзал или перед сном не

кушать, как обязательно приключится командировка, имени-

ны, поездка на круизном лайнере, горящий проект с ночными

бдениями у компьютера и поеданием пиццы в два часа ночи...

И ладно, если бы твоей целью было просто лучше выглядеть.

Диабетику в серьезной стадии врач говорит, что ампутирует

ступни, если тот не бросит курить, – а он продолжает смолить.

Алкоголику жена говорит, что еще раз сорвется, и она уйдет от

него, – а он срывается и пьет водку, хотя хочет завязать.

Студенту нашей Portnov Computer School говорят, что

заниматься надо, и странички показывают, и домашнее зада-

ние дают, и тесты, и обучающее видео, и вопросы для подго-

товки к собеседованию… А он умудряется проигнорировать

это все, хотя последствия наступят неотвратимо и очень скоро.

Он и деньги заплатил, и зарабатывать хочет, и жена на него

смотрит с мольбой, – а ничего не пробирает.

Почему так? Почему человек, который совершенно

осознанно хочет вести определенный образ жизни, не может

этого делать? В абсолютно любой сфере человеческой

жизни. Есть, конечно, стальные люди. «Гвозди бы делать из этих

людей», как советовал Николай Тихонов. Но я, честно говоря,

не знаю ни одного человека, который годится на гвозди. И,

признаться, сам таким быть не хочу. Промеж гвоздями нет

генетических различий, а промеж людьми есть. И сколько ты

из себя гвоздь стальной ни строй, а случись тебе иметь

определенный ген, и будешь ты зависим от одного, а то и

больше, из тех двух десятков веществ, от которых мы

физически можем быть зависимы с рождения.

Поскольку последние 15 лет я постоянно двигаюсь от

диеты к диете в поисках своего жанра, то ответ на вопрос,

почему хочешь и не можешь делать все правильно, я для себя

понял через диеты и здоровый образ жизни. А уже потом это

понимание распространилось на школу и успех в более

630

О жизни

широком смысле и навело на возможные решения.

Сосредоточившись на решении задачи, мы можем

если не кардинально, то значительно облегчить себе переклю-

чение на желаемый образ жизни. Для этого нужны структур-

ные перемены в бытовой обстановке. Необходимо убрать от

себя факторы, провоцирующие срывы.

Например, если я не в состоянии сам приготовить для

себя диетическую еду, то я приглашу повара, который за 15

долларов в час это сделает. Потратив 100 долларов в неде-

лю, я избегу срывов по причине отсутствия подходящей еды,

а также разборок с женой по поводу того, что можно доба-

вить к диете и как ее разнообразить, чтобы она не утратила

полностью смысл. Если готовить мне не надо и здоровая еда

имеется в наличии, то все, что я должен сделать, – это съесть

её. Таким образом, вероятность того, что я сорвусь, сведена

к нулю, поскольку от меня уже ничего не зависит. Это пример

структурной перестройки жизни человека, который не может

соблюдать диету по причине неприспособленности к приго-

товлению пищи.

О жизни

631

ПОСЛЕСЛОВИЕ

С момента завершения форумной части этой рукописи

прошло три года. За это время появилась возможность пора-

ботать с текстом и подготовить его к публикации.

Эти три года в нашей жизни были тоже насыщены мно-

жеством событий: появились новые студенты, добавились

новые изучаемые дисциплины, мы стали довольно успешно

вести занятия через интернет.

Наш канал SiliconValleyVoice на Ютубе с 1500 подписчи-

ков вырос до 70 000, с сотней сюжетов каждый месяц.

Мы переехали из Лос-Альтос в Саннивейл, а чтобы осуще-

ствить это, пришлось снова заняться строительством.

Самое главное – у нас родилась вторая внучка!

Жизнь продолжается, и я надеюсь, что через какое-то время

у этой книги появится продолжение.

А с Вами, читатель, я не прощаюсь и не расста-

юсь,

мы просто меняем формат общения. Заходите на

канал SiliconValleyVoice, на мою страничку в «Фейсбуке» или

любой другой крупной социальной сети. Мы не потеряемся! В

любом поисковике достаточно набрать «Михаил Портнов», и

вот мы снова на связи.

632

Послесловие

Послесловие

633


634

Фотоальбом

Фотоальбом

635

636

Фотоальбом


Фотоальбом

637

638

Фотоальбом

Фотоальбом

639

640

Фотоальбом

Фотоальбом

641

5

Об авторе

8

Предисловие

11

Жизнь в Москве

23

Первые шаги

85

Первая работа тестировщиком

105

Вторая работа

135

Школа тестировщиков. Первые шаги

203

Школа тестировщиков. Процесс пошел

313

Школа тестировщиков. Перед грозой

409

Обвал интернет-бума

447

Страхование жизни

509

Страхование – наш путь

608

Мы строим дом

635

МЛМ

651

О жизни

687

Послесловие

642

Фотоальбом

Фотоальбом

643

644

Фотоальбом

Фотоальбом

645

646

Фотоальбом

Фотоальбом

647

7

ОБ АВТОРЕ

10

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЖИЗНЬ В МОСКВЕ

1

13

Итак…

14

Я родился в 1956 году

15

Сделано в СССР

17

Работа – инженер

18

Работа – методист

19

Время паковать чемоданы

ПЕРВЫЕ ШАГИ

2

25

Поехали!

26

Квинс. Нью-Йорк. Первая неделя в США

27

Нами занимается ХИАС

28

В гостях

30

Делаем вызов моим родителям

30

Нужно искать работу

32

Первые два года в Сан-Франциско

34

«Где деньги, Зин?»

35

Наука выживания

36

Магазин кожаных курток

38

Корейский центр

39

Снова рассылаем резюме

648

Оглавление

40

Еврейское счастье

43

Наши первые автомобили

46

Светлана и ее трудоустройство

47

Что представляла собой тогдашняя

«русская» иммиграция?

49

Сижу, пишу, нахлынуло…

50

Street Cleaning

51

В гости на Пасовер

54

Диковинки тогдашней Америки

58

Ребенок на новом месте

59

Первый компьютер – дареный

60

Эмиграция – это не курорт

62

Фермерский рынок

63

Непонятки с джинсами

63

Американский хлеб

64

Один из сюрпризов Америки

64

Русский магазин

65

Телевидение на русском языке

65

Давно нет дождей

66

Надо учиться

68

Первый штраф и первое посещение

Traffic Court (дорожного суда)

69

Нас агитируют за «Амвей»

70

Светлана натыкается на странную

организацию

71

Многоликая Америка

72

Голые и босые, а так всё нормально

73

А в стране рецессия и много

недовольных

74

Мы обрастаем знакомыми

75

Стабильности нет и близко

76

Хохмочки иммигрантской жизни

ПЕРВАЯ РАБОТА ТЕСТИРОВЩИКОМ

3

81

Не имей сто рублей…

83

То пусто, то густо

83

Первые шаги на новом месте

85

Что за профессия такая необычная?

86

Кстати, о зарплатах

86

«СКОЛЬКО ВЫ ЗАРАБАТЫВАЕТЕ?»

Оглавление

649

90

Наша команда

91

Мы осваиваемся в новой жизни

92

У врача

93

На работе не скучаем

94

Переезжаем в Маунтин-Вью

95

Работаем дальше

96

Не вся бочка медом полна

ВТОРАЯ РАБОТА

499 ЗОЛОТОЕ РУНО

120

А страна жила своей жизнью

121

Снова ищу работу

122

О покупке жилья

123

Светлана и ее работа

124

Собеседование в Борланде

125

Тряхнул стариной и провел курс

машинописи

127

В итоге

ШКОЛА ТЕСТИРОВЩИКОВ.

5 ПЕРВЫЕ ШАГИ

129

Работа в Борланде

132

Кстати!

133

Нужно учить новичков тестированию

136

Театр начинается с вешалки. А школа?

138

Откуда взялись первые студенты

140

Помещение и компьютеры

141

Студенты первого набора

144

Первые трения с Руфиной

147

Оптик

148

Рынок труда оживляется

151

Школа разрастается

152

Работаю менеджером

154

Полярник

155

Филя и его любовь

156

Работа там и тут – в чем разница?

158

Как тестируют в НАСА

158

Легенда живая и неживая

160

«Где деньги, Зин?»

650

Оглавление

162

И что мы в итоге имеем?

165

Хотели как лучше, а получилось как

всегда

168

Начинаем новую школу

172

Дом – это не только налоговые льготы

173

ГНИЛОЕ МЕСТО

188

Мы прощаемся со старой школой

189

Не иначе как миссия мне спущена

свыше

ШКОЛА ТЕСТИРОВЩИКОВ.

6 ПРОЦЕСС ПОШЕЛ

193

Мы работаем в гараже. Первые студенты

196

У Руфины не заладилось

198

Свято место пусто не бывает – растет

конкуренция

200

«Чалма» и «сковородка»

202

Наступили на больную мозоль местным

аксакалам

203

Школа растет – появляются новые

педагоги

205

Без лицензии учить не положено

207

Оплата за курс – не так все просто

210

Затаскиваем на второй этаж

копировальную машину

211

На новом месте

212

ОТКУДА БЕРУТСЯ АНЕКДОТЫ?

212

• «Кого уволят первым?»

213

• Как надо отвечать на вопрос?

214

• Кто как сидит?

215

• Что такое КАЧЕСТВО?

216

• «Чему ты их учишь?»

217

• Сапожник

218

• Болезнь

218

Из двух стульев приходится выбрать один

220

Про нас сняли фильм

220

У НАС СКУЧАТЬ НЕ ПРИХОДИТСЯ

221

• Индюшка к празднику

222

• «Не хочу быть собственным

шофером»

Оглавление

651

222

• Это сладкое слово «СВОБОДА»

223

• В каждом домике…

223

• Дирижер

224

• Всё впереди!

225

• Головная боль

225

• Помощь ближнему

226

• Знай наших!

226

• Прическа

227

• Экономная экономика

228

• Взаимная симпатия

229

• По ускоренной программе

229

• Startup Environment

230

• Общественник

231

• С Божьей помощью

232

• Женская профессия

232

Понедельник

239

К нам приезжает Прораб

241

На всех не угодишь

241

Что по случаю перепадает новому

иммигранту

243

Как быть с некачественными вирусами?

243

Белых не хватает

244

Нас искушают

245

Вторая буква слова «ухо»

246

Пора отливать собственную медаль

246

Зажигаем печатным словом

247

С чего начать новую жизнь?

248

Наш филиал в Лос-Анджелесе

250

Как сравнить несравнимое?

250

Родинка и прыщик

251

Заяц на субботнике

252

КЛАССИФИКАЦИЯ ПО ТИПАМ

257

К нам едут издалека

258

Боевой парень

258

Геймер и его бабушка

260

«...Когда я так тебя люблю!»

260

Который час?

261

По следам наших публикаций

261

ВЗГЛЯД НА ЖИЗНЬ

267

Чужой успех пережить не каждый сможет

269

В чем виноват-то мужик?

269

Баллада о русском тестировщике

652

Оглавление

270

Калифорния – это очень наше место

272

А педагогов где взять под новую

профессию?

273

Нас копируют

275

«ГДЕ?» ИЛИ «У КОГО?»

280

Качество абитуриентов растет на глазах

282

Вампиры среди нас

283

Трудно отказаться от красивой картинки

285

Классическая иммигрантская байка

285

Из эмигрантского фольклора

286

Снова о Руфине

287

Сутяжничество в Америке

288

Мы завершаем историю отношений с

Руфиной

ШКОЛА ТЕСТИРОВЩИКОВ.

7 ПЕРЕД ГРОЗОЙ

295

Две разные «американские мечты»

296

«LAND OF OPPORTUNITIES»

297

Политическое убежище

299

Телефонная связь

300

Приняли нас в буржуинство

301

Что есть Успех?

303

Анекдоты советской эпохи

305

Несколько еврейских анекдотов

307

Оживляется рынок ценных бумаг

308

Опционы (Stock Options)

310

Бум импорта инженеров по рабочей

визе

311

ПО РАБОЧЕЙ ВИЗЕ

316

«ВЫБЕРИ МЕНЯ!»

322

Рабочие визы раздают налево и направо

325

Ярмарки вакансий

328

Учитель с заглавной буквы

330

О рекрутерах

333

Плавильный котёл

334

Даёшь интернационализм!

335

Неприехавшие...

336

18-40-60

337

Шутим-с

Оглавление

653

338

А рынок недвижимости переживает бум

341

Силиконовая долина меняется на глазах

341

Из школы в университет

344

Первый студенческий год в Беркли

346

Время взрослеть

346

Коммунизм по-американски

349

Ещё об университетах

350

Чем заняты студенты, кроме учебы

351

Светлана много работает

352

Иностранные студенты

353

Нас ждут дела в Израиле

354

«КРУГОМ ОДНИ ЕВРЕИ»

359

Израильские хохмочки

360

Наша международная программа трещит

по швам

362

Мой первый опыт общения на форумах

366

Нездоровится

367

Начинаем делать рабочие визы

369

Рабочая виза – где деньги?

372

Ради чего вообще всё?

372

Нас знают почти все

374

Нам требуется помещение побольше

375

Летим в Нью-Йорк на съемки

376

С КОНЦАМИ?

8 ОБВАЛ ИНТЕРНЕТ-БУМА

383

Бум вечным не бывает

385

Нас невзлюбили в сити-холле

387

Нужен адвокат

387

Обвал на рынке труда

389

А мы и не хотим уже никуда переезжать

391

Новая профессия для наших студентов?

392

На перепутье

393

Живем по инерции

394

А бывает и так…

396

Покупаем другой дом

400

11 сентября 2001 года

402

После 11 сентября страна стала другой

402

Чем себя занять?

404

Срываю аплодисменты

654

Оглавление

406

Мальчик, ты не пой!

407

Акопов и Акопова

408

Хромой Абрам

410

Мы с трудом протискиваемся в мир

страхования

412

Чем торговал Хромой Абрам

413

Абрам на нас обиделся

414

Впереди – семь лет в страховании

СТРАХОВАНИЕ ЖИЗНИ

9417 Лицензирование страховых агентов

418

Страхование и финансы – близнецы-

братья

420

Первое знакомство со страхованием

жизни

421

Две философии страхования жизни

423

Как работает система

425

Страховые агентства-оптовики

426

Новый наставник

429

Статистика смертности и страхование

иммигрантов

431

Борьба с мошенничеством стоит денег

432

Страхование в обнаженном виде

433

Страхование и инвестирование

436

Агенты, брокеры, сотрудники – с кем

страховаться?

438

Я популяризирую страхование на

«русской улице»

438

«МЕНЯЮ ЛИШНИЙ ВЕС НА ДВЕ

СУДИМОСТИ…»

444

УСПЕХ

452

Откуда берутся страховые агенты и

брокеры

454

Умный, честный, партийный...

454

Лицензирование – повышение

квалификации?

455

Не путайте страхование и

инвестирование

456

«ЧТО-ТО ДЛЯ ПЕНСИОНЕРОВ?»

463

Сравниваем финансовые продукты и

недвижимость

Оглавление

655

464

Собираем группу инвесторов

465

СПЛОШНЫЕ КАКТУСЫ

470

Многоквартирный дом мы не купили

472

Получаем лицензию на страхование

домов и машин

СТРАХОВАНИЕ – НАШ ПУТЬ

10

475

Страхование домов и машин – дело

хорошее

476

Что после курсов?

477

Знакомимся с Роном Весником

480

Как Рон отбирает новых агентов

482

Откуда возьмутся первые клиенты?

483

Мне не хватает веры в то, что делаю

486

Тренинг по коммерческому страхованию

489

Нам поможет интернет

492

Нас трое в дистрикте Рона

494

Читаю книги по бизнесу

494

Ступени роста молодого агента

496

Недельный тренинг в Лос-Анджелесе

497

Страхование – это жизнь. И наоборот

498

Страховой полис

499

Переход клиента к другому агенту

компании

501

Агенты бывают разные

502

Бизнес с нуля раскручивать сложно

505

Где взять время?

506

О конкуренции в бизнесе

507

Принцип Парето

508

Об эффективности агентства

510

Страхование и смысл жизни

511

Нормативы компании выполнять непросто

512

Мы собираем большие тусовки

513

Знаний не хватает

515

Читаем профессиональные журналы

515

Кто работает в страховом агентстве?

516

Команда наша растет

517

Везунчик Рома

519

Под обстрелом

520

История с волкодавом

656

Оглавление

521

Мнительные люди

522

Страхование от производственного

травматизма

524

Нам пошла карта

525

Мастерская по изготовлению резиновых

печатей

528

Магазин часов

528

Окончательный расчет в конце года

529

Случай со стрельбой в молле

530

Мошенничество в страховании

531

«Ворк-комп» - это бизнес рисковый

532

Код для офисных работников

533

Магазин массажных кресел

535

Наташка из пекарни

536

А тем временем в Силиконовой долине...

538

Страхование здоровья и холестерин

540

Все бизнесы разные

541

Мое отношение к компании «Фермер»

меняется к лучшему

542

Страховая компания и ее агент. Есть

правила, но...

544

Нормативы производительности как

источник конфликта

545

Разные люди – разные мнения

547

Прегрешения большие и маленькие

549

Идеальной страховой компании для

агента не существует

549

«Экзефлайт» – обслуживание малой

авиации

552

Чем больше денег на кону...

554

Прощай, «Фермер»!

555

Мы тоже судиться здоровы

557

Инвестируй в себя

МЫ СТРОИМ ДОМ

11

561

Почему не перестраиваем, а строим

565

Делаем проект

566

Нужно утвердить проект в сити-холле

567

Строительство сродни боевым действиям

568

Нам нужен генподрядчик

Оглавление

657

570

Мы строим для себя

571

Правила игры опубликованы

572

Цены на строительство колеблются

573

Налоги тоже нужно учитывать

574

Отношения с генподрядчиком

575

Во сколько обойдется содержание

построенного дома?

576

Нам нравится Силиконовая долина

579

Многие думают, что Калифорния –

дорогой штат

580

Отчего не пошутить?

581

Рулить по жизни или отдаться воле

Провидения?

МЛМ

12

585

Первое знакомство

588

Мифология «Магны»

589

От стелек к матрасу

589

Сама планета наша – гигантский магнит

591

Мы пошли на личностный тренинг «Магны»

592

Каждый может, но не каждый станет

593

По честному...

596

Джон Каленч и его книги

597

Подведем итог

О ЖИЗНИ

13599 Звезд Ютуба знают все

600

София и ее история

601

Наше мышление инертно

602

Костя из Армавира и его путь

604

Студенты с иммиграционного форума

605

Киевлянин философ Вовчик

607

Тысячи людей следят на форуме за

нашими студентами

614

Доброе дело не останется безнаказанным

615

Эмиграция – это стресс

617

Ожидания не всегда оправдываются

618

Проводник? Регулировщик? Носильщик?

619

Критическая масса для достижения

658

Оглавление

результата

623

Кому ведро, кому бочка, кому океан...

625

Статус человека в обществе

629

Задумка хорошая, почему облом?

632

ПОСЛЕСЛОВИЕ

634

ФОТОАЛЬБОМ

648

ОГЛАВЛЕНИЕ

Оглавление

659